Измена. Я от тебя ухожу

Глава 5

Ольга

Послышался топот. Громкий. Бег.

Дверь распахнулась, и в проеме показалась Ксюша.

Розовый флисовый халат, тряпочные завязки на голове вместо массивных бигудей. Она постоянно их делает, говорит, с ними спать удобнее. Моя смешная.

Ксюша расплылась в радостной улыбке, и я тоже непроизвольно приподняла уголки губ.

— Как я рада, что ты пришла, — он втащила меня за руку в квартиру и принялась снимать с меня куртку, — я там уже открыла бутылку, купила сегодня нового вина на пробу. ты не поверишь, просто сумасшедшее, — все не умолкала он.

Я спустила легкий смешок и принялась раздеваться сама. Упарилась, если честно.

— Ты что, не переодевалась, — подруга дернула меня за голубой бант рубашки.

— Не успела, — я принялась расстегивать сапоги.

Заедает тут молнию. Иногда приходится долго мучатся.

Но, на мое удивление, замок едет как по маслу.

— Что ты там копошишься? Я тебя сейчас сама раздевать буду! — рявкнула на меня подруга, отправляясь в сторону кухни, — Бегом, Оля, бегом, вино не ждет.

— Ксюш, я последний раз пила на твой день рождения осенью и то, пару стаканов шампанского.

— Я ничего не знаю, сегодня мы пьем за спасение, — ее задорный голосок разнесся по квартире эхом.

Я повесила на крючок куртку и отправилась к своей неугомонной подруге.

Она не отстанет. Точно не отстанет.

Я присела на деревянный стул прямо у горячей трубы.

Чуть не обожглась.

Ксюша суетилась, доставала нарезки из холодильника, расставляла на стол.

Она — нет-нет потирала ладони и сверкала глазами, словно хранит самую важную тайну на свете.

— Будешь? Пока я буду трындеть, ты поешь, наверняка, еще не успела, — Ксюша открыла крышку у кастрюли, которая стояла на плите.

— Нет, ком в горло не лезет, — я сжала руки в замок и оперлась локтями о стол.

— Ты что-то хмурая какая-то, устала? — подруга подала мне стакан с красной жидкостью.

Я сначала принюхалась. Острый такой вишневый запах. Тут же забился в ноздри.

Я поморщилась и поставила стакан на стол. Нужно сообщить...

— Мне Вася изменил, — быстро сказала я, чтобы было легче.

Подруга замерла с бокалом в руках. Застыла так, будто время замерло.

Она медленно прошла и села на стул. Смотрела на меня так, словно я рассказала ей что-то нереальное.

— Кто-то клюнул на твоего придурка? — она высоко подняла брови, а я пожала плечами.

— Как видишь, — с грустью сказала я, поднялся стакан ко рту.

Ком поперек горла встал. Но я сдюжила. Отпила немного. Сладкое.

— Хорошее вино, спасибо, — поблагодарила я подругу, облокачиваясь о стену.

— Стой, Оль, подожди! Давай рассказывай, когда, где с кем и что ты будешь делать? Хочешь, мы пойдем его метлой отдубасим?! Я бы ему по хребту! Да, по хребту! Вот козел! — подруга резко встала и схватила со столешницы половник, — да ему, прямо вот это в задницу его засунуть! Да чтобы прям подавился аж!!!

Я истерично засмеялась, а потом поняла, что не до смеха.

— Ты только глянь! Вот какой козлина! Ты давай не вешай нос, нельзя!

Подпруга эмоционально жестикулировала, а я... а я прям снова взгрустнула, смотря, как она всадила бы ему половник...

Он же все таки мой муж... Пока что. на мне теперь будет клеймо. Разведенка. Хоть без прицепа. Еще. С ребенком сейчас я бы его убила. Наверное, убила бы. А так... А так обидно только за себя.

Я хоть и не собираюсь падать духом, но моментами накрывает.

— Так куда ты? Что ты? Рассказывай, — Ксюша вернулась на стул и взяла меня за руку.

— Ну завтра платеж по кредиту, надо придумать, где взять денег, заложу, наверное, обручальное кольцо, — я провернула пальцами золотой "символ брака." — Оно мне все равно больше не нужно.

— Я могу занять тебе до зарплаты, если не будет хватать, ты не молчи только. Говори мне, — она поглаживала нежными пальцами мою ладонь.

Нежно, медленно, проводила пальцами и смотрела в пол.

— Мужики, козлы! Лишь бы куда свой стручок присунуть, будь их воля...

Я тяжело вздохнула.

— Ну, есть ведь где-то хорошие, наверняка, — я пыталась не терять надежды и не подписывать всех под одну гребенку.

— ой, только в кино показывают, все козлы, кто не изменяет, тот пьет, а кто не пьет, тот вон, что-нибудь еще, — она показала рукой на фотографию, приклеенную к холодильнику, — детей наклепает и уваливает. Пропадает и все. Пиши пропало.

Ксюшку тоже было жалко.

И вот мы сидим, две преданные женщины, и думаем. Думаем о том, как все тянуть на своих плечах?

Почему нам внушают, что если тебя изменили, виновата ты? Почему нам внушают, что быть разведенной — плохо? Ну мне мама так точно говорила.

Да и вчера сказала: ну, стерпи. Он же мужик. А я... а я смотреть на него не могу.

Не могу и не хочу. Как вижу его, вспоминаю голого, стоящего у нашей кровати... Голого и удовлетворяющего рыжую девушку, стоящую спиной.

Она так громко кричала. Мне аж тогда не по себе стало. Даже не от измены, я тогда еще не осознала, а оттого, что она так кричит. У него ж там... Ну... не настолько. Чего кричать-то?

А, это, наверное, то, что ему так нравится... Точно.

Хотелось бы поплакать, конечно, но глаза сухие.

Уже все выревела, выплакала, три раза тогда глаза тушью красила и три раза все текло.

Ну за что? Ну почему? Не понимаю.

— Оль, ну не кисни, умоляю тебя, — Ксюша ткнула меня в плечо.

Я натянула лживую улыбку, и она толкнула еще раз.

— Давай лучше выпьем. Теперь точно есть повод, — Ксюша подняла стакан, — за новую жизнь.

— За новую, — я ответила и выпила стакан залпом.

Ох, что-то как-то неожиданно, но захотелось. Может он тянущее чувство внутри уберет?

Я прижала ладонью нос и закрыла глаза. Вот это было, конечно... Очень пьяная, видимо, скоро буду. Мне много не надо.

— Это к лучшему, Олька, к лучшему! Сейчас нам зарплату поднимут, босс у нас новый такой красавчик, я его видела сегодня, ну такой мужчина, вообще! Все девочки в отделе на него глаз положили, — прошептала она, снова поглаживая меня за ладонь.

— Ну хорошенький и хорошенький, зарплата хорошо, — безразлично ответила я.

Мне то какое дело? Главное, чтобы сильно не ругал и перерабатывать сильно не заставлял. А так, а так сработаемся. Мое дело маленькое. Сиди, выполняй обязанности.

Ксюша нажала указательным пальцем мне прямо в центр руки.

— Ай! — вскрикнула я от боли, — ты что творишь?!

— Не орать, Оля! Сейчас гадать будем!