Измена. Предатель, это (не)твои дети!

Глава 14

Виктор

Громкий рингтон мобильника заставляет нервно вздрогнуть. Звонок с незнакомого номера.

— Да! — мгновенно отвечаю и кричу во всё горло.

— Витя… — трясущимся голосом произносит Лиза.

— Лизка, ну что ты, как всегда, мямлишь? Дай сюда, я сама с ним поговорю, — моего слуха касается едва различимый голос какой-то бабушки.

— Алло, это Виктор? — отобрав мобильник, спрашивает бабушка.

— Да, с кем имею честь?

— Баба Зина. Приезжай и забирай свою ненаглядную. Записывай. Село Абага, крайний дом у леса. Покосившиеся ворота окрашены в зелёный. Палисадник травой порос. Мимо точно не проедешь.

— Понял вас, скоро буду, — моментально отвечаю бабушке и передаю информацию своим ребятам.

— Вот и умница. Лизка много про тебя рассказывала, честно, я не верю, что ты такой козёл, — произносит напоследок и бросает трубку.

Вот и нашлась.

Честно сказать, совершенно ничего не понимаю. Кто это бабушка и когда ей Лиза могла ей про меня что-то рассказать? Вопросов кратно больше, чем ответов.

Ладно, не время сейчас забивать голову лишним.

Срываюсь с места, выбегаю из больницы и прыгаю за руль своего автомобиля. Вбиваю название населённого пункта в навигатор. Оказалось, что это какое-то богом забытое село с населением в тысячу человек. Вот где, оказывается, моя бывшая пряталась от меня столько времени.

М-да, от одной только мысли, что если бы не случай, то мы бы никогда не встретились снова, мурашки идут по коже.

Через час я был уже на месте. Летел с такой скоростью, что иной раз думал, что есть реальный шанс просто-напросто не доехать.

Всё так, как и сказала бабка.

Зелёный покосившийся забор и заросший сорняком палисадник.

Приехал я самый первый. Само собой, за мной следует моя служба безопасности, ребята прибудут с минуты на минуту на своих внедорожниках.

Дёргаю за верёвочку, и ворота открываются. Не заперто. Вот жизнь в деревне. Никто ни от кого не закрывается, в какую избу хочешь, в ту и заходи.

Кстати, дом, кроме как избой, по-другому никак не назовёшь.

Крыша давно поросла мхом и просела, с деревянных рам слезла краска, а побелка давным-давно облупилась. Одним словом, домик явно нуждается в ремонте. А лучше в сносе и строительстве нового.

В несколько шагов миную широкий двор и буквально с двух ног залетаю в сени.

— Не топай так, пол гнилой провалится, — на пороге дома меня встречает бабушка лет так восьмидесяти.

По голосу я сразу понимаю, что это та самая баба Зина, с которой мне довелось пообщаться по телефону.

— Вы баба Зина? Верно? — на всякий случай уточняю я.

— А ты догадливый, — смеётся в ответ. — Пошли в дом. Твоя Лизка с детёнками в спальне. Намучилась девка. Столько всего на её бабью долю выпало, — разводит руками.

Следом за бабушкой захожу в дом.

— Открой, карга ты старая! — недовольный вопль доносится откуда-то со стороны пола.

Вот это номер.

— А это Женька, — бабушка комментирует звуки, доносящиеся со стороны пола.

Сложив два и два, понимаю, что это тот самый Евгений Маркович Блинов сейчас сидит в погребе и всеми силами пытается из заточения.

— За что вы его так? — задаю самый логичный вопрос.

— Слушай, милок. Сегодня ночью этот, — с силой топает по половице, — примчался весь раскрасневшийся и злой. Вывел из автомобиля Лизу и детишек. Лизка едва на ногах стояла. Он её напоил чем-то, и она заснула, — из-под пола доносятся вопли. — А ну цыц, — грозно топает ногой по полу и продолжает рассказывать: — Про какие-то деньги всё бормотал, про то, что ему не заплатят. Порывался Лизку в погребе закрыть. Я подумала, что он крышей тронулся. Ну, по голове его ведром огрела и самого его в погребе заперла. Чтоб неповадно было…

— Ну вы даёте, — искренне удивился я. — В долгу не останусь, так и знайте.

— Ой, да брось ты, — отмахивается и расплывается в добродушной улыбке, — какие долги, милок? Мне же Лизка как родная. Как-никак восемь месяцев душа в душу прожили. Золотая она у тебя.

— Спасибо вам, баба Зина, что не дали Лизу в обиду, — расчувствовавшись, приобнимаю дряхлую старушку за плечи.

— Лизка много про тебя рассказывала. Какой ты мерзавец и как любимую женщину на аборт отправил, — выдыхает и осуждающе качает головой из стороны в сторону. — Я век прожила и что-то да понимаю в людях. Вот смотрю в твои глаза и понимаю, что не мог ты так поступить.

Мог… На душе становится тошно… Ведь на самом деле так и было. Я тот ещё подлец. Мерзавец, совершивший тяжкий грех. Грех, которым мне никогда не смыть со своих рук.

— Чувствую, на душе у тебя неспокойно. Весь ты как комок нервов какой-то. Ладно, иди скорее в спальню, — указывает на старенькую обшарпанную дверь. — Лизка с дитёнками там тебя заждалась уже. Знаешь что, милок, любит она тебя. Хоть и говорит, что её воротит от тебя, всё равно любит. Чистой и искренней любовью, такой, которой ни одна баба на свете тебя любить не будет.

— Я знаю, — на выдохе произношу я и толкаю дверь в спальню.

Сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. По спине пробегает струйка пота.

Лиза, прикусив губу, держит на своих руках малышей и смотрит на меня испуганными глазами.