Истинная. В клетке у Альфы

Глава 10.

Мы стояли перед пьедесталом так долго, что ноги начали неметь, а воздух в зале казался густым, как сироп. Сердце Льва пульсировало между нами — медленно, уверенно, будто знало, что мы пришли не для того, чтобы его уничтожить. Золотое пламя, обволакивающее его, отбрасывало тёплые блики на стены, и в этом свете лица наши выглядели почти человеческими — без масок ненависти, без брони ярости. Просто двое уставших существ, которые слишком долго сражались с тем, что оказалось сильнее их обоих.

Рэйн первым сделал шаг вперёд.

Его рука поднялась — медленно, словно каждое движение причиняло боль. Пальцы замерли в сантиметре от артефакта. Я видела, как дрожат кончики пальцев — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он боится. Не смерти. Не боли. Боялся того, что будет после.

— Если я возьму его, — произнёс он тихо, не глядя на меня, — и разобью… всё закончится. Связь исчезнет. Ты вернёшься в свой мир. Я останусь здесь. Один. Как и должен быть альфа.

Я подошла сзади. Положила ладонь ему между лопаток — там, где сердце билось особенно сильно.

— А если не возьмёшь? — спросила я почти шёпотом.

Он опустил руку. Повернулся ко мне лицом. В глазах — буря, которую он больше не пытался скрывать.

— Тогда я признаю, что проиграл. Что ты победила. Что эта связь… — он сглотнул, голос дрогнул, — …это не проклятие. Это я.

Я подняла руки, обхватила его лицо. Большими пальцами провела по скулам — там, где кожа была чуть грубее, где уже проступала щетина.

— Ты не проиграл, Рэйн. Ты просто… перестал воевать с самим собой.

Он закрыл глаза. На мгновение показалось, что он сейчас оттолкнёт меня, развернётся и разобьёт Сердце одним ударом. Но вместо этого он наклонился и коснулся лбом моего лба — тяжело, устало, как будто отдавал последнюю часть себя.

— Я боюсь, — признался он так тихо, что я едва расслышала. — Боюсь, что если приму тебя полностью… я потеряю стаю. Потеряю себя. Люди убили мою семью. Люди — это боль. А ты… ты человек. Самый главный человек в моей жизни. И я не знаю, как с этим жить.

Я улыбнулась — мягко, без насмешки.

— Тогда не живи один. Живи со мной. И пусть стая увидит, что альфа может быть сильнее не потому, что ненавидит, а потому, что умеет любить.

Слово «любить» повисло между нами, как искра над сухой травой.

Оно могло сжечь всё.

Или зажечь.

Рэйн открыл глаза.

В них больше не было сомнения. Только ясность — страшная, окончательная.

Он повернулся к пьедесталу.

Протянул руку снова.

Но на этот раз не для того, чтобы уничтожить.

Пальцы коснулись Сердца Льва.

Артефакт дрогнул.

Пламя вокруг него вспыхнуло ярче — ослепительно, почти невыносимо. Зал наполнился золотым светом. Я почувствовала, как моя собственная магия отзывается — тянется к нему, сливается, становится одним целым.

Рэйн не отпустил.

Он держал Сердце обеими руками, и я видела, как по его лицу текут слёзы — беззвучные, быстрые, будто лёд внутри него наконец треснул.

— Я принимаю, — сказал он громко, твёрдо, чтобы услышали и стены, и боги, и мы оба. — Я принимаю эту связь. Принимаю её. Принимаю тебя.

В тот же миг Сердце вспыхнуло — не разрушительно, а торжествующе.

Золотая волна прошла по залу, по нашим телам, по венам. Я почувствовала, как пламя внутри меня перестаёт бороться — оно нашло дом. Нашло вторую половину. Оно стало спокойным, глубоким, бесконечным.

Рэйн опустил руки.

Сердце осталось лежать на пьедестале — всё таким же живым, но теперь оно пульсировало в такт нашим сердцам.

Не как угроза.

Как обещание.

Он повернулся ко мне.

И впервые за всё время посмотрел без тени ненависти.

Только любовь — тяжёлая, настоящая, выстраданная.

— Я твой, — сказал он просто.

Я шагнула к нему, обняла за шею, прижалась всем телом.

— А я твоя, — ответила я. — И пусть весь мир попробует нас разлучить.

Мы стояли так долго — обнявшись посреди пылающего зала, в центре древнего сердца, которое больше не было артефактом.

Оно было нами.

А когда мы наконец вышли из пещер — рука в руке, плечом к плечу — солнце уже садилось за скалы, окрашивая небо в цвет нашего пламени.

И мы знали:

это только начало.

Потому что настоящая битва — не с врагами снаружи.

Настоящая битва — это когда ты наконец перестаёшь воевать с тем, кого любишь больше всего на свете.

И мы её выиграли.