Кельтский крест

Глава 10

КОЛЕСО ФОРТУНЫ — Результат

Долгосрочный обзор будущего

Ты опускаешься вниз или ты поднимаешься вверх? Ответ на этот вопрос зависит только от тебя самого: ты находишься там, где сам себя соотносишь.

Эта карта имеет два значения, не связанные между собой. Первое значение — это поездка, путешествие. Второе значение — это изменения в твоей судьбе.

Я смотрела на ковер из сухого вереска, устилавшего холмы. В памяти откуда-то всплыло «золотая осень». Всплыло и пропало. Где-то в другом мире в это время деревья покрываются золотисто-красной листвой.

Я вздохнула воздух, пронизанный запахами утреннего дождя и сухой травы, привычно смешивавшимися с вечными запахами моря, и сердце сжалось в привычной тоске по ушедшему времени. Мы с Десмондом прожили долгую жизнь вместе. Были ли мы счастливы? Наверное, да. Во всяком случае, я ни разу не пожалела, что осталась с ним. Джилл ошиблась только в одном: смерть все-таки разлучила нас. Десмонд умер, а я осталась доживать свой век одна. Наши дети теперь правили на островах, и их правление, как и правление их отца, было мудрым и безмятежным.

Вчера он приезжал ко мне в тот самый дом, где раньше жила Вивиан, а теперь я одна доживала свои дни. Вивиан ушла от нас очень давно, еще до рождения моего первого внука. Моего любимого внука, старшего сына моего старшего сына, наследника нашего герцогства. Гарет ненамного пережил Вивиан, ровно через полгода уйдя за ней на своей горящей ладье.

Красивый, и оттого абсолютно не похожий на своего деда, Дерек ворвался в дом, принося за собой пьяные запахи уходящего лета. Его пепельные кудри струились до плеч, «новая мода» — пояснил он, заметив, как я поморщилась. Серые глаза горели ярким огнем юности. Золотой дракон, вышитый на его зеленой тунике, привычно делал вид, что точит когти.

— Привет, дорогая! — он спрыгнул с коня и сжал меня в крепких объятиях, — Я только с ладьи, и сразу к тебе.

— Я рада тебя видеть, — я поцеловала его в щеку, не веря ни единому его слову: наверняка мальчишка заехал в замок, отчитался перед отцом и только тогда помчался ко мне, предварительно переодевшись в лучшие наряды, — Заходи.

Он вихрем ворвался в комнату, на ходу рассказывая мне все последние новости, снабжая их собственными, весьма остроумными комментариями. Я попыталась скрыть улыбку, но он все равно заметил:

— Что?

— Ты очень похож на своего деда.

Он скептически посмотрел на меня:

— Да? Что-то я такого за ним не помню.

— Ты просто не любишь вставать по утрам. Как отец?

— Он-то меня и прислал, говорит, зима будет очень холодной, просит тебя хоть на зиму переехать в замок.

Я покачала головой: мой старший сын всегда очень беспокоился, как я переживу зиму в этом старом домике.

— Ты же знаешь, что я не поеду.

— Послушай, я знаю, что ты очень любила деда…

— Люблю, — поправила я. Он вопросительно посмотрел на меня:

— Все еще живешь воспоминаниями?

Я пожала плечами:

— У меня же больше ничего не осталось.

— А мы?

Я улыбнулась и взъерошила ему волосы:

— Как-то твой дед сказал, что старики не должны мешать молодым своими воспоминаниями и нотациями.

— Да, он любил это повторять. Сколько лет прошло?

— Ровно три. Сегодня — годовщина.

— И ты, как всегда молча поднимешь бокал с вином, немного плеснув в очаг, чтобы задобрить богов?

— Уже, — я кивком указала на кубок, стоявший на столе.

— Да, все по-прежнему, — он развалился лавке, опершись спиной на стену, — Боги, как приятно оказаться дома.

Он подошел к окну, пытаясь разглядеть лес через мутную пленку. Я задумчиво посмотрела на него. У Дерека было весьма простое отношение к жизни, немного с юмором, немного отстраненное, он помнил лишь счастливые моменты, как когда-то, очень давно умел помнить лишь Алан. Алан, чьи дети воцарились на северных островах. Мы виделись с ним последний раз три года назад, перед ладьей, увозившей в последний путь его брата.

Я задумчиво смотрела на Дерека. Среди моих внуков, он был самым любимым. Старший сын моего старшего сына, ныне герцога Оркнейского. Я действительно гордилась всеми своими детьми. Трое сыновей, пятнадцать внуков. Десмонд бы очень гордился ими.

— Ладно, я приеду дня через три, — он вывел меня из воспоминаний, — Йорунн тоже хотела приехать, сегодня она выезжала вороного.

Я улыбнулась, вспомнив свою младшую внучку, сестру Дерека, она больше всех походила на меня, особенно своей любовью к лошадям. Ее мать с отчаянием смотрела, как она бесстрашно скачет верхом на самых норовистых лошадях, моля всех богов, чтобы девочка не сломала себе шею. Атли всегда следил за ней, теперь он царствовал в конюшнях замка, взамен давно умершего Бринна.

— Хорошо, — кивнула я, Дереку- Я буду ждать.

Я проводила его. И затем, стоя на крыльце, еще долго смотрела вслед, по-матерински любуясь его осанкой в седле. Он уже исчез из виду, как вдруг что-то заставило меня посмотреть на соседний холм.

Из лесу по нему спускались три всадника. И если в первых двух я могла еще сомневаться, то третьего, на вороном коне, я узнала наверняка. Ноги почему-то подогнулись, дыхание перехватило, сердце ухнуло куда-то, а потом забилось сильно-сильно, заставляя грудь вздыматься от волнения. Внезапно мир предательски задрожал соленой влагой слез. Всадники подъехали к дому. Один из них спрыгнул с лошади и подошел ко мне. Как зачарованная, я смотрела ему в лицо, снова и снова воскрешая такие знакомые резкие черты лица, по-военному коротко стриженные пепельные кудри, темно-серые глаза, в омуте которых всегда так сладостно тонуть. Внезапно я вскрикнула, закрывая лицо руками:

— Не смотри на меня! Не смотри! Я постарела.

Он с силой развел мои руки и заглянул в глаза, привычно читая все мои мысли, а затем поцеловал.

Мы ехали прочь от дома, где на пороге остывало тело старухи, закрывавшей лицо руками. Мы ехали навстречу закату, вместе с двумя спутниками. Они были красивы той, абсолютной красотой, которой красивы лишь ангелы и никогда — смертные.

Они ехали чуть впереди, указывая нам путь. Два ангела, которые позволили нам быть вместе. Два демона, всю жизнь игравшие нашими судьбами. Два пророка, являющиеся по зову и без него. Двое, чьи имена Жизнь и Смерть. Легкая скука паволокой набегала на их безупречные лица. Тонкие пальцы небрежно сжимали кожаные поводья. Из кармана камзола одного из них торчала потрепанная колода карт. В какой-то момент всадники приотстали от нас, не желая вслушиваться в разговор двух сердец, а потом и вовсе скрылись из виду. Круг замкнулся. Желание сбылось.

И им опять было скучно.

КОНЕЦ