Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына!

Глава 30

Будто наслаждаясь моей беспомощностью Бьёрн медлит с ответом. Он внимательно наблюдает за мной, и его взгляд словно тяжелеет с каждым ударом моего сердца.

А колотится оно так, будто еще немного и пробьет грудную клетку.

– Меня до сих пор не отпускает странное чувство, будто мы уже где-то встречались раньше, – наконец роняет он.

Тон Бьёрна кажется небрежным, но сейчас он пугает меня даже больше, чем если бы он сыпал проклятиями.

– Это чувство возникает каждый раз, когда я смотрю на вас. Вот только, сколько я ни пытаюсь, я не могу вспомнить где и когда это было.

Выдавливаю дрожащую вымученную улыбку. Внутри всё словно сжимает ледяная рука.

– Вам это просто кажется… – слышу свой тихий голос будто бы со стороны

– Не думаю, – резко отрезает Бьёрн, заставляя меня замолчать, – Я привык доверять своей интуиции. Поэтому, мое условие таково. Когда мы прибудем в заставу, тем же вечером вы придете в мой кабинет и расскажете все о себе.

Его слова звучат как приказ, не терпящий возражений. Собственно, это он и есть: Бьёрн – военачальник, который беспощадно карает за любое неповиновение.

И мысль о том, какая кара настигнет меня, стоит лишь ему почувствовать хотя бы малейшую фальшь в моём рассказе, заставляет меня лишь крепче прижать к себе сына.

Мы трогаемся с места, но я совершенно не вижу перед собой дороги. Я вообще перестаю видеть перед собой что-либо. Звуки вокруг попросту глохнут, и я растворяюсь в тягучем темном кошмаре.

Единственная мысль, которая пульсирует у меня в голове на протяжении всего пути, это: “Что мне делать? Как спастись самой и защитить малыша?”

Маскировка Брэндона действительно работает, но чутье Бьёрна так просто не обмануть. Что мне ему сказать такого, чтобы он в это поверил? Но самое главное, что сказать, чтобы он не поймал меня на лжи?

Я ненавижу врать и не могу сказать, что у меня это хорошо получается. Я всегда предпочитаю честно говорить что я думаю. Только вот сейчас это может выйти мне боком.

Тем более, что ни Уго ни Бэнсон даже не мыли не допускали, что я могу оказаться в такой ситуации, когда мне, помимо фальшивого образа, понадобится еще и фальшивое прошлое.

Словно в тумане наблюдаю за тем, как мы подъезжаем к заставе. К этому времени малыш снова начинает ерзать и канючить. Наверное, опять хочет кушать.

– Тише, мое солнышко… потерпи еще немного, – бессильно приговариваю я, нежно целуя его в макушку.

Сын послушно умолкает, но это не спасает нас от случайных взглядов бойцов Бьёрна. На всякий случай, отвожу глаза – меньше всего мне хочется внимания еще и со стороны кого-то из них.

Тем временем, перед нами из-за очередного заснеженного холма выплывает величественная застава. Она обнесена высокой и мощной каменной стеной, по центру которой врезаны массивные, наглухо запертые кованые ворота. Из-за стены устремляются вверх ровные аккуратные башенки.

Когда отряд подъезжает к воротам, из-за них доносится лязг, скрежет и гулкое буханье. Натужно скрежеща, ворота открываются, пропуская нас внутрь.

От этого натужного скрежета ребенок снова просыпается, и на этот раз заходится долгим испуганным плачем. Огромных трудов мне стоит успокоить его. И все это время Бьёрн не спускает с меня напряженного взгляда.

Один из воинов придерживает мою лошадь, чтобы я могла спуститься. После чего Бьёрн раздает приказы, и его люди четко все выполняют. Нас с малышом проводят внутрь массивного, в три этажа, строения с узкими окнами и толстой дверью, обитой железом.

Ведут на последний этаж по широкой каменной лестнице и передают ключи от комнаты, расположенной в самом дальнем углу коридора.

– Кабинет господина вон там, у лестницы, – показывает мне проводник, – На втором этаже располагаются остальные члены отряда. На первом этаже кухня, ванная, оружейная и другие технические помещения.

Поблагодарив его, я захожу в выделенную нам с малышом комнату и тут же запираю ее на ключ. На несколько секунд устало приваливаюсь к ней спиной и только потом осматриваю место в котором оказалась.

Это небольшая комнатка, где есть только узкая кровать, застеленная шерстяным покрывалом, невысокий шкафчик и стол с грубоватым стулом, завалившимся на один бок. Единственное окно здесь тоже узкое – свет едва-едва протискивается сквозь него. Впрочем, на столе специально для этого стоит масляная лампа и кресало.

В этот момент чувствую невыносимую тоску по комнате в особняке Брэндона. Чистой, просторной, с видом на прекрасный зимний сад.

После чего мысли сразу же перескакивают на Брэндона и Уго.

Как они там? Где они сейчас? Смогут ли найти меня? Или же отныне мне стоит рассчитывать только на собственные силы?

Кое-как отгоняю от себя эти безнадежные мысли и присаживаюсь на кровать. Покормив сына и, снова убаюкав его, понимаю, что и сама едва держусь. Поэтому решаю ненадолго вздремнуть, но вместо полноценного сна проваливаюсь в тревожное забытье, во время которого меня преследует наваждение врывающегося в комнату Бьёрна.

Прихожу в себя уже глубокой ночью, когда яркие звезды усеивают темный небосклон.

Зажигаю лампу и с ней в одной руке, с сыном в другой, спускаюсь вниз. Почти все бойцы Бьёрна уже спят. Кроме тех, кто несет дежурство на башнях и в оружейной.

Осторожно пробираюсь на кухню, где в гигантском котелке еще осталась жижеватая похлебка из овощей и солонины. Наскоро перекусываю ей, отмечая, что чисто по-человечески я была бы не против помочь им с готовкой.

После чего приходит время того, чего я так отчаянно откладывала.

Время идти к Бьёрну.

Я буквально заставляю себя подниматься на последний этаж, попутно молясь о том, чтобы я не застала его в кабинете. В конце концов, ему же тоже нужно спать. А завтра он, может, уже и забудет о своем требовании.

Или, на крайний случай, удастся отсрочить тот пугающий разговор еще на некоторое время.

Но когда я равняюсь с дверью в его кабинет, то слышу доносящиеся из-за нее голоса.

Похоже, он все-таки не спит.

Прикидываю стоит ли его тревожить сейчас или зайти попозже.

Чтобы понять как лучше поступить, прислушиваюсь к разговору и… едва сдерживаю вскрик.

Потому что Бьёрн с кем-то из своих подручных говорят обо мне!