Каменное сердце королевы (СИ)

Глава вторая

— Почему вы на меня так смотрите? — с подозрением вглядывается в моё лицо потенциальный пассажир.

— Просто сравниваю вашу фотографию с оригиналом, — пожав плечами, отодвигаюсь вглубь салона и уже оттуда продолжаю: — Садитесь уже.

— «Присаживайтесь», да, вы наверно так хотели сказать? — осторожно открыв двери, Генрих Юрьевич устраивается на заднем сиденье.

Салон, помимо уже льющейся из динамиков музыки, заполняется запахом уличной свежести и едва уловимым ароматом мужского парфюма.

Я оцениваю это: терпеть не могу, когда люди (независимо от половой принадлежности) без меры поливают себя духами и прочим. И дверью новый знакомый воспользовался осторожно, — не так, как в ярко-красной машине. Но всё же я буду не я, если вот так сразу обнаружу своё одобрение.

— Я сказала именно то, что хотела сказать, — произношу чётко и холодно, с расстановкой. — Не признаю всего этого суеверного словоблудия, всякие там «крайние» разы и «присаживайтесь». Согласна с тем, что за своими словами нужно следить, но точно не таким образом.

— А каким тогда? — с интересом смотрит на меня Кай.

Анька сидит полубоком. Притихнув, переводит взгляд с моего лица на лицо нашего нового спутника.

— Стараться как можно больше говорить по делу, — охотно поясняю я, — и уметь отвечать за свои слова.

— И не поспоришь, — усмехается мужчина.

Не глядя понимаю, что он откинулся на спинку сиденья и уставился в тёмное окно. Нехотя отмечаю про себя, что голос у него приятный: чуть глуховатый хорошо поставленный баритон. И это закономерно, ведь при его профессии непозволительно иметь неприятный голос, — это фишка, фирменный стиль.

Гоняю в голове мысли о том, что как только высажу Аньку у её дома, закажу для Генриха Юрьевича такси со своего телефона. Пусть ждёт, у коттеджного посёлка с ним ничего не случится. А я ему не извозчик.

Но в мои стройные и вполне справедливые размышления опять с ноги врывается моя общительная и человеколюбивая подруга. Я и не заметила, как она достала свой смартфон и сделала вызов.

— Ромочка, послушай...

Невольно вздрагиваю от елейных интонаций Анькиного голоса.

— Как ты смотришь на то, что мы немного посидим у нас?

Что, простите?! Рома, не подведи!

— Спасибо, мой милый грозный лев! Я так и знала, что ты не будешь против.

Кажется, Рома подвёл... Эта коза из него верёвки вьёт! «Грозный лев», ну конечно...

— А «кораблики» сделаешь? — продолжает щебетать Анна. — Спасибо, роднуля! Целую тебя! Мы скоро будем.

И как она прожила на свете тридцать лет, эта чокнутая авантюристка? Ну ладно меня тащить к себе домой на ночь глядя, но какого-то абсолютно левого мужика? А ведь она именно на это и нацелилась!

— Вы ведь не против немного посидеть у нас? Рома, мой муж, обещал приготовить «кораблики».

Я так поняла, что моё мнение тут даже не учитывается, поскольку последняя фраза адресована явно не мне. И всё же отзываюсь первая.

— Своевременность — твой конёк, Аня! Зачем сейчас от этом спрашивать, если Рома уже готовит «кораблики»?

— А что такое «кораблики»? — с любопытством интересуется наш пассажир.

— Генриху нужно немного побыть в спокойной, душевной обстановке, — тихо говорит мне моя проницательная подруга, а потом поворачивается назад: — «Кораблики» — это фирменное блюдо моего мужа. Можно делать из молодого картофеля, можно из обычного, но тогда его нужно очистить. Каждую картофелину режем пополам вдоль, кладём на прямую поверхность половинок кусочки солёного сала или бекона и всё это отправляем в духовку. Потом в каждую запечённую половинку картофеля втыкаем шпажку, и получаются кораблики.

— Как вы вкусно рассказываете! — с энузиазмом восклицает Кай. — Помните, так говорила героиня старого фильма?

Кажется, его абсолютно не заботит тот факт, что он собирается в гости к незнакомым людям. Хотя, если честно, и у меня от рассуждений Аньки чуть слюнки не потекли.

— Спасибо вам за приглашение, Анна, — прочувствованно продолжает Генрих Юрьевич, а потом обращается ко мне: — Знаю, что вы удивлены. Всё верно, и я никогда обычно не принимаю приглашений от незнакомых людей. Но дело в том, что я сразу узнал вас, Эмма.