Источник для звёздного захватчика (СИ)

41. Легенда и правда

Тайен ещё несколько мгновений смотрел в чернила ночи за окном, а потом развернулся и поймал мой взгляд.

— Помнишь, я рассказывал тебе о легенде Кроктарса?

— О большом белом цветке, что цветёт раз в сто сорок земных лет кроктариаской ночью?

Конечно, я помнила ту странную историю, которую командор рассказал мне за ужином, едва сдерживая стоны от боли после ранения.

Тогда я заметила в его глазах пелену, что ясно выдала мне, как сильно он скучает по дому. Так же, как я по своему.

— Имя этого цветка — лайлэйн.

Внутри стало тепло от понимая того, что он зовёт меня так же. Это тепло затопило до самых кончиков пальцев и разлилось в груди.

— Но это всего лишь легенда, Тайен. — Я подошла ближе. — Мне приятно, что ты зовёшь меня именем легенды твоего дома. Ведь оно так похоже на моё, которое дали мне родители.

Командор замолчал, внимательно вглядываясь в моё лицо. Казалось, он не мог решиться — говорить дальше мне что-то или нет. А может, сам сомневался в своих мыслях.

— Потому что это послание, — сказал он медленно. — Я заподозрил это ещё в самом начале и, кажется, не ошибся.

Я совсем не понимала, что он имеет в виду, поэтому озадаченно посмотрела на него.

— Я не понимаю тебя. Какое послание?

Командор снова повернулся к окну, а я встала рядом с ним, тоже всматриваясь в тишину и темноту ночи.

— Ты помнишь, я говорил тебе, почему кроктарианцы исследуют Вселенную? Что именно мы ищем и почему, — начал он негромко. — Мы утратили фертильность — возможность самим воспроизводить свой род. Мы слишком много взяли от своей планеты, разучились дорожить ею, и тогда Кроктарс отнял у нас способность самим рожать своих детей. Когда население сократилось в десятки тысяч раз, дав возможность морям и суше Кроктарса вздохнуть спокойнее, мы всё же поняли, как можем сохранить популяцию. И стали создавать детей искусственно: выращивать их в пробирках, держать в анабиозе до определённого периода, равного земному году — порога выживаемости. Но со временем стало понятно, что большинство зачатых в пробирке, даже при воспитании в семьях, теряют с каждым поколением эмоциональную стабильность.

— Плод в утробе матери уже получает закладку рефлексов, в дальнейшем развивающихся в способность формирования моральных ориентиров. — Я поняла, о чём он говорил. — Связь с матерью очень важна, а вы стали этого лишены.

— И на каждом поколении это стало сказываться всё сильнее и сильнее.

Тайен вздохнул, отошёл от окна и сел в кресло напротив моей постели, а я опустилась на кровать. Он уже говорил мне, что именно по этой причине — исследовать, как зарождается жизнь в других мирах, понять, какую цепь эволюции они упустили, кроктарианцы и покоряют чужие миры. Но, возможно, потому что они причиняют боль другим, им и не дано воспроизводить себе подобных?

— Мои сестра и брат, особенно Яра, подвержены сильным нарушениям. Мой эмоциональный фон тоже далеко не идеален, Лили. Но сейчас не об этом. На Кроктарсе была группа учёных, которая предложила симбиотировать население планеты с другими расами, они утверждали, что только так мы начнём возвращать себе способность деторождения, но Совет решительно отмёл это предложение. Представители правящих семей не хотят кровосмешения. Но мы подозревали, что эксперименты всё же начаты.

Внутрь меня стала просачиваться тревога. Я не понимала, к чему ведёт командор, но где-то в подкорке поселилось жуткое чувство. Во рту пересохло, пальцы заледенели, но я продолжала внимать его рассказу.

— Когда код твоей крови совпал с моим по тридцати параметрам, в то время как у большинства землян он совпадает с нашим максимум по двадцати, я озадачился, Лили. Ещё более странным было узнать твоё имя.

— А что с ним не так? — сердце начинало стучать всё громче. — У многих землян такое имя.

Тайен встал и потянулся к графину с водой, налил в стакан и протянул мне. Дрожащими пальцами я обхватила холодное стекло и поднесла к губам, с наслаждением приняв в себя глоток, а потом ещё и ещё.

— Что ты помнишь о своих родителях, Лили?

Мне совершенно не понравился этот его вопрос. Он царапнул слишком глубоко, там, где хранились самые важные и трепетные воспоминания и чувства.

— Что ты хочешь этим сказать, Тайен?

Я встала и прошлась по комнате. Захотелось вытереть влажные ладони о платье. Всё это бред. Сумасшествие какое-то.

— Их отняла у меня программа. Их забрали вы!

Я резко развернулась к командору и гневно посмотрела. Плевать, что нарушала субординацию и он мог запихнуть меня в клетку, как его братец с сумасшедшей сестрой поступили со своими источниками.

— Лилиан, — Командор тоже встал и подошёл ко мне. — В программу никогда не попадали Анжела и Виктор Роуд. Я проверил это всеми доступными моему положению возможностями. Поднял документы, лично перепроверил реестры. Таких доноров в программе «Источник» никогда не было.

То, что он говорил, казалось глупостью. Полнейшим бредом. Нереальной несуразицей.

— Не может быть… — прошептала я, в ужасе пошатнувшись. — Но я сама видела, как «чёрные плащи» увели их и посадили в машину! Как увезли и больше я их не видела!

— Я не знаю, кто это был и почему их забрали. — Командор смотрел на меня с сожалением, а потом сказал то, что совершенно не укладывалось ни в моей голове, ни соответствовало моей картине мира вообще: — Думаю, твоя мать была кроктарианкой, одной из тех учёных, а отец землянином.

В животе скрутило, словно там сжалась пружина. В висках начало стучать. Это неправда. Это просто не могло быть правдой.

— Мои родители любили меня! — Я почувствовала, как горячие слёзы стали собираться в уголках глаз. — Они не могли проводить надо мной эксперименты. Ты ведь это хочешь сказать, да? Это?

Тайен взял меня за плечи и немного сжал, заставив посмотреть на него.

— Они проводили их не над тобой, а над собой. А ты — удачный результат. Твой брат — нет, его кровь больна, но не ты, Лили. Потому они и назвали тебя так — в честь цветка возрождения из кроктарианской легенды, понимаешь? Поэтому ты и пережила реверсивное переливание, подтвердив тем самым нашу с тобой генетическую совместимость.

Нет, я совершенно не понимала. Отказывалась, отвергала эти дикие умозаключения. Такого быть не могло! Просто не могло. Я не результат жутких экспериментов каких-то учёных из чужой галактики. Моя мама пела мне земные песни на ночь и не спала у кроватки, когда у меня была высокая температура. А отец катал на плечах и играл со мной в куклы. Разве так ведут себя с объектом эксперимента? Нет! У меня была семья, которую сломали эти жуткие существа.

— Прекрати! Это всё неправда!

Я толкнула командора в грудь, но на него это не возымело никакого воздействия. Он лишь крепче сжал мои плечи.

— Лили, они и правда тебя любили. Возможно, даже настолько, что скрыли свою удачу от правительства.

— То есть от тебя?

Я почувствовала горечь в горле от сказанных слов, мне хотелось высвободиться из его рук.

— И от меня тоже. От всех. Любили так сильно, что сбежали и спрятались, как могли. Замели следы.

— И что теперь? Что ты будешь делать? Надо мной станут ставить эксперименты? — мой собственный голос дрогнул.

Тайен смотрел мне в глаза, а под лёгкой белой рубашкой появилось размытое свечение. Внутри меня стал растекаться странный жар. Он затоплял все чувства: страх, обиду, шок от того, что я узнала. Проникал в кончики пальцев, заставляя их неметь, а щёки пылать.

— Только один. И я проведу его сам, — прошептал командор, а потом его губы накрыли мои.