Кондитерская дочери попаданки

ГЛАВА 13. Нить

— Спасибо, — кивнула я, принимая от налогового инспектора подписанный документ со всеми печатями, свидетельствующий, что в этом месяце я все оплатила и могу спать спокойно.

Выйдя на улицы, я не медля направилась обратно домой. Придя сюда рано утром, я избежала длинных очередей в конце месяца, которые выстроились к тому времени, как я вышла от инспектора. Поэтому довольно быстро отстрелялась вместо того, чтоб застрять в казначействе на весь день, и теперь могла спокойно заниматься дальше своими делами.

Как-никак, ярмарка приближалась, и до ее начала я должна побольше заработать на продукты для приготовления того, чем я собиралась там торговать. Поэтому для начала я планировала, придя домой, испечь пирожных на продажу, в том числе и для Дороти, оформившей вчера вечером предзаказ. В первую очередь, я собиралась приготовить безе с белковым кремом. А из оставшихся желтков напечь бисквита для лаконичных, но до безумия вкусных пирожных с кремом и ягодами. Так что по дороге домой заскочила на рынок за яйцами.

Оказавшись на кухне, я отделила белки от желтков, и дала венчикам команду взбивать белки для безе. Сама же.

Продолжила морально убиваться, раз за разом прогоняя в голове все то, что вчера мне рассказал Грей. Представляя, что же ему пришлось за это время пережить. Еще и после того, как те, кого он ненавидит больше всего на свете. сделали его подобным себе. Да уж, на его фоне я просто мега-счастливчик!

Все это просто взрывало мозг. Но еще больше меня запутывала мысль: как мне теперь к нему относиться? Ведь. Меня все еще пугало то, что он оборотень. Вот только одновременно с тем я, раздумывая о его истории, испытывала такую боль, что она перекрывала даже этот страх.

Тяжко вздохнув, я убедилась, что белки взбиты достаточно хорошо, и ввела в них сахар, добавив еще немного крахмала — чтобы запеченные пирожные безе внутри были немного тянучими.

Покончив с основой, я отправила венчик в раковину и заправила получившейся массой кондитерский мешок. При помощи которого выложила все это добро на противень для выпечки маленькими горочками, и поставила в самонагревающийся шкаф, включив таймер.

Боясь сорваться и снова побежать перечитывать мамин блокнот, я сразу же начала готовить тесто на бисквит. Хоть в моей голове и без того все было страшно запутано, мамины секреты продолжали манить меня, требуя разгадки. Вот только я уже, кажется, знала эти записи наизусть, однако ключ, который должен был придать всему смысл, просто ускользал от меня. И я до сих пор не могла понять, где его искать.

Увы, побег в кулинарию все же подошел к концу! Закончив лакомства, я повесила вывеску о наличии, конечно же, отложив для Дороти по пять пирожных каждого вида. А еще парочку — для себя. Настроение было настолько прескверным, что сладкое мне сейчас было просто катастрофически необходимо!

Соседка прибежала за своими вкусняшками незадолго до того, как я закончила продажу. И оплатив оставшуюся сумму, унеслась к себе, готовиться к приходу гостей. Я же, закончив прибираться, решила, что пора принять душ, и либо идти спать, либо еще немного поломать голову над блокнотом…

Но мои планы изменились.

Изменились по причине. внешнего воздействия.

— Привет, — тихо, немного сипло сказал Грей, когда я увидела его в своем коридоре. Том самом, который был без окон, так что никто из соседей наверняка не смог бы разглядеть оборотня, даже вздумай вдруг кто в самом деле пялиться в мои окна.

Напряженно выдохнув, я сбегала в гостиную, чтобы закрыть там ставни, а заодно — включить не слишком ярко магическое освещение.

— Проходи, теперь там безопасно, — негромко проговорила я, указав на комнату.

Кивнув, оборотень сел на старенький диван, купленный недавно на дворовой распродаже у одного из соседей. Поскольку же другой мебели, на которую можно было бы сесть, я в гостиную (взамен испорченной «временным алко-жителем») пока еще не прикупила, то поразмыслив немного, все же и сама села на диван рядом с ним. И хоть меня все еще било дрожью от понимания, что нахожусь рядом с вервольфом, но. Такой дикой, неконтролируемой паники, все же, теперь уже не было.

— У меня плохие новости, — наконец сообщил Грей, не глядя на меня. — Я тут кое-что пронюхал, и. Уже совсем скоро в город приедет один человек. Крупная столичная шишка, генерал Адриан Лайсонс. Тот самый человек, который, как мне недавно удалось выяснить, вероятно и является тем правительственным хмырем, покрывающим Полуночную стаю.

— Он тоже. будет искать тебя? — охнула я.

— Возможно. Но подозреваю, дело не во мне одном, раз кроме лейтенанта Байзера сюда собрался кто-то еще. Кто-то настолько крупный, — задумавшись, протянул Грей. — Однако раз этот человек прибудет сюда, то скорее всего он решит задействовать свою ручную стаю оборотней. Которая, если все еще не направлялась сюда за тобой, теперь уж точно заинтересуется подросшей дочерью той, кого они когда-то убили. Особенно с поправкой на то, что ты… насколько я слышал, стала очень похожа на свою мать.

— Да, мне это в самом деле все говорят, — я вздрогнула, обхватив плечи. Могильный холод ощущался так сильно и глубоко, что казалось, добрался до самых костей.

— Не бойся, я не дам им добраться до тебя, — услышала я шепот Грея. А затем осознала, что мне стало теплее.

И поняла, что оборотень крепко меня обнял.

— Разве для тебя не главное — использовать меня как приманку, чтобы добраться до них? — тихо проговорила я.

— Не неси ерунды, — ответил он, сильнее прижав меня к своей груди. — Я делаю все это, чтобы не дать этим ублюдкам больше никому навредить. Особенно тебе. И я не позволю ни им, ни кому бы то ни было другому, прикоснуться к тебе даже пальцем. А еще отомщу им за то, что мы с тобой оба потеряли.

Я несколько минут неподвижно сидела в объятиях оборотня, пока наконец не заметила слезы на собственных щеках, из-за которых на его рубашке появились влажные пятна.

— Слушай, Грей, — наконец шепнула я, не глядя ему в глаза. — Ты можешь. сходить вместе со мной на мамину могилу?

Грея не должен был заметить никто из горожан. Поэтому мы пошли на кладбище глубокой ночью, без масляной лампы: оборотень прекрасно видел в темноте, да и луна сегодня была достаточно яркой, чтобы я не чувствовала себя совсем уж слепым котенком.

Неся небольшую корзинку для подношения на могилу, я не ощущала земли под ногами. Впервые после гибели отца я шла туда. Голова кружилась от страха и волнения, от воспоминаний и боли, которая вновь накатывала с новой силой — так, словно и не было всех тех лет, а о мамином убийстве я узнала буквально несколько минут назад. Все это сметало меня, словно ураган. И лишь теплая рука вервольфа помогала держаться перед самым лицом этого урагана.

Миновав скрипучие кованные врата, мы оказались на территории кладбища. И пройдя немного по главной аллее, свернули в секцию, где находилась мамина могила. Шаг, еще один, метр за метром, надгробье за надгробьем.

Пока мой взгляд не выцепил в темноте мраморный памятник в виде девушки, которая сидела просто на земле, обхватив руками каменное надгробье. Ее волосы и одежда, мастерски высеченные скульптором, струились так естественно, что казалось, малейший порыв ночного ветра способен привести их в движение.

— Ты в порядке? — шепнул Грей, сильнее сжав мою руку.

— Я. кажется, да, — неуверенно ответила я, ощущая, как в голове загудело, а по вискам начали бить тяжелые удары пульса.

— Все хорошо, я рядом, — проговорил вервольф, приобняв мои плечи. И почувствовав стук его сердца, я успокоилась.

— Спасибо.

Еще несколько шагов, и я уже была на месте. Возле охраняемого мраморной девушкой надгробья, на котором было высечено мамино имя и ее годы жизни. Правда вот, теперь я знала, что эти даты были… не совсем правдивы. Ведь в том мире, из которого пришла мама, наверняка было совсем другое летоисчисление! Так что когда отец заказывал это надгробье, то вероятно просто отсчитал мамин возраст от даты смерти и внес год, который соответствовал по времени году ее рождения уже здесь, в этом мире.

Я знала, что заказывая скульптору памятник, отец лично следил, чтобы лицо девушки было в точности как у мамы. И поэтому никогда не решалась задержать на нем взгляд — становилось как-то жутко и чрезмерно больно: смотреть на образ того, что навсегда утеряно для тебя.

Грей присел рядом и положил мне руку на плечо. Тепло его ладони вновь помогло мне собраться, и я достала из корзины подношения: бутылку вина, пирожное, кусочек мясного рулета и немного жареной картошки со специями.

— Я понимаю, что месть никогда не вернет мне ее. Так же, как не вернет тебе твою сестру,

— прошептала я, касаясь пальцами маминого имени на надгробье. — Но те, кто сделал это, не имеют права продолжать ходить по земле. Не заслуживают права дышать и существовать.

— И им недолго осталось, я обещаю тебе, — кивнул Грей. — Я клянусь тебе, что они заплатят.

Крепко сжимая его руку, я проплакала несколько минут. А потом, вытерев слезы, поднялась на ноги. И обойдя памятник, уже собралась идти к выходу.

Как вдруг замерла.

— Сериз, что случилось? — удивился оборотень, подойдя ко мне.

— Здесь что-то написано, — пробормотала я, не отводя взгляда с оборотной стороны надгробья.

Это было. странно. Отдельные обрывки слов, даже слога, разделенные рядами точек. Так, словно это были учебные тетради, в которые нужно было вписать пропущенные слова и буквы.

Но что самое главное, я уже видела нечто подобное недавно.

Видела в мамином блокноте. На одной из страниц с ребусами.

— Черт! — выдохнула я, падая рядом с надгробьем на колени, и начала панически рыться в своей сумке. У меня. где-то здесь должны были быть карандаш и записная книжка!

— Что случилось? — растерялся вервольф, глядя на меня.

— Подожди одну минуту! — пробормотала я, словно в горячке. — Этот памятник… его заказывал отец. Который наверняка все знал. Она должна была рассказать ему. или, по крайней мере, оставить инструкции, чтобы в случае ее смерти он выгравировал это на ее могиле. Вот проклятье!

— Сериз, ты о чем? — окончательно впал в ступор Грей. И тут я смекнула, что на эмоциях немного ляпнула лишнего, и язык лучше прикусить.

— Потом поговорим об этом. Сейчас просто дай мне несколько минут, — отмахнулась я. И наконец найдя в сумке карандаш и записную книжку (ох, как же трудно это оказалось сделать дрожащими от паники руками!), начала торопливо переносить в нее все то, что было написано на обратной стороне надгробья. Буква в букву, вплоть до количества точек между обрывками слов. Закончив же, воровато запихнула записную книжку в сумку, едва не потеряв карандаш.

— Эй, ты в порядке? — осторожно протянул оборотень.

— Мне срочно нужно домой, — заявила я, продолжая дрожать от волнения.

— Хорошо, пошли, — кивнул он. И взяв меня за руку, быстро потянул к выходу с кладбища. На пути я лишь раз обернулась назад, на мамину могилу, где рядом с зажженной мной лампадкой лежали подношения. И выдохнув, ускорила шаг.

Вскоре мы уже были возле моего дома. Вот только оборотень, похоже, даже не думал уходить, оставляя меня в одиночестве! Вместо этого он, завалившись в прихожую вместе со мной, запер дверь и вернулся в гостиную, где по-прежнему были заперты ставни.

— Я так понимаю, ты сейчас хочешь. сделать кое-что одна, без лишних свидетелей, — проговорил он, садясь на все тот же диван. В ответ я кивнула. — Хорошо. Тогда я буду ждать тебя здесь. Когда закончишь, придешь, и дальше разберемся.

Все это меня, мягко говоря, встревожило. Тем не менее, я сбегала к тайнику за маминым блокнотом (убедившись, что Грей сидит в комнате с закрытой дверью и не подглядывает). Да и, в конце концов, ведь именно он был рядом со мной, когда я нашла этот блокнот! Значит, желай он намеренно его заполучить по каким-то причинам — давно бы мог это сделать.

Успокаивая себя этими мыслями, я закрылась с блокнотом в спальне и, подумав немного, принялась переписывать на чистый лист текст из маминых записей, совмещая его с тем, который переписала с надгробья. И уже первые предложения подтвердили, что я не ошиблась: новый текст идеально ложился в пропущенные места. А написанное теперь обретало смысл.

Несколько минут — и я, наконец, выдохнула. А затем, сосредоточившись, внимательно перечитала каждое слово:

«Она застряла на границе, Алиса погибла, а вдвоем нам врата не открыть. Чтобы спасти ее, нужны три иномирца с тремя ключами. Первый ключ в тыкве, второй — на дне кроличьей норы, а к третьему приведет Дорога из желтого кирпича».

Черт.

Уронив блокнот и листы со своими записями на кровать, я тяжело дышала, безуспешно пытаясь унять сердцебиение.

Это что же получается…

Во что мама вообще была впутана?

Выходит, во время написания этих строк она была тесно связана с еще одним попаданцем из другого мира. И судя по всему, это был не Кексик — он на тот момент все еще оставался под действием заклятия. Получается, кроме коня, у мамы было еще двое таких же, как и она, знакомых пришельцев из других миров. Причем одна из них, по имени Алиса, как-то погибла, что сделало невозможным открытие каких-то врат и спасение кого-то, вероятно за этими самыми вратами застрявшего.

Но тогда. кто же тот второй иномирец?

Мама оставила эти записи, очевидно, желая, чтобы если с ней что-нибудь случится, кто-то закончил начатое ею. То, что она не смогла. Спас ту загадочную женщину, о которой говорилось в записи. И если. если я правильно интерпретирую записи из блокнота, то те самые врата должны находиться под корнями дерева, где блокнот был спрятан.

Вот только. как мне найти этих троих иномирцев, если даже у мамы, кроме заклятого Кексика, много лет назад был на контакте лишь один, и я понятия не имею, где его искать. да и жив ли он вообще до сих пор? Ведь не исключено, что стая, убившая маму. действовала не только из личного эгоизма вожака. Но еще и по указке того самого генерала Лайсонса, который ей командует, и мог отдать приказ о ликвидации попаданки, узнавшей слишком много.

Допустим, сейчас Кексик расколдован, так что один иномирец у меня есть. Вот только второй иномирец — мама — мертва. И даже если я разыщу того самого ее третьего знакомого, и окажется, что он, все же, жив. Где мне тогда взять третьего? Ведь если маме не удалось такого разыскать, то это наталкивает на мысль: их осталось немного. Возможно, их даже зачистили — точно так же, как маму. Если не всех, то тех, кто отказался идти на сотрудничество с теми, кто теоретически может за всем этим стоять.

Что же мне тогда делать, черт возьми?

Еще и эти ключи. Опять ключи! Вероятно те самые, о которых хотел узнать взломщик, который напал на меня той ночью.

«Первый ключ в тыкве».

Какой еще тыкве, черт возьми?! Да любая тыква бы за столько лет триста раз сгнила.

— Сериз?! — только и услышала я удивленный голос Грея, когда я, сорвавшись с места, выбежала из спальни и понеслась во двор.

Вероятно не желая лишний раз светиться там, где его могут заметить, оборотень замер на пороге. Я же со всех ног понеслась к погребу, спустившись в который, включила тусклое магическое освещение и начала осматриваться.

Пока взгляд не наткнулся на старую, потертую, стоящую в углу на полочке глиняную тыкву. Помниться, я даже подумывала, не выбросить ли это бесполезное украшение, но все же, решила оставить, как одну из вещей, уцелевшую с маминых времен.

Встав на цыпочки, я достала глиняную скульптуру с верхней полки и осторожно потрясла, затем простукала. Судя по всему, полая, но внутри чем-то заполнена. Да так, что содержимое надежно зафиксировано. Присмотревшись внимательнее ближе к лампе, я нашла и шов, по которому очевидно соединялись детали изделия.

Сев на пол, я отыскала взглядом добротный нож, который хранила на одной из полок, и найдя слабое место, приложила к нему острие. А затем осторожно ударила по рукояти. Раз, а затем еще раз…

Послышался характерный звук, с которым глина треснула и тыква раскололась на несколько частей, открывая моим глазам целый ворох старых тряпок. Размотав которые, я увидела.

Туфельку из чистого хрусталя!

— Мама дорогая, — охнула я, выкатив глаза.

Просто ювелирная работа. Изящная, тонкая. Каждая грань даже в тусклом свете сверкает, словно светится изнутри.

Не могу поверить. Неужели. неужели ЭТО ВОТ все время было спрятано здесь? В нашем подвале?

Руки дрожали. Боясь из-за этой дрожи разбить свою находку (хотя она и казалась крепкой), я нашла ведро с остатками ягод и пересыпала его содержимое в другое — почти полное. Затем, завернув туфельку обратно в тряпки, спрятала все это на дне ведерка, вместе с обломками тыквы. А сверху наложила овощей и несколько яиц — так, чтобы все выглядело, будто я спускалась сюда за продуктами для ужина.

Постаравшись максимально привести себя в чувство, чтобы внешне выглядеть спокойной, я вышла из погреба, запирая его на все замки — мало ли что в этом чертовом погребе еще может быть спрятано! Уже ничему не удивлюсь, честное слово.

Выдохнув, я уж было направилась ко входу в дом. но тут замерла, услышав звон колокольчиков, висящих у входа во двор. И побледнела, увидев возле калитки Эрика Форстера, злополучного «барона синяя борода» и своего несостоявшегося жениха!

— Сериз, дорогая, я настаиваю на том, что нам нужно поговорить, — протянул барон своим мерзким голосом.

ЧЕГО?! Да он совсем, что ли, белены объелся?

— Прошу прощения, барон Форстер, но. не кажется ли вам, что вы пришли слишком поздно для того, чтобы просить о визите? — я проскрипела зубами, нерешительно подойдя к калитке на несколько шагов.

— Но ведь вы, как я погляжу, все еще не спите, — пожал плечами старикашка, даже не скрывая борзости в своем надменном взгляде.

— Позвольте сообщить, что причина моего бодрствования отнюдь не в том, что я ждала вас в гости, — заявила я с ледяными нотками в голосе. — Мне сегодня пришлось немало работать, и в такой поздний час я желаю лишь одного: наконец поесть после тяжелого дня и скорее лечь спать. Так что будьте добры, уходите и дайте мне приготовить себе ужин.

— Нет уж, дорогая Сериз, я категорически против, — заявил он, и таким уровнем нахальства буквально ввел меня в ступор! Да настолько, что я аж уронила ведро, которое держала в руках… благо оно упало ровно на донышко и не перевернулось.

— То есть, против? — возмутилась я. — Барон Форстер, а какое у вас, собственно, право находиться здесь и чего-то от меня требовать?

— Где хочу, там и нахожусь, — проскрипел зубами старикашка. — Вынужден вам сообщить, что ваше время валять дурака подошло к концу. И сейчас у вас последний шанс пойти со мной. по-хорошему.

— Так-так, погодите, я не поняла. Это вы что, угрожаете мне? — оторопела я.

— Что вы, конечно же нет! Никаких угроз, милая. лишь предупреждения, — ухмыльнулся Эрик Форстер. и возможно, мне просто показалось. Но я готова была поклясться, что видела, как радужки его глаз блеснули холодным желтым светом! — Я не уйду отсюда, пока.

Это было слишком. Все это просто было слишком.

Если честно, то обустраивая неподалеку от калитки «просто на всякий случай» ту самую старую лопату, с которой на меня когда-то набросился засевший в этом доме пьяница, я всерьез не думала, что мне доведется ею воспользоваться. Вот только теперь, после всего произошедшего не то что за сегодня, а еще и за вчера. Я просто не выдержала! И не дожидаясь, пока барон Форстер закончит свою зловещую угрозу, схватила лопату за черенок, и замахнувшись, прорычала не хуже Грея в волчьей форме:

— Немедленно проваливай отсюда, старый кусок козьего дерьма, иначе я тебе этой лопатой голову снесу, и потом ею же в лесу прикопаю!

Не сказала бы, чтоб «дражайший отверженный женишок» так уж навалил в штаны — как, например, в прошлый раз, когда люлей ему выписывал Грей. Тем не менее, желание продолжать дискуссию у него пропало. Так что, скрипнув зубами, старикашка удалился в ночь.

Я же, задрожав крупной дрожью, села на землю прямо под забором, не выпуская лопату из рук, и просидела так около минуты. Прежде чем снова спрятав лопату, подняться, прихватить с собой ведро и вернуться в дом. Где встретила в прихожей Грея. и заодно поблагодарила всех богов за то, что оборотень остался в доме — покажись он Форстеру, и мы бы оба оказались в камере перед лейтенантом Байзером быстрее, чем успели бы глазом моргнуть.

Взволнованная, я не сразу обратила внимание на то, что у Грея какое-то. странное выражение лица. И лишь потом поняла, в чем причина: в его руке был зажат мамин блокнот и листки с моими записями.

Те самые, которые я, черт возьми, так и оставила в спальне на кровати, выбегая из дома сломя голову, чтоб искать в погребе тыкву!

Но что самое главное, сейчас ставать в позу и пытаться отвлечь внимание истерикой на тему «Как ты посмел заходить в мою спальню и рыться в моих вещах?!» — очевидно не лучшая идея.

Он…

Что, если он — в самом деле из тех, кому нельзя доверять? Кто ни в коем случае не должен был узнать мамин секрет?

Дура-дура-дура!

— Грей, послушай. — забормотала я, снова ощущая в висках удары пульса.

— Сериз, так. твоя мама тоже пришла из другого мира? — медленно проговорил он, не сводя с меня взгляд.

— Ну это. Погоди, то есть, «тоже»? — осеклась я. — Ты что, знаешь и других иномирцев?

— Знаю, — вздохнул оборотень, положив блокнот на ближайшую тумбу. А затем, посмотрев мне в глаза, проговорил: — Меня и мою сестру.

Овощи неспешно дожаривались на сковородке вместе с сочными кусками мяса, в то время как мы опустошали уже по третьей чашке чая.

Попаданец. Все это время Грей был не просто оборотнем, но еще и попаданцем из другого мира. Будучи совсем мальчишкой, он вместе со старшей сестрой ехал в гости к бабушке, когда во время остановки возле придорожной харчевни посреди леса в них ударила молния. Что самое главное, судя по всему, это случилось тогда же, когда с моей мамой и Кексиком.

Оказавшись в одиночестве посреди чужого мира, Скарлет Худ сделала все, что могла, чтобы позаботиться о маленьком брате. И заботилась о нем до самой своей смерти. Поэтому ей было не до странных снов и видений, которые периодически ее посещали.

По крайней мере, это она говорила своему младшему брату. Возможно в тайне от него девушка и пыталась что-то разузнать, разнюхать. И не исключено, что именно по этой причине стала мишенью для Полуночной стаи и того, кто отдает ей приказы.

Вот только сам Грей все равно ничегошеньки об этом не знал. Да что там, даже родной мир уже успел порядком поблекнуть в его памяти.

— Что-то, смотрю, мы немного засиделись, — наконец вздохнул он, справившись со своим ужином. — Наверное, буду я уже от тебя выбираться и бежать обратно на болото, пока еще могу сделать это на безлюдных улицах.

— Да, ты прав. — пробормотала я и запнулась, замерев, как вкопанная от воспоминаний о визите барона Форстера. А еще — о том, что он говорил. и о том, как мне показалось (или не показалось?), что его глаза на миг зловеще засияли.

— Сериз? — окликнул оборотень, коснувшись моей руки.

— Слушай, Грей, — несмело прошептала я, ощущая сухость во рту. — Возможно, я прошу слишком много, но… пожалуйста, побудь сегодня здесь. Я. боюсь оставаться одна.