Источник для звёздного захватчика (СИ)

22. Поздний ужин

В комнате воцарилась полная тишина. Командор смотрел перед собой, а я на кровь, движущуюся по системе. У кроктарианцев она была темнее, чем у людей. Тёмно-бордовая, даже с каким-то металлическим отливом. Или, может, это так отсвечивали трубки.

Возникла странная ассоциация, будто вот эти обагрённый трубки — это путы, связывающие нас с командором. Или оковы. Второе уж куда правдоподобнее.

Я наблюдала и ждала. Только вот чего ждать было? Снова испепеляющего тело и разум жара? Боли, выкручивающей кости?

Или, возможно, это будет не просто огонь, а страшная смерть в мучениях. На курсах подготовки к поступлению в колледж сестринского дела нам рассказывали, что если человеку перелить кровь неподходящей группы, то его эритроциты схлопнутся. Чего же тогда можно ожидать от переливания крови пришельца? Кроктарианцы адаптируют нашу кровь для себя в наших же телах, но как это сработает наоборот?

Мысли кружили, я прислушивалась к себе, но каких-то особенных ощущений не находила. Время просто тянулось, как разогретая на жарком июльском солнце резина, заставляя вязнуть в секундах и минутах.

— Лили, ты слышишь меня? — раздался негромкий голос будто издалека. — Лили?

Я открыла глаза и посмотрела на командора. Его лицо оказалось слишком близко. Он стоял, склонившись над моим креслом, и сосредоточенно смотрел.

— Лилиан?

— Слышу, — горло обожгло от моей попытки говорить. — Кажется… я уснула.

Ремни и браслеты уже не сковывали моё тело, и я смогла сесть, оторвавшись от спинки кресла.

Когда я успела отключиться? Незаметно для самой себя провалилась в сон.

Меня чуть тошнило и жутко сушило горло. Немного были как будто бы заложены уши.

— Я хочу пить, — прохрипела севшим голосом я.

Пить хотелось невероятно, горло горело, будто бы я проглотила ком из иголок.

Через несколько секунд командор протянул мне стакан воды. Но одного мне оказалось мало, чтобы удовлетворить жажду, и я попросила ещё.

— Итак, я, судя по всему, в порядке? — спросила, когда наконец живительная влага смочила горло достаточно.

Перевела взгляд на свои руки, растопырила пальцы, потом на ноги. Всё было совершенно обычным. Не распухло, сосуды не змеились, кожа не покрылась какими-нибудь жуткими пятнами.

— Кажется, да, — удовлетворённо ответил командор.

— Довольно рискованно вы поступаете со своим единственным источником, — я попыталась пошутить. — Сначала путешествие на Кроктарс, теперь это переливание.

— Мне больше понравилась, когда ты звала меня по имени, — улыбнулся Тайен Яжер.

Я даже слегка смутилась. Запомнил же.

— Попробую.

Я встала с кресла и сделала несколько шагов. Моё самочувствие оказалось вполне сносным, хотя ноги всё же ощущались немного ватными, а голова чуть тяжёлой.

— Тебе нужно в постель, — сказал командор. — Сейчас ночь, Лили.

— Мне нужно к холодильнику, — ответила я в ответ на новое урчание в животе. Мой желудок не сдавался, ему было всё равно на эксперименты. — Я, собственно, туда и собиралась, а потом вспомнила про свою маленькую ложь и добавила: — После библиотеки.

Моё желание поесть почему-то повеселило командора, и он предложил составить мне компанию на ночной кухне. Вот уж Ивва удивится нашей с командором ночной трапезе. Не хватало ещё, чтобы она что-то превратно подумала.

Внезапно мои щёки порозовели, когда я представила, что может подумать Ивва. Надеюсь, командор вспыхнувшего румянца в полумраке не заметил.

В коридоре было холодно. Накидку я потеряла у библиотеки, кода командор потащил меня за собой в комнату переливания. И теперь мои плечи покрылись гусиной кожей. Я вздрогнула и потёрла их руками.

— Ты замерзла, — заметил Тайен Яжер и вдруг удивил меня, сняв свой китель и протянув его мне. — Держи.

Тяжёлый форменный пиджак лёг на плечи и окутал теплом и непривычным ароматом, с которым я уже была знакома. Командор был крупным мужчиной, и я просто утонула в его кителе. Возникло странное и необъяснимое желание уткнуться носом и принюхаться, но я, естественно, этого делать не стала.

— Спасибо, Тайен, — тихо прошептала я, решившись снова назвать командора по имени, как он просил.

Вот в таком виде нас и застала заспанная и перепуганная Ивва.

— Слава богу! — воскликнула она, ещё не отдышавшись после того вылетела на нас из-за угла. — Я встала выпить воды и увидела, что дверь в комнату мисс Роуд приоткрыта, заглянула, а её нет там. Фицу Тайен, я думала, что-то случилось или она…

Ивва запнулась и виновато посмотрела на меня.

— Сбежала? — закончила я за неё, приподняв бровь.

Женщина замялась и покраснела ещё сильнее, она сначала опустила глаза, а потом поджала губы и снова посмотрела сначала на меня, а потом на хозяина.

— Мисс Роуд сбежала по велению своего желудка, — улыбнувшись, ответил командор, и в животе, к моему ужасу и позору, снова громко заурчало. — Ну и страстного желания к знаниям.

Управляющая пару секунд похлопала глазами, а потом, спохватившись, пролепетала:

— Поняла, фицу Тайен, я сейчас быстро что-нибудь придумаю. Вы тоже голодны? Есть будете?

— Пожалуй, — он согласно кивнул.

Ивва снова приняла своё привычное деловитое выражение лица и, зачем-то подмигнув мне, скрылась в сторону кухни. 23. Мне жаль, что вы это услышали

С постели встала я уже около полудня, потому что уснула ближе к рассвету. Настроение было прекрасным, наверное, впервые за столь долгое время. Даже вчерашние события казались не такими пугающими и какими-то далёкими. Прощальный взгляд Ириса Яжера, конечно, меня беспокоил, но я уже относилась к нему ровнее. Командор принял меры для моей безопасности. Точнее, для своей, но не суть.

Вчера командор сильно испугал меня, будучи в гневе, но во время ночной трапезы удивил. С ним может быть довольно легко и даже интересно. Он много улыбался и шутил, на какое-то время я и вовсе перестала чувствовать себя пленницей и даже смогла представить гостьей.

Конечно, это ничего не меняет, моё положение остаётся прежним: я донор, он — захватчик, мой хозяин. Мы не друзья и даже не приятели. Но постоянно жить в состоянии войны я устала, хочу передышку, пусть для этого придётся пойти на сделку с собственной совестью.

Я не собиралась становиться коллаборационисткой, как Ивва или Денисов, но острые углы обходить решила попробовать. Биться в кровь каждый день бестолково и нерационально. Жутко изматывает и не способствует сохранению себя самой.

Ивва внизу хлопотала на кухне и напевала какую-то простенькую мелодию. Тихо, но так самозабвенно, что не сразу и заметила меня, когда я спустилась на первый и вошла в кухню. Надо отметить, что слуха у этой женщины не было ни на грамм, но картина в целом показалась мне милой.

— Проснулась! — увидев меня, женщина широко заулыбалась, отложила нож и ополоснула руки под краном. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я, усевшись за стол.

На столе в плетёной корзинке красовались аппетитные яблоки, я взяла одно и с наслаждением откусила кусочек.

— Чаю хочешь? — Ивва, не дожидаясь ответа, поставила на плиту большой чайник.

— Не откажусь, — кивнула я. — Спасибо, Ивва.

Я не сразу обратила внимание, что управляющая смотрит на меня выжидательно. С каким-то особым вниманием. Даже кусок яблока едва не застрял у меня в горле от столь пристального взгляда.

— У меня рога выросли? — её приклеенный взгляд начал раздражать.

— Нет-нет, — Ивва заулыбалась во весь рот и уселась напротив меня, подперев подбородок кулаком. — Ну?

Я с недоумением посмотрела на женщину.

— Что ну? — спросила я с куском яблока во рту.

Ивва растянула рот в улыбке ещё шире и томно посмотрела. Право же, странная женщина.

— Лили, ты можешь рассказать мне всё. Если захочешь, станем подругами. Я умею хранить секреты.

— Правда?

Вышло слишком иронично, но если вспомнить её выражение лица, с которым она бежала доложить хозяину, что меня нет в комнате, то ничего удивительного. Но слишком уж обижать её не хотелось, нам-то ещё жить под одной крышей, поэтому я добавила более миролюбивым тоном:

— Ты и так мне как подруга, Ивва, только я правда не понимаю, что такого я должна тебе рассказать.

Видимо, любопытство в этой женщине было куда сильнее чувства такта или как минимум самоуважения, ведь только полный идиот бы не понял, что я её отшила.

— Элли тоже ничего не хотела мне рассказывать, но ведь с моим положением в этом доме я бы могла пригодиться, — сказала она, загадочно посмотрев на меня.

И тут меня осенило, что же именно она пыталась выведать у меня. Поперхнувшись яблоком, я даже не сразу смогла ответить. Закашлялась, упустив надкушенное яблоко на стол.

— Тише-тише, — Ивва быстро налила воды в стакан и подала мне. — Чего же ты так смущаешься? Это же прекрасно! И ты подходишь ему намного больше, чем та стерва в зелёном платье или Элли.

— Прекрати! — оборвала я её, как только слёзы перестали литься, а горло смогло пропускать воздух. — Ивва! Что такое ты несёшь?

От гнева и возмущения у меня начали гореть щёки. Не просто гореть — пылать! Это же надо такого нагородить! И как она только подумать могла!

— Ну вы же ночью были… — залепетала управляющая, смутившись, — и на тебе был его китель… Да и утром он был такой довольный…

Эта глупая, везде сующая свой нос женщина вызвала во мне такую ярость, какую я в себе никогда не ощущала. Я вообще была спокойной и милой в большинстве своём, но сейчас в меня будто кто-то вселился. Мне хотелось оттолкнуть её, сделать больно. Я уж было испугалась, не кровь ли командора творит со мной такое.

Но, скорее всего, кровь его тут совсем ни при чём. Просто некоторые не видят границ.

— Прекрати выдумывать глупости! Как вообще тебе в голову такое могло прийти? — я вскочила на ноги. — Я бы никогда не позволила узурпатору по собственной воле…

Ивва тоже встала и стояла белая как мел. Сперва я подумала, что перегнула палку, но потом осознала, что смотрит она мимо меня.

— Добрый день.

Я резко обернулась. Командор стоял в гостиной и смотрел на меня холодно и беспристрастно. Думаю, он слышал достаточно.

— Ивва, будь добра, принеси мою сумку, — абсолютно спокойно проговорил он. — Машина приедет через пять минут.

— Конечно, командор, — пролепетала женщина и растворилась в считаные секунды, оставив меня сгорать со стыда.

Уйти сейчас было бы глупо, но сказать мне тоже было нечего. Ужасно неудобно перед командором за сказанные в сердцах слова, но в том-то и дело, что это правда. Из песни, как говорится, слов не выкинешь.

— Мне жаль, что вы… что ты это слышал, — я наконец смогла выдавить из себя подобие извинений и опустила глаза, не выдержав.

— Мне тоже. — Командор продолжал смотреть на меня своим холодным тяжёлым взглядом. — Но ведь правда есть правда, не так ли?

Повисло тягостное молчание, которое, казалось, можно потрогать руками. Ни мне, ни ему добавить было нечего. Установившийся в последние два дня хоть какой-то контакт, был разрушен.

— Вот, фицу Тайен, ваша сумка.

Ивва появилась вовремя, иначе бы мои нервы не выдержали напряжения и этой звенящей тишины.

— Спасибо.

Мужчина застегнул на белоснежном кителе серебристые пуговицы до самого подбородка, взял небольшую сумку и направился к двери.

Вопреки логике, мне хотелось извиниться за свою грубость, хотелось снова увидеть ту мягкость на его лице, как этой ночью в комнате переливания, когда я пришла в себя после процедуры. Мне просто хотелось увидеть хоть какие-то эмоции, только не это холодное безразличие, граничащее с презрением. Потому что так он смотрел перед тем, как отвезти меня на приём к Ирису Яжеру, чтобы показать, что меня ждёт, если не буду послушной.

Я боялась его реакции. Только сегодня решила сделать шаги к относительному перемирию, и сама же всё испортила. В его силах сделать мою жизнь несносной, а я его только подталкиваю.

И сейчас он уезжал, оставляя меня бояться его приезда.

— Я вернусь через две недели. Будь готова к процедуре, — бросил командор и ушёл к ожидающей его машине, даже не взглянув на меня.

Колёса машины зашуршали по гравию, а я так и осталась стоять у стола в кухне. Не покидало тяжёлое чувство, что мне ещё придётся ответить за свои слова.

Ивва убирала в шкаф посуду, молча поджав губы, на меня демонстративно не смотрела. Каждая тарелка, каждая чашка вставала на полку со звоном громче обычного.

— Добрый день, — вошёл дворецкий, неся в руках упакованный в плёнку белый камзол. Тот самый, который вчера отдал мне командор. Я узнала по оторванной пуговице, которой я зацепилась за край стола. — Я уеду ненадолго, нужно отвести костюм фицу Тайена в химчистку.

Они даже в его отсутствие называют его «фицу», будто он их слышит, будто, обращаясь к нему по-кроктариански, они станут равными.

Мы никогда такими не будем. Никогда. С нами будут делать, что захотят. В этом всё дело. Чёртовы сочувствующие коллаборационисты.

Я просто молча выбежала из кухни и не останавливалась, пока дверь моей комнаты не захлопнулась. Слёзы ненависти к окружающим и жалости к себе брызнули из глаз. Я давно не плакала, но сейчас просто не могла сдержаться. Все эмоции, которые я пережила, когда меня забрали от Шейна, вспыхнули с новой силой. Я ощутила такую сильную тоску по дому, по брату, по той относительной свободе, что была у меня.

Хотелось крепко-крепко зажмуриться, а открыть глаза в своей постели в родительском доме, и чтобы мама гладила по голове, распутывая на ночь длинную спутанную косу. Хотелось снова подлетать на качели в саду, которую сделали папины руки. Хотелось устраивать засаду у брата под кроватью, пока он не придёт из школы.

Хотелось жить.

Но это было мне недоступно. Я была взрослой сиротой, без отца и матери. Без будущего. Без надежды. Была обречена медленно умирать среди врагов и их друзей.

Я была одна.

И это казалось невыносимым.