Измена. Предатель, это (не)твои дети!

Глава 21

Елизавета

Остаться в стороне, посадить Виктора в автомобиль и продолжить заниматься своими повседневными делами я не смогла. Сколько ни пыталась заставить себя не думать о бывшем, не вышло.

Попросила людей Виктора, чтобы те подождали и взяли меня с собой. Быстренько собрала вещи и поехала вместе со всей делегацией Попова в ближайший крупный город Якутск.

Оказалось, что в составе делегации, помимо личного помощника, юриста и прочих, всегда находится доктор. Какой-то Пётр Николаевич.

Виктора доставили в лучшую больницу города и несколько часов проводили над ним какие-то манипуляции.

А я всё это время сидела с коляской под дверью и лила слёзы по мужчине, который предал меня.

Дверь резко открывается, и из кабинета со всех ног вылетает Виктор, едва не сбив меня.

— Лиза… — медленно проговаривает мужчина и через моё плечо поглядывает на стоящую в двух метрах от нас коляску.

— Как ты? — с трепетом в голосе произношу я.

Честно сказать, те часы ожидания, которые я провела, сидя под дверью его палаты, были настоящим испытанием, настоящим кошмаром… Я уже всякого себе успела напридумывать.

От одной только мысли, что я больше никогда не увижу предателя, никогда больше не услышу его голос, сердце переставало стучать, а лёгкие забывали, как дышать.

Наверное, умудрённая жизненным опытом баба Зина всё-таки права. И на самом деле искреннюю ненависть к Виктору я только показываю, но на деле где-то в глубине души я до сих пор люблю этого мужчину… Люблю своего предателя. Мерзавца, по чьему приказу мои дети не должны были появиться на белый свет.

— Обо мне не беспокойся, я хорошо, — не своим голосом отвечает он и бросает в сторону наших детей тоскливый взгляд.

Я не знаю, правильно ли я поступаю… Ещё во время беременности я для себя решила, что предатель никогда и близко не приблизится к моим двойняшкам. Но правильно ли это?

— Я испугалась, — бормочу себе под нос и бесшумно, одними лишь губами добавляю: — Что могу потерять тебя навсегда…

— Лиза, давай поговорим, — указывает на лавочку, стоящую рядом со стеной.

Утвердительно киваю и, подкатив коляску со спящими детьми, безвольно присаживаюсь на указанное мужчиной место.

Внутри меня бушует настоящий ураган… Разговаривать с предателем? Зачем? Ведь в день нашей последней встречи восемь месяцев назад он сказал мне всё, что хотел…

— Я много раз порывался поговорить с тобой об этом. Но каждый раз из бил себя по рукам… Прости меня за это, пожалуйста…

Не найдя слов, просто киваю в ответ.

— Больше десяти лет назад мне поставили бесплодие… — протягивает мне папку, которая всё это время была у него в руках, и продолжает говорить: — Я объездил всю Европу, все штаты и весь Израиль. Известные на весь мир доктора в один голос утверждали, что я бесплоден и, увы, это необратимо. Сотая доля процента. Приблизительно такую вероятность давали доктора на то, что я когда-нибудь смогу иметь детей.

Его слова с болью ударяют меня в грудь… Бесплоден… Но как тогда на свет появились наши с Виктором дети? Выходит, что светилы мировой медицины глубоко заблуждались и были неправы. И живое тому подтверждение — наши дети…

— Ты думал, что я тебя обманываю? — с болью прикусываю язык и произношу обжигающие сердце слова. — Выдаю чужих детей за твоих? Лучше бы ты молчал и никогда больше не появлялся в моей жизни… — пытаюсь держать себя в руках, но чувствую, как одинокая слеза предательски мочит щёку.

Какой же Попов всё-таки мерзкий. Он всегда был и оставался моим единственным… Да я только с одним мужчиной в жизни целовалась! С ним… А он, мерзавец, обвиняет меня в блуде…

— Честно признаюсь, думал именно так. И только поэтому отправил тебя на аборт… И только сейчас я понимаю, какую ошибку совершил… — Виктор прикасается к коляске и продолжает говорить: — На протяжении долгих месяцев я каждодневно изводил себя, корил, что совершил ужасный поступок. Но когда я снова встретил тебя, моя жизнь наполнилась смыслом, а когда увидел наших детей собственными глазами, я и вовсе поверил в чудо. Ведь чем, если не чудом, можно назвать наших двойняшек? — Виктор, со слегка влажными глазами, упирается головой в ручку коляски. — Шанс, что я сумею стать отцом, был катастрофически мал и был сопоставим с концом света, но он, оказывается, всё-таки был…

Листает папку и останавливается на каком-то медицинском заключении.

— Я был уверен в диагнозе. Но буквально только что я узнал, что я не настолько безнадёжен, как это казалось на первый взгляд. Шанс того, что я могу стать отцом, крайне низок, но далёк от нуля. И наши дети, Лиза, тому прямое доказательство. Прочти, пожалуйста.

Слёзы градом бьют из моих глаз. На душе становится так тошно, что хочется выть.

Молча принимаю из его рук папку и нахожу подтверждение каждому сказанному им слову…

— Я не жду, что ты меня простишь… — накрывает мою руку своей большой ладонью. — Я прошу лишь об одном: дай мне шанс. Один последний шанс доказать тебе, что я люблю тебя и что я сумею стать хорошим папой для наших детей.

— Записка… — срывается с моих губ. — В тот день ты обещал прийти пораньше. Но пришёл очень поздно. Я позвонила на твой мобильный, а трубку взяла женщина… Представилась своей новой любовью…

— В тот день я потерял мобильник. Я хотел уйти пораньше, но заказчик задержал меня. Минуту, я докажу, что в тот день я был на работе.

Соскочив с места, бежит обратно в палату и возвращается через несколько минут с ноутбуком в руках.

— Запись с камер видеонаблюдения. Я работал. И что там за женщина отвечала с моего потерянного мобильника, знать не знаю.

Смотрю видео и понимаю, что всё именно так, как он и говорил… Выходит, каждое слово в той записке было лживо.

В памяти невольно всплывает диалог с Женей. Он знал… Он знал, что это ложь…

— Ты веришь мне, Лиз?

— Верю, — на выходе произношу я.

Выходит, права была баба Зина. Во всём была права…

— Лиз, я не прошу прощать меня. Ни в коем случае не заставляю. Дай мне второй шанс… Шанс доказать искренность своих слов, — с нескрываемой болью в голосе произносит он.

— Шанс… — медленно повторяю за ним.

— Я люблю тебя… — целуем мои руки. — Дай мне шанс…

— Путь будет долгим… — сквозь слёзы шепчу себе под нос.

— Я готов ждать и ухаживать за тобой сколько угодно. Главное, что в самом конце нас ждёт долгожданный хеппи-энд, — мужчина резко сокращает расстояние и накрывает меня своими горячими губами.