Кельтский крест

Глава 6

ДВОЙКА КУБКОВ — Ближайшее будущее

Кубки — это чувства, ощущения, эмоции.

К двойке кубков надо относиться также осторожно, как и к хорошему вину. Опьянение наступает незаметно, голова еще ясная, а тело уже отказывается подчиняться.

И в этом состоянии не сложно упасть и расшибить себе нос.

Летнее солнце. Зеленые холмы. Синее небо. Бирюзовое море. Внезапно меня охватило какое-то пьянящее чувство полета. Не задумываясь, я выслала лошадь в галоп и полетела вперед, не обращая внимания на окрики, раздававшиеся за спиной. Зеленая трава упруго пружинила под копытами, ветер летел нам навстречу, шумел в ушах, создавая ощущение безумной скорости. Я чуть отпустила повод. Позволяя лошади нестись быстрее и быстрее. Запахи летних трав кружили голову, будто дурман, запах моря манил в неведомые дали. А вот и знакомая бухта. Внезапно из моря появилась полупрозрачная фигура женщины. Ее темные волосы развивались вокруг головы, будто змеи. Темные глаза зло блестели на смертельно бледном лице. Черное платье сливалось с белой пеной волн. Увидев меня, она улыбнулась и медленно заскользила по морской воде вдаль, затем обернулась, приглашая следовать за собой. Я направилась к ней, но вдруг ветер донес до меня голос Вивиан: «Стой! Море не поможет тебе вернуться». Конь остановился. Женщина обернулась, ее глаза зло сверкнули, она протянула ко мне руки, оскалившись, я с ужасом увидела, что у нее клыки, как у вампира. Ее руки начали удлиняться, стремясь дотянуться до меня, я в ужасе направила коня вглубь острова. Я неслась все быстрее и быстрее, руки неслись за мной. Было что-то неестественное в этом солнечном дне, и в тумане, белой пеленой расползавшемся от моря. Вместе с туманом наступал и могильный холод. Не оглядываясь, я пришпорила гнедого. Холмы проносились один за другим, конь храпел от испуга, еще минута — и мы вылетели к каменному кругу. Кольцо Броггара! Я влетела в круг на полном скаку, за спиной раздался отчаянный нечеловечески вой разочарования…

Я открыла глаза и лежала еще минут пять, приходя в себя. Все простыни были мокрыми от пота, дыхание прерывалось, будто я и вправду проскакала всю дорогу. Вдобавок в горле противно першило после вчерашнего купания. Выдохнув после ночного кошмара, я решительно встала. Приснится же такое. Судя по солнцу, сияющему где-то за окном, было еще очень рано, но спать больше не хотелось. Приведя себя в порядок, я выглянула в коридор и столкнулась нос к носу со стражником, охранявшим дверь моей комнаты. Молодой парнишка откровенно клевал носом, прислонившись к стене. Интересно, по приказу которого из братьев мне приставили столь грозную охрану. Распоряжение то было герцога, а вот манера исполнения явно намекала на Алана. Тихо прикрыв дверь, я на цыпочках подкралась к бравому стражу и щелкнула по его шлему. Звук получился очень задорный и звонкий. Мальчишка от неожиданности подпрыгнул и впечатался головой в стену, отчего шлем съехал ему на нос. Ничего не видя, он будто олень выпрыгнул на середину коридора, выхватывая меч. Я благоразумно вжалась в стену.

— Ну, где ты? — парень размахивал мечом вслепую, даже не пытаясь снять шлем.

— Шлем поправь, — я подала голос, и едва успела присесть: меч черканул как раз над моей головой. Похоже, и сама идея приставить ко мне охрану исходила от Алана. Парень еще пару раз взмахнул мечом, потом догадался снять шлем. Увидев меня, сидящую на корточках у стены, он покраснел, как рак и начал извиняться.

— Что ты здесь делаешь? — я прервала его сбивчивые извинения.

— Ми…милорд Алан приказал охранять ваш сон… — он окончательно смутился, когда я протянула ему руку, и попытался ее поцеловать, но я тот час одернула:

— Дурак, помоги подняться!

Я никогда раньше не видела, как краснеет уже покрасневший человек. Из ярко-алых его щеки стали просто пунцовыми, он тот час же протянул руку, на которую я оперлась. Встав на ноги, я тщательно расправила юбки, позволяя парню прийти в себя и спросила:

— А что еще приказал милорд Алан?

— Ничего более, только охранять ваш сон. Я заступаю в полночь и жду до прихода вашей служанки.

— Понятно. Ну что ж, я уже не сплю, так что иди и выспись. Полагаю, герцог не знает об этом?

Он испуганно посмотрел на меня:

— Милорд Алан приказал не беспокоить герцога… Вы же не расскажете ему?

— Нет, — успокоила я его, — Но я больше не нуждаюсь в охране.

— Но милорд Алан…

— Я сама извещу его, иди. Скажешь, что я приказала!

— Да, миледи, — я не стала ждать, когда он уйдет, и пошла на кухню. Забавно получилось. Вспомнив, как мальчишка махал мечом, я улыбнулась.

С этой улыбкой я и вошла на кухню и нос к носу столкнулась с герцогом Оркнейским бессовестно поглощающим запасы провизии, взятые из кладовой. Он сидел за столом, спиной к стене и, слегка нахмурившись, читал какой-то свиток. Перед ним стояла кружка, от которой шел пар, рядом на тарелке лежали лепешки, от которых он по очереди отламывал по куску и отправлял в рот. Я замерла на пороге, заколебавшись, стоит ли мешать его уединению, но Десмонд, услышав звук открывающейся двери, моментально поднял голову от свитка. Увидев меня, он отложил бумаги в сторону и дружелюбно передвинул тарелку на середину стола. Я кивнула и села напротив, предварительно налив себе молока.

— Не спится?

— Вам тоже, — заметила я.

— Много дел.

Я посмотрела на свиток, он перехватил мой взгляд и хмыкнул:

— Нет, это удовольствие! Это рассказ о герое, который сорок лет странствовал по морям, так как рассердил богов, и те заколдовали его путь.

— А его жена тем временем ждала его дома и ткала простыни… — пробормотала я, вспомнив школьные годы. Он кивнул:

— Да. Вы читали Гомера?

О, боже, я оказалась права, это была Одиссея! Я ошарашенно посмотрела на него:

— Да… немного…

— Если желаете — можете пользоваться моей библиотекой.

— Спасибо, вы очень любезны! — я не могла сдержать сарказма. Конечно, конюшней нельзя, а вот библиотекой с тяжеловесным слогом Гомера, наверняка еще и в оригинале. Он заметил мое раздражение:

— Почему вы злитесь?

Я решила пойти ва-банк:

— Почему вы запретили мне подходить к конюшне?

— Чтобы вы полностью восстановили свои силы. Вас, по всей видимости, никто не учил, как их использовать. Закончатся празднования, и Вивиан постарается обучить вас.

Это было последней каплей, от возмущения я вскочила.

— Обучить чему? Ездить верхом? Вы издеваетесь?

— Нет, — его голос стал жестче, серые глаза полыхнули сталью, — Успокойтесь и сядьте. Сядьте же!

Стиснув зубы, я подчинилась. Он помолчал, формулируя мысли:

— Что вы знаете о своем даре?

Я неопределенно пожала плечами, Десмонд кивнул:

— Я так и думал. Каждый дар, которым мы владеем, это испытание, которое нам дают Боги. Мы можем пустить этот дар во благо, можем во зло… Дар может возвеличить нас, а может испепелить, как чуть не случилось с вами… во всяком случае, так мне объясняли мои наставники. Сила похожа на воду — если пустить ее большим потоком и неосознанно, то берега реки, тело человека, разрушатся, и он умрет. Поэтому силу надо контролировать, — он сжал руку в кулак, чуть шевеля пальцами, будто растирая что-то, затем поднес руку к лучине, оставшейся с вечера, и раскрыл ладонь. Золотистая искорка скользнула с его ладони на сухое дерево и загорелась ярким пламенем. Десмонд провел рукой еще раз, будто забирая огонек назад, в руку, и лучина погасла. Я смотрела на него, широко распахнув глаза от удивления. Заметив это, он слегка виновато улыбнулся мне:

— Я научился этому фокусу для того, чтоб соблазнять девушек.

— Много попалось? — я почувствовала обиду. Будто на Новый год меня лишили подарка. Он развел руками:

— Достаточно.

— И зачем вы показываете его мне?

— Вы не похожи на тех девушек. И чтобы убедить в своих словах.

— Считаете, что просто так не поверю?

— Вы не верите в магию.

— Уже верю, — тихо пробормотала я, рассматривая трещины на столе.

— Странно, что никто не распознал в вас этот дар. Почему? — он пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь найти ответ.

— Наверно никому до этого не было дела? — в памяти всплыло безразличие и молчаливое неодобрение родителей, язвительные замечания мужа и разбитый хрустальный кубок.

— Ни за что не поверю! — Десмонд энергично тряхнул головой, — Дар шепчущих — слишком ценен, чтобы его скрывать. А не распознать такой сильный, как у вас — невозможно! Ваша сила слишком очевидна.

— Для вас — наверное.

— Для всех. Как вы думаете, почему Гарет так подозрительно смотрит на вас?

— Боится, что я подсыплю вам в кубок какой-нибудь гадости? — рискнула предположить я.

— Нет, отмахнулся Десмонд, — Это привилегия Вивиан, она вечно пытается мне что-нибудь куда-нибудь подмешать. Он боится, что вы натравите на меня моих же собак, или же заставите моего вороного сломать мне шею.

— Замечательная идея! — буркнула я, — И как я сама до этого не додумалась? Вопрос только как это сделать…

— С помощью дара, — подсказал герцог, — Вам просто надо захотеть этого. Ну и приказать моему коню.

— После чего меня вместе с вороным сожгут вместе с вашим телом погребальной ладье?

— Может быть, — в серых глазах прыгали огоньки смеха. Похоже, сегодня разговор со мной действительно его забавлял. Меня это задело, поэтому я сказала, как можно суше:

— Не думаю, что мне бы это понравилось, так что ваш дядя может спать спокойно.

— Уже и это знаете? — миролюбиво протянул он.

— Он сам рассказал, — запротестовала я. Десмонд лишь хмыкнул в ответ. В воздухе повисло молчание. Избегая его взгляда, я взяла лепешку и начала отщипывать от нее маленькие кусочки, полностью сосредоточившись на этом занятии. Его рука легла поверх моей, он чуть сжал пальцы, заставляя меня прекратить свое занятие. Его голос был необычайно серьезен:

— Скажите, вы когда-нибудь видели свое лицо, когда садитесь на лошадь?

Тонкие длинные пальцы едва касались моей кожи. Тепло его ладони обволакивало мою кисть.

— Вы когда-нибудь видели себя со стороны в этот момент? — настойчиво повторил он, всматриваясь в мое лицо. Я вздохнула, пораженная скорее его прикосновением, чем вопросом. В моей памяти всплыли многочисленные записи тренировок и выступлений: пот застилает глаза, взгляд устремлен между ушей лошади, ноздри раздуваются, дыхание вырывается через рот, губы шепчут «не могу, не получается», пока тело действует по приказу тренера.

— Я догадываюсь, какое оно, — пробурчала я.

— Оно светится изнутри, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Какой мужчина может вытерпеть это?

Я смотрела на него. Серый омут его глаз бережно подхватил меня, и мягко закружил, позволяя полностью растворится в нем, отдаваясь первобытной силе полета. В этой силе я чувствовала все: мощь северных ветров, безмолвие серо-розовых слоеных скал и торжество белых волн изумрудно зеленого моря. Меня переполняло пьянящее торжество летнего воздуха и величие волн, свобода этого полета, безграничное серое небо над головой, так напоминающее его глаза. Полет закончился так же внезапно, как и начался. Я вновь оказалась сидящей на лавке в кухне, счастливая и опустошенная после этого безумия. Десмонд, улыбаясь, смотрел на мое разочарованное лицо.

— Близится утро, — он кивнул на дверь. Я прислушалась. Замок начинал пробуждаться. Где-то в его глубине слышались первые шаги, приглушенные разговоры и скрип дверных петель.

— Первым всегда просыпается старый Олаф. Шаркая своими больными ногами, он спускается, чтобы погасить факелы в коридоре, — Десмонд, держа мои руки в своих, будто рассказывал мне сказку, — Затем наступает очередь сестер Бригитты и Берты — им надо приготовить завтрак для всех. Вместе с ними просыпается муж Берты Лутдах — ему ведь кроме него кто поможет его жене наносить воды на кухню, затем наступает очередь Гарета. Он умывается, приводит себя в порядок, и идет в комнату к пажам, чтобы лично проследить, что все мальчишки встали и приступили к своим обязанностям. Пажи разбегаются прислужить рыцарям. Как правило, самый смелый из них будит Алана, который всегда жутко ругается. Самой последней пробуждается Агнесс. Она долго нежится в своей кровати, поправляя кудри, чтобы встав, полюбоваться своим отражением заспанной красавицы…

Он рассказывал так, что я воочию видела и старого уже давно седого Олафа, кто всю жизнь посвятил сужению в замке и не мыслил своей жизни без него, потирая украдкой поясницу, он бредет по коридорам замка шаркающей походкой. Бригитта и Берта торопливо бегут на кухню, на ходу поправляя одежду. Тяжеловесный Гарет с грустью смотрит на нового пажа — семилетнего мальчишку, чьи золотистые кудри рассыпались по подушке. Мальчик очень напоминает ему его племянника в детстве. Еще миг — и он сурово крикнет этим всем мальчишкам встать, но сейчас он дает им небольшую поблажку, пусть досмотрят свои еще детские сны.

Женская фигура, завернутая в плащ, украдкой выскальзывающая из дверей спальни Алана, который спал крепким сном, широко раскинув руки. Чернокудрая красавица Агнес только заснула, всю ночь ворочаясь в мечтах о Филиппе. Виновник ее бессонницы, уже спозаранку крутящийся у полированного листа железа, используемого вместо зеркала, чтобы живописно разбросать свои локоны по плечам. И сам хозяин замка, каждое утро будто вор пробирается на кухню, чтобы побыть в одиночестве…

Сейчас он сидел напротив меня, с мальчишеской проворностью доедая то, что лежало на тарелке. Я в изумлении посмотрела на него:

— Но ведь стоит только приказать…

— Гарет никогда не оставит меня одного, да и приказывать эээ… надоедает, — он допил из кружки и поставил ее на стол.

— Именно поэтому приходится красться по коридорам и воровать лепешки из собственной кухни?

— Они все равно оставляют жертву духам замка!

Его веселье заразило и меня:

— То есть, сегодня мы объедаем духов замка? Не боитесь, что разгневаются?

— После вчерашнего вина, оставшегося в моем кубке, они не в обиде.

— Они просто мучаются с похмелья!

— Может быть… — посмеиваясь, сказал он.

— Вы не верите в духов замка?

— Почему же… верю, только не думаю, что они едят лепешки, зато Берта в этом уверенна! — он встал и протянул мне руку, — Пойдем, нам пора.

С секунду я смотрела на него. Рассветные сумерки сгладили резкость его черт, серые глаза обсидианом блестели на белой коже. Красиво очерченные губы подрагивали в улыбке. Волосы по обыкновению падают на лоб. В рубашке и штанах он напоминал скорее мальчишку, чем властелина. Мне захотелось откинуть непокорные пряди с его лба и разгладить морщины на лбу, вместо этого я просто протянула ему руку, вновь наслаждаясь ощущением того, как теплые пальцы сжали мою ладонь. С секунду мы просто стояли, затем герцог подмигнул мне:

— Побежали! — он потянул меня за собой. Олаф уже потушил факелы и в воздухе чувствовался легкий запах дыма. Серовато-розовый свет рассветного утра освещал каменные коридоры. Вдалеке гулким эхом раздавались торопливые шаги слуг.

— Давай сюда, — не выпуская мою руку, Десмонд увлек меня уже знакомым путем. Хихикая, будто два школьника, мы почти бесшумно скользили в розоватом свете рассветных сумерек. Пару раз, заслышав неподалеку шаги, герцог прятал нас в темных, едва заметных нишах, где мы стояли бок о бок затаив дыхание и ожидая, пока все пройдут, после чего шли дальше. У дверей моей комнаты он с сожалением разжал пальцы:

— Мне пора.

Я понимающе кивнула, провожая его взглядом, у самого конца коридора, он вдруг повернулся, будто вспомнил что-то важное:

— Кажется, недавно мой брат сказал, что конюшни оркнейского замка к вашим услугам, миледи? Я отдам соответствующие распоряжения Бринну, только прошу, не переусердствуйте, как в прошлый раз!

И, не дожидаясь ответа, он пропал в сумерках коридора. Постояв еще минуты три, я вдруг поняла, что снова с глупой улыбкой смотрю ему вслед. Я вздрогнула и поспешила зайти к себе в комнату. Рассвет уже полностью вступил в свои права. Небо над замком окрасилось золотисто-розовым цветом, сиренево-белые облака, будто вершины айсбергов парили над высокой стеной замка.

Я распахнула окно и подставила свое разгоряченное лицо ветру, пытаясь хоть чуть-чуть привести в порядок свои мысли. В комнату тут же ворвался шум моря, чьи свинцово-серые волны напоминали мне глаза хозяина замка. Каждая встреча с герцогом была для меня испытанием. Он был самым противоречивым человеком, с которым я когда-либо встречалась. Его непрерывные перемены настроения невозможно было предсказать, а столь хорошо отрепетированная маска безразличия, всегда тщательно скрывала его истинные эмоции. Возможно, в его взгляде и можно было уловить намек на надвигающуюся грозу, но никто не осмеливался посмотреть ему прямо в глаза, опасаясь его колдовского взгляда, выжигающего душу. В моей памяти вспыхнули мгновения, когда я заглядывала в его глаза. Это ощущение, как будто ты медленно растворяешься где-то, медленно плывешь навстречу неведомому. Темные опалы яростно горят от гнева… Серая сталь безразличия скользит по его вассалам… И сегодня: серые глаза светятся искренней заботой, рука бережно сжимает мою… Десмонд всегда вел себя все без тени фальши или слабости. Он просто был таким, каким был, проживая каждое мгновение, как последнее, словно ожидая, что хрупкий огонь души может потухнуть в любую минуту. Было ли виной этому проклятие Морганы? Или же он просто не мог жить по-другому, наслаждаясь всей полнотой жизни, чтобы она не приносила? Какую разницу он составлял с тем, за кого я вышла замуж! «Зачем вы вышли за него замуж?» — так некстати вспомнившийся вопрос про моего почти позабытого мужа обжег, будто раскаленное железо. Действительно, зачем? Что мной двигало: долг, боязнь одиночества или что-то другое? Почему именно этот безвольный, слабый человек? Что я хотела всем доказать? И главное, зачем? Вопреки всем утверждениям, я не стала счастливее обретя семью. Наоборот, все годы своего замужества я должна была чем-то жертвовать, не получая ничего взамен кроме упреков.

— Ах ты…! — окрик прачки на мальчишку, таскавшего уголь и испачкавшего свежевыстиранные простыни, вырвал меня из размышлений. За окриком последовал звонкий подзатыльник и рев. Я с сожалением закрыла окно. Замок проснулся, вездесущие слуги приступили работе. Я отошла от окна, всей кожей ощущая навалившуюся духоту комнаты. Каждый вздох давался с большим трудом. Я поняла, что не в силах больше оставаться в комнате, и поспешила в единственное возможное укрытие — на конюшню.

Здесь царила покой и умиротворение. Время кормления уже прошло, и теперь довольные лошади с удовольствием дожевывали овес, фыркая на меня вместо приветствия. Услышав шаги, Бринн высунул голову из дальнего денника, где стоял вороной герцога. приветливо махнул рукой, по привычке перекинув соломинку с правой стороны рта на левую и вновь пропал в деннике, вычищая вороного до блеска. Десмонд никогда не бросал слова на ветер, и не терял времени зря. Улыбнувшись при воспоминании о нем, я медленно прошла по проходу, поглаживая любопытные морды. Гнедой, почуяв меня, радостно заржал. Я потрепала его по холке и уткнулась в шелковистую теплую шею, стараясь обрести душевное спокойствие. Гнедой фыркнул, разгоняя невеселые мысли. Я улыбнулась ему и потрепала по шее. Бринн заглянул в денник:

— Помочь?

— Спасибо, я сама!

Он кивнул и на секунду помедлил:

— Вообще-то наш герцог не меняет свои решения…

— Хочешь узнать, что на него нашло? — мой вопрос прозвучал резко. Бринн покачал головой:

— Нет. Не мое это дело.

Мне стало стыдно:

— Ох, Бринн, если бы я знала… Его вообще не понять!

— А тебе это надо? — Бринн презрительно сплюнул соломинку, — Знаешь, своей дочери я бы сказал держаться от нашего герцога подальше.

— Почему?

Конюх пожал плечами:

— Потому что моей девчонке нужен хороший дом и понимающий муж, а с герцогом никогда не знаешь, что будет.

— А… — начала было я, но меня прервал очередной мальчишка, влетевший на конюшню:

— Бринн, миледи Агнесс требует незамедлительно готовить лошадей!

Конюх хмуро кивнул и повернулся ко мне:

— Пошел я, а то сегодня в селе ярмарка, … Алекс поседлает гнедого и будет ждать вас, советую поторопиться, после сестры герцога там нечего будет делать, — не дожидаясь ответа, он исчез в полутьме прохода. Я потрепала гнедого по морде и направилась к себе. Я терпеть не могла ходить по магазинам, но сейчас ярмарка представлялась более приятным развлечением, чем бродить по замку, изучая коридоры. Накинув плащ, я открыла сундук и, немного поколебавшись, взяла с десяток золотых монет, надеясь, что этого вполне хватит.

Алекс, молодой паренек, лет восемнадцати, уже ждал меня во дворе, прогуливая в поводу гнедого. Легко подсадив меня в седло, он моментально вскочил на лошадь, стоявшую у коновязи и отправился следом за мной. Я недовольно поджала губы, но спорить не стала, понимая, что это наверняка распоряжение герцога.

Сама ярмарка раскинулась на побережье, над бухтой, где стояли настоящие ладьи викингов. Большие ладьи, носы которых были украшены резными драконами, сейчас наполовину лежали на берегу. А их хозяева отчаянно завлекали покупателей к своим товарам. Я спешилась и привязала гнедого к коновязи, Алек последовал моему примеру. Мы неспешно двинулись к раскинутым на берегу торговым шатрам, вокруг которых уже бурлила жизнь. Гул людских голосов перекрывал шум ветра и крики чаек. Приезжие купцы нахваливали свой товар, покупатели торговались, пару раз мое ухо уловило обрывки споров и ругани. Мужчины рассматривали оружие, крутили его в руках и завистливо цокали языком, молодые девушки засматривались на ткани и украшения, женщины постарше, как правило, с несколькими маленькими ребятишками, цеплявшимися за материнский подол, собрались вокруг палаток с кухонной утварью. Вокруг сновали лоточники, предлагая еду или яркие ленты. Недалеко от палаток бродячие комедианты начинали свое представление.

— Аккуратнее, миледи, предостерёг меня Алекс, — В толпе могут быть воришки, хотя герцог жестоко наказывает тех, кто ворует.

— И как же?

— Им отрубают руку.

Я вздрогнула и с недоверием посмотрела на Алека, полагая, что он шутит, но парен был абсолютно серьезен. Я вспомнила повешенных на площади, и поплотнее запахнулась в плащ, впервые радуясь, что я здесь не одна.

— Куда пойдем? — Алек огляделся, на секунду задержавшись взглядом на оружии. Я неопределенно пожала плечами:

— Хочешь, пойдем, посмотрим мечи…

Радостная улыбка расплылась на его лице, но он тут же тряхнул головой:

— Нет. Мне приказано сопровождать вас, а женщине негоже битый час стоять у палатки. Я потом съезжу.

— Но мне особо ничего не надо… — вяло запротестовала я, — разве что сапоги…

Алек кивнул и уверенно повел меня в почтительно расступающуюся перед нами толпу. Завидев герб герцога на тунике парня, купцы наперебой начали орать, нахваливая свой товар. Алек лишь усмехался и вел меня дальше. Пройдясь по рядам и став обладательницей великолепных сапог, а так же двух пар штанов, дюжины рубашек, двух коротких плащей и удивительно мягкой кожаной куртки, я с чувством выполненного долга, направлялась к коновязи, когда случайно задела высокого светловолосого мужчину.

— Миледи? — Филипп обернулся и вежливо склонил голову. Его холодные голубые глаза смотрели на меня, не моргая, — Какая неожиданность! Решили посетить торжище?

— Доброе утро, — поприветствовала я его, судорожно продумывая пути отступления. Как назло, Алек отстал, приветствуя кого-то из своих многочисленных знакомых, — Вижу, и вы не брезгуете развлечениями народа?

— А, ерунда, — он изящно взмахнул рукой, — Вы здесь одна?

— Нет. С охраной, — я кивнула в сторону спешащего к нам парня.

— Милорд, — Алек по военному коротко кивнул Филлипу, тот не удостоил парня взглядом.

— Вы знаете Брайеда? — Филипп подхватил меня под локоть и повел в сторону толстого невысокого мужчины, с довольным видом поглаживающего свою бороду и выглядевшего так, будто он только что совершил самую удачную сделку в жизни, — Вы сможете найти любую ткань, поторопитесь, пока миледи Агнесс не приехала, она, как правило, она скупает все! И потом весь год поражает нас своими нарядами.

— Это не трудно, — буркнула я. Филипп улыбнулся:

— Советую вам поторопится: она вот-вот появится! — взмахом руки он подозвал купца и что-то шепнул ему на ухо. Брайед заискивающе улыбнулся и приподнял полог палатки, приглашая меня внутрь. Я неохотно зашла. Купец поспешил за мной. В палатке было темно и душно. Брайед почти силой посадил меня на низкий неудобный стул и зажег нещадно чадившие свечи, после чего гордо начал показывать ткани, бросая их передо мной на пол. Разноцветный тяжелый бархат, мягкий, переливающийся шелк, расшитая золотыми нитями парча — я в шоке взирала на все это великолепие, расстилаемое у моих ног. Наконец, поняв, что просто так от торговца мне не отделаться, я наугад ткнула в несколько кусков ткани и вытащила одну золотую монету. Золото вызвало у Брайеда священный трепет. Аккуратно свернув выбранные мной ткани, он щедрой рукою добавил сверху каких-то лент и шнурков и отсыпал мне пригоршню меди и серебра. Выбравшись из палатки, я с наслаждением вдохнула свежий воздух и всучила Алеку достаточно увесистый тюк тканей. Юноша поморщился, но промолчал. Филиппа нигде не было видно. Мы достаточно быстро пробрались к коновязи. Алек с видимым удовольствием освободился от тюков, привязав их к седлам. Я легко вскочила в седло, радуясь покупкам. Гнедой тревожно всхрапнул и недовольно заложил уши.

— Да ладно тебе, — я ободряюще потрепала его по холке и направила в сторону дороги. Конь очень скованно зашагал, постоянно зажимая спину. Алек подъехал ко мне и тоже посмотрел на коня:

— Ощущение, что подхрамывает.

— Нет, — возразила я, но все-таки спешилась и посмотрела, не попал ли камень в копыто, — Нет, все в порядке.

Я вновь села в седло, конь напряг спину.

— Что за ерунда? — удивилась я, направляя коня вперед. Гнедой нехотя сделал несколько шагов и замер, тревожно кося на меня глазом. Алек подъехал ко мне:

— Все в порядке, миледи?

— Не знаю, — я попробовала еще раз. Тот же результат, — Странно. Ощущение, что седло мешает. Я переседлаю!

Я моментально спрыгнула, откинула крыло седла и потянула за подпругу. Хлоп! Кожа порвалась, и ремень свободно повис у меня в руке.

— Вот ведь..! — выругалась я, торопливо распутывая притороченные тюки с ненужными тканями. Алек тоже спешился и подошел ко мне:

— Что случилось?

— Подпруга лопнула, будь она неладна! — я потянула на себя седло и тут же уронила его, ошеломленно глядя на Алека: на спине моей лошади расплывались темные мокрые пятна. Я машинально провела по ним рукой, уже не сомневаясь, что это кровь. Я подошла к седлу и осмотрела его. Первое, что бросилось мне в глаза, был слишком ровный край разорвавшейся подпруги, будто ее разрезали. Я перевела взгляд на парня, он подошел поближе и присвистнул:

— Похоже, кто-то ее подрезал.

— Но зачем?

— Хотел, чтобы вы свернули шею? — высказал предположение Алек.

— Наверное… — я перевернула седло, — Смотри, здесь как будто гвоздь…

Я протянула руку к ярко блестевшей железяке, но парень тут же перехватил меня:

— Миледи, это нельзя делать!

— Почему?

— Там может быть яд!

— Какой яд?

— Я не знаю. В прошлом году мой брат умер от кинжала, который предназначался герцогу, — в его словах сквозила горечь.

— Алек… мне очень жаль…

Он дернул плечом:

— Это не ваша вина. Просто не трогайте седло, — его слова прозвучали грубо. Я кивнула:

— Хорошо.

Он разжал руку:

— Садитесь на мою лошадь, я пойду пешком.

— А… а мой конь?

— Поведем в поводу, — он снял с моего седла торбы с покупками и повесил их гнедому на холку. Само седло он положил под ближайшими кустами, слегка замаскировав:

— Заберу позже.

— Я могу сесть на коня без седла, — запротестовала я, но Алек был непреклонен. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. Я была слишком ошарашена происходящим, Алек тоже был не расположен разговаривать. Наш приезд в замок совпал с отъездом Агнесс. В другой день я бы с удовольствием полюбовалась столь пышным и бестолковым кортежем, но сейчас я лишь порадовалась тому, что, благодаря этой суете, мы въехали в замок не привлекая внимания. Сама Агнесс еще даже не спустилась, по двору прогуливали ее белую кобылу. Бринн выскочил к нам:

— Что случилось? — при виде заляпанной кровью спины гнедого, его глаза округлились, он в изумлении переводил взгляд с меня на Алека и обратно.

— Не здесь, — Алек кинул предостерегающий взгляд на слуг. Конюх кивнул и повел лошадей в конюшню.

Алек, подхватив меня под руку, зашагал за здание, в ту часть двора, где хранили сено и корма. Бринн выскочил чуть позже:

— Рассказывайте!

Алек вкратце изложил события сегодняшнего утра. Старый конюх сокрушенно покачал головой:

— Кто-то явно рассчитывал, что гнедой взбесится, и уж тогда… — он выразительно посмотрел на меня, и я нервно сглотнула, представив себе в красках. Если бы подпруга лопнула на обезумевшей от боли лошади, я бы упала и сломала бы шею.

— Но зачем? — недоуменно спросил Алек. — Кому и чем может помешать гостья герцога?

— Вот этого я не знаю, — Бринн вопросительно посмотрел на меня, я лишь развела руками. Алек тяжело вздохнул и взъерошил волосы:

— И что теперь делать?

— Во-первых, — Бринн с сочувствием посмотрел на парня, — Надо рассказать герцогу.

Алек поморщился, будто у него разболелся зуб. Бринн криво усмехнулся^

— Да уж, нам не позавидуешь!

— Может, пока не будем говорить ничего? — предложила я. Оба посмотрели на меня с ужасом. Алек опомнился первым и решительно покачал головой.

— Нет, так не пойдет, — конюх покачал головой, — Алек, тебе придется все рассказать. Только надо бы подумать, как…

Мы молчали, задумавшись каждый о своем. Я, чувствуя усталость после утренних приключений, присела на копну сена и откинулась, запрокинув голову. Запах сена смешивался с соленым ветром. Над нами в ярко-синем небе надрывно кричали чайки, а где-то неподалеку бродил тот, кто желал мне смерти.

— Бринн!!!! Где ты, вороны тебя дери!!! — пронеслось по конюшне, эхом отскакивая от стен, и герцог Оркнейский возник перед нашими изумленными взорами. Было видно, что он очень торопился. Одет он был лишь в короткие штаны, заправленные в сапоги и рубашку, руки были в чернилах. При виде нашей живописной группы, его глаза потемнели, руки сжались в кулаки:

— Что здесь происходит?

Алан опустился на колено и склонил голову, Бринн крякнул и переложил вечную соломинку во рту справа налево. Я слетела со стога сена, чувствуя себя нашкодившей школьницей. Десмонд повернулся ко мне, что-то пронеслось в его глазах, но я не успела уловить.

— Мне сказали, что спина вашей лошади в крови?

— Да.

— Отчего?

— От гвоздя,

— Какого гвоздя?

— Железного, — мне доставило удовольствие посмотреть на его изумленное лицо.

— Милорд, — встрял Алек. Так и не поднявшись с колен, — Это моя вина.

— Алек, перестань! Можно подумать, это ты подсунул гвоздь под седло! — возмутилась я. Десмонд перевел взгляд с Алека на меня, потом на Бринна:

— Гвоздь под седло? — холод в голосе герцога не предвещал ничего хорошего. Бринн пожал плечами:

— Все бывает.

— Как это произошло?

Алек осмелился поднять голову и начал пересказывать события сегодняшнего утра. Чем дольше он говорил, тем мрачнее становился герцог. Алек закончил, и во дворе воцарилось нехорошее молчание. Стражник вновь опустил голову, ожидая приговора.

— Почему ты поехал один? — от резкого тона герцога Алек опустил голову еще ниже, Бринн досадливо сплюнул соломинку. Десмонд подошел к стражнику вплотную, его серые глаза стали совсем черными. Я ощутила, как вокруг Алека сгущается воздух, он пошатнулся и выставил дрожащую руку вперед, стараясь удержаться.

— Пожалуйста, хватит! — не выдержала я. Герцог перевел взгляд на меня, из его глаз смотрела темнота бездны. — Я прошу, не надо!

Десмонд на секунду закрыл глаза, затем, поклонившись мне, резко повернулся и стремительно вышел. Мы вновь остались втроем. Бринн первым резко выдохнул:

— Ну, миледи, отчаянная вы женщина! Алек, вставай, хорош колени протирать.

Слегка пошатываясь, Алек встал, его руки дрожали, лицо было белым, герцог явно не скупился на магию своего взгляда.

— Спасибо, — поблагодарил он меня.

— Иди, выпей, — конюх пихнул ему в руки флягу, — И мой совет: в ближайшее время не попадайся герцогу на глаза.

Алек кивнул и, пошатываясь, побрел к замку, на ходу отхлебывая из фляжки.

— Что это было? — спросила я у Бринна, он неспешно прошел к сеновалу, выдернул новую соломинку, закусил ее:

— Это как раз то, о чем я и толковал утром: девушке нужен надежный предсказуемый муж! А не герцог с его колдовством! Идите-ка в замок, после сегодняшнего вас нельзя оставлять одну!

— Бринн, если бы меня хотели убить в замке, то я давно была бы мертва, — я вдруг вспомнила мальчишку, которого приставил к дверям моей комнаты Алан.

— Я вас провожу, — конюх решительно направился к замку, — Иначе мне герцог голову снимет, и даже вы ничего не сможете сделать.

Тяжело вздохнув, я пошла за ним. Алан выскочил нам навстречу:

— Бринн! Что с герцогом? Он промчался мимо меня, как будто его преследовали валькирии!

— У него было тяжелое утро, — пробурчала я.

— Айрин, — алан радостно улыбнулся, — Я искал вас!

— Считайте, что нашли.

— Хотел предложить вам съездить на торжище.

— Спасибо, я там уже была, — мы с конюхом обменялись многозначительными взглядами: чем меньше людей будут знать о моем седле, тем лучше.

— Какая жалость! Впрочем, может и к лучшему: туда направилась Агнесс, — Алан галантно повел меня в зал, Бринн махнул рукой на прощание и ушел на конюшню.

— О да, Филипп говорил, что она скупает все, что видит, — я присела на ближайшую скамью.

— Вы виделись с Филлипом? — Алан чуть нахмурился, — Где?

— На ярмарке.

— Да, глупый вопрос! Где еще может быть этот петух! — фыркнул юноша, садясь рядом.

— Почему вы его так не любите?

Алан пожал плечами:

— Он — сын одного из самых могущественных боннов северных островов.

— Хорошее объяснение! — не выдержала я. — Главное, очень содержательное, краткое и емкое!

Алан вздохнул:

— Боны северных островов больше всего сопротивлялись власти герцогов. Лишь когда мой отец взял в заложники сына и одного из них, они смирились.

— И это — Филипп?

— Да.

— Но это не объясняет ваше отношение к нему.

— Он всегда был подлым, этот гаденыш! А сейчас еще… — Алан приблизился чуть ближе, и зашептал мне на ухо, — Он вскружил голову Агнесс, девочка и так не отличалась покладистостью, но сейчас…

— А что сейчас?

— А сейчас она вообразила, что именно она должна править островами. Наверняка это идея Филиппа! — Алан рубанул кулаком по столу, — Я даже представить не могу, что будет, если терпение Десмонда лопнет!

Было видно, что он очень переживает за сестру. Я попыталась его утешить:

— Десмонд кажется мне разумным правителем…

— Да он с приезда сам не свой! Я никогда его таким не видел! — Алан вскочил, взъерошил волосы, потом снова сел на скамейку и виновато посмотрел на меня, — Простите, я не должен был…

— Пустяки, — успокоила я его, — Это ээээ… побочное явление всех шепчущих: им все всё рассказывают.

В его взгляде явно сквозил испуг. Он впервые осознал, что я никогда не буду такой, какой он меня представил. «Женщине нужен предсказуемый муж» — пронеслось у меня в голове. А мужчине? Алану явно нужна была предсказуемая жена, как и моему мужу. Именно в этом средневековом замке, я вдруг явно осознала ошибки своего брака. Моему мужу просто нужна была предсказуемая жена, как и сидящему здесь очень хорошему парню. Мне же… И с этим, и с тем, другим, мне было смертельно скучно. Повинуясь порыву, я встала, автоматически пробормотала какие-то извинения, и вышла во двор. Ветер буквально подхватил меня, сшибая с ног. Я огляделась. Серые, поросшие мхом, стены замка давили на меня. Мне вдруг захотелось ощутить всю мощь ветра, запах моря и крики чаек. Я решительно зашагала к лестнице, ведущей на стену. Миновав удивленно переглядывающихся часовых, я буквально вылетела на смотровую часть, откуда открывался вид на безбрежное море и замерла. Десмонд был там. Он стоял, облокотившись на зубец стены, и всматривался куда-то вдаль. Ветер раздувал его рубашку, ерошил волосы, путая кудри. Я замерла, не желая мешать герцогу. Меня всегда удивляло, как быстро он понимал, что на него кто-то смотрит, вот и сейчас он почти мгновенно обернулся:

— Это вы?

— Я помешала?

— Нет, всегда сюда прихожу, когда надо подумать, — он посмотрел мне за спину и недовольно нахмурился, — Вы одна?

— Да, я…

— Ну что вы за женщина! — герцог даже не стал скрывать раздражение, — Вас чуть не убили сегодня! Ведь ничего не стоит прямо сейчас скинуть вас со стены!

— На глазах у часовых?

— Они в основном следят за тем, что делается за стенами! Айрин, я… — он запнулся, подбирая слова, — прошу тебя…

— Вы тоже рискуете, стоите один на стене. А вас чуть не убили год назад, — отпарировала я, — Что мешает кому-то скинуть со стены вас?

— Я мужчина и могу сам себя защитить!

— Я тоже.

— Вот как? — он смотрел на меня, чуть сузив глаза, — ну чтож… пойдем.

— Куда?

Но герцог не удостоил меня ответом. Схватив меня за руку, он потащил меня за собой под удивленно-сочувственные взгляды стражников.

Коротким коридором мы пронеслись в просторный светлый зал, миниатюрную копию большого зала. Только в этом зале почти не было мебели, зато все стены были увешаны оружием. Не задумываясь, он подошел к стойке и снял оттуда два одинаковых коротких меча:

— Держи! — с каменным лицом он протянул один из них мне. Машинально протянув руку, я взяла один из них. Он был тяжелый. Рукоятка обмотана кожаными полосами, зазубрены на лезвиях говорили, что он неоднократно бывал в боях. Я с интересом разглядывала оружие, герцог насмешливо смотрел на меня. Заметив это, я выпрямилась и пристально посмотрела на него. Коротким кивком головы он указал на центр зала. Все еще недоумевая, я прошла туда, волоча за собой меч. Он небрежно встал напротив:

— Чей удар первый?

— Что? — от неожиданности меч чуть не выпал у меня из рук, — Какой удар?

Его меч описав дугу обрушился на меня. Я неловко отпрыгнула. Меч, который я держала в руках, со звоном упал на пол.

— Подними меч! — приказал он.

— За… зачем?

— Подними меч, — его голос был непререкаем. Не спуская с него глаз, я потянулась и аккуратно подняла тяжелую железяку. Второй удар не заставил себя ждать, я вновь увернулась. С мечом в руках делать это было гораздо тяжелее.

— Меч вообще-то помогает обороняться, — посоветовал герцог.

— Неужели? — я даже не подумала попытаться скрыть сарказм.

— Парируй, — зло приказал он, вновь атакуя. Я вновь отпрыгнула, меч, словно хвост за крокодилом, протащился за мной, скрежеща о каменные плиты.

Десмонд вновь сделал шаг по направлению ко мне. Я инстинктивно попятилась, запуталась в юбках и упала, уронив меч на себя.

— Черт! — от боли на глазах выступили слезы. Герцог навис надо мной с мечом, будто карающий ангел:

— Так как на счет того, чтобы защитить себя?

— Что? — меня охватила злость. Оказывается, весь этот спектакль был для того, чтобы указать мне мое место. Я медленно поднялась, опираясь на свой меч, и мстительно пнула его по голени, он слегка охнул от боли, и в этот момент я попыталась ударить мечом снизу вверх, он тут же отпарировал. Судя по силе удара, он действовал автоматически. Мой меч вылетел у меня из рук и с издевательским звоном покатился по каменным плитам. На этот раз Десмонд не стал ждать, когда я подниму его. Медленно, с грацией хищника, он пошел на меня, я пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Острие его меча замерло в нескольких миллиметрах от моего горла. Серая сталь мрачным блеском отражалась в его глазах. Внезапно, не отводя острия, он бросился вперед и схватил меня за горло левой рукой.

— А ведь смерть — это не самое худшее, что может произойти с женщиной, не так ли? — пальцами он чуть сдавил мое горло и выжидающе посмотрел на меня. Я посмотрела ему прямо в глаза. Серебро тот час же окутало меня мягким коконом. Я скорее поняла, чем почувствовала, что его рука скользит по моей щеке. Миг — и его губы накрыли мои. Его меч с мелодичным звоном покатился по плитам пола…

— Десмон! — рев Гарета ворвался в наше сознание, шквалом сметая все, звук тяжелых шагов стремительно приближался. Десмонд тихо выругался и повернулся, заслоняя меня от любопытных взглядов. Дверь распахнулась. Массивная фигура Гарета заполнила весь проем.

— Гарет, — герцог почти отдышался, — Ты меня искал?

— Это ты меня искал! Велел прийти в библиотеку, где тебя не оказалось! — возмутился его дядя, — И теперь я должен обыскивать замок!

Он осекся, затем его губы расплылись в ухмылке:

— Вот оно что!

Дессмонд с досадой посмотрел себе под ноги, за которыми виднелись складки моего платья.

— Встретимся у меня, — голос герцога звучал резко. Гарет, не обращая внимания на интонации, попытался заглянуть племяннику за плечо, но тот плотно закрыл меня.

— Ладно, ладно, ты не торопись, — глумливо подмигнув, Гарет закрыл за собой дверь. Десмонд прошел по залу, подняв мечи и расставляя их по местам, только после этого он посмотрел на меня, его лицо было мрачным.

— Это… — его голос чуть дрогнул, — Это было не правильно. Я прошу прощения, за неподобающие вольности, миледи.

Не дожидаясь ответа, он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я опустилась на пол, и закрыла лицо руками. Губы горели от поцелуев, сердце бешено колотилось, руки дрожали. Поступки герцога не поддавались никакой логике. Я чувствовала себя соломинкой, которую кружит в сильнейшем водовороте событий. Никогда до этого поцелуй не вызывал у меня такого смятения мыслей. Неужели это и есть та магия крови, о которой мне говорила Агнесс. Я сдавила пальцами виски, пытаясь найти хоть кроху душевного равновесия. У нас с Десмондом нет ничего общего. «А как же этот поцелуй?» — подсказал ехидный демон разума. Да поцелуй… Что ж, он сам признал, что это была ошибка. Я провела пальцами по слегка опухшим губам, стремясь стереть воспоминания о нем, затем решительно встала, не хватало еще простудиться, сидя на холодном полу.

К вечеру вездесущая Бетани сказала, что герцог опять уехал «очень внезапно». Что ж, баба, как говорится с возу… Но какая-то часть меня сожалела о его отъезде. Следующие несколько дней стали похожи один на другой: большую часть времени я проводила на конюшне, выезжая лошадей, тренируя оруженосцев или просто добродушно споря с Бринном, после обеда я помогала Вивиан в ее кладовке или в огороде и все время избегала чересчур пристального внимания Алана, переводя все в шутку. Иногда, когда выпадала свободная минутка, я поднималась на стену замка, под недоуменные взгляды стражников посмотреть на пустынные холмы, покрытые вереском. Где-то там, на другом конце острова в это время Десмонд сидел у костра, задумчиво глядя на огонь. Гарет что-то выговаривал ему, но герцог не слышал, грустно усмехаясь своим мыслям. Затем он резко ответил, оборвав дядю на полуслове, встал и зашагал вдоль берега моря. ветер дул ему прямо в лицо, капли дождя струились по мокрым волосам, стекая за воротник рубашки. Он был очень одинок и расстроен. В этот момент мне хотелось подойти к нему и сказать что-нибудь, совершенно бессмысленное, чтобы увидеть, как его глаза из черных вновь становятся серыми, а уголки губ подрагивают в улыбке. Мое запястье полыхало серебром, и жаркая боль вновь возвращала на стену замка.

Тем временем в воздухе витало предпраздничное напряжение. Слуги сновали между кладовыми и кухней, пополняя запасы неугомонной Берты. Вивиан поселилась в замке, зорко следя за служанками, начищавшими замок до блеска.

Все эти дни Агнесс почти не выходила из своих комнат, говорили, что она заболела, но при этом она упорно избегала Вивиан. Знахарку это не беспокоило:

— Если человек не хочет помощи, то бессмысленно навязывать ее, — ответила она мне, — а Агнесс ненавидит меня очень давно.

— За что?

— Она считает, что именно я была виновата в том, что старый герцог охладел к ее матери, — Вивиан задумчиво посмотрела куда-то вдаль, вспоминая что-то, доступное только ей, — Он ведь так и не женился на ней. Агнесс никогда мне этого не простит.

— Она так любила мать?

Вивиан хмыкнула:

— Нет, но у дочери наложницы меньше шансов стать правителем Оркнейских островов. Бонны никогда на это не пойдут.

— Но почему Десмонд не выдаст ее замуж?

— А кому нужна капризная девчонка, дочь рабыни? Да и сама Агнесс никогда не примет выбор брата.

— Разве это имеет значение?

— Конечно. В Отличие от Рима женщины здесь вольны отказать тому, кого выбрал им глава рода. Правда и глава рода может не принять выбор женщины.

— И что тогда?

— Тогда, она, как и Агнесс сидит дома и портит настроение окружающим.

— Но она очень красивая. Неужели к ней не сватался никто, кто мог бы привлечь ее?

— Айрин, для женщины в наши времена главное не красота, а происхождение и приданное. Брачный союз — это союз семей, земель и кланов. Такие жнщины, как Агнесс годятся разве что для бастардов или младших сыновей. Но ее мать была дочерью вождя и по доброй воле отправилась с герцогом. Поэтому по законам пиктов она — законная дочь и более того, наследница. Выдать ее замуж за какого-нибудь бастарда значит оскорбить пиктов. Они этого не простят. Одно время старый герцог намеревался выдать ее замуж за Филиппа, но…

— Но? — нахмурилась я. Вивиан посмотрела на меня, в ее глазах заблестели слезы:

— Он погиб. Был растоптан кабаном на охоте. …Проклятая Моргана…

Она кивнула и замолчала, погрузившись в воспоминания. Молодая женщина летит по коридору в объятия любимого, он подхватывает ее и, смеясь, кружит, а затем крепко целует в губы. Когда он отстраняется, их слегка шатает. Не сговариваясь, они берутся за руки и ускользают в ближайшую спальню. Маленькая темноволосая девочка наблюдает все это из-за угла. Радостный шепот, перемежаемый поцелуями, стоны и вскрик — она слышит это все. Длинные тонкие пальцы впиваются в камень, выступающий из стены. Её губы кривятся в презрительной улыбке. Она ускользает прежде, чем любовники, все еще тяжело дыша, выходят из спальни. Ее карие глаза горят злым блеском. Они никогда не узнают, что она был там.

Я вздрогнула и обнаружила, что вновь сижу напротив задумчивой Вивиан. Знахарка, все еще витая в воспоминаниях, задумчиво теребила кончик косы, переброшенной через плечо.

— Десмонд не похож на отца?

— Трудно сказать. Его отец никогда не был столь замкнутым. Если он гневался, об этом знал весь замок… когда он смеялся — все тоже знали. С его сыном все гораздо сложнее. Я никогда до конца не могла понять, что у этого мальчишки на уме, даже в детстве, когда он днями пропадал в вересковых пустошах. Впрочем, это была и моя вина — слишком уж мы с его отцом были увлечены друг другом.

— Ты была счастлива? — я поневоле задала этот вопрос.

— С герцогом, — она вздохнула и поправила себя, — со старым герцогом, я была безумно счастлива.

— Поэтому ты так не любишь оставаться здесь?

— Да. Десмонд несколько раз просил меня об этом, намекая, что Берте было бы легче, если бы я жила здесь, как в старые времена, но я не хочу, и все еще надеюсь, что в один прекрасный день он приведет в замок хозяйку.

— А почему он не женился?

— Не знаю. Он и в детстве был не очень разговорчивым, а уж когда вернулся, и подавно! Мы с Гаретом сколько его не убеждали, он нас даже не слушал. Кого мы ему только не предлагали в жены! Только глазами сверкнет, даже мне страшно становилось! Гарет говорит, у коннунга все так же было. Дед его хотел женить на своей внучке от старшей жены и наследником сделать, так Десмонд вообще сбежал, вернулся, правда, потом, привез коннунгу римского орла с обрезанными крыльями. Тот даже бушевать не стал, понял, что бесполезно.

— А женщины? Они у него были?

Вивиан неопределенно пожала плечами:

— Кто ж его знает. Гарет говорит, вроде были. Сама я Деса не спрашивала — не мое это дело.

— Тогда зачем ему жену выбирать? — не сдержалась я. Вивиан улыбнулась:

— Жена это же другое. Правда, ему выберешь! Все больше отшучивается и убегает. А несколько дней назад вообще заявил, что не может взять в жены ту, с которой нельзя смеяться по утрам.

Я слегка покраснела, вспомнив наши утренние набеги на кухню замка и, опасаясь пристального взгляда знахарки, поспешила переменить тему:

— Бетани сказала, что завтра — праздник Лито?

— Да, вечером по всему острову разгорятся костры и девушки с парнями будут прыгать через огонь. Твое новое платье готово?

Я кивнула, вспомнив ниспадающие складки белого шелка. Мать Бетани сшила мне платье буквально за два дня, сокрушаясь, что не успевает украсить его вышивкой, как полагается. По мне, без вышивки оно было еще лучше.

— Хорошо. Боги обещают нам солнечный день и теплый вечер, — она отложила ступку, в которой перетирала мяту и потянулась, будто кошка, — Пожалуй, нам пора отдохнуть, завтра будет длинный день.

Следующим днем даже солнце, казалось, светило более ярко. Слуги суетились, стремясь как можно быстрее закончить со своими обязанностями. Девушки громко перекликивались, смеясь и споря, кто из них перепрыгнет самый высокий костер. Бетани трещала без умолку, сокрушаясь, что впервые не сам герцог зажжет первый факел. Алан в коридоре до хрипоты спорил с кем-то из офицеров, который настаивал на повышенном количестве дозоров.

«С Десмондом он бы так не спорил» — подумалось мне, но я поспешно прогнала эти мысли. Бетани впорхнула ко мне, быстро помогла одеться и убежала прочь — плести венок из летних маков, в конце ночи девушки, кто еще был не замужем, кидали его в воду, кликая суженых.

С первыми волнами прилива в сопровождении отряда воинов, мы все вместе: и лорды, и слуги, выдвинулись из замка, намереваясь отпраздновать ночь летнего солнцестояния. Наш кортеж возглавлял Алан, чуть позади него ехала Агнесс, плотно завернувшись в свой плащ. Я впервые увидела ее за последнюю неделю и поразилась, насколько она похудела. Она была очень бледной, щеки ввалились, на мертвенно-бледном лице глаза казались просто огромными. Она неуверенно сидела в седле, будто боясь, что свалится под копыта. Филипп ехал чуть поодаль, украдкой бросая на нее встревоженные взгляды. Поскольку у гнедого спина еще не зажила, Бринн вывел мне другую лошадку, достаточно резвую, чтобы не доставлять мне особых проблем. Заметив меня, Филипп придержал свою лошадь, поджидая:

— Миледи Айрин!

— Филипп? — кивнула я. Своими холодными глазами он пристально смотрел на меня:

— Слышал, у вас были какие-то неприятности с лошадью?

— О, подпруга лопнула, такое бывает! — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно непринужденнее. — Перетянули, наверное!

— Возможно, — кивнул он, — Если желаете, я дам распоряжение, чтобы вашу лошадь седлал лично Бринн.

— Спасибо, вы очень любезны, но лучше я это буду делать сама, — я с радостью заметила, что Вивиан, ожидавшая нас на том берегу, машет мне рукой, — извините, меня зовут.

— Что от тебя хотел наш красавчик? — Вивиан не тратила время на хождение вокруг да около.

— Не знаю, он не вызывает у меня желания пообщаться.

Вивиан согласно кивнула:

— Держись от него подальше. Северяне очень коварны.

Я лишь передернула плечами: мне не нужно было дополнительных предупреждений. Филипп вызывал у меня стойкую неприязнь.

Как и предсказывала Вивиан, вечер был на удивление теплым. Проникнувшись важностью момента, ветер почти стих, в воздухе разливался запах моря и разнотравья. Солнце висело над горизонтом, словно раздумывая, стоит ли ему нырять в холодное море.

Озорно сверкнув глазами, Алан пустил своего коня по холмам галопом. Повинуясь порыву, я незамедлительно последовала его примеру, предоставив остальным самим решать следовать ли за нами. Несколько стражников помчались за нами, остальные остались с кортежем. Мы неслись в радостном молчании, вбирая в себя первобытную красоту этого вечера. Наконец Алан остановился на вершине холма. Я остановилась рядом. Не говоря ни слова, Алан указал мне на возвышающиеся вдали мегалиты, в которых я узнала кольцо Бродгара. Я замерла, не веря своим глазам. Огромные каменные глыбы стояли каждая на своем месте. Сиреневато-розовый вереск расстилался между ними. Посередине кольца были сложены вязанки сухого вереска, торфа и веток, ожидая часа, когда их подожгут, и огромное пламя взметнется в небо. У меня перехватило дыхание. Просто невероятно, что он уже существует! Хотя как там говорила Джилл, это самое древнее сооружение в Великобритании.

— Красиво, правда? — Алан явно приписал мое замешательство священному трепету, который должен охватывать каждого, кто приближался к камням. Меня действительно охватил трепет: неужели я нашла дорогу домой. Восторг захлестнул меня, и я постаралась не обращать внимания на то, что к нему примешивалась легкая тоска.

— Поехали? — Алан был доволен, будто ребенок, приписав мой восторг исключительно своим заслугам. Не в силах говорить, я лишь кивнула. Алан усмехнулся и пришпорил коня. Люди, собравшиеся на праздник, встретили нас радостными криками. Здесь были почти все слуги замка и большая часть жителей острова. Вивиан рассказывала мне, что костры будут жечь по всему острову, но самый основной, должен быть зажжен здесь, у мегалитов. Именно здесь герцог должен в ночь Лито провести зажечь первый костер, возвещавший победу света над тьмой. А по утру, в память о Мананвидане у кольца Одина — огромного валуна с дыркой посередине провести свадебные обряды. В этом году эту обязанность должен был выполнить Алан. Он легко спрыгнул с коня и подошел к толпе, здороваясь с каждым. Я поневоле залюбовалась им: в зеленой длинной тунике с вышитым золотыми нитями гербом Оркнейского герцогства и алом плаще, отороченном мехом волка, он был очень красив. Отвечая на приветствия, Алан то и дело посматривал поверх голов, словно ожидая чего-то. Уже появилась Агнесс в сопровождении нескольких стражников, уже все успели по нескольку раз поздороваться и обсудить все сплетни, а Алан все медлил, с надеждой всматриваясь в дальние холмы.

— Смотрите, — вдруг закричал какой-то замызганный деревенский мальчишка, указывая пальцем на холм, по склону которого мчался небольшой отряд. Мне не надо было даже смотреть на флаги, вороного герцога я узнала сразу. Сердце отчаянно забилось, я закусила губу, пытаясь скрыть глупую улыбку. При виде своего господина толпа взорвалась приветственными криками. Повинуясь крепкой руке, вороной остановился, как вкопанный, герцог легко соскочил с коня, бросив поводья еле подоспевшему оруженосцу. Я невольно отметила, что в дорожном костюме и походном плаще герцог смотрится величественнее, чем его брат. Улыбнувшись в толпу, он хлопнул по плечу заулыбавшегося Алана, на ходу перехватив у него золотой обруч — символ власти, холодно кивнул сестре, получил материнский поцелуй от Вивиан и в сопровождении Гарета прошел к огромной куче хвороста. Небрежно надев на голову венец, он повернулся лицом к толпе и, не глядя, протянул руку. Оруженосец тут же герцогу кубок с вином. Тот коротко кивнул и поднял кубок над головой так, чтобы лучи заходящего солнца отражались в золоте чешуи дракона, выбитого на каждой грани. Его чуть хриплый от усталости голос зазвучал в полную силу, завораживая каждым словом:

— Был Свет и была Тьма. И была великая битва за господство над миром. Но ни одна сторона не могла победить, лишь хаос и раздор царили в семи мирах. И тогда Мудрый Один призвал их к себе и повелел Свету править днем, а тьме — ночью. И лишь один день в круговороте дарован свету, чтобы победить тьму. Да будет так!

Он опрокинул кубок на большую гору сухих веток и торфа, сложенную посередине круга. Алан почтительно поднес брату факел. Десмонд обошел хворост по кругу, поджигая со всех сторон. Язычки пламени слабо затрепетали, весело перескакивая с ветки на ветку, искрами рассыпаясь в темноте хвороста. Красно-оранжевый огонь костра освещал слегка осунувшееся лицо, золотом отражаясь в темно-серых глазах герцога. Его фигура темнела в сумерках ночи. Словно завороженная, я следила за ним. Обойдя костер, он кинул факел в середину. Миг: и пламя ярко вспыхнуло под приветственные крики. Тут же заиграла флейта. Ее мелодию подхватил красивый высокий голос певуньи. Девушки в белых платьях медленно двинулись вокруг разгорающегося костра. Постепенно в мелодию вплетались и другие голоса, она росла, набирая силу, вместе с огнем, движения девушек становились все быстрее.

— Боги будут щедры к нам, — Вивиан радостно повернулась ко мне, ее глаза сияли. Она увлекла меня к камням, где деревенские парни уже выкатывали бочки с элем. Вивиан пользовалась всеобщим уважением, поэтому моей руке тот час же очутилась деревянная кружка. Эль оказался крепленым и хорошо сдобренным травами. Солнце уже скрылось за холмами, на прощание окрасив небо в розовато-оранжевые тона, перекликавшиеся с огнем костра. Серые сумерки мягко обволакивали поляну, размывая границы. Белые почти прозрачные клочья тумана медленно ползли от озера, разливаясь по цветущему розово-сиреневому вереску. Костер полыхал все сильнее, пожирая исправно приносимую ему дань. Повернувшись к мегалитам, я вздрогнула: из серого сумрака ночи появлялись странные тени с уродливыми лицами. Приглядевшись, я поняла, что это мужчины в масках. Они подкрадывались к девушкам и пытались схватить, те или с визгом убегали, или с веселым смехом падали в объятья. Одна маска подлетела ко мне. Я узнала Алана по зеленой тунике с золотым драконом. Он протянул руки, намереваясь поймать меня, я увернулась, и он, пошатнувшись, схватил какую-то девицу, с радостным визгом влетевшую в его объятья. Укоризненно покачав мне головой, он закружил свою добычу вокруг огня в неистовом танце. Огонь становился все выше и выше, треск сучьев затмевал крики и вопли. Безумие хоровода у огня, тепло летней северной ночи, запах трав, незамысловатая, первобытная музыка — все это опьяняло. Народу все прибывало. Пары кружились в танцах, страстно целуясь тут, же, у костра. Где-то за камнями слышались страстные вздохи. Мне постоянно приходилось уворачиваться от незнакомых объятий. Краем глаза я заметила Алана, вновь ищущего меня, и тоже скользнула в теплую темноту ночи, уходя от света костра. Голова кружилась от выпитого эля, вереск мягко пружинил под ногами, мегалиты темными глыбами возвышались на фоне серого неба. Краем глаза я вдруг заметила тень, отделившуюся от одного из камней.

Это был Десмонд. Он стоял за камнем и пристально смотрел на мое лицо. В темноте серых глаз отражался огонь костра, за его спиной царили серые сумерки. Я замерла, не в силах отвести от него взгляд. Он протянул мне руку, я шагнула к нему навстречу. Все чувства будто обострились, шрам на моем запястье полыхнул серебряными искрами. Я вновь почувствовала себя пушинкой в мощном потоке воздуха. Голова кружилась от его магии, или это был крепкий эль?

— Пойдем? — Десмонд мотнул головой в сторону костра, и, я кивнула, понимая, что сейчас я готова пойти за ним куда угодно. Он бережно надел мне на голову пышный венок, длинные колоски падали мне на лоб. Взявшись за руки, мы пошли к костру. При виде герцога толпа расступилась, образуя коридор, в конце которого яростно гудел огонь.

— Не отставай! — весело блеснув глазами, он побежал прямо туда, увлекая меня за собой. Костер полыхал, обдавая жаром, ветер холодил разгоряченное лицо, рука Десмонда крепко сжимала мою. Мы оттолкнулись одновременно, взмывая над яростно трещавшим огнем. Жар огня полыхнул по ногам, лизнул наши крепко сцепленные друг с другом руки, и тут же наступила божественная прохлада. Приземлившись, Десмонд не стал останавливаться, увлекая меня вновь из круга в холод ночи. Там, уже в тишине ночных сумерек стоял Таллорк, держа в поводу вороного, на спину которого вместо седла была накинута шкура волка. При виде меня стражник удивленно округлил глаза, но ничего не сказал. Десмонд подхватил меня за талию и посадил на спину коня, моментально вскочив следом.

Вороной неспешно зашагал, аккуратно переступая ногами по пружинистому вереску. Таллорк неодобрительно покачал головой нам вслед. В беловато-сиреневых сумерках северной ночи все казалось размытым. Духи ночи кружили над островом, радостным эхом разливаясь в праздничном гуле. Моя голова кружилась, я откинулась назад, прижавшись спиной к груди Десмонда. Он чуть крепче обнял меня рукой за талию. Тепло, исходящее от его тела, будто окутало меня мягким коконом. Были только он, я и летняя ночь, парящая над нами. Обогнув озеро, мы направились к берегу моря. Оно было почти спокойно. Десмонд остановил коня на вершине холма. Темная гладь воды расстилалась перед нами. Тихий шелест волн о берег шептал что-то, маня к себе, словно плач ундин. Запрокинув голову, я скосила глаза на Десмонда. Он пристально вглядывался в огни, мерцавшие по всему побережью — сторожевые костры, у которых сейчас травили байки дозоры, расставленные по всему острову. Заметив мой взгляд, он склонился ко мне:

— Замерзла?

Я лишь покачала головой в ответ.

— Дальше — пешком, — он спрыгнул сам и помог мне соскользнуть со спины вороного, — Корвин останется здесь.

— Не боишься его оставлять?

— Нет. Пойдем, — крепко взяв меня за руку, Десмонд зашагал со мной к самому краю обрыва, за которым виднелась маленькая бухта, закрытая скалами со всех сторон. Спрыгнув на светлый песок, он протянул руки, я соскользнула в его объятья. Положив ему руки на плечи, я заглянула ему в глаза. Они опасно блеснули, и вихрь вновь подхватил меня. Сейчас это была буря. Я вновь летела сквозь нее, подхваченная серым омутом его глаз, чувствуя, что растворяюсь в его страсти…

Когда я открыла глаза, было уже утро. Небо над моей головой окрашивалось в розоватый цвет. На этом фоне облака казались серо-фиолетовыми, будто наполненные снегом. Я лежала на волчьей шкуре, заботливо прикрытая плащом герцога, на котором был вышит все тот же дракон, держащий в лапах меч. Мех морского котика приятно согревал тело. Десмонд сидел рядом, задумчиво глядя на небольшой почти потухший костер.

— Привет, — прошептала я, приподнимаясь на локте. Он встрепенулся и посмотрел на меня, под его глазами залегали тени:

— Привет!

— Давно сидишь?

— С тех пор, как ты уснула.

— Всю ночь? — ужаснулась я. Он пожал плечами:

— Должен же был кто-то охранять твой сон. В последнее время остров полон бродяг, а я запретил кому-либо следовать за мной.

— Почему?

— Потому что надеялся… — последние слова он почти выдохнул, но я все равно их услышала. Недоверие явно отразилось на моем лице, Десмонд усмехнулся, потянулся ко мне и поцеловал меня в макушку: — Хочешь, можешь еще поспать.

— Гарет никогда бы не отпустил тебя без охраны, — слабо возразила я, чувствуя абсурдность своих суждений.

— Не хотелось бы лишний раз напоминать, но именно я, а не Гарет, являюсь правителем этих мест, — в голосе Десмонда появился неприятный холод, — И в отличие от некоторых, Гарет помнит об этом!

— Он, наверное, сейчас с ума сходит, — растерянно прошептала я, обращаясь скорее к самой себе.

— Да уж… ему не позавидуешь!

— А он знает?

— Что?

— Ну … где ты? — слегка покраснев, я обвела рукой вокруг. Герцог усмехнулся.

— Нет. Знает только Таллорк, но он будет молчать. Хотя… — он пристально посмотрел на меня, — В мире есть некоторые особы, которые могут разговорить даже такого молчуна.

Я пожала плечами, плащ соскользнул, и утренний холод тут же предательски скользнул по моей обнаженной спине, заставляя меня вздрогнуть. Десмонд заботливо вновь укутал мне плечи и протянул мне флягу с парочкой знаменитых лепешек Берты.

— Спасибо, — тепло поблагодарила я.

— Поешь, скоро взойдет солнце.

— И что тогда?

— Ночь закончится, — он с досадой посмотрел на небо, на котором расцветали золотисто-розовые полосы рассвета.

— И карета золушки превратится в тыкву, — тихо пробормотала я. Он встал, подобрал с песка мое платье, тщательно отряхнул его и подал мне:

— Тебе помочь?

— Уже пора?

— Да, после восхода солнца меня счастливые пары будут ждать у кольца Одина моего благословления. Это же самая короткая ночь, — его голос был пропитан иронией.

Я послушно встала, он ловко одел меня в платье и зашнуровал его, затем вновь накинул на плечи свой плащ. Судя по быстрым и ловким движениям, у него был большой опыт. Интересно, где он его приобрел?

Засыпав костер, и быстро собрав вещи, Десмонд подошел ближайшей скале, достигавшей его плеч, с изяществом гимнаста подтянулся и, легко выскочив на зеленую траву, протянул ко мне руки. Обняв за талию, он легко поднял меня и поставил рядом с собой, но на этот раз не стал задерживать объятия. Все его движения сейчас были по-военному быстрыми и точными. Ночь закончилась, вместе с ней ушла и страсть. Сейчас он вновь был правителем, хозяином островов, а я — лишь чужестранкой, случайной гостьей в его доме. И в его постели. Вернее, у нас даже постели не было. Берег моря и белоснежный песок.

Герцог заливисто посвистел вороному, пасшемуся неподалеку. Весело заржав, Корвин послушно подбежал к хозяину. Десмонд ловко взнуздал его, кинул на спину шкуру и вновь посадил меня на спину.

— Только не вздумай шептаться с ним, — предупредил он, вскакивая позади меня. Я поневоле улыбнулась. Вороной медленно шагал вдоль побережья. У одной из бухт нас уже ждал Таллорк, держа в поводу двух лошадей. Не спешиваясь, Десмонд аккуратно поставил меня на землю и заговорил по-нормански. Таллорк попытался возразить, но герцог зло сверкнул глазами, заставляя воина замолчать.

— Айрин, — он коротко кивнул на прощание и тут же пришпорил вороного, срываясь в галоп. Я долго смотрела ему вслед. Он стремительно удалялся и, наконец, исчез за холмом. Вот и все. Волшебство ночи закончилось, и мы вновь чужие друг другу люди. Я провела тыльной стороной ладони по лбу, стараясь стереть воспоминания. Разум постепенно возвращался ко мне. Холодная волна ужаса охватила меня. Что вообще на меня нашло? Было ли это эхо всеобщей эйфории, проклятая магия крови или просто стремление наконец-то хоть на одну ночь почувствовать себя просто женщиной?

— Миледи, — Таллорк прервал мои мрачные мысли. Я обернулась:

— Да?

— Вы хотите поехать домой?

От его вопроса на глаза навернулись слезы. Я безумно хотела попасть домой, в свою квартиру, в свой мир. Вновь перекинутся парой шуток с Геркой в лифте, затем войти в свой кабинет, отдав секретарю распоряжение приготовить горячий крепкий кофе и засесть за отчеты, отгородившись от всего мира экраном компьютера, и наконец-то забыть про этот пристальный взгляд темно-серых глаз. «Камни помогут тебе» — прошептал порыв ветра.

— Да, — согласилась я с шепотом. Таллорк отнес это на свой счет:

— Поедем сразу, или хотите посмотреть обряд у кольца Одина?

— Обряд? — я смутно припомнила огромный валун с дыркой посередине, напоминающий мельничный жернов, поставленный на бок неподалеку от мегалитов, о котором мне рассказывала Вивиан. Кажется, здесь он был аналогом наковальни Гретна-Грин. Вернее, это наковальня должна было через очень много лет стать аналогом этого камня.

— Да, все пары, кто хотел пожениться, собираются у кольца Одина получить благословение правителя острова.

— Нет, мы поедем в замок, — Уж благословление правителя этого острова я получила сегодня ночью сполна и даже больше.

— До отлива еще долго, можем успеть посмотреть обряд… — Таллорк явно был не прочь оказаться поближе к Десмонду. Я покачала головой: меньше всего мне бы хотелось сейчас видеть герцога.

— Тогда нам туда, — он направился вдоль берега, я последовала за ним. Лошади медленно брели по берегу, я поплотнее закуталась в плащ, погруженная в свои мысли, не обращая внимания на Таллорка, который ехал чуть позади. При подъезде к замку, он вдруг привлек мое внимание покашливанием, я обернулась:

— Да?

— Я останусь здесь. Вам лучше одной въехать в ворота, чтоб не было сплетен.

— Да, конечно, — я даже улыбнулась столь трогательной заботе о моей репутации.

— И миледи, плащ…

Я посмотрела вниз и обнаружила, что до сих пор кутаюсь в плащ герцога.

— Да, конечно, — я сняла плащ и протянула его Таллорку, — передайте его герцогу с моими наилучшими пожеланиями.

Не дожидаясь ответа, я галопом направилась к замку. Слезы застилали глаза. В солнечном свете мне стала очевидной вся глупость моего поступка. Стоило герцогу поманить пальцем, и я, как наивная дурочка полетела к нему, точно бабочка на ослепительный свет. Я даже застонала от стыда и горечи, вспомнив вчерашнюю ночь. Стражник у ворот обеспокоенно посмотрел на меня, я вымученно улыбнулась и поспешила проехать внутрь. Замок поразил своей тишиной. Все либо были на празднике, либо отсыпались после бурных возлияний. Бринн лично встретил меня в опустевшем дворе. Всегда верный себе, он оставался с лошадьми, и сейчас я, как никогда, понимала его.

— Как праздник?

— Удался, — я отдала ему лошадь, пошла к себе в комнату и закрыла дверь на ключ.

Ближе к полудню шум возвестил о возвращении герцога в замок. Из своего окна я видела, как он въехал во двор, кинул поводья Бринну и, не глядя по сторонам, зашагал куда-то вглубь. Плаща на нем не было. Гарет с самым мрачным видом остался во дворе. Я замерла, ожидая, что Десмонд, как обычно, взглянет в сторону моего окна, но он быстро пересек двор и скрылся за дверью. Я развернулась и оперлась спиной на стену. Вот и все. Он не мог не почувствовать, что на него смотрят. Он не хотел меня видеть. Возможно, он так же сожалел о своем порыве, как и я. Я закрыла лицо руками, чувствуя опустошение.

Весь остаток дня я провела в комнате, заперев дверь. Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Серые, тщательно подогнанные друг к другу безмолвные камни. Когда-то они были скалами, вокруг которых бушевало море. Теперь они намертво сцепленные друг с другом нависали надо мной. Периодически в коридоре раздавались шаги, каждый раз мое сердце замирало, но каждый раз это были лишь спешащие по делам слуги. Бетани подходила к двери, топталась, и тяжело вздыхая, уходила. Ей явно не терпелось посплетничать о празднике. Алан был настойчивее, пытаясь окликнуть меня, но я не стала даже поворачивать голову в сторону двери. Немного повздыхав, он ушел. Наверное, я все-таки забылась спасительным сном, потому что когда я открыла глаза, было уже темно. Балдахин на кровати был наполовину задернут, мое платье расшнуровано, рядом со мной стоял поднос с едой. Очевидно, Бетани все-таки смогла зайти в комнату. Есть не хотелось. Я встала, ополоснула лицо холодной водой и подошла к окну. Ветер вновь разбушевался, будто в отместку за прекрасную погоду последних дней. Серые тучи закрывали небо, по мутному стеклу стекали первые капли дождя. Камин дымил, взрываясь алыми искрами каждый раз, когда порыв ветра задувал в трубу. Где-то далеко над морем сверкали молнии. Гроза приближалась, рассыпаясь по небу сполохом ярких молний, тяжелым рокотом грома, шумом проливного дождя. Погода как нельзя более соответствовала моему настроению. В моей голове до сих пор царил полный хаос.

Молния ярко вспыхнула почти над самым замком, казалось, от звука грома стены вздрогнули. Дождь часто-часто застучал по стеклу, под неплотно пригнанной рамой появилась лужа. Струйка воды медленно ползла к моей руке. Я подвинула тяжелый стул к камину и забралась в него, поджав ноги и завернувшись в шерстяное покрывало. Что-то очень важное маячило на краю моего сознания. Я нахмурилась, стараясь вспомнить, но память предательски воскрешала в памяти события вчерашней ночи. Первобытную красоту бухты, неяркий свет от костра, герцог, протягивающий ко мне руки, его серые глаза темнеют… Белый туман крадется к огромным камням-мегалитам. Два ангела в огромной комнате неодобрительно смотрят на карты. Ветер подхватывает эти разукрашенные кусочки картона, перемешивает, и швыряет их в лица ангелам. Розовое солнце лениво встает из-за зеленых холмов. Белокурый мальчишка с серыми глазами несется по сиреневато-розовому вереску. Я проснулась в холодном поту. Вот что мучало меня, постоянно ускользая из памяти вчерашнего вечера: ребенок. Потеряв голову от страсти, я забыла об элементарных мерах безопасности. От страха меня затошнило, руки задрожали. Герцог околдовал меня своей магией. Я решительно тряхнула головой: хватит с меня этих сказок! Пора возвращаться домой, к удобствам цивилизации. И главное, это надо сделать быстро! Пока возможно предотвратить последствия моего безумного поступка. Камни должны, просто обязаны отправить меня обратно! Я вскочила, судорожно заметалась по комнате, пытаясь собраться. Паника охватывала меня ежесекундно. Наконец, кое-как зашнуровав высокие сапоги, я выскользнула из дверей своей спальни и нос к носу столкнулась со стражником, охранявшим двери моей комнаты.

— Таллорк? — я не смогла сдержать удивленный возглас. Он почтительно поклонился мне:

— Доброе утро, миледи!

— Чем обязана?

— Герцог повелел …

— Следовало бы догадаться, — я прикусила губу, судорожно размышляя. Таллорк не из тех, кого можно легко обвести вокруг пальца. Я посмотрела на дверь комнаты. Уходя, Бетани забыла ключ в замке. Интересно, насколько старый этот трюк?

— Мои перчатки! — я театрально хлопнула себя по лбу и вопросительно посмотрела на Таллорка, — Можешь принести? Они там, за кроватью.

Тот кивнул и зашел в комнату. С замиранием сердца я подошла к двери, следя за ним. Вот он пересек комнату и наклонился. Я моментально захлопнула дверь и повернула ключ. Ровно через секунду дверь содрогнулась от удара. Я отскочила, но дверь была сделана на славу.

Выдохнув, я буквально пролетела коридор, пронеслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и вихрем вылетела во двор.

— Дай сюда, — я вскочила в седло первой попавшейся лошади, вырвав поводья у опешившего мальчишки. Пришпорив лошадь, я вылетела за ворота в тот момент, когда Таллорк с ревом бешеного берсека вылетел во двор. Отлив только начался, но я безжалостно погнала лошадь в бирюзовые волны моря. Шум за моей спиной не предвещал ничего хорошего. Выбравшись на берег, я вновь пришпорила лошадь. Вперед, только вперед, я летела по зеленым холмам, усыпанным разноцветным вереском. Ветер торжествующе пел в ушах, сердце готово было выскочить из груди. Вот и знакомые камни, серыми глыбами замершие на перешейке между двумя голубыми озерами. Подлетев к мегалитам, я остановилась и перевела дыхание.

В лучах утреннего солнца каменный круг представлял собой скорее печальное зрелище. Теперь, когда здесь не было людей, камни уже казались не величественными, скорее одинокими и заброшенными. Трава была вытоптана, в центре круга чернели угли от костра. Я нетерпеливо спрыгнула с лошади, быстро расседлала, скинула уздечку и побежала в каменный круг. Лошадь за спиной фыркнула и занялась травой. Нервно покрутив головой по сторонам, я прошла тем же путем, каким шла с Геркой и Джилл, прикоснулась к одному из камней. Ничего не произошло. Моя лошадь с интересом наблюдала за мной, ехидно кося глазом. Я пробежала по кругу по часовой стрелке, затем против часовой, прикасаясь к каждому камню. Снова ничего. Нервно поглядывая по сторонам в ожидании погони, я ходила по кругу, прикасаясь к камням то очереди, то через один, то вообще в хаотическом порядке. Ничего не происходило.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, — шептала я онемевшими губами, — Я должна попасть домой!

Ветер издевательски свистел над головой. Фиолетовые тучи неспешно заполняли небо над островом. Ноги промокли от утренней росы. Кожа неприятно чавкала с каждым шагом. Продрогнув, я уже с надеждой посматривала на холмы, но они были пустынны, лишь надрывно кричали чайки в небе. Герцог явно не торопился. Возможно, он был даже рад избавиться от меня. Как говорится, баба с возу… а уж тем более, если она своенравная и скандальная. Тем более, он получил, что хотел.

Я в последний раз обошла круг, чувствуя, как отчаяние охватывает меня. Ничего так и не произошло. Застонав, я рухнула на вытоптанную землю. Теперь мне точно не куда было идти. Нарушив приказ герцога на глазах у всего замка, глупо было бы рассчитывать на снисхождение. Поверив в скорое возвращение в свой мир, я не взяла ничего для возможного путешествия, к тому же я расседлала лошадь. Я оглянулась. Лошадь отошла на значительное расстояние. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я встала с колен и подняла уздечку.

— Иди сюда, — я посвистела. Лошадь радостно заржала.

— Тьфу, стой!

Животное ехидно фыркнуло и отбежало на несколько шагов.

— На! Иди сюда, — позвала я ее, протягивая открытую ладонь. Лошадь скосила темный глаз, потянула носом, тут же раскусив трюк, и хмыкнула.

— Ладно, — я выдрала из земли пук травы и показала лошади. Та презрительно посмотрела на меня, наклонилась и захрупала одуванчиками. Я сделала несколько осторожных шагов в ее сторону. Лошадь посмотрела на меня, внезапно она встрепенулась, на мгновение замерла. И в эту минуту какая-то сумасшедшая чайка решила спикировать на нас, истошно оря. Этого оказалось вполне достаточно: заложив уши, моя лошадь шарахнулась в сторону и унеслась прочь.

— Замечательно! — я в сердцах швырнула уздечку на землю. Сегодня явно был не мой день, — Ну и оставайся здесь, тупое животное!

Я с досадой посмотрела на хмурое небо. До прилива я точно не успею. Даже если я и доберусь до замка, море уже вступит в свои права, и всю ночь я проведу на берегу с тоской глядя на огни Бирсея. И потом, что сделает со мной герцог? В лучшем случае запрет в комнате. В худшем… я поежилась, думать о том, на что способен Десмонд, доведенный до белого каления, мне почему-то не хотелось. Лучшим решением было бы вообще не возвращаться. Но куда тогда идти? Единственный человек, которого я хорошо знала, и кто не жил в замке была Вивиан. Я приободрилась: в принципе до ее дома я могу дойти пешком, надо лишь обогнуть большое озеро. Алан как-то показывал мне дорогу к дому ведуньи. Спрятав седло в кустах у воды, я спокойно побрела по самому краю берега, наслаждаясь спокойствием летнего вечера. Волны смывали мои следы с песка. Мокрые цветы старательно кивали своими головками в такт ветру. Где-то жужжал шмель. Я все шла и шла, берег все не заканчивался… Ветер дул все сильнее, зловещие тучи стремительно неслись по небу, где-то в вышине парила птица. Пару раз ко мне на щеку пикировал комар. Его назойливое «ззззз» раздражало больше всего. К тому же становилось все прохладнее. Впопыхах я забыла плащ, и теперь ветер радостно задувал в шнуровку кожаного жилета. Глаза болели от невыплаканных слез. Я сосредоточилась на шагах, запрещая себе думать о чем-либо вообще.

К дому Вивиан я пришла уставшая, замерзшая, голодная и очень злая. Маленький, слегка вросший в землю, каменный домик одиноко стоял на берегу озера, словно потерявшись в зелени холмов. Я достаточно грубо постучала в дубовую дверь. Вивиан практически сразу же открыла. Увидев меня, она не смогла сдержать удивления:

— Айрин! Что ты здесь делаешь? — она выглянула за порог и огляделась по сторонам, — Ты одна?

— Вивиан, — от усталости и холода мой голос напоминал карканье вороны, — Да, я одна. Можно войти?

Она бросила на меня внимательный взгляд и посторонилась, приглашая зайти. На гудящих от усталости ногах, я проковыляла в комнату и буквально рухнула на скамейку, стоявшую у стола. Вивиан быстро пододвинула мне большую глиняную кружку:

— Я только заварила мяту и ромашку. Выпей.

Я благодарно кивнула, обнимая заледеневшими руками по-домашнему теплую кружку:

— Спасибо! — я сделала пару глотков, чувствуя, как тепло льется по горлу, попадает в желудок и оттуда расходится волной по всему телу. Вивиан поставила на стол хлеб и сыр. И села напротив. Минут пять я сосредоточенно жевала, только теперь ощущая, как я голодна. Вивиан молчала, пристально смотря на меня. Я осматривала ее жилище, судорожно придумывая объяснения. Дом делился на две половины. На одной, которая была ближе к двери, стоял стол, несколько лавок и сундуков. Вторая часть была скрыта огромным очагом, сложенным из плоских камней. По всей видимости, там была спальня. Я перехватила вопросительный взгляд хозяйки дома и слегка покраснела. Мысли в голове окончательно спутались.

— От меня сбежала лошадь, — наконец выдавила я из себя. Вивиан вопросительно подняла брови.

— Да, я сделала глупость! — покаялась я и сбивчиво рассказала все, что произошло с момента, когда я выехала из замка. Вивиан слушала, не перебивая. Когда я закончила свое повествование, она задала лишь один вопрос, которого я так боялась:

— А зачем ты вообще выехала из замка? Тем более одна?

Я пожала плечами, старательно смотря в кружку, чтобы избежать ее взгляда. На поверхности воды плавали желтые полупрозрачные лепестки календулы. Один из них, медленно кружась, приближался к щербатому глиняному краю.

— Ты знаешь, что герцог прошлой ночью прыгал через костер? — вопрос застал меня врасплох, я почувствовала, что краснею.

— Вот как? — Вивиан с изумлением смотрела на мои пламенеющие щеки. — И как далеко это зашло?

— Это неважно, — я сделала слабую попытку отмахнуться, — Я не собираюсь возвращаться в замок.

— Ты уверена?

— Да.

— Откуда ты пришла? — вдруг спросила она.

— Что? — вздрогнула я.

— Откуда ты? Ты не из этого мира!

Кровь отхлынула от моего лица.

— Почему… как… как ты узнала?

Она раздраженно махнула рукой:

— Какая разница? Я долго ждала, что ты мне сама расскажешь, но… Как ты сюда попала?

— Я не знаю, — я устала лгать и недоговаривать, — Мы ездили по острову…

Я рассказала ей все. Она не перебивала, не высказывала недоверие или изумление, принимая мой рассказ так, как он есть. Она прервала меня лишь однажды, когда я упомянула о тех двух туристах, которые постоянно следовали за нами, подробно выспрашивая о них и почему-то начиная волноваться, когда я вспомнила о необычном взгляде ярко-синих глаз. Так же подробно она выспрашивала меня о нашем посещении кольца Броггара. После моего рассказа в доме воцарилось молчание. Вивиан пристально смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Ты знаешь легенду? — наконец спросила она.

— Какую из них? — раздраженно спросила я, — Острова полны легенд!

— Про ангелов смерти?

— Нет.

— Никто не знает где, но в междумирье существует комната, в которую ведет тысяча дверей. Пол этой комнаты — туман, стены — моря и земли, потолок — звездное небо. Два ангела живут там. Ангелы смерти. Они прекраснее любого смертного. Им чужды людские страсти и стремления. Время от времени они спускаются в один из миров, чтобы поиграть с человеческими судьбами…

Кровь отхлынула от моего лица. Я вспомнила свои сны.

— Но зачем им это? — словно со стороны я услышала свой голос, он звучал очень жалко.

— Им скучно. Говорят так же, что однажды они пошутили так в самой феей Морганой, королевой этого острова, толкнув ее в объятия ее единоутробного брата. Моргана смогла найти их небесный чертог и вызвала ангелов на поединок. Бой длился семь оборотов луны. Когда же противники поняли, что не могут одолеть друг друга, они заключили договор. Ангелы могут спуститься в мир лишь один раз в сто лет, и взамен своей игры они обязаны выполнить желание влюбленного, окропившего кровью камни круга.

— Но я… — в памяти вдруг вспыл Герка, машущий рукой, алые капли крови срываются с его руки и падают на камни, — Боже… значит, мне не вернуться?

Вивиан замолчала, вновь начав перебирать свои травы. Я встала и подошла к окну, облокотилась на холодную каменную стену. За окном свистел ветер. Я чувствовала себя полностью опустошенной, будто шарик, из которого вышел весь воздух..… В мыслях пронеслось все, чего я лишилась в своем мире: машины, телефоны, горячая вода из-под крана, опостылевший муж, с которым я точно никогда не буду смеяться по утрам.

Пред глазами вновь возник Десмонд. Герцог с темно-серыми глазами и пепельными кудрями, постоянно падающими на лоб. Мужчина, с которым женщине никогда не будет спокойно, и все же… В голове ясно зазвучал его голос: «Ты смотрела только на меня, и я подумал… Сигвард, держи, я зайду к Вивиан».

К Вивиан? Я вздрогнула и отскочила от окна, в панике смотря на ведунью.

— Что случилось? — она отложила пучок сухоцвета, который слишком старательно обвязывала ниткой, и посмотрела на меня. Я нервно сглотнула:

— Десмонд, — голос оборвался на истеричной ноте, — Он здесь…

В тот же миг в дверь требовательно постучали.

— Вивиан! Открой!

Ведунья, словно извиняясь, посмотрела на меня, и послушно встала, направляясь к двери.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я. Но она не услышала. Или сделала вид? Дверь со скрипом отворилась. Десмонд решительно шагнул внутрь:

— Вивиан, я… — он осекся на полуслове. По его лицу тенью скользнула целая гамма чувств, затем оно окаменело. Я как зачарованная смотрела на него, перед глазами прыгали желтые пятна.

— Ты что-то хотел? — нарушила молчание Вивиан, все еще стоя между мной и им. Он перевел взгляд с меня на нее:

— Оставь нас!

Знахарка буквально пронзила его взглядом:

— Я не ослышалась, герцог? Ты приказываешь МНЕ в моем собственном доме?

К моему удивлению Десмонд вздрогнул и, склонив голову, пробормотал извинения. Вивиан хмыкнула. Они обменялись взглядами, затем знахарка почтительно поклонилась и вышла во двор, оставляя нас одних. Мне захотелось закричать ей вслед, но горло пересохло, и я не могла издать не звука. Дверь закрылась. Я заставила себя посмотреть на Десмонда. Он так и стоял у двери, скрестив руки на груди. Его глаза потемнели от гнева. Я нервно огляделась, ища помощи, но мы были одни. Я оказалась полностью в его власти. Сейчас он мог делать все, что угодно, и если он в гневе убьет меня, то те, кто остался во дворе, лишь спросят у него, что делать с трупом: закопать, сжечь или выставить на стене замка в назидание остальным.

Не спуская с меня глаз, Десмонд шагнул ко мне. Мое сердце ухнуло куда-то вниз, затем прыгнуло наверх и застучало часто-часто. Ноги налились свинцовой тяжестью, в голове зашумело. Как завороженная я смотрела на то, как герцог пересекает комнату, перед глазами все плыло… Он подошел почти вплотную, судя по шевелению губ что-то сказал, но я не услышала, мое сердце билось все сильнее и сильнее, мир кружился, живот скрутило. Каменные стены дома почему-то подрагивали и неторопливо плыли вокруг нас.

— Кажется, я сейчас упаду в обморок, — прошептала я. Он схватил меня за плечи как раз в тот момент, когда я начала падать. Будто со стороны я наблюдала, как он подхватывает меня на руки, как медленно сгружает на пол у дальней стены.

Опустив меня, он отошел, затем вернулся и поднес к губам кружку:

— Пей.

Я с трудом мотнула головой.

— Пей, — он чуть наклонил кружку, и вода потекла мне в рот. Я сделала несколько судорожных глотков. Вода была ледяной. Шум в голове утих, мир начал обретать устойчивость. Камни стены приятно холодили затылок и спину.

— Встать сможешь? — выпрямившись, Десмонд все еще стоял рядом. Я посмотрела на него снизу вверх. Он спокойно смотрел на меня, протягивая руку. Она была теплой и очень крепкой. Не шелохнувшись, он ждал, пока я встану. Опираясь на предложенную руку, я неуверенно поднялась и выдохнула. Он кивнул на лавочку у стола:

— Дойдешь?

— Дойду… наверное.

Он невесело усмехнулся и очень бережно приобнял меня за плечи:

— Не бойся, я держу.

Я кивнула, вновь чувствуя себя марионеткой в умелых руках. Он посадил меня на ближайшую скамейку и стал за спиной, придерживая за плечи, чтобы я не упала. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь его близостью.

— Чего ты испугалась? — как всегда вопрос застал меня врасплох, пальцы чуть сильнее надавили на плечи, — и не вздумай опять падать в обморок!

Последнее высказывание возмутило меня. Я вскинула голову и посмотрела на него:

— И как я должна этого не допустить?

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Сразу легче стало!

Я открыла было рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Он протянул руку, и взял меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза:

— Так чего же? — его сумрачно-серый взгляд обволакивал меня, голова начала кружиться. Я вновь плыла в этих стальных сумерках, но теперь я знала, куда я плыву, и не хотела сопротивлятся.

— Тебя… — услышала я свой безвольный голос.

— Что? — его возглас заставил меня вынырнуть из блаженства серого омута. Он недоверчиво смотрел на меня, словно видел впервые, — Почему?

— Не знаю, — я рукой потерла лоб, пытаясь прогнать начинающуюся головную боль, — Я… я вдруг поняла, что я полностью в твоей власти… и что если ты… если ты сейчас захочешь убить меня…

Он слегка озадаченно смотрел на меня:

— Убить? Зачем?

— Я же сбежала из замка.

— Да уж, — он весело посмотрел на меня, — Что на тебя нашло?

— Я… я думала, что смогу попасть домой… — прошептала я, избегая его взгляда.

— Может, наконец, расскажешь, где ты жила? — резко спросил он, — И не надо рассказывать сказки про Британию!

Я тяжело вздохнула, набираясь смелости:

— Ты действительно хочешь это знать? Откуда я пришла?

— Мне кажется, я имею на это право. Почему ты не хочешь мне рассказать правду?

— Ты не поверишь мне.

— С чего ты взяла?

— Я бы сама не поверила.

— А ты попробуй.

Я кивнула.

— Тогда слушай…

Я рассказала ему все. Он сидел, пристально смотря на меня, я впервые действительно не боялась его взгляда. Молчание затягивалось.

— Скажи хоть что-нибудь! — я не выдержала первой. Он покачал головой:

— Что тут сказать?

— Что это сказка, что ты мне не веришь, что я лгу! — я снова запаниковала. Он положил свою руку на мою, успокаивая, словно норовистую лошадь:

— Я тебе верю.

Я вдруг почувствовала, что слезы текут у меня по щекам. Он неуклюже притянул меня к себе, явно слегка растерянный:

— Ты хочешь вернуться домой?

Действительно, хотела ли я? Я на секунду закрыла глаза, перед мысленным взором пронеслись мой кабинет, заваленный бумагами, вечно спешащая на поиски мужчин Любочка, пара подруг, с которыми видимся два раза в год, Гера, вечно заходящий на кофе, муж, осколки хрусталя на грязном полу. Серые глаза Десмонда напряженно всматривались в мое лицо.

— Я не знаю, — я прижалась лбом к его плечу, — я уже не знаю.

— Почему? — его голос был хриплым. Я неуверенно повернула голову. Герцог навис надо мной, напряженно всматриваясь, словно пытаясь в моем лице прочитать верный ответ. Его рука пробежалась по моей щеке, смахивая слезы. Я шмыгнула носом, стараясь успокоиться. Он слабо улыбнулся:

— Тебе надо отдохнуть, я позову Вивиан.

— Нет! — я вцепилась в его рукав, — Останься… пожалуйста.

Он пожал плечами и вновь присел рядом со мной. Я вздрогнула, когда его рука скользнула по моей спине, он тут же убрал ее. Его глаза сейчас были свинцово серые, как тогда, в ночь Лито. Я снова почувствовала себя мотыльком, летящим на пламя свечи. Он нерешительно притянул меня к себе. Стук в дверь заставил нас вздрогнуть, я инстинктивно оттолкнула Десмонда. Он выпрямился с недовольным видом.

— Кто там? — герцог даже не пытался сдержать раздражение в голосе. Дверь открылась. Огромная фигура Гарета заполнила весь проход:

— Милорд, люди ждут распоряжений, — он хмуро посмотрел на меня. Десмонд перехватил его взгляд:

— Разбивайте лагерь. Переночуем здесь. Уедем с утренним отливом.

— Но…

— Гарет! Разбивай лагерь!

— Хорошо, — неодобрительно покачивая головой, он ушел. Герцог встал:

— Пойду, посмотрю, что там.

Дверь скрипнула. Я осталась сидеть на лавке, не в силах подняться.

Вивиан вскоре зашла в дом. Бросив на меня быстрый взгляд, она удержалась от вопросов, лишь достала из сундука, стоявшего у стены подушку и старый шерстяное покрывало:

— Держи, это все, что есть, гости ко мне не ходят. Ляжешь на лавке у окна.

— Хорошо, — я почувствовала себя слишком выжатой эмоционально, чтобы думать, чем так недовольна знахарка. Послушно устроившись на жесткой и узкой лавке, я затаила дыхание, слушая, как Вивиан ворочается у себя на кровати. Угли в очаге потрескивали, тепло волнами расходилось по комнате. Вскоре Вивиан мерно засопела.

Стена, у которой я лежала, была холодная. За окнами завывал ветер. Я ворочалась с боку на бок, раздираемая угрызениями совести. Из-за моего глупого поступка там, за стеной люди спят на голой земле. Стараясь не потревожить хозяйку дома, я встала и вышла. Ветер тут же налетел на меня, заставляя задрожать. Обняв себя руками, чтобы сохранить хоть толику тепла, я побрела к огню костра, мерцавшего совсем рядом.

Отряд расположился прямо на берегу озера, сразу за домом, каменной стеной закрываясь от пронизывающего ветра. С десяток людей спали кругом у костра. Еще один небольшой огонек горел почти у самой воды. Высокая фигура, сидевшая у него, напоминала нахохлившегося ястреба. При виде меня дежурный встрепенулся, но тут же дружески кивнул, позволяя мне пройти к дальнему костру. Десмонд сидел там и задумчиво подкидывал тоненькие прутики в огонь, горько усмехаясь своим мыслям. Золотисто-алые блики огня плясали по его лицу. Темный мех плаща подчеркивал бледность его кожи. Скорее почувствовав, чем услышав, герцог резко повернул голову в мою сторону. Я заметила, что его рука скользнула вниз, к мечу. Увидев меня, он едва заметно расслабился и подвинулся, освобождая место рядом с собой. Я присела на корточки и протянула руки к огню, пытаясь согреться. Ветер к ночи усилился, я подрагивала под его порывами.

— Замерзла? — Десмонд накинул на меня свой плащ. Ткань мягкими складками окутала меня.

— А как же ты? — я посмотрела на герцога, он лишь махнул рукой и подсел поближе к костру напротив меня, подрагивая всем телом при особо сильных порывах ветра. Я покачала головой:

— Дес, ты замерзнешь!

— Бога ради, Айрин! — вдруг взорвался он, — Только не надо изображать из себя заботливую курицу-наседку!

Обида захлестнула меня.

— Как пожелаете, милорд, — я стала, отшвырнула плащ, и зашагала вдоль озера мимо огней часовых в сероватую мглу туманной ночи.

— Айрин, — он догнал меня и схватил за локоть, я зло дернула рукой, пытаясь освободиться, но герцог крепко удерживал мою руку, — Прости, я…

Натолкнувшись на мой ледяной взгляд, он взъерошил свои волосы в тщетной попытке убрать их со лба:

— Боги… Зачем ты согласилась поехать со мной, тогда, в ночь Лито?

Я ошарашенно посмотрела на него. Его глаза лихорадочно блестели в темноте, он вглядывался в мое лицо так, как будто от этого зависела вся его жизнь. Хотя она действительно зависела: мои претензии могли привести в будущем к разрушению крупного союза, скрепленного брака герцога с какой-нибудь принцессой.

— Не волнуйтесь, милорд — пообещала я ему, — Я прекрасно понимаю, что все мы действовали в порыве страсти. Та ночь останется между нами.

Он окаменел, словно не веря. Я стояла, из последних сил сохраняя хотя бы видимость спокойствия.

— Как вам будет угодно, — наконец сказал он, резко повернулся и зашагал обратно к костру. Я медленно прошла в дом Вивиан и рухнула на свое ложе. Никогда еще я не чувствовала себя такой покинутой и одинокой. Свернувшись калачиком под плащом, я долго лежала в темноте, пока глаза сами не закрылись.

Белый густой туман, точно кисель, струился по каменному полу, ноги вязнули в нем, каждый шаг давался с большим трудом. На этот раз комната казалось еще больше. Она была пуста, лишь паж с малиновом берете стоял с факелом, укоризненно качая головой при виде меня:

— Они заняты.

Я даже не удостоила его ответом. Мне надо, очень надо добраться до стола, за которым сидят двое. На этот раз они меня ждут, с любопытством наблюдая за моими усилиями. Так маленький мальчик разглядывает муху, увязшую в сиропе. Мне приходится стиснуть зубы, чтобы дойти. Наконец, в изнеможении я буквально падаю вперед, хватаясь руками за край стола. Дышать становилось все тяжелее, грудь будто сковало чем-то. Две пары безжалостных синих глаз с интересом следят за мной.

— И что дальше? — спрашиваю я, превозмогая боль в груди. Они переглядываются. Наконец один из них кивает:

— Дальше, как и всегда — выбор.

— Чей?

— Никто не знает, — он с улыбкой протягивает колоду уже знакомых карт, — Выбери карту…

Дышать становится все тяжелее, перед глазами пляшут золотистые огни костра, пальцы дрожат. Миг — и карты от моего неловкого движения разлетаются, поглощаемые голодным туманом…

Я проснулась и долго лежала, глядя в потолок. Судя по солнцу, наконец-то появившемуся на небе, было уже ближе к полудню. От неудобной позы тело затекло. С трудом я сползла с лавки и вышла на улицу. Лагеря уже не было. О нем напоминали лишь примятая трава и остывшие головешки костров. Вивиан трудилась на огороде, разбитом на ближайшем холме. Я подошла к озеру, привела себя в порядок и направилась к ней.

— Доброе утро!

Знахарка обернулась, одарила меня почти враждебным взглядом и коротко кивнула:

— Герцог распорядился, чтобы тебе привели лошадь из замка. Твоя охрана прибудет с ней, — она вновь повернулась к грядкам. Я немного постояла рядом, ожидая, что она попросит меня помочь, но тщетно. Пожав плечами, я побрела к озеру. Кострище все еще хранило тепло огня. Я присела около него, как раз на то место, где сидела сегодня ночью. Только теперь никто не сидел напротив меня, чтобы защитить от порывов ветра.

Ровно в полдень на дороге показались двое стражников, ведущих в поводу лошадь. К тому времени поведение Вивиан уже начало действовать мне на нервы. Она демонстративно не замечала меня, делая вид, что у нее очень много дел. Так что я с радостью вскочила на лошадь и поехала в сторону замка.