Измена. Предатель, это (не)твои дети!

Глава 5

Виктор

— Марьяна, — обращаюсь к секретарше по селектору, — ты не видела мой мобильник?

— Нет, Виктор Всеволодович, — моментально отвечает девушка.

Вот же дьявол. И куда только я мог забросить телефон, что теперь нигде не могу найти его. Весь кабинет перерыл и не нашёл.

Прям мистика какая-то.

— Виктор Всеволодович, — голос секретарши вновь доносится из селектора, — вы не забыли, что сегодня в шесть часов у вас встреча с Налимовым?

— Отменяй. На сегодняшний вечер у меня другие планы, — не задумываясь, отвечаю я и бросаю взгляд на бархатистую коробочку, лежащую на краю стола.

Ровно неделю назад я позвал свою любимую девушку замуж.

Открываю коробочку и какое-то время любуюсь на ожерелье с бриллиантами. Самая лучшая девушка на свете заслуживает всего самого роскошного.

Лучшие украшения, лучшие наряды и самую лучшую жизнь.

Совсем скоро на процедуре бракосочетания Лиза скажет мне «Да» и окончательно, на веки вечные станет моей женой.

Единственной и неповторимой. Самой лучшей на всём белом свете.

Честно сказать, я даже не знаю, за что небеса мне подарили такого ангела, как Лиза. Чуткая, нежная, невинная и такая простая. Она не из тех девушек, которые ведутся на богатство и в первую очередь проверяют банковский счёт мужчины на наличие миллионов.

Лиза — она другая. Для неё материальные ценности стоят далеко не на первом месте. Семейные ценности — вот что для неё поистине ценно и важно.

Хоть к своим тридцати пяти годам я и обзавёлся заводами, пароходами и мешками денег, но это не убило во мне человеческие чувства. Да, я местами очерствел, но сохранил истинную человечность.

Для меня, как и для моей любимой девушки, материальные блага стоят далеко позади. На первом месте — семья и дети. Дети, которых у нас с Елизаветой никогда не будет…

Диагноз, подтверждённый ещё десять лет назад, поставил крест на моём потомстве.

Как сейчас помню, каким голосом врач сказал: «Врождённая аномалия. Вероятность, что вы сможете оплодотворить яйцеклетку, один на десять миллионов».

Потом, когда у меня уже появились деньги и я мог позволить себе лечение в любых лучших клиниках мира, я проходил обследования одно за одним и надеялся, что тот врач ошибся. Увы, нет.

К какому бы известному на весь белый свет доктору я ни обращался, он разводил руками и говорил, что уже слишком поздно что-либо предпринимать. Мол, сразу надо было лететь, а сейчас уже всё, поезд ушёл, и его, увы, не догнать.

Беру в руки рамочку с фотографией своей любимой женщиной, с моей Елизаветой.

— Прости, что утаил… Ты мечтаешь о детях, но, увы, я не смогу осчастливить тебя. Нам никогда не услышать детских голосов в своём доме… — чувствую, как что-то обжигающее пробегает по моей щеке.

Вот так в жизни бывает.

То, о чём ты так сильно мечтаешь, никогда не сбудется. Всю свою жизнь я мечтал о большой семье и детях. Но судьба решила иначе…

Наверное, не одну сотню раз я порывался обо всём рассказать любимой. Но, наблюдая за тем, с каким воодушевлением она рассказывает о детях, как сама мечтает о большом доме, полном детских голосов, одергивал себя от желания признаться. Боялся, как какой-то мальчишка.

Ведь последнее, чего я хочу увидеть в этой жизни, — это слёзы на лице моей любимой женщины.

— Я расскажу… Расскажу сегодня же, — беру с себя слово.

— Виктор Всеволодович, — из селектора доносится приторно сладкий голос секретарши. — Налимов сам приехал к вам. Пустить?

Да твою ж мать! Как же задолбал этот Налимов и подобные ему бездари.

Вот угораздило же связаться с таким тупым поставщиком. Ни единого вопроса не в состоянии решить самостоятельно. Абсолютный ноль! По самым тупым вопросам приезжает. И как только такой, не побоюсь этого слова, тупой человек смог заслужить должность генерального директора?

— Надолго?

Как же хочется послать этого Налимова куда подальше.

Я сегодня планировал весь вечер провести со своей любимой женщиной, а не решать проблемы этого дегенерата.

— Ох, не знаю, Виктор Всеволодович. Налимов говорит, что дело срочное и не требует отлагательств. Мол, он весь на нервах и даже на валерьянке сидит, — щебечет секретарша.

— Если валерьянка не помогает, пусть переходит на что-то покрепче. Ладно, пусти этого дол… — обрываюсь на полуслове, вовремя вообразив, что он сидит рядом с моей секретаршей и наверняка всё слышит.

— Виктор Всеволодович, — Налимов с присущей ему дебильной улыбкой до самых ушей перешагивает через порог моего кабинета, — вечер добрый.

— Добрее некуда, — бурчу в ответ. — У вас что-то срочное или вы только поздороваться зашли?

— Срочное, конечно же, срочное. Моя бухгалтерия недостачу нашла, — приземляет на мой стол огромную папку. — Надо разобраться с этим, Виктор Всеволодович.

Если бы я только знал, что с этим дегенератом мне придётся провозиться целых два часа, я бы, не задумываясь, развернул его и вышвырнул из кабинета.

Но, увы, часы не повернуть вспять. Что сделано, то сделано.

Оказалось, что тупой там не только генеральный директор, но и вся бухгалтерия. Складывать правильно двузначные числа они не умеют — вот причина всей недостачи.

Хотел, называется, провести вечер с любимой женщиной, по итогу провёл его, ковыряясь в чужих ошибках.

Ещё и Лизу не предупредил… Телефон-то я так и не нашёл.

— На выход! — командую я, жестом указывая на дверь.

— Но, Виктор Всеволодович, мы ещё не закончили, — как обычно, начинает ныть.

— Закончили, — обрываю на полуслове и добавляю: — Через минуту охранники попросят вас освободить помещение.

Забираю свою куртку и покидаю кабинет.

Возвращаюсь домой в потёмках.

Долго звоню в дверь, но Лиза не открывает. Невольно начинаю волноваться.

Открываю своим ключом, небрежно скидываю ботинки и со всех ног бегу в гостиную.

Останавливаюсь в дверном проёме.

Камень уходит с души.

С Лизой всё хорошо. Жива и невредима. Стоит около письменного стола, на меня не смотрит, а в руках сжимает красную, ровно такую же, как и у меня, коробочку. Интересно, какой же подарок мне приготовила невеста?

— У нас сегодня какой-то праздник? — девушка от неожиданности вздрагивает. Неужели не заметила, как я зашёл? — Какая любопытная коробочка? Не покажешь, что в ней?