Измена. Предатель, это (не)твои дети!

Глава 20

Виктор

Я открываю глаза и чувствую, как яркий свет лампы бьёт мне прямо в глаза.

Пересилив адскую боль в пояснице, привстаю.

— Виктор Владиславович, лежите! Вам нельзя сейчас вставать! — перепуганный доктор с глазами-блюдцами подбегает ко мне и пытается уложить меня обратно.

— Я в норме, — с трудом собрав мысли воедино, произношу в ответ.

— Ну какая тут может быть норма? — доктор осуждающе качает головой из стороны в сторону. — У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать.

— Удалось, и отлично, — чувствую, как сознание стало постепенно проясняться, а разум твердеть.

— Лежите, лежите! — предпринимает очередную попытку уложить меня обратно в койку.

Игнорирую все рекомендации доктора. Сначала медленно встаю на локти, а уже потом, привыкнув к ноющей боли в спине, встаю окончательно и присаживаюсь на край кровати.

— Ну, Виктор Владиславович, зачем вы соскочили? Вам постельный режим нужен, — цокает и недовольно разводит руками.

— Постельный лежим. Я же сказал, что в норме, значит, в норме! — уже более строго отвечаю я.

— Вы, как всегда, совершенно не думаете о своём здоровье, — отмахивается.

— Пётр Николаевич, — осуждающим взглядом смотрю на своего лечащего врача, — вы всё преувеличиваете. Думаю я о здоровье, думаю, просто в разумных, не доходящих до безумия дозах. Вы мне, чем нотации читать, скажите, что со мной.

— У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать, — повторяет ранее сказанную фразу и добавляет: — Гражданка, кажется, Елизавета сказала, что вы упали с крыши.

— Да так и было, — вспоминаю, как подскальзываюсь на скользком козырьке и лечу на землю.

— И зачем вы только полезли на эту крышу? Что, некому было, кроме вас?

— Да там от крыши одно название, — смеюсь, — перед бывшей хотел покрасоваться и довыделывался.

Вспомнив Лизу, перед глазами невольно всплывает картина, как она сидит на старенькой железной кровати и держит в руках по крохотному кулёчку, в которых прячутся малыши, наши малыши… Вернее сказать, могли быть нашими, если бы я не поступил как последний подонок.

— И зачем только полезли, — осуждающе качает головой из стороны в сторону. — Виктор Владиславович, вы не сказали, как себя чувствуете.

— Нормально я себя чувствую. Не хуже, чем всегда, — с ноткой недовольства в голосе произношу в ответ.

Не люблю, когда доктора носятся со мной, как с маленьким, и задалбливают своими вопросами. Один раз сказал, что нормально, значит, нормально! Что тут может быть непонятного?

— Кстати, Виктор Владиславович, — доктор в очередной раз заводит свою нудную волынку. — Из Швейцарии пришли результаты вашего крайнего обследования, — листает папку и останавливается на нужном листе, — и, честно сказать, я слабо верю в результаты, казалось бы, лучшей клиники Европы.

— Пётр Николаевич, да что ты всё вокруг да около ходишь. Я не девица какая-нибудь, заключения читать не боюсь. Говори уже скорей, что пишут. Раздражаешь.

— А любопытное пишут. Швейцарский профессор медицинских наук утверждает, что ваша репродуктивная функция пришла в норму. Мол, вы самоизлечились и можете иметь детей. Бред какой-то.

— Что? — слова доктора медленно доходят до меня. — А ну повтори.

— Швейцарский профессор медицинских наук Даниэль Хесслер пишет, что ваша репродуктивная функция пришла в норму. Вот ведь шарлатан.

От одной только мысли, что профессор пишет правду и что дети Лизы на самом деле могут быть моими родными, в висках начинает давить.

— Ну-ка, Пётр Николаевич, подскажи, когда мы на обследование в Швейцарию ездили.

— Так год уже прошёл. Вот же шарлатаны, могли бы что-нибудь более остроумное за столько времени. Лишь бы денег содрать, — с ноткой ненависти к своим европейским коллегам в голосе произносит доктор и в недовольном жесте скрещивает руки.

— Так. А чем подтверждается такое громкое заявление? Он же наверняка привёл какие-то доводы и анализ исследований.

— Да тут сотня листов различных доводов, — протягивает мне папку и добавляет: — Только я не верю во все эти домыслы. Столько по заграницам ездили, везде одно и тоже слышали, а тут какой-то непонятный профессор всё опровергает. Не верю.

Что там дальше говорит мой личный лечащий врач, не слушаю. Открываю папку и начинаю внимательно изучать представленный материал.

Если верить высказываниям доктора, то у меня нет никакого существенного порока и диагноз, поставленный мне много лет назад, лжив.

Доктор пишет, что шанс зачать ребёнка далёк от одной миллионной и ввиду некоторых физиологических особенностей составляет сотую процента.

Иными словами, я не бесплоден, а просто не так плодовит, как хотелось бы. И если усиленно стараться, то один из ста половых актов наверняка приведёт к оплодотворению яйцеклетки…

В прямом смысле этого слова начинаю рвать на себе волосы.

Выходит, что Лиза меня не предавала. Я смог зачать, и Лиза родила от меня двойняшек…

От одной только мысли, что я отправил свою любимую женщину на аборт, руки начинают ходить ходуном.

Я думал, что это невозможно. Вернее, даже не так: я был уверен, что это невозможно, я ошибся. По-крупному ошибся…

Резко вскакиваю с кровати и со всех ног несусь к выходу.

— Виктор Владиславович, вы куда? — доктор вечно недовольным голосом кричит мне вслед.

— В деревню… Собирать семью, разбитую на осколки, — произношу одними лишь губами, выскакиваю из кабинета и едва ли не лбом сталкиваюсь со своей любимой девочкой, несколько часов простоявшей под дверью…