Каменное сердце королевы (СИ)

Глава пятая

Когда я выхожу из здания бизнес-центра, меня тут же со всех сторон обступает чернильная мгла. Ох уж эти осенние вечера, которые превращают в тусклый свет любых, даже самых ярких фонарей!

Конечно, парковка окружена прожекторами и оборудована видеокамерами, и всё же по спине ползёт противный холодок. Я сегодня припозднилась, — задержалась, работая с документами по делу Казариновых.

Или мои нервные окончания до сих пор обнажены и очень чувствительны после визита господина Кая? Вспоминаю, и в душе тут же снова поднимается возмущение, которое смешано ещё с каким-то странным чувством... Непонятным, неизвестным! И потому это ощущение мне совсем не нравится.

Или я лгу сама себе? Перед мысленным взором вновь появляется взгляд, которым смотрел на меня сегодня Генрих Юрьевич. Это было желание, и его трудно с чем-либо перепутать.

Кай хочет меня. Хочет мной обладать. И я не девочка-припевочка, чтобы не понимать этого. А чего хочу я?

Задумавшись, расслабляюсь и слишком поздно замечаю две чёрные тени, бесшумно появившиеся рядом с моей машиной. Успеваю заметить тёмную одежду и балаклавы, скрывающие лица. Именно в этот момент мне удаётся нутром понять смысл фразы: «Вся жизнь пронеслась перед глазами»...

Но тут происходит нечто совсем удивительное. Не вижу, а чувствую по движению воздуха, как сбоку стремительно появляется кто-то ещё. Короткая борьба, какие-то манипуляции, и двое в балаклавах оседают на мокрый от моросящего дождя асфальт.

Пытаюсь обернуться, чтобы увидеть и поблагодарить своего спасителя, однако в ноздри бьёт противный и тяжёлый химический запах, и всё... Темнота.

Медленно открываю глаза и тут же быстро их закрываю: слишком ярко, слишком светло. Снова приоткрываю один глаз и понимаю, что меня ослепили отблески огня, исходящие от камина.

Камин? У меня нет камина. Так же, как его нет ни у кого из моих родных и друзей. Пошевелила руками и ногами — вроде, всё цело. Голова немного тяжеловата, но не сказать, что сильно. В целом ощущения такие, которые бывают, когда уснёшь часов этак в семь вечера, а проснёшься уже почти ночью. Вроде и отдохнула, но в то же время непонятно, зачем, и что теперь делать ночью.

Подношу руку к глазам и понимаю, что я по-прежнему в офисном костюме. Но пальто на мне нет. Мгновенное воспоминание о произошедшем на парковке пронзает мозг, и я резко сажусь. Стук в голове усиливается, закрываю ладонью глаза. Успеваю ещё раз подумать о том, что нахожусь явно в незнакомом месте прежде, чем слышу голос, который мне как раз теперь хорошо знаком.

— Как чувствуете себя, Эмма Константиновна?

Мне становится настолько страшно, что я начисто забываю о молоте, бьющем, кажется, прямо в мозг, и вскакиваю, во все глаза глядя на Генриха Юрьевича.

— Вы что, маньяк? — голос, прорывающийся из сухого горла, больше напоминает сип. — Вы похитили меня?! С какой целью? Вы очень пожалеете! Вам крышка, ясно?!

— Даже не знаю, на какую именно из всех этих яростных фраз ответить сначала, — качает головой Кай и лениво откидывается на спинку кресла.

Этот наглец сидит, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Одет он явно по-домашнему — в джинсы и футболку. Я во все глаза смотрю на его красивые босые ступни, как будто от их созерцания напрямую зависит моя жизнь.

Картинно вздохнув, Генрих Юрьевич встаёт из кресла, и я торопливо отступаю на несколько шагов. Теперь мой взгляд прикован к его лицу, и тёмные глаза моего похитителя, кажется, гипнотизируют меня.

— Что вы задумали? — изо всех сил пытаюсь подавить дрожь в голосе и придать ему убедительность.

— Может, я просто люблю сказки? — усмехается Кай. — Но в то же время предпочитаю собственные сценарии?

— Выражайтесь яснее, Генрих Юрьевич! — быстро бросаю взгляд на свой костюм.

— Я вас и пальцем не тронул, — этот гад, кажется, читает мои мысли. — Такие сценарии мне точно не по душе. Видите ли, Эмма Константиновна... Я не насильник и не абьюзер.

— Как тогда объяснить то, что вы сделали? Не думайте, будто я не помню! Вы усыпили меня и привезли сюда!

— А вы знаете, как вас называют в наших общих профессиональных кругах?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами.

— Снежная королева. Красива, холодна, безжалостна, профессиональна до мозга костей. Да и фамилия ваша соответствует на все сто — Снежская. Понимаете, куда я клоню?

— А зачем мне это понимать? Пусть называют хоть как.

— А я Кай.

— Да ладно?! — округлив глаза, с сарказмом интересуюсь я. — Вот так новость!

— Вы что, не любите сказки Андерсена? Это же настоящее волшебство. Только у нас всё наоборот: Кай украл Снежную королеву.

«Господи, неужели всё-таки извращенец? Жаль, на редкость симпатичный и приятный с виду мужчина... И что же теперь делать?»

Кажется, Генрих Юрьевич опять прочитал мои мысли. Нахмурился и заговорил вполне здраво, серьёзно:

— Ладно, Эмма Константиновна, пошутили — и хватит. В мои планы вовсе не входит пугать вас. Совсем наоборот. Предлагаю вам спокойно поужинать, а после я расскажу вам о причинах, побудивших меня, адвоката с кристально чистой репутацией, нарушить закон и похитить человека.

Я поняла, что он говорит серьёзно, и любопытство неожиданно пересилило почти животный страх. Но я была бы не я, если бы сразу в этом призналась, потому гордо вскинула подбородок и возмущённо прошипела:

— Можно подумать, у меня есть выбор!

— Вот и отлично, — обаятельно улыбнулся Кай, и у меня опять сладко засосало под ложечкой. Я даже не расстроилась, что мне вновь не удалось его обмануть. — Тогда мойте руки и прошу за стол.