Измена. Ты не защитил меня (СИ)

Глава 11

Максим

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал, как выстрел в пустой комнате.

Я стою в прихожей и смотрю на дверь. За ней исчезла моя жизнь. Моя жена. Мое будущее. Все, что имело смысл.

Ноги подкашиваются. Опускаюсь на пол прямо у двери, спиной к стене. Руки трясутся так сильно, что я не могу их контролировать.

Что я наделал? Что я, блядь, наделал?

В голове крутится одна мысль: догнать ее. Выбежать на лестницу, поймать у лифта, встать на колени и умолять простить. Но я знаю — бесполезно. В ее глазах я видел не гнев. Гнев можно пережить, переждать. Там была пустота. Как будто я умер для нее. Как будто меня больше не существует в ее мире.

И я заслужил это.

Сижу на полу неизвестно сколько времени. За окном темнеет. Мартовские сумерки ползут по квартире, окрашивая все в серые тона. Встаю с трудом, затекли ноги. Иду на кухню, достаю из шкафа бутылку виски. Дорогой, шотландский. Покупал для особого случая. Какая ирония.

Не ищу стакан. Пью прямо из горлышка. Алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения. Боль внутри только усиливается.

Иду по квартире как призрак. В ванной комнате на полу валяются осколки моего телефона, Ксюша разбила его о стену. Поднимаю кусочки, режу палец об острый край. Капля крови падает на белую плитку. Смотрю на нее и думаю: а что если все кончить? Что если просто… исчезнуть? Как исчез наш сын. Как исчезла Ксюша из моей жизни.

Но нет. Я трус. Слишком большой трус, чтобы даже на это решиться.

Бутылка в руке становится легче. Сколько я уже выпил? Половину? Больше? Плевать. Хочется забыться, хочется, чтобы боль ушла хотя бы на время.

Вдруг замираю у двери спальни, где стоит детская кроватка. Какое издевательство. Ребенка у меня больше нет. Я убил его своим эгоизмом.

Подхожу к кроватке, провожу рукой по деревянной спинке с изображением спящих ангелочков. Внутри лежит крошечный матрасик, одеяльце с вышитыми мишками, подушка размером с мою ладонь. Постельное белье голубого цвета.

Сын. У меня должен был быть сын.

Делаю еще глоток виски. Алкоголь уже не жжет, во рту все онемело.

Рядом с комодом стоят коробки с детскими вещами. Помню, как Ксюша их покупала. Водила меня по магазинам, показывала крошечные боди, шапочки, носочки. Я тогда думал: зачем столько всего? Ребенок же маленький, много ли ему нужно? Но смотрел на ее светящиеся глаза и покупал все, что она хотела.

Открываю первую коробку. Руки дрожат, крышка падает на пол.

Сверху лежит боди белого цвета. Поднимаю его, разворачиваю. На груди надпись голубыми буквами: «Папин сын».

Папин сын.

Что-то ломается внутри меня. Я сжимаю крошечную вещицу в кулаке и рыдаю. Рыдаю как ребенок, как животное. Звуки, которые вырываются из моего горла, не похожи на человеческие.

Папин сын. А папа в это время трахал секретаршу.

Опускаюсь на пол прямо посреди комнаты, не выпуская боди из рук. Достаю из коробки другие вещи. Ползунки с принтом в виде машинок. Распашонка с вышитым мишкой. Крошечные носочки, которые можно надеть на большой палец.

Достаю из коробки плюшевого медведя. Коричневый, мягкий, с добрыми глазами-пуговицами. Помню, где его покупал. Магазин игрушек на Тверской. Принес его домой, а Ксюшка расплакалась от счастья. Поставила мишку на комод в спальне, каждый день гладила его по голове, будто живого.

«Это первая игрушка нашего сына, — сказала она тогда. — Он будет спать с ним, играть, брать с собой в детский сад.»

А теперь этот медведь никому не нужен. Как и все остальное в этой комнате.

Прижимаю мишку к груди и пью виски. Мягкий мех впитывает мои слезы.

Я убил своего сына. Не собственными руками, но убил. Если бы ответил на звонок Ксюши, если бы встретил ее у остановки, как обычно… Но я был занят. Виктория сидела у меня на коленях, расстегивала рубашку своими длинными ногтями, а телефон звонил и звонил.

«Не отвлекайся», — шептала она.

И я не отвлекся. Перевернул телефон экраном вниз и забыл о жене. О беременной жене, которая возвращалась домой одна в темноте.

Встаю с пола, пошатываясь. Голова кружится от алкоголя и горя. Иду к кроватке, начинаю ее разбирать. Откручиваю болты, снимаю спинки. Руки работают сами собой, а в голове мысли скачут, как бешеные.

Кого я вообще обманываю? Виктория была не просто ошибкой, не случайной слабостью. Я думал о ней каждый день. Считал минуты до встреч с ней. Писал ей сообщения, которые никогда не писал Ксюше.

Изначально я вообще не планировал серьезных отношений с Ксюшей. Никогда.

Помню, как увидел ее в первый раз в том кафе. Обычная студентка-официантка. Милая, скромная, с этими большими зелеными глазами и светлыми волосами, собранными в хвост. Ничего особенного, казалось бы. Но что-то в ней зацепило. Может, эта детская наивность? Или то, как она краснела, когда я заказывал очередной кофе только для того, чтобы поговорить с ней?

Тогда мне просто захотелось ее заполучить. Как новую игрушку. Как очередную победу.

Я планировал все как обычно: несколько свиданий, секс, потом аккуратно сойти на нет. У меня была отработанная схема. Цветы, подарки, красивые слова о любви. Девушки покупались на это легко.

Но с Ксюшей ничего не получалось по плану.

Во-первых, она не давалась. Вообще. Полгода я добивался ее, а она только застенчиво улыбалась и отказывалась идти ко мне домой. «Я не готова», — говорила она. В двадцать лет! В наше время!

Я привык, что девушки ложились со мной в кровать после второго-третьего свидания. А тут — целых полгода прелюдии. Это уже стало делом принципа. Цветы каждую неделю, дорогие рестораны, подарки. Я тратил на нее больше денег, чем на любую другую до этого.

И злился. Черт, как же я злился! Думал: «Ну что за ханжа? Строит из себя недотрогу?» Несколько раз был готов послать все к черту и найти другую, более доступную.

Но не мог. Она затягивала меня как болото.

Помню наше первое настоящее свидание. Я привез ее в пафосный ресторан, заказал дорогое вино. А она сидела напротив, крутила в руках салфетку и говорила: «Я не привыкла к таким местам».

Я смеялся тогда и думал: «Какая милая глупышка».

А потом проводил ее до общежития. Стоял у подъезда, ждал приглашения подняться. Но она только поцеловала меня в щеку — по-детски, невинно — и убежала.

Я тогда еще не понимал, что влюбляюсь.

Делаю еще один глоток виски. Бутылка почти пустая, но боль не притупилась. Наоборот, стала острее.

Шестой месяц наших отношений стал переломным. Помню тот вечер, когда она впервые пришла ко мне домой. Стояла посреди гостиной, обнимая себя за плечи, и оглядывалась по сторонам с таким видом, будто попала в музей.

«У тебя очень красиво», — прошептала она.

А я смотрел на нее и думал: «Черт, что со мной происходит?».

Потому что впервые в жизни мне было важно не только затащить девушку в постель. Мне хотелось просто быть рядом с ней.

Когда мы наконец переспали, я понял, что окончательно пропал. Она была такой нежной, доверчивой, отдавалась мне полностью, без остатка. И я впервые в жизни занимался любовью, а не просто сексом.

Она засыпала у меня на плече, а я гладил ее волосы и понимал: все, попал. Влюбился как последний дурак.

И это меня пугало.

Я не привык к таким чувствам. Не умел с ними справляться. Всю жизнь держал дистанцию с женщинами, никого близко не подпускал. А тут вдруг хочется рассказывать ей о работе, делиться планами, думать о ней посреди важных переговоров.

Но вместе с любовью пришел страх. Животный, иррациональный страх близости.

Я начал замечать, как Ксюша меняет мою жизнь. Как я думаю о ней, строя планы на выходные. Как покупаю продукты с расчетом на двоих. Как ловлю себя на мысли о совместном будущем.

И это дерьмо меня терроризировало.

Падаю на диван в гостиной, зажав в руках того плюшевого мишку. В квартире темно, я не включал свет. Только огни города за окном освещают комнату призрачным светом.

Вот тогда, полгода назад, я и познакомился с Викторией.

Она пришла устраиваться на работу секретаршей. Красивая, уверенная в себе, с этими длинными ногами и вызывающим взглядом. Полная противоположность Ксюше.

На собеседовании она села, закинув ногу на ногу, так что юбка задралась выше колена. Улыбалась мне откровенно заинтересованно. И я понял: вот она, моя страховка. Способ не утонуть окончательно в отношениях с Ксюшей.

Я нанял Викторию, хотя были кандидаты с лучшим опытом. Нанял и стал медленно, планомерно клеить.

Поначалу это было просто флиртом. Двусмысленные комплименты, случайные прикосновения… Вика отвечала тем же, играла в мою игру. Мы оба понимали, к чему все идет.

Первый раз мы переспали через неделю после того, как она устроилась на работу. Прямо в моем кабинете, на кожаном диване. Это был грубый, животный секс, полная противоположность нежности, которую я испытывал с Ксюшей.

И мне это нравилось. Нравилось иметь две жизни, два лица. С Ксюшей я мог быть уязвимым, настоящим. А с Викторией оставался прежним Максимом — циничным, эгоистичным, берущим от жизни все, что хочется.

Я думал, что контролирую ситуацию. Что смогу постепенно охладеть к Ксюше и аккуратно с ней расстаться. Мол, не сошлись характерами, разные мы люди, она поймет.

План был идеальный. За исключением одного: я недооценил свои чувства к Ксюше.

Чем больше времени проводил с Викторией, тем острее понимал, что люблю совсем другую. Секс с секретаршей был просто физиологией, разрядкой. А с Ксюшей каждый раз был как признание в любви.

Но я не мог остановиться. Словно сидел на двух стульях и боялся упасть, если вдруг убрать один из них.

А потом Ксюша забеременела.

Я не был счастлив. Скорее испуган. Ребенок означал ответственность, которой я боялся. Означал, что теперь нужно быть настоящим мужем, настоящим отцом.

А я не был готов к этому.

Моей первой мыслью было: «Блядь, попался». Не радость, не счастье, а страх. А еще тупая злость на то, что мои планы рухнули. Теперь нельзя было просто взять и уйти от нее. Теперь все усложнилось.

Но потом, когда немного привык к мысли об отцовстве, решил, что ничего страшного. Женюсь на ней, буду образцовым семьянином на людях, а в тайне продолжу делать то, что хочу.

Идеальный план. Жена дома, любовница в офисе. И никто ни о чем не узнает, потому что Ксюша «слишком доверчивая».

Боже, какой же я ублюдок.

Более того, роман с Викой стал еще более интенсивным после свадьбы. Может, потому что теперь он был еще более запретным? Или потому, что Ксюша с ее токсикозом и перепадами настроения перестала удовлетворять все мои потребности?

Я врал себе, что это временно. Что когда родится ребенок, я стану идеальным мужем и отцом. Брошу Вику, сосредоточусь на семье.

А пока… Пока я имел лучшее из двух миров. Любящую жену дома и страстную любовницу на работе.

До того дня, когда все не рухнуло.