Истинная. В клетке у Альфы

Глава 7.

Пещеры Вечного Пламени начинались не с грандиозного входа, а с едва заметной трещины в скале — узкой, словно шрам на теле горы. Рэйн остановился перед ней первым, положив ладонь на холодный камень. Его пальцы скользнули по поверхности, будто он прислушивался к чему-то, чего я не могла услышать. Я стояла чуть позади, чувствуя, как ветер, вырывающийся из щели, несёт запах серы, расплавленного камня и чего-то ещё — древнего, голодного, живого.

— Здесь начинается настоящий путь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём сквозило напряжение, которое он не мог скрыть даже от себя. — Дальше нет возврата без артефакта. Или без смерти.

Я шагнула ближе, нарочно коснувшись его плеча. Он не отстранился.

— Ты говоришь так, будто уже решил умереть, — ответила я тихо. — Или будто надеешься, что это сделаю я.

Он наконец повернулся. В его глазах было что-то новое — не просто ненависть, не просто желание, а усталость. Глубокая, въевшаяся в кости усталость от борьбы с самим собой.

— Я устал притворяться, что мне всё равно, — произнёс он, и каждое слово падало тяжело, как камень в бездонную пропасть. — Я устал ненавидеть тебя каждую секунду бодрствования. Но если я перестану… если я позволю себе… — он замолчал, сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Тогда всё, за что я жил, рухнет.

Я смотрела на него долго. Слишком долго. Потом медленно подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была горячей, чуть шершавой от щетины.

— Тогда рухни, Рэйн, — сказала я почти нежно. — Потому что я уже рухнула. И знаешь что? Падать оказалось… не так уж страшно.

Он закрыл глаза на мгновение — всего на мгновение — и когда открыл снова, в них было столько боли, что мне самой стало больно дышать.

А потом он просто взял меня за руку.

Не грубо. Не властно.

Просто взял — и шагнул в трещину.

Внутри было темно, но не полностью. Стены пульсировали слабым красноватым светом — будто вены горы были наполнены лавой. Воздух становился всё горячее с каждым шагом, одежда липла к телу, волосы прилипали ко лбу. Мы шли молча, держась за руки, и это молчание было громче любых слов.

Первую ловушку мы заметили слишком поздно.

Пол под ногами дрогнул — едва ощутимо, как предсмертный вздох. А потом камень раскололся, и из трещины вырвался столб золотого пламени — чистого, ослепительного, живого. Оно ударило в потолок, осыпая нас искрами. Я инстинктивно вскинула руки — и моё собственное пламя вырвалось навстречу, столкнувшись с чужим в ослепительной вспышке.

Две силы сцепились, как два зверя в брачном поединке. Золотое на золотом. Жар на жаре. Я чувствовала, как моя магия дрожит, пытается удержать напор, но он был слишком силён — древний, неумолимый.

Рэйн рванулся вперёд, обхватил меня сзади, прижал к себе спиной к своей груди. Его руки легли поверх моих, пальцы переплелись с моими пальцами.

— Держи, — прошептал он мне в ухо, голос хриплый от напряжения. — Держи вместе со мной.

Я не знала, как.

Но пламя знало.

Оно услышало его голос — услышало, узнало, подчинилось.

Моё золотое пламя стало глубже, ярче, смешалось с его собственной силой — той, что он всегда отрицал в себе. Столб чужого огня дрогнул, начал изгибаться, а потом… отступил. С тихим, почти жалобным шипением огонь ушёл обратно в трещину, оставив после себя только запах горелого камня и лёгкий дым.

Мы оба тяжело дышали.

Его руки всё ещё лежали на моих. Он не отпускал.

— Ты… — начал он и замолчал.

— Я знаю, — ответила я тихо. — Я тоже почувствовала.

Он медленно развернул меня к себе.

Лицо его было в саже, волосы растрепались, глаза горели — не от ярости, а от чего-то гораздо более опасного.

— Это не должно было сработать, — сказал он. — Ты — человек. Ты не должна была удержать пламя горы.

Я улыбнулась — криво, устало, но искренне.

— А ты не должен был меня держать. Но ты держишь. Уже давно.

Он смотрел на меня, будто видел впервые.

Потом наклонился и поцеловал — не яростно, не в наказание.

Медленно. Глубоко. Как будто пробовал на вкус саму возможность того, что это может быть правдой.

Когда он отстранился, его голос был почти шёпотом:

— Если мы найдём Сердце… и если я решу его уничтожить… ты простишь меня?

Я провела пальцами по его щеке, стирая сажу.

— Нет, — ответила я честно. — Но я пойму. Потому что я тоже боюсь. Боюсь, что если эта связь исчезнет… я останусь пустой. Как до того, как попала сюда.

Он кивнул — коротко, резко.

Потом взял меня за руку снова.

— Тогда идём дальше, — сказал он. — И пусть боги решают, кому из нас сгореть первым.

Мы двинулись глубже.

Позади нас пещера тихо дышала, словно живая.

Впереди ждал огонь, который не гаснет никогда.

А между нами — тонкая, дрожащая нить, которая становилась всё прочнее с каждым шагом.

И мы оба знали:

разорвать её будет больнее, чем умереть.