Измена. Я от тебя ухожу

Глава 37

Лев

— Ты кто такой? — прошипел он, но я не стал дожидаться нового удара и подняв его, прижав к стене ударил его по лицу.

Удар один, удар два.

Кровь из носа и потерянный вид.

Удар.

Удар сильнее.

Треск.

Удар.

— Лев, пожалуйста, — еле слышно говорила Оля на фоне, но надо мной взяла власть ярость.

Сукин сун. Сукин сын.

Его тело уже обмякло, он уже не в силах был вырваться.

Я убью его. Сука. Я убью его.

Удар. Удар. Удар.

Хруст его носа.

Он хотел уже сползти по стенке, но я подхватил его и ударил спиной об стену.

Сука.

Как он посмел ее тронуть?

Как ему наглости хватило, чтобы прикоснуться к ней?

ОНА МОЯ! ОНА МОЯ!

Я схватил этого жирного борода за шкирку и потащил в подъезд.

— Лев, пожалуйста, хватит, пожалуйста! — кричала Оля.

Я на мгновенье обернулся на нее.

Разодранная одежда, голая грудь, губы в крови.

Разозлился еще сильнее.

Скотина.

Она моя и он права вообще трогать не имеет, я переломаю ему все кости.

Как он смел вообще поднять на женщину руку, животное, пес подзаборный.

Он ответит теперь не только за все слова, но и за все свои действия.

Сукин сын.

Я швырнул его в подъезд, тут дверь открыла соседка с таким видом, типа «что тут происходит», но я подошел к женщине.

— Все в порядке, закрывайте, полиция уже едет, — я силой надавил на дверь.

Ага, в порядке.

Только вот с Олей не все в порядке, уебок.

Я его выпотрошу.

Он бы мог обойтись малым ущербом. Его слова, которые он нагло пульнул в мой адрес для меня значили не так много, как то, что он сделал со своей бывшей женой.

— Что, Вася? Тебя все бросили? Ты нахрен никому не нужен?

Он попытался подняться, держась руками за перилла, но я пнул его и он покатился вниз по лестнице кубарем.

Я принялся спускаться.

Медленно спускаться, как этот урод скрюченный лежит с мордой в крови.

— Лев, прошу, не оставляй меня, хватит, пожалуйста, хватит, не оставляй меня, — Оля подползла к дверному проему и ее голова выглянула.

Укол жалости. В самое самое сердце.

Она умоляла меня… не причинять больше боли своему обидчику.

У нее слишком доброе сердце. Он — точно ее не достоин.

Я кивнул ей, подошел к этому утырку, поднял его голову на себя.

— В глаза мне смотри, пес, — я сжал рукой его жирный подбородок.

Он поднял взгляд.

Какой бедный лебедь, лежит тут, посмотрите на него.

Пожалеть и простить? Ага, еще бы.

— Мы еще не закончили, Вася. Я тебя найду и мы продолжим, — я опустил его голову и плюнул на него, — увидимся еще.

Быстро поднявшись, закрыл дверь на щеколду.

Оля...

Бедная девочка.

Я поднял ее на руки. Она прошипела.

Я отнес ее в спальню, положил на кровать.

Она смотрела на меня жалобно, ее глаза были полны слез и грусти.

Боже, как мне ее жаль.

Сколько же она сегодня натерпелась. Я представить себе не могу, что она чувствовала и что было в ее голове в эти моменты.

Это же ужас, она же просто хрупкая девушка….

Хрупкая и требующая защиты, а не такого издевательского и садисткого отношения.

Ничего, мы за нее еще отомстим. Всем, кто каким-либо образом причастен к этому.

Не сейчас. Позже.

Сейчас важно помочь ей.

А потом, а потом меня ждет увлекательное время.

Запил все, и Пташка и Вася и все, кто им помогал.

Не дело вытворять такое. Абсурд, бред и беспредел.

Я все еще злился, очень сильно, но пытался сдерживаться, чтобы не спуститься и не добить его. Потом. У нас еще будет время разобраться по мужски. Хотя… какой он мужчина. Так, подобие… Оно.

— Спасибо, что пришел, — она положила руку мне на плечо, — спасибо, что ты успел.

— Мне стоило тебя проводить до квартиры, — я принялся снимать с нее рваную рубашку, — давай, аккуратно.

Следом ушло и ее белье, но ее голое тело сейчас ничего не значит. Ей плохо и я должен ей помочь.

Я раздел ее почти полностью, она не стала сопротивляться.

Я нашел в ее шкафу футболку и натянул на нее, прикрыл теплым одеялом.

Нашел аптечку, принес и принялся протирать ее губу перекисью.

Она прошипела от боли.

— Терпи, Оля, надо обработать, надо обработать, терпи.