Истинная. В клетке у Альфы

Глава 11.

Солнце уже почти село, когда мы вышли из Пещер Вечного Пламени. Небо над горами было цвета расплавленной меди — тяжёлое, торжественное, будто весь мир знал, что произошло внутри, и теперь ждал, что будет дальше. Мы шли молча, но тишина эта была другой: не натянутая, не враждебная. Она дышала вместе с нами. Рука Рэйна лежала в моей — не сжимала, не тащила, просто держала, как будто боялся, что если отпустит, я исчезну, как мираж в пустыне.

Когда показались первые скалы лагеря, мы остановились.

Оттуда уже доносились звуки: рык молодых воинов, стук оружия о камень, далёкий смех львиц у костров. Обычный вечер стаи. Только теперь он казался чужим. Мы изменились. А стая — нет.

Рэйн повернулся ко мне. Его лицо в закатном свете выглядело почти уязвимым — тени под глазами, свежие шрамы на скулах, губы всё ещё припухшие от моих укусов.

— Они не примут тебя сразу, — сказал он тихо. — Многие будут считать, что я ослаб. Что ты — яд. Что человек в сердце стаи — это конец.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда пусть попробуют доказать, что ты слаб. А я докажу, что я — не яд. Я — огонь. И если они хотят сгореть — пусть подходят ближе.

Он усмехнулся — впервые по-настоящему, без горечи. Коротко, но искренне.

— Ты всегда была опаснее меня.

— Мы оба опасны, — ответила я. — Просто теперь — друг для друга.

Он кивнул. Потом наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, на виду у всего мира. Как будто ставил точку. Как будто говорил: «Вот она. Моя. И попробуйте тронуть».

Когда мы вошли в лагерь, шум стих мгновенно.

Сотни глаз — золотых, янтарных, медовых — уставились на нас. Кто-то зарычал тихо, кто-то отвернулся. Старейшина стоял у центрального костра — седой, неподвижный, как скала. Его взгляд был самым тяжёлым.

Рэйн не отпустил мою руку.

— Стая, — голос его разнёсся по всей чаше лагеря, низкий, уверенный. — Истинная связь подтверждена. Не мной. Не ею. Огнём. Сердцем Льва. Она — моя пара. И если кто-то из вас считает, что это делает меня слабее… — он сделал паузу, обвёл взглядом всех, — …выходите. Прямо сейчас. Я приму вызов. Голыми руками.

Тишина была оглушительной.

Потом кто-то шагнул вперёд — молодой лев, с гривой цвета ржавчины и глазами, полными злобы. Один из тех, кто раньше шептался за спиной Рэйна.

— Ты притащил человека в наше логово, — прорычал он. — После всего, что они сделали. После твоей семьи.

Рэйн отпустил мою руку. Шагнул вперёд.

— Да. Я притащил. Потому что она — не они. И если ты не можешь это понять — значит, ты не достоин быть в этой стае.

Молодой лев зарычал громче.

Когти выдвинулись.

Я почувствовала, как пламя внутри меня поднимается — не яростно, а спокойно, уверенно.

— Подожди, — сказала я тихо, но так, чтобы услышали все.

Все замерли.

Я вышла вперёд. Остановилась рядом с Рэйном. Подняла руки ладонями вверх.

— Вы боитесь меня. Правильно боитесь. Потому что я не такая, как вы. Я не оборотень. Я не львица. Но огонь, который живёт во мне, — он теперь и ваш тоже. Потому что связь истинной пары — это не только между нами. Это между мной и стаей. Если вы примете меня — огонь защитит вас. Если отвергнете — он сожжёт вас. Выбор за вами.

Я сжала кулаки — и пламя вырвалось наружу. Не разрушительное. Золотое, тёплое, живое. Оно поднялось столбом, закружилось над лагерем, осветило каждое лицо, каждую морду. Оно не жгло. Оно грело. Как будто говорило: «Я здесь. Я с вами. Если вы позволите».

Молодой лев замер.

Его когти медленно втянулись.

Старейшина шагнул вперёд. Посмотрел на пламя. Потом на нас.

— Огонь принял вас обоих, — произнёс он медленно. — А значит… стая примет тоже.

Он поднял руку.

И лагерь ответил — сначала тихо, потом громче. Рык. Не угроза. Признание. Сотни голосов слились в один — низкий, мощный, торжествующий.

Рэйн повернулся ко мне. В его глазах было что-то новое — гордость. Чистая, без примесей.

Он взял мою руку снова. Поднял вверх — как знамя.

— Это — моя пара, — сказал он громко. — Мира. Королева. И если кто-то из вас забудет это… я напомню. Лично.

Толпа взревела — одобрительно, яростно, радостно.

А я стояла рядом с ним, чувствуя, как пламя в груди наконец-то успокоилось.

Оно нашло дом.

Не в пещерах.

Не в артефактах.

В нём.

В стае.

В нас.

И когда ночь окончательно накрыла лагерь, мы ушли в его пещеру — теперь уже нашу.

Дверь закрылась за нами.

И впервые за всё время мы не спешили.

Не дрались.

Не доказывали.

Мы просто были.

Вместе.

И это было достаточно.

Конец