Источник для звёздного захватчика (СИ)

29. Ангар

Это оказалась огромная комната, даже скорее нечто напоминающее ангар. Свет был приглушён, слышалось негромкое монотонное гудение. От пола до потолка высились прозрачные колонны, подсвеченные и заполненные жидкостью. Ячейки. Горизонтальные, расположенные друг над другом, прозрачные отсеки.

Внутри, где-то в районе желудка, я почувствовала спазм. Будто кто-то сильно сжал мои внутренности крепкой рукой. С порога я не разглядела, но, кажется, уже понимала, где оказалась и что это было за место.

Бежать бы со всех ног, но я, словно заворожённая, медленно пошла внутрь. Ноги несли сами, хоть и ощущались деревянными.

Я подошла к первой колонне и прикоснулась к прозрачному стеклу, что слабо светилось голубым. Оно было холодным. Не ледяным, но ощутимо прохладным.

Внутри в воде с маской на лице, к которой были подведены трубки, лежала женщина. Её тёмные волосы плавали, словно парили, в жидкости, глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась и опускалась. Она спала или же находилась без сознания. Прикрыты тканью были лишь груди и бёдра, и на открытой коже я не заметила серебристых полос.

А это значило, что она была землянкой.

В соседнем отсеке, «этажом» ниже, лежал молодой мужчина. Рыжие короткие волосы, такие же рыжие брови. Крупный, высокий. И у него тоже не было полос на шее.

Я пошла вдоль стеллажей. Несколько были пустыми, они и не горели подсветкой, но в остальных были люди. Кто-то моложе, кто-то старше. С масками на лице и без сознания.

И без полос. Это были люди. Земляне.

Я осмотрелась и поняла, что это не просто комната. Она огромная, невероятных просто размеров. Колонны с отсеками казались бесконечными и уходили далеко вперёд. Наверное, тут были сотни людей, я даже затруднялась назвать примерное количество.

Я остановилась и прикрыла глаза. Сердце внутри билось как-то очень гулко и будто замедленно, словно в груди было пусто и только его стук нарушал тишину.

А вокруг лежали сотни моих собратьев. Их грудные клетки вздымались, но они не были живы.

Мертвы.

В угоду захватчикам. В угоду решения их проблем. В угоду таких, как Тайен Яжер, его ужасный брат и сумасшедшая сестра. Неудивительно, что их собственная планета лишила их возможности размножаться.

Я обернулась и увидела на стене, от которой начала свой путь кнопки и датчики. Мозговой центр, надо понимать. Я быстро двинулась туда, ещё не совсем понимая, что буду делать.

Списки на экране, жизненные показатели на каждой строке — артериальное давление, частота сердечных сокращений, уровень кислорода в крови, показатели крови.

Крови.

Их собственная ферма крови — вот что это. Сотни доноров, чей мозг убили или отключили наркотиками и держат в качестве производителей живительной субстанции.

Спасти их всех я не могла. Никого не могла, ни одного. Им не повезло попасть к представителям верхушки, как мне или даже тем двоим из дома Ириса Яжера. Возможно, среди них даже мои родители. Или жена продавца из магазинчика в конце улицы в моём гетто, которую я помню. Или тот парень, которого забрали в «Источник» в тот же день, что и меня.

Хотели бы они этого? Пошли бы добровольно?

Нет.

Я не могла им помочь. Никому. Ни одному из них. Но я могла попытаться их освободить. Избавить от этой ужасной участи.

Я прошла вдоль панели и нашла линию панелей с надписями «Сектор 1», «Сектор 2», «Сектор 3» и так далее. И рядом с каждой была красная кнопка с надписью. Я знала, что это название химического элемента — кислорода.

Я не могла их спасти. Но на их месте я бы хотела, чтобы меня так же освободили.

Я потянулась к панели и прикоснулась пальцем к одной из кнопок, но не нажала. Не могла решиться, поэтому сглотнула и прикрыла глаза. Нужно. Мне нужно сделать это.

— Они умрут, если ты это сделаешь, — раздался спокойный голос над ухом, но я даже не вздрогнула.

Командор стоял рядом. В дверях — доктор Ховард, но он, поймав взгляд командора, тут же вышел.

Что ж, я не успела. Наверное, теперь тут и для меня будет определено место. Тайену Яжеру по-прежнему требуется моя кровь, но, полагаю, он устал от проблем, которые я устраиваю. И ему ничто не мешает поместить меня сюда и получать свою дозу, когда требуется.

— Они уже мертвы. — Я подняла глаза на командора. Моя судьба была предрешена, и бояться не было уже смысла. Я устала. — Вы убили их. А я лишь хотела освободить.

Мой собственный голос меня поразил, настолько мне самой он показался глухим и безжизненным.

— Сначала выращиваете нас в гетто, как свиней в загонах, а потом выкачиваете здесь. Или издеваетесь, развлекаясь, как твой брат или сестра.

— Лили, я не буду отрицать. Люди в своей истории, насколько я знаю, тоже вели захватнические войны, воевали между собой. Убивали, насиловали, делали рабами. Ты не можешь винить мой народ в особой жестокости, сами люди были куда более жестокими.

Командор развернулся и, пригласив меня жестом присоединиться, пошёл медленно между рядами. Наверное, решил лично показать, в каком стеклянном гробу будут откачивать меня.

Мне ничего не оставалось, как двинуться следом.

— Люди неидеальны, да, — ответила я. — Но они не уничтожали другие расы ради ресурсов планеты, не убивали других в поисках ответов на свои собственные вопросы. И мертвых оставляли в покое. А вы…

Я обернулась вокруг, ещё раз посмотрев на окружающие нас колонны, и вдруг не смогла сдержать горячих слёз, что потекли по щекам.

— Они не мертвы, Лили.

Командор тоже остановился и посмотрел мне в глаза.

— Это хуже! Вы выкачиваете их, держите за живую ферму. Паразитируете.

— Эти люди здесь находятся для восстановления после программы «Источник». Из них не выкачивают кровь, а наоборот, стимулируют восстановление.

Я замолчала и с недоверием посмотрела на него. Зачем это кроктарианцам — восстанавливать людей? Если можно просто выбросить и взять другого. Или они испытывают какие-то затруднения с подбором, как в случае командора, и используют людей потом снова и снова?

— Иди сюда. — Тайен взял меня за руку и потянул за собой вглубь ангара. — Смотри.

Он подвёл меня к одной из капсул. Внутри лежала женщина. Блондинка. Её глаза были закрыты, а волосы расплылись в воде. Возле каждого отсека, прямо под головой находящегося внутри человека, я увидела тёмную панель. Командор прикоснулся к ней раскрытой ладонью, и тогда панель загорелась сначала ярко-зелёным, а потом на ней появились на чёрном фоне яркие символы.

— Это процент восстановления кровеносной системы, — указал командор на цифры. — У объекта… женщины, — добавил он, украдкой взглянув на меня, — он уже восемьдесят пять. Это — обновление нарушений в костном мозге, которые у неё были врождёнными. То есть она будет даже более здоровой, когда закончится восстановление, чем раньше.

— Так нам следует вас поблагодарить? — я понимала, что хожу по краю со своей дерзостью. Но я настолько была шокирована всем увиденным, что инстинкт самосохранения отключился намертво. — За то, что вы делаете нас лучше. И что будет с ней дальше? Снова попадёт в «Источник»? Это просто какой-то непрекращающийся круг ада…

Последнее я сказала уже сама себе, закрыв лицо ладонями. Командор не стал отвечать, молча позволив мне взять себя в руки.

— И что теперь дальше? — Я опустила руки и посмотрела на него. — Меня накажут за то, что я сюда и пришла и что хотела…

Я подняла глаза и посмотрела командору в лицо. Он ответил внимательным взглядом, но по нему было сложно определить, о чём же он думает.

— Просто поехали домой, Лили. Ты устала.

Он снова взял меня за локоть и мягко увлёк за собой. Но мы не успели сделать и нескольких шагов, как вдруг раздался сигнал, а под потолком замигали красные лампы.

Тайен замер в напряжении, а потом крепко схватил меня за руку и увлёк в другую сторону — противоположную выходу.

— Что происходит? — испуганно спросила я на бегу.

— Не знаю, служба безопасности разберётся, но тебе тут лучше не находиться.

Что это значило и что он имел в виду, я совершенно не поняла, но вопросы задавать сейчас не стала. Да и вообще, я не в том положении, чтобы их задавать. Я просто следовала за командором, который был спокоен, но, однако, заметно напряжён. Это, собственно, и неудивительно, ведь он недавно после ранения, может, просто испытывал боль. Но что-то мне подсказывало, что в эта тревога его озаботила. И немало.