Кондитерская дочери попаданки

ГЛАВА 11. Тайны с ароматом вафель

Для него выделили отдельный кабинет. И судя по всему, ради этой цели парочка участковых стражников, ранее занимавшие его на двоих, переместились в другое помещение, где им придется тесниться с остальными коллегами еще некоторое время. Вероятно, пока этот достопочтенный столичный господин не покинет наш город, решив, что его работа здесь закончена. Что будет значить либо поимку ним Грея (живым или мертвым), либо его уверенность в том, что оборотень уже покинул эти места, а значит, и ловить здесь больше нечего. Кроме, разве что, следа, по которому за ним нужно будет гнаться дальше.

Но пока что Патрик Байзер был здесь. В скромном кабинете отделения районной стражи, впопыхах подготовленном для его персоны. И именно в этом кабинете сейчас вместе с ним сидела я. При этом чувствовала себя настолько неуютно, что то и дело ерзала на стареньком стульчике и поглядывала на этого высокого шатена с неприятными темно-зелеными глазами. Чья внешность, при всей ее, казалось бы, привлекательности, невыносимо отталкивала.

— Итак, начнем, — заговорил лейтенант столичного королевского розыска, поглядывая в папку с бумагами. — Как указано в материалах дела, впервые вы встретились с Греем Худом в ночь, когда в ваш дом вломился грабитель, позже найденный мертвым, и чью личность до сих пор не удалось установить. Все верно?

— Верно, — кивнула я, решив, что лучше не рассказывать этому типу ничего о ключах, которые этот якобы «грабитель» надеялся через меня заполучить.

— Насколько я вижу по вашим показаниям в ту ночь, разыскиваемый… так же вломился в ваш дом?

— Выходит что да, — сглотнула я, полностью теряясь от такой формулировки. — Как мистер Худ позже мне сообщил, он проходил мимо, увидел, что в мой дом пробирается взломщик, и решил помочь.

— И вам, выходит, ни разу не показалось подозрительным то, что он настолько удачно и вовремя ПРОХОДИЛ МИМО?

— Мистер Байзер, те дни выдались для меня настолько насыщенны стрессом и странными совпадениями, что я уже устала что-либо подозревать, и решила оставить эту прерогативу городской страже, — напряженно выдохнула я.

— Понимаю, — мужчина покачал головой. — И верю, что вы в самом деле пережили немало негатива из-за всей этой истории. Тем не менее, я хочу, чтобы вы понимали всю угрозу, которую вам может нести этот опаснейший преступник. И в ваших же интересах, чтобы столь подозрительного субъекта, проявляющего к вам не самый положительный интерес, поскорее поймали.

— Не стану с вами спорить, — выдохнула я. — Но не думаю, что могу как-нибудь вам помочь. Все, что мне было известно, я уже сообщила своему участковому стражнику.

— Вы уверены, что это было все? — напряженно протянул следователь, сверля меня взглядом.

— И кроме тех двух случаев, разыскиваемый больше не выходил с вами на контакт?

Сердце вздрогнуло, но я сделала все, чтобы внешне сохранить максимальное спокойствие. Нельзя, чтобы этот тип что-нибудь заподозрил!..

Секундочку, а почему это я, собственно, решила тут играть в эти игры? В самом деле, какая у меня причина рисковать собой, своим и так шатким благополучием, выгораживая не просто подозрительного мужчину, находящегося в розыске, а.

Вервольфа?

Ведь ясно же, что для меня будет лучше помочь его поймать, чтобы чертов оборотень больше не шатался неподалеку от меня! Ну правда, кто он мне такой? А главное, я понятия не имею о его истинных мотивах и намерениях! Следователь прав — в ту ночь Грей далеко не случайно оказался рядом с моим домом.

А еще.

А еще он явно не случайно встретился тогда мне в лесу, когда на меня напал троглодит. Очевидно так же не случайно мы с ним пересеклись вчера, когда я пошла искать место, отмеченное на маминой карте. Ведь очевидно, что он следит за мной! С самого начала вынюхивает именно меня и не спускает глаз. Следовательно, и спасал меня все три раза не потому, что такой добрый-благородный, а по весьма эгоистичной причине. Есть что-то, что ему нужно от меня и именно от меня. И для этого я должна оставаться живой.

Так не выльется ли мне все это в нечто совсем из ряда вон скверное, когда эти причины раскроются, а оборотень захочет осуществить то, что задумал? Ради чего делал все это.

Не доверять никому в этом городе. Предупреждение было совсем не двузначным… хоть я до сих пор понятия не имела о том, кто же его мне оставил, и следует ли мне доверять даже этому предупреждению?

Так может. лучше прямо сейчас перестать валять дурака, и просто рассказать следователю все, что знаю?

О том, что встречалась с Греем кроме тех двух раз, что указаны в материалах дела.

О том, что узнала, что он вервольф-нелегал.

О том, что он поселился в каком-то заброшенном домике на болотах, и его нужно искать в таких вот строениях, точное месторасположение которых должны знать местные, часто ходящие в леса.

Вот только тогда, если в том домике в самом деле сохранилось что-нибудь, что может помочь мне найти эту загадочную Лану в той ее Долине. то скорее всего, после этого я уже точно ничего там не найду! Если Байзер не сожжет домик в попытках поймать вервольфа, то уж точно перероет там все после его задержания (или смерти), стерев для меня последние возможные следы.

— Да, я уверена, — проговорила я, медленно выдыхая воздух. — Кроме тех двух случаев, я не контактировала с Греем Худом.

— Быть может, вы просто замечали его в окрестностях вашего дома, но не придали этому значения? — продолжал наседать он.

— Если он там и был, то я его не видела, простите.

— Понятно, — протянул Байзер, опершись локтями на столешницу и сложив пальцы в замок.

— В таком случае, пока что вы можете идти. Если мне понадобится ваша помощь, я вам сообщу.

— Благодарю. Хорошего вам дня, — кивнула я. И стараясь максимально сохранять самообладание, покинула кабинет.

— Скажи, неприятный тип? — вздохнул Том, встретив меня по пути к выходу из участка.

— Да не то слово, — поежилась я.

— Надеюсь, он здесь надолго не задержится.

— Я тоже, — вздохнула я, выходя на улицу.

Что ж, в текущей ситуации, похоже, можно было порадоваться, разве что, погоде. День выдался солнечным, теплым и приятным, так что я решила немного прогуляться, надеясь выветрить из головы тот мерзкий душок, которым отдавала вся эта беседа. А заодно — прикупить на рынке продуктов, дабы продуктивно снимать стресс готовкой сладостей на продажу.

Припомнив один интересный рецепт из книги, я выбрала густые домашние сливки, купила к ним свежего молока, орехов и отборного чернослива. А заодно — шоколадную глазурь, яйца и масло.

Раздумывая о том, что неплохо бы, как подзаработаю, заказать на дом мешок муки, я немного увлеклась, и едва не прошла мимо помоста, рядом с которым стояло несколько столов. Тут и там сновали люди, заполнявшие какие-то бумаги. Заинтересовавшись, я подошла поближе, и взяв листовку, присвистнула.

В следующем месяце в городе намечалась крупная ярмарка, на которой любой желающий мог, внеся вполне приемлемый взнос, установить собственный лоток с торговой точкой. Что, при всем обилии конкуренции, все равно виделось мне как прекрасная возможность хорошенько подзаработать, еще и прорекламировать свою кондитерскую! А особенно приятно было то, что проданное на ярмарке не облагалось дополнительными налогами. Если я поучаствую в этом, предварительно подготовившись, то однозначно останусь в плюсе!

Кроме того…

Мои глазки с азартом заблестели.

Потому что в программе ярмарки так же должен был пройти кулинарный конкурс, на который можно было свободно подавать свои блюда в трех номинациях: основные блюда, закуски и десерты. Победителям обещали очень щедрый денежный приз, да и второе-третье места тоже не уйдут с пустыми руками. Молчу уж, что заявив о себе на этом конкурсе, я точно привлеку заказчиков и покупателей в свою кондитерскую!

Значит, решено!

Быстренько сбегав домой за деньгами, я заполнила заявку на участие в ярмарке и в конкурсе, внесла взносы участника, и побежала домой, полная надежд.

Теперь главное — не профукать эту возможность. После уплаты взноса у меня осталось совсем немного денег. Если же я хочу хорошенько заработать на ярмарке, нужно наготовить немало сладостей для продажи. А чтобы сделать это, необходимо насобирать денег на продукты. Поэтому следующие дни мне предстоит трудиться в поте лица, заодно опробовать рецепты для своей торговой точки, и придумать, что же приготовлю на конкурс.

Так что сейчас, не откладывая дело в долгий ящик, я побежала на кухню, едва вернулась домой, и пустила в ход только что купленные продукты.

Первым делом я решила разобраться с самым трудоемким: основой лакомства. Для этого сначала замочила чернослив в миске с водой, а пока он там размокал — начала чистить орехи. И ох, как же я сейчас была рада своему маленькому, слабому магическому дару, который, кроме бытовой магии, мало где используешь! Потому что без него весь процесс чистки занял бы у меня целую вечность. Но благодаря сортировочному заклинанию дело шло в разы быстрее! Мне было достаточно просто расколоть орех. А после — активировать заклинание, которое отделяло сердцевину от кусочков скорлупы, раскладывая их по разным мисочками. Таким образом, нужное количество орехов было готово еще до того, как чернослив размок.

Покончив с этим делом, я принялась чистить чернослив от косточек, используя заклинание, построенное по тому же принципу, но с небольшим отличием: оно не просто разделяло мякоть и косточку по разным мискам, но еще и извлекало ее направленно — так, чтобы не испортить сам сухофрукт, сохраняя его целостность. Это было особенно важно. Ведь следующим этапом было нафаршировать почищенный чернослив хрустящими, ароматными орехами!

— Смотрю, у тебя дела идут полным ходом? — подметил Кексик, просунув голову в окно кухни. При этом говорил достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание соседей своим голосом.

— Да, следующие несколько дней скучать не придется, — кивнула я, наполняя чищеный чернослив орешками один за другим, и складывая готовые сухофрукты в отдельную большую миску. — Я тут подписалась на участие в городской ярмарке, со прилавком своей кондитерской. И если все пройдет удачно — смогу, наконец, купить себе матрас, подушки, новое постельное белье, и прочие вещи, без которых будет весьма скверно, когда похолодает. Но для начала мне нужно заработать на продукты, из которых приготовлю свой товар, а заодно опробовать рецепты. Плюс, поучаствую в кулинарном конкурсе. Все это пойдет на пользу моей кондитерской.

— Отличные планы, — кивнул конь. — Вот только… А когда ты планируешь заняться тем, что нашла в лесу? Кстати, так что ты там нашла?

— Если честно, сама пока не уверена. Ни в том, что нашла. ни в том, когда с этим разберусь,

— пробормотала я, ускорив темп фаршировки чернослива. — Дело в том, что. Я понимаю, что с учетом происходящего, должна поскорее разобраться с этим, ради собственной безопасности. И одна часть меня безумно хочет бросить все и прямо сейчас побежать разгадывать мамины секреты. Но другая часть меня боится того, что может прочитать. Это как. когда находишь у себя тревожные симптомы смертельно опасной болезни, но все тянешь с походом к врачу — как будто убеждаешь себя, что пока не знаешь диагноза, он нереален. А узнаешь — и страшную правду уже просто не получится отрицать, убеждая себя, будто все в порядке. Умом понимаешь, что чем скорее начнешь лечение, тем больше шансов выжить и выздороветь. но сделать этот шаг все равно так страшно!

— Понимаю, вишенка моя, — печально вздохнул Кексик, ободряюще уткнувшись мордой в мое плечо. — Но в любом случае, не затягивай.

— Знаю. Сегодня вечером, все же, постараюсь этим заняться. Только для начала приготовлю лакомства на продажу, закончу с делами на сегодня, а уже ночью возьмусь за страшные секреты.

— Неплохой план, — подмигнул конь, и довольно заржал, когда я бросила ему в рот фаршированную черносливину. — А что дальше?

— А дальше — вафли! — по-деловому заявила я, заканчивая с фаршировкой, и тут же направилась в большую кладовую. — Кажется, я видела эту штуку где-то здесь.

Видела что?

— Ее! — сообщила я через минуту, вернувшись на кухню с тяжелой вафельницей в руках, которую тут же побежала мыть. — Сейчас здесь будет пахнуть на всю улицу!

Решим делать тройную порцию, я растерла сто грамм мягкого масла и полтора стакана сахара, добавила туда три яйца, щепотку соды и соли, немного ванильного порошка. И отдала магией венчику команду хорошенько все это взбить. Затем долила три четверти литра воды, и хорошенько все это перемешав, ввела шесть стаканов муки. Когда же тесто перемешалось в однородную массу — постепенно добавила еще три четверти литра воды.

Закончив с тестом, я разобрала вафельницу, и чтобы она работала — вложила в нижнюю и верхнюю ее части по одному нагревательному камню. А уже через пару минут — убедившись, что те нагрели ее до нужной температуры — смазала поверхность кусочком масла и вылила на нее немного жидкого теста. Слушая, как оно расползается по ней с тихим шипением, испуская при этом просто богический аромат! Который только усилился, когда я закрыла крышку вафельницы.

— На что спорим, соседи сбегутся сюда и будут толпиться возле твоих окон еще до того, как ты повесишь вывеску? — облизнувшись, хохотнул конь.

— Посмотрим-посмотрим, — захихикала я. — В любом случае, вафли еще долго будут жариться, — добавила я, открывая вафельницу.

Убедившись, что тесто прожарилось до легкого золотистого цвета, я ловко свернула его в рожок при помощи небольшого деревянного конуса, пока вафля еще была горячей. А то, что получилось, аккуратно положила на большое блюдо, прежде чем налить новую порцию теста.

— Слушай, Кексик, — задумчиво протянула я. — Рас уж нам здесь с вафлями долго возиться… расскажи-ка о каком-нибудь из ваших с мамой приключений.

— Если ты так хочешь, то не вижу причин отказывать, — подмигнул конь. — Мы с Эллой встретились почти сразу после того, как оказались в этом мире. То ли по иронии судьбы, то ли по умыслу того, что забросило нас сюда, но места, в которых мы с ней оказались, были совсем недалеко друг от друга. В результате прежде, чем встретиться с кем-то еще из этого мира, я сначала обалдел от вида человека, а она — от говорящего коня, еще и одетого. Да-да! Я попал в этот мир в одежде, которую у нас принято носить! И поначалу очень долго привыкал к тому, что теперь мне придется ходить голышом, дабы не привлекать внимание и походить на местных лошадей. Но со временем привык.

Немного разобравшись, кто из нас кто, мы решили, хотя бы, для начала действовать сообща

— как минимум, пока не разберемся, что вообще происходит. И вместе прошли к ближайшему поселению, огни которого заметили на горизонте. Там-то Элла и убедилась в том, что находится не в своем мире. Первым делом нам с ней нужно было раздобыть для нее местную одежду, в то время как мне свою пришлось, тяжко вздохнув, спрятать в дупле старого дерева. И тут-то она впервые меня поднапрягла! Ведь у коня было куда больше шансов не привлечь в деревне внимания, чем у девушки в странной для местных одежде. Поэтому мне пришлось, фыркнув и прикусив язык, пробраться прямо посреди ночи в ту деревушку, и стащить сушившееся среди стирки неприметное платье. Правда вот, идти прямо в нем в деревню и беззаботно гулять там Элла не рискнула, понимая, что в таком небольшом поселении велик шанс столкнуться с хозяйкой этого платья, которая бы наверняка его узнала и возмутилась. Так что, обойдя деревню, мы прошли в другой ее конец, и там, максимально не попадаясь никому на глаза, подслушали что да как. Заодно Элла, заскочив на рынок, обменяла свой серебряный кулон на запас еды. А еще — узнала, где находится ближайший город. Сразу после этого мы, не теряя времени, отправились в направлении того города, где надеялись получше сориентироваться в обстановке.

Только вот по дороге к тому городу случилось нечто, перевернувшее для нас все с ног на голову!

Уже начало темнеть, и мы решили найти место для ночлега. Удача была на нашей стороне, и нам подвернулся вход в пещеру. Первым делом мы, конечно же, решили проверить ее, немного пройдясь вглубь с зажженным факелом, чтобы убедиться в ее безопасности. Но то, что мы нашли… Это нас, мягко говоря, удивило.

— Что же там было? — с интересом протянула я, так заслушавшись, что едва не перепекла вафлю! И быстренько скрутив ее в рожок, налила в вафельницу новую порцию теста, тут же накрывая ее крышкой.

— Очень. странный наскальный рисунок, — тяжело выдохнул Кексик. — Сложный символ в виде двойного круга. Та его часть, что образовывала своего рода «ободок», была поделена на секции, и в каждой находился какой-то символ. Я даже не успел рассмотреть все. Точно запомнил разбитую туфельку, пряничный домик, пару башмачков, волчью лапу, подкову, плащ с капюшоном, еще, кажется, там было что-то вроде извергающей пламя головы какого-то ящера, лук с колчаном стрел, яблоко, веретено. А в центре — в круге, который все эти символы окружали. Там было множество глаз, от вида которых стало жутко. И тут случилось то, из-за чего я не успел как следует рассмотреть и запомнить весь символ. В тот момент Элла, словно зачарованная, поднесла руку в одному из этих глаз и коснулась рисунка. Почти сразу же она, вскрикнув, отпрянула. И как позже рассказала мне, в ту секунду она услышала многоголосый зловещий шепот, вещавший что-то об открывшихся границах и приближении Великого часа. Только вот тогда говорить нам с ней было некогда. Потому что буквально в ту же минуту началось землетрясение! Все вокруг начало ходить ходуном, с потолка нам на головы посыпались пыль и мелкие камни. Поняв, что если не уберемся отсюда немедленно — можем навсегда здесь остаться, мы с ней со всех ног помчали к выходу. К счастью, успели вовремя — почти сразу после того, как мы выбежали из пещеры, послышались звуки, уж очень похожие на падающие валуны.

— Ничего себе, — присвистнула я, с открытым ртом в очередной раз закрывая крышку вафельницы.

— Да, мы тогда вдвоем чуть не рехнулись. Ну и конечно же не рискнули оставаться ночевать поблизости той пещеры, и решили отойти от нее как можно дальше. Конечно же, к тому времени уже смеркалось, так что нам пришлось продолжать свой путь по темноте. Прошло не меньше часа, прежде чем мы более-менее почувствовали себя в безопасности, и решились разбить лагерь под старым кленом в небольшой роще. И к счастью, остаток ночи прошел спокойно. А наутро мы продолжили свой путь к городу, где остановились на несколько дней. Нужно было подзаработать денег, да и просто разузнать немного о мире, в котором мы оказались. Так что Элла устроилась помощницей повара в одной забегаловке. Что было просто идеальным рабочим местом для той, кто желает прислушиваться к чужим разговорам, чтобы понять, что вообще вокруг происходит. Я тоже, притворяясь обычным конем, ходил по улицам, подслушивая то тут, то там. Вот так мы и узнали, что оказались в мире, и близко не развитом технологически так, как наши с ней миры. Особенно мир Эллы, где технологии способны были творить то, на что не каждая магия способна. Тем не менее, совсем уж дремучим этот мир, к счастью, не был: здесь имелись и канализация, и базовые удобства, и фабрики с пусть не самой развитой, но какой-никакой сетью железных дорог. Да и законодательство с обычаями оказались вполне сносными по отношении к простолюдинам. Так что мы оба решили, что перебыть здесь будет вполне терпимо… по крайней мере, пока не придумаем, как вернуться домой. Если, конечно, это вообще будет возможно. Увы, поскольку я все еще здесь, а ты вообще родилась, можно сделать нехитрый вывод, что последнего нам с ней совершить так и не удалось!

— А куда вы направились дальше? — спросила я, заворачивая новый вафельный рожок. — После того, как отсиделись в том городе?

— Идти куда-нибудь наобум, как ты сама понимаешь, было бы не совсем разумным решением, — тихонько заржал Кексик. — Поэтому мы, в первую очередь, решили притаиться и попытаться узнать, куда бы нам имело смысл идти, чтобы хоть немного приблизиться к ответам. Так что мы слушали разговоры, вылавливали слухи, надеясь получить полезные намеки. Все это затянулось на несколько недель, и мы уже начали терять надежду на то, что хоть что-нибудь вообще всплывет. Но тут однажды в город прибыли путешественники, которые рассказали историю о том, что якобы какая-то девочка свалилась на голову одной старой злой ведьмы. вместе со своим домом!

— Что-что?! — поперхнулась я, едва не уронив только что снятую с вафельницы и свернутую в рожок вафлю.

— Да-да, у нас была такая же реакция, — хохотнул конь. — Саму девочку, конечно же, не поймали — она якобы убежала, оставив и дом, и ведьму, раздавленную этим домом так, что только ее босые ноги торчали.

— А почему это вдруг ведьма была босиком? — удивилась я, закрывая вафельницу, которая зашипела с запахами свежей порции теста.

— Ты меня спрашиваешь? — заржал Кексик. — Может и не босиком — вдруг у нее обувь хорошая была, и кто-то ее стащил, пока никто не видел, раз уж подвернулась возможность? В любом случае, мы с Эллой решили, что все это достаточно странно для нас двоих. И на следующий же день сели на поезд, добравшись с тремя пересадками до того городишки, где все это якобы произошло. Ну и ты не поверишь. но да! Мы в самом деле увидели тот домик, под которым, согласно словам местных, было найдено тело ведьмы. Решив, что такой экспонат, как торчащие из-под домика ноги местной злодейки-пакостницы, им не сдался, жители городишки подкопали под дом и вытащили тело, похоронив его на краю леса. Эту могилу мы с Эллой, конечно, тоже посетили, но ничего интересного там не нашли. А вот в домике. там все было куда любопытнее!

— И что же это был за домик? — заинтересованно протянула я.

— Его, конечно, уже успели перепотрошить и местные, и люди из королевской службы безопасности, приехавшие из столицы. Однако нам сразу стало ясно, что стиль, в котором построен этот дом, и как там все сделано внутри. В этой стране так не делают. Да и мы с ней не были уверены, строят ли такие вот дома вообще где-нибудь в этом.

— В этом мире? — закончила я, уронив челюсть. И спохватившись, что опять едва не перепекла вафлю, быстренько сняла ее с вафельницы.

— Именно, — кивнул конь. — Более того, по дороге к этому городу мы с Эллой уже начали видеть те самые сны, о которых я тебе говорил раньше. А еще до нас продолжали долетать странные слухи, ходившие среди людей. То о чужестранке, которая уснула непробудным сном, съев красное яблоко. То о лучнице, якобы скрывающей под капюшоном уши странной формы. То о чудовище, извергающем пламя из собственной пасти. То об ухоженной девице, найденной спящей рядом с веретеном прямо в одной из спален королевского дворца. То о девушке, которая толкнула лесную ведьму-людоедку в ее собственную печь, когда та хотела ее сожрать… И вот наши дни превратились в череду погонь за этими слухами, которые были для нас единственными зацепками. Денег за время работы официанткой Элла насобирала немного, так что нам время от времени приходилось делать паузу и задерживаться в разных городах, чтобы подзаработать на дальнейшую дорогу. Элла таскала с собой одну книгу рецептов, которую, как она рассказала, купила в своем мире как раз перед тем, как оказалась здесь. Готовя сладости из нее на продажу, она понемногу зарабатывала, а потом мы отправлялись дальше. Исколесили добрую четверть королевства, даже побывали в столице. При этом продолжая видеть те самые странные сны, и ощущать, что за нами. что-то следит. Ну а потом. случилось то самое, после чего я потерял возможность говорить.

— Что же произошло? — вздрогнув, спросила я, словно в трансе закручивая очередную вафлю в рожок.

— Вышло так, что нам пришлось заночевать на берегу моря. И ища место для ночлега, мы наткнулись на старую заброшенную хижину прямо на побережье, под скалами. Сам ее вид не особо конечно вдохновлял, но мы решили осмотреться — в конце концов, какой же еще вид может быть у старых заброшенных хижин, как не мрачный? Да и мало по каким причинам прежние жители ее оставили. Так что мы вошли внутрь, и на первый взгляд там все выглядело довольно нормально. Конечно грязно-пыльно, и в паутине. Еще мебель старая и почти что сломанная. Но это все равно выглядело лучше ночевки под открытым небом. Так что проверив камин, мы разожгли его и сели готовить ужин, для которого Элла наловила рыбы при помощи удочки, которую смастерила из палки и снастей, найденных в старом сундуке, стоявшим под кроватью. Все было отлично, мы легли спать. и тут я увидел очередной сон. Только он отличался от остальных снов, потому что казался. особенно реальным и жутким. Я словно находился глубоко под водой, в темном, поросшем водорослями гроте. И прямо напротив меня сидела уродливая, пугающая женщина с хвостом угря вместо ног. Ухмыляясь, она кормила изо рта жабу, а по ее груди, которая напоминала пористую губку, ползали мерзкие ужи, которых она, хохоча, называла своими цыплятами. Поймав мой взгляд своими холодными глазами, эта женщина, это существо. она схватила ужей и обтерла ними котел. А затем расцарапала себе грудь и наполнила котел собственной черной кровью. И прямо в воде над котлом начали подниматься клубы пара, принимавшие пугающие формы. Женщина же добавляла в эту жижу всякую дрянь, одну за другой. Потом ЭТО закипело. и стало на вид прозрачным, словно ключевая вода. И тогда эта уродина. она зачерпнула свое варево в ракушку, оказалась возле меня в мгновение ока, и схватив, влила ту дрянь мне в рот прежде, чем я успел пошевелиться, просто прийти в себя! Мою глотку будто разрывало, мне казалось, я задыхаюсь. И поэтому не сразу понял, что проснулся, а Элла пытается привести меня в чувство. Я тут же хотел закричать. но вместо этого получилось только заржать. Как я ни старался, заговорить не удавалось. Элла же. сначала я не поверил, когда она сказала, что у меня на лбу появилось это белое пятно. Но когда твоя мама достала из сумки свое карманное зеркальце, ко мне внезапно, словно ударом молнии, пришло осознание. Меня ЧТО-ТО закляло. Забрало возможность говорить. И в тот момент ни я, ни Элла понятия не имели, как снять это заклятие. Кое-как мне удалось, делая записи копытом на песке, пересказать ей свой сон. И она пообещала, что обязательно найдет способ вернуть мне утраченный голос.

— Какая жуть, — прошептала я, ощущая, как по коже пробегает мороз. А затем, залив в вафельницу новую порцию теста, спросила: — Так что же было дальше?

— Дальше мы продолжили наше путешествие, только вот теперь я взаправду не мог говорить, так что притворяться обычным конем стало еще проще, — печально вздохнул Кексик. — Продолжая искать зацепки, мы приблизились к владениям графа Честерна, на которые указывали наши сны. И узнали, что в замке планируется пышный бал, который с ними перекликался. Так что двинулись в эти края. Наш путь проходил с другой части графских земель — оттуда, где не было проложено железной дороги, поэтому Элла ехала верхом на мне. И вот, когда до замка и города оставалось уже не так далеко… это случилось. Внезапная зеленая вспышка налетела на меня прямо посреди леса, и я вздыбился, принимая ее на себя, чтобы она не задела Эллу. А затем просто растворился в ней, чувствуя, как мое тело затвердевает. Очнулся же лишь двадцать лет спустя.

— Ничего себе, — икнула я, выливая на вафельницу последнюю порцию теста. И осознавая не только все безумие того, что Кексик переживал с моей мамой.

Но и то, какой же, все-таки, огромный пробел между тем, как на него наложили это заклятие, и тем днем, когда я родилась, более того — дожила до сознательного возраста. И все это время переполнено мамиными секретами. То, что она делала. Какие решения принимала. Кого встречала и чем занималась с этими людьми. а может, и не только с людьми.

Интересно, а возможно ли в принципе все это восстановить?

Единственные зацепки, которые могут указать на ответы, сейчас лежат спрятанными и завернутыми в старую ткань. А значит, прочитав их, я либо буду знать, как действовать дальше, либо наткнусь на очередной тупик. Правда, была еще надежда найти что-нибудь в домике в лесу, где жила та женщина, Лана, называвшая себя маминым Проводником. Но поскольку в том домике, скорее всего, и поселился оборотень, которого я до дрожи боялась, то решила оставить этот вариант на самый крайний случай.

Сейчас же мне нужно было закончить мой мудреный десерт. Так что растопив шоколадную глазурь, я обработала ею вафельные рожки изнутри — чтобы они оставались хрустящими и не размокали от начинки. После чего, принеся из погреба холодные, густые домашние сливки, растерла их с сахаром, разбавила молоком до нужной консистенции и магией задала венчику команду взбивать. Причем соседей, с интересом поглядывающих в окно моей кухни, я в самом деле приметила еще до того, как венчик закончил свое дело!

И вот, когда сливки были взбиты как надо, я взялась за завершающий этап: начала наполнять вафельные рожки сливками и черносливом, фаршированным орехами! После всего, уже ранее проделанного, это заняло по времени всего ничего. Так что довольная собой, я пошла к вывеске, чтобы написать там о появившемся в продаже десерте. По дороге, конечно же, взяв себе один вафельный рожок, который попробовала.

А-а-а-а! Как же это оказалось вкусно! Даже вкуснее, чем я себе представляла, пока все это готовила! Свежая, пахнущая ванилью хрустящая вафелька с нотками шоколадной глазури, воздушная нежность сливок, и все это — словно оправа для насыщенного, сладкого вкуса чернослива, внутри которого хрустел колоритный орех! Не доходя до вывески, я слопала половину порции, а вторую положила в рот Кексику, который активно заработал челюстью, облизываясь на ходу.

Едва на вывеске появилась надпись, соседи буквально повалили ко входу в комнату торгового зала кондитерской, где за обустроенным прилавком рожки с черносливом и сливками были выставлены на специальную подставку, удерживающую их в нужном положении. Каждый, кто заходил, брал минимум по две штуки, а то и по четыре-шесть, и начинал уплетать десерт, даже не доходя до выхода. Так что вывеска долго не провисела, а соседи, не успевшие за вкусняшкой, расстроенно вздыхали. Причем некоторые из них оставили мне деньги наперед, попросив записать для них бронь на то, что я приготовлю в следующий раз. Решив их не разочаровывать, я пообещала, что займусь следующим десертом уже завтра утром. Вдобавок, еще двое соседей сделали у меня заказы на тортики, оставив аванс.

Довольная тем, как прошел рабочий день, я отправилась в душ, строя планы на то, что буду делать завтра. Сейчас же разрывалась между усталостью и желанием полистать мамин блокнот…

Вот только когда вышла из ванной, кое-что НЕМНОГО повлияло на мои планы.

А именно — звонок колокольчика у входа во двор. Решив, что это, вероятно, кто-то из соседей, желающих вкусностей, я вышла из дома навстречу. И остолбенела.

Возле калитки стояла Матильда.

Да-да, та самая моя сестрица по папочке, которая законная наследница этих земель, как раз ожидающая свадьбы с тем добрейшей души благородным лордом, недавно настойчиво зазывавшим меня в официальные любовницы! Забавно, ведь мы с ней не виделись с того самого «семейного ужина» — когда я, порушив планы ее матери на мою помолвку с «бароном синей бородой», сбежала из графского замка.

Но что самое странное, и даже подозрительное — Матильда была одна. Да-да, юная графиня Честерн собственной персоной пришла к моему дому ночью, без охраны, еще и в темносинем плаще с глубоким капюшоном. Если, конечно, не считать компанию ее коня, на котором она, вероятно, и приехала. Причем надеюсь, это в самом деле обычный конь, а не еще один говорящий попаданец.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я вместо приветствия.

— Нужно поговорить, — выдохнула Матильда, и сама открыв не запертую калитку, прошла ко мне.

— О чем мы с тобой можем разговаривать? — проговорила я немного сиплым голосом.

— Разве не очевидно? — напряженно выдохнула она. — Послушай, побунтовала и хватит. Ты должна вернуться в замок.

— С какой стати?

— С такой, что твое текущее поведение неподобающее.

— В самом деле? Будь добра, поясни мне, необразованной деревенщине-бастарду, чем же жизнь кондитерши более неподобающая, чем жизнь постельной грелки жениха собственной сестры? — фыркнула я, скрестив руки на груди.

На миг зрачки Матильды расширились, а после в ее глазах сверкнули гнев и раздражение. Надо же, неужели Вильям не сообщил ей о том, какое мне делал «завидное предложение»? Ох, да не может быть! Ну кто бы мог подумать?

— Надо же, а ты, я смотрю, поднабралась дерзости за то время, что мы не виделись, — наконец проговорила она, выдохнув и сжав кулаки.

— Жизнь заставила, — я криво ухмыльнулась. — Однако же мне все равно интересно, какого лешего вы все так сильно… кхм… переживаете за мою судьбу? Столько высокопоставленных визитеров за такое короткое время. Для полноты комплекта только леди Амалии не хватает. Она там часом ко мне в гости не собирается? Так, чтоб я хоть чай к ее визиту поставить успела.

— О, даже не надейся, моя мать, хоть и не придет к тебе лично, но. скажем так, однозначно придумает, как наверстать это, передав оригинальную весточку, — бросила Матильда, нервно искривив губы. — Послушай, никто из нас не хочет проблем. Ни мы, ни, подозреваю, ты. Так что.

— Интересно-интересно, и кто же может устроить всем нам эти «проблемы», если я не вернусь в отцовский замок?.. А я, к слову, не вернусь.

— Это не твое дело, Сериз, — заявила сестрица. и будь я проклята, она в самом деле нервничала не на шутку! — Ты уже достаточно ломала комедию, пора бы и честь знать. Предложение брака от барона Форстера все еще в силе.

— Да пошел он к черту вместе со своим предложением! Так же, как и твой жених со своим. Я вообще не понимаю, с какой стати ты лично притащилась сюда одна поздним вечером только для того, чтобы завести старую шарманку. Что происходит, Матильда? Твоя мать. что-то кому-то пообещала касательно меня? — протянула я, сверля ее пристальным взглядом. — Ей кто-то. заплатил, чтобы она организовала какие-то манипуляции со мной? И то, что я сейчас нахожусь здесь, в городе, на своей земле, подаренной моей матери нашим отцом. как-то нарушает эту договоренность, ставя вас всех, и в первую очередь леди Амалию, в невыгодное положение перед ее «заказчиком»?

В этот момент я ждала чего угодно. Колкого ответа, гневной речи, обвинений в ответ.

Но нет. Все, что сделала Матильда, это со всей силы стиснула зубы. И резко развернувшись, запрыгнула на своего коня, погнав его в сторону выезда из города.

Мне же оставалось лишь надеяться на то, что она поступила так, потому что ее сильно возмутили мои слова. А не потому, что я была полностью права.