Космический отбор для монстра

Глава 14

София

«Мне нужно опасаться вас, офицер?»

Продолжая путь в объятиях океанца, мне не составило труда заметить: к шипикам-зазубринам на ушах добавились мелкие чешуйки на висках и скулах. Они сияли как маленькие лезвия. Словно предупреждали меня.

Мне бы ощутить опасность. Но я вдруг поняла, что заваливаюсь в неуместную необъяснимую эйфорию.

А, вместо ответа на мой вопрос, синеглазый океанец обнял меня ещё крепче. Как если бы имел на это право. Как если бы я была его возлюбленной. И вышло на удивление органично: я не ощутила, что мои границы нарушены. Потому что это же… — для безопасности!..Хотя это объяснение работало с каждым разом всё хуже.

Офицер взмахнул сапфирово-чёрным хвостом, и течение закружило нас обоих — я вдруг остро почувствовала, словно океан — это я.

Таким был ответ на вопрос, нужно ли мне опасаться этого мужчину.

А когда я уже забыла свой вопрос, в моих мыслях прозвучали слова офицера:

«Я — последний, кого вам стоит опасаться, София…»

Я как-то само собой крепко обняла океанца в ответ. Одной рукой обвила мощную шею мужчины, а пальцы другой — по собственной воле, не спрашивая у меня разрешения, заскользили по рельефному торсу океанца, скрытому под редуцированный трансформацией костюм для плаванья. Я огладила жаберные щели, которые, я знала — скрывались между рёбрами. И те вдруг мелко задрожали.

Я ахнула.

Хриплый стон офицера прозвучал в моих мыслях. А чешуек на его висках и скулах словно стало чуть больше. Я мельком подумала, что прикосновение к жабрам, даже через эластичную ткань, может оказаться чем-то интимным.

В секретных документах такого не значилось, но интуиция подсказывала, что так оно и есть, и…

Что было ещё неожиданнее — реакция океанца меня странно взволновала. Жар растёкся по телу, собираясь в области живота. И моё сердце чуть ускорило бег. Но… может, его стон мне почудился? Если это было неуместно — он бы меня отстранил, верно? А он по-прежнему обнимает — для безопасности, конечно.

Но… но…

А если снова коснуться?

От такой идеи у меня натурально закружилась голова. Зачем касаться? Я не знала зачем! Но мне вдруг захотелось этого до дрожащих пальцев! В каком-то тумане я снова медленно провела по рёберным линиям офицера.

Мы неслись в потоке. Я не касалась самих жаберных щелей. Лишь вела рядом, отступив совсем немного. Кожа офицера была горячей, я ощущала её жар кончиками пальцев, и мне не мешала ткань. Вот здесь… зона максимальной концентрации чувствительных рецепторов. Чувствую, как будто это мои рецепторы. Знаю, и всё тут.

Но океанец больше не выдыхал стонов.

Странно… Может, прошлый мне почудился?

А течение, что подхватило нас, явно ускорилось.

«Держитесь крепче, виана», — хрипло передал мне офицер.

И чтобы меня не сбросило с океанца (единственно за этим, а зачем ещё?), я обхватила его ногами, как любовника (теоретически! ведь любовников у меня никогда не было). А океанец ещё более яростно отмахнул хвостом, и мы понеслись над чёрным рифом-лабиринтом, в котором завтра состоятся испытания.

Мы плыли в сторону города с нереальной скоростью!

А потом океанец вдруг ухнул вниз — мы попали в другой пласт течения, более прохладного. И видимо, от перепада температуры, офицер сошёл с ума!

Иначе почему через миг он сорвал с меня маску⁈

"ВИАН!!!' — я задержала дыхание.

Но бороться за воздух не пришлось.

Горячие губы океанца накрыли мои.

Поцелуй. И кислородный обмен.

Но скорее всё же первое, потому что язык океанца проник в мой рот, требовательно жарко лаская. И я — наверное тоже сошла с ума — потому что вместо того что оттолкнуть — ответила, порывисто подавшись ближе, касаясь языком, задыхаясь, дрожа от накатывающих волн возбуждения.

В голове в круговерти безумии мелькали мысли: — Я на отборе! Так нельзя! А если кто-то заметит⁈ Я шпионка, в конце-то концов!

И тут же им вторили другие: — Тут никого на километры вокруг! Принцу я сказала, что у нас ничего не выйдет! Участие в отборе — формальность. А налаживание связей заданию не помешает. К тому офицер… мне чертовски нравится! Да, я готова была это признать. И целовался он божественно, так что я таяла и дрожала, и мне было мало. В голове будто взрывали фейерверки, мешая мыслить.

Но всё же… всё же…

«Кажется, ваша маска вышла из строя, виана София, — хриплый чувственный шёпот офицера раздался в моём разуме. — мне пришлось принять экстренные меры, во избежание вашего утопления…»

«Я всё понимаю, офицер… Это ваш долг…» — в тон ментально отозвалась я.

Стены внутри меня рухнули окончательно, и я вдруг решила — будь что будет. Впервые меня так накрыло. Даже если бы я использовала всю свою волю — не смогла бы сейчас оттолкнуть океанца. Скорее уж я сдерживалась, чтобы не вжаться в него ещё плотнее.

И наш поцелуй продолжился. Как-то бесстыдно и неуправляемо. И при всём желании не сошёл бы за искусственное дыхание при взгляде со стороны. Благо, свидетелей не было.

«Пожалуй, мы вернёмся в город через нижний сектор, София. Чтобы обойтись без лишних встреч. Это непопулярный вход, он не для всех. Близость стратегически важных объектов диктует особые условия использования, но…… мне хватит полномочий провести вас сейчас…»

Моё сердце ёкнуло — эта локация совпадала с моими картами! Там тот самый проход к Сердцу Океании! Пещера близ рифа лабиринта, узкая и длинная — именно в неё меня увлёк офицер. Основной туннель вёл в город, соединялся с подводным бассейном королевского дворца, но вот второе слева ответвление — было наиболее вероятной ключевой точкой моей миссии!

Стены пещеры мягко сияли, будто в грубый камень была втёрта бриллиантовая пыль. Синий, красный, изумрудный…

Я обнимала океанца. Я получала от него кислород через очередной затяжной поцелуй. Я смотрела на мягкое цветное сияние стен пещеры позади него…

Космос Великий. Это похоже на сон.

«Сообщение между полигоном завтрашних испытаний и дворцом, виана… Вы не можете открыто им воспользоваться. Но если что-то пойдёт не так… сюда доберётесь. Под сияющим ярко-жёлтым сталактитом у самого входа будет лежать дополнительная исправная кислородная маска…»

Офицер продолжал увлекать меня в сторону города по тайному пещерному ходу, о котором «гостям столицы» и особенно всяким атлантианским шпионкам знать явно не полагалось. И моё сердце колотилось: это шанс! Выполнить миссию…показать семье и стране, что чего-то стою…

София, тебе чуть ли не дверь к Сердцу Океании показали! Биологический Ключ — тоже готов.

Но почему же внутри такое сопротивление? Почему я не хочу этого делать?

Может быть причина в офицере? Когда я буду далеко отсюда — факт вторжения могут обнаружить. И след приведёт ко мне. Офицера накажут… уж наверняка! Ведь именно он показал шпионке путь.

Даже от мысли об этом неприятно сжималось сердце.

Но ведь есть и другой вариант…

Миссия оказалась куда сложнее. Столько покушений, тогда как не ожидалось ни одного. Связной выключен из работы. Категория сложности совсем не для агента моего уровня. Согласно протоколу — в случае такого расхождения полевой агент имеет право свернуть операцию… Всё зависит только от моего решения.

Конечно, моей репутации агента это повредит, но…

Да к чёрту! Скажу всем, что отец прав: эта миссия не по мне. По мне — следить на курорте за медузами.

А вынимать из Океании стратегические данные, пользуясь, тем, что высокий офицерский чин мной увлёкся — подло. И… и, чего уж, опасно.

Я, конечно, на автомате, как говорит мама, «срисовала» вход к Сердцу, за которое любой коллега-шпион мог удавить десяток конкурентов и… окончательно решила, что не стану ничего отсюда красть.

И пусть на службе потом судачат: что миссия оказалась мне не по силам. Я подтвержу. Я не добыла ключ и не нашла врата, я маленькая глупая атлантианка (устричная колбаска — как максимум, или как там сказал мудрый виан Маурисий?)

Тем временем офицер отбросил сорванную с меня недавно маску.

Я проводила её взглядом — офицер просто выбросил её, и она осела под крючковидным изогнутым чёрным камнем и стремительно скрылась из вида. Пусть лежит.

«Какой вы неловкий, виан…»

«Виноват. Придётся делиться с вами воздухом до самого города…»

Я улыбалась, пока он целовал меня. И все мысли покинули голову. Теперь я была занята только тем, что целовала его в ответ. Прикусывала горячие губы океанца, впускала его язык в свой рот.

Я бы и стонать начала, будь мы на суше. Так что… хорошо, что мы были в воде.

В раздевалке виан-офицер помог мне расстегнуть костюм, но вежливо отвернулся, пока я переделалась в брошенное тут же перед нашей экскурсией платье.

Облачившись в привычную одежду, мы служебными ходами передвигались по дворцовому комплексу, украдкой изучая коридоры — удостоверяясь, что путь чист.

Я не могла прекратить улыбаться.

Голова кружилась. Меня распирало счастье — лучистое, как отражение солнечного света в весёлом весеннем ручейке. Никогда и никто не вызывал во мне таких чувств. Я трепетала…. И этот океанец улыбался мне зеркально.

Космос-космос, что со мной⁈

В выделенном лифте в форме жемчужины, который должен был довести нас практически до моих апартаментов, мы вдруг — снова начали целоваться!

И опять — совершенно стихийно и неуправляемо.

Мне было всё равно сейчас — к чему это приведёт. Или не приведёт. Я доверяла офицеру. Как будто здесь в Океании он стал для меня единственным безопасным островком.

Улыбка, смех, короткий поцелуй, затем длинный. И чешуйки, что сохранились на висках и скулах океанца даже после перехода в гуманоидную форму — словно весело поблёскивали, подыгрывали нам. Точно наваждение, — мне было просто не остановиться!

Словно это у меня тут нерест! А может это заразно⁈

Офицер держал меня за руку, почему-то обнимал. Рассказывал какие-то случаи из военной бытности, чуть ли ни армейские анекдоты. Я в ответ рассказывала, как мой родной брат женился на хвостатой шиарийке, а чопорный дедушка-атлантианец в знак протеста изображал сердечный приступ, хоть и недолго. Мы с офицером смеялись.

Мои руки всё время оказывались в захвате его горячих ладоней, сцепленные в замок с пальцами офицера.

Это было эйфорическое, в меру невинное счастье.

А потом мы оказались в моей спальне.

Автоматизированный терминал доставил ужин нам под дверь.

И мы пили кофе и болтали.

С некоторой задержкой я осознала, что уже глубокая ночь.

Офицер теперь уйдёт?

НЕТ…

Меня просто уничтожала мысль, что он сейчас козырнёт, стукнет каблуками мол «Служу Океании!», развернётся круго́м и выйдет.

О НЕТ.

Офицер, посмеиваясь, отклеил от моего виска передатчик. Мои поверхностные мысли, что я вынесла в категорию «безопасные» — всё ещё передавались офицеру по ментальному мостику.

— У нас не говорят «служу Океании» и не козыряют. А у вас — да?

Я рассмеялась. У нас тоже не так, но…

— Я в голо-кино про Землю-один такое видела. Военный этикет. Ярко, вот и запомнила.

— Понятно. Но не волнуйтесь. Я останусь здесь, София.

— Что⁈

— Да. В твоей спальне. До утра. Ради твоей безопасности. Ты не против?

Я не была против, а океанец продолжил, не дожидаясь моего ответа:

— К тому же у нас в плане ещё кофе. И десерт. Как ты сказала тот атлантианский кофейный торт называется? Можно попробовать напечатать его на фудпринтере…

— Тирамису. И он не атлантианский, а земной. Человеческий.

— И как атлантианцы пережили, что он земной, а не их? — разулыбался офицер.

— Тяжело, — рассмеялась я, — сначала отрицали. А потом… смирились. Решили, что жениться на землянках проще, чтоб загрести тирамису обратно. Вместе с земными кофейными плантациями.

Офицер рассмеялся. И посмотрел на меня своими внимательными глубоким и глазами:

— Виана София. Если Атлантия желает присвоить какое-то океанское национальное блюдо… то это ваш шанс.

Спальню сотряс наш общий хохот. Я швырнула подушку в офицера. Он уклонился, поймал меня за талию, и как-то так вышло, что мы оба упали на кровать. Я оказалась под ним. Больше никто из нас не смеялся.

Альтаир

Она была в моих руках. Лежала подо мной на постели. Горячая. Готовая. Я без труда считывал, что София хочет меня. По аромату её кожи. По взгляду. По тому как она льнула ко мне. Жажда соединиться пронизывала каждое её изящное движение. София, светловолосая дочь Атлантии, была прекрасна как Океан. Нет, она была прекраснее…

И мне лишь слегка надо качнуть её внутренние весы, чтобы взять то… чего я так отчаянно желаю.

Я был готов сделать Софию своей женщиной. Если быть откровенным — на уровне тела я это решение принял за долю секунды, ещё когда впервые увидел эту атлантианочку. Разум — догнал позже. А может, так ещё и не догнал.

Но была одна проблема. А именно — личина, моя астральная проекция. В обычном состоянии я мог поддерживать стабильность ещё долго, и даже… хм… мог заняться с атлантианкой любовью… Если бы не изменённое состояние ментального поля. Которое виан Маурисий неуважительно назвал «нерестом». Такие выходки прощались только великой расе котоидов.

Но факт оставался фактом. Проекция сбоила. В изменённом состоянии я не поддерживал нужную стабильность. Не мог изменять визуальную форму по своей воле. Поэтому некоторые признаки моего состояния пробивались наружу даже в астральной копии.

Бесспорные маркеры гона — изменение формы ушей, частичное смыкание жаберных щелей, неполная редукция чешуи… всё это было сигнальными огнями. А раз я не мог добиться их регресса даже на проекции — то плохи были мои дела.

София оказалась слишком желанной, слишком подходящей особью. Если бы решение принимали министры, то немедленно признали бы, что атланианку надлежало где-то запереть, чтобы не искушать наследника престола. Отец бы вовсе велел выслать её из Океании, узнай он о таких моих биологических реакциях на представительницу вражеского вида. А меня надлежало погрузить в медикаментозную кому в лечебнице, пока мне фармакологически не купируют… «НЕРЕСТ».

Что ж, хорошо, что никто не знает о такой моей реакции на эту беловолосую атлантианку. Пока всё не будет закреплено официально, не стоит подобное раскрывать. Однако… главная проблема была в другом. Хотя меня накрывало острое желание… но я не хотел делать это так. Океаническая Бездна, я не хотел быть проекцией. Я хотел брать Софию в своём теле. А не играть в эти виртуальные игры.

Не смотреть голо-кино в голове о том, как моя проекция овладевает женщиной… которую я не готов был делить. Даже с астральной версией себя.

И поэтому… я поднялся с кровати.

Огромные тёмные глаза атлантианки смотрели… обиженно?.. разочарованно?.. Хотелось бы верить.

— Нам привезли десерт, София… Я открою дверь…

«Ты — мой самый желанный десерт, София». Вот так было ближе к истине.

Густые глаза Софии меня звали.

Она пела мне как сирена из легенды, не произнося вслух ни слова.

Ни осуждения, ни мольбы остаться с ней, ничего… Но при этом она словно пришила мою плоть к себе живыми нитями!

И чтобы не поддаться, я быстрым шагом покинул спальню атлантианки.

Возбуждение, кстати, мешало ходить!

И я хотел лишь заставить время бежать быстрее. Чтобы вернуться в её спальню, но сначала…

Если бы София сейчас вдруг выглянула в коридор, посмотрела за моё плечо, лишилась бы дара речи:

Столик на колёсиках, как какой-то официант, привёз к её порогу сам принц Альтаир.

Бывал ли у вас такой рум-сервис, а, виана атлантианка?

Я. Мое тело. Я пришёл сам. На собственных ногах. И проекция тут же распалась. Я остался в единственном экземпляре. В такой же одежде, что носил я-офицер. С тем же (моим!) лицом. Я уверенно закатил тележку с чем-то (наплевать с чем) в спальню и тут же бросил её.

Не было в ней больше смысла. Я захлопнул дверь. И запечатал ментальным приказом, возможно — избыточным. Не удивлюсь если в технике пошёл сбой от инерции ментальной волны. Возможно завтра дверь придётся выламывать…

Теперь уж я всем сознанием был здесь.

И различий с прошлой версией меня не найти.

Я сделал всё верно. Тем более проекция из-за моих скачущих эмоций под конец уже очень плохо управлялась. А сейчас мне был необходим полный контроль над происходящим.

— София.

Я сел на кровать атлантианки. Тот же голос. Та же мимика. Но София смотрела на меня с тенью сомнения пару мгновений.

— Что-то не так, виана?

— Всё так… — растерянно протянула атлантианка, — ты словно стал… ярче.

Какая внимательная атлантианка. Да. Такой феномен есть. Точно на голо-планшете контраст подкрутили. И её царапнуло это, хотя не всякий глаз бы различил.

— Может ты заставляешь меня сиять изнутри, точно придонную хищную рыбу. Не нравится?

— Нравится…

— Мы остановились на краже народного достояния Океании.

София побледнела.

— Миграция национальных блюд, из Океана на землю Атлантии — напомнил я, пока София не подумала, что я приписываю ей шпионаж.

— Точно, — София рассмеялась как будто с облегчением, — я заберу…

Не знаю, что она там хотела. Я не дал ей договорить. Запечатал рот атлантианки поцелуем. Она так сладко замычала.

Океаническая Бездна…

Этот нежный стон в мой рот сделал моё возбуждение из очень сильного — почти болезненным.

София

Как остановиться?

Как?

У меня раньше не было мужчин!

И сейчас всё шло к тому, что я отдамся этому океанскому офицеру.

Который должен меня охранять.

Который спас мне жизнь, конечно, но…

Как-то это всё должно быть не так!

Космос Великий, я даже не знаю, как его зовут.

— Виан!.. — еле удалось шепнуть мне между горячими, лишающими последнего разума поцелуями.

Уже лёжа на кровати.

Уже в частично расстёгнутом платье.

Уже ощущая возбуждение офицера, которое ну очень красноречиво упиралось в меня.

Ой-ой…

— Виан… — выдохнула я, — я… этого раньше не делала. Я…

Боюсь?

Точно нет.

Но… как до этого вообще дошло⁈ Какое-то наваждение, какие-то океанские феромоны.

София пошла на нерест — вот будет анекдот!

— Хочешь… отложить? — вдруг очень серьёзно спросил океанец. Хотя было видно каких титанических усилий ему стоил этот вопрос.

— Не хочу откладывать, — сипло выдохнула я, — но должна. Я даже имени твоего не знаю.

— Знаешь. То есть… я назовусь, как только будет возможно. Обязательно назовусь. Считай, что уже его знаешь. И больше того, София. Я всегда смогу создать для тебя… комфортные и безопасные условия в Океании. Ты меня понимаешь? Никто другой не…

Он оборвал себя на полуслове.

Страсть и возбуждение отплясывали дикий танец в потемневших синих глазах океанца.

— Ты меня хочешь, — просто сказал офицер.

И почему-то это не было неловко.

Меня и правда скручивал над лоном недвусмысленный спазм.

— Ты позволишь?.. Я буду нежен. И не перейду черту, если ты не готова…

Я не знаю, как так вышло. Но я медленно согласно кивнула в ответ. А затем откинулась на подушки и прикрыла глаза.

Вот тебе и попили кофе!

Я мелко приятно дрожала, пока офицер расстёгивал на мне платье, в каком-то забытьи лежала, пока он стягивал с меня бельё. И с непозволительной до атлантианки задержкой в мой мозг дошла информация о том, что сейчас со мной сделают!

Белья на мне уже не было. А мои ноги удобно лежали на плечах офицера, и океанец вёл по внутренней поверхности моего бедра цепочку чувственных поцелуев. Поднимался выше… и выше…

И закончилась горячая цепочка — словно выстрел из бластера в голову! — когда рот океанца накрыл моё лоно.

Мир вспыхнул! Первый сладкий спазм — был шокирующим, острым, как удар тока.

А потом — словно накатывали неспешные волны прибоя.

Я стонала, сжимала в кулаках покрывало.

Пока язык океанца давил, ласкал и изводил мою плоть в самом интимном месте.

…Когда он прикусывал самую чувствительную точку — мир разражался взрывом — словно закипала морская пена, ударяясь о прибрежные скалы. Я тихонько вздрагивала, вскрикивала. Моё пси-поле исходило в такт сетью силовых вспышек. И мне вдруг показалось, что зубы океанца заострились.

…Он довёл меня до сладкого судорожного приступа. Уже трижды! Мои пальцы зарывались в его волосы. Его язык — то толкался в меня чувственно, то давил, губы осыпали поцелуями там, кончики клыков словно порочно играли со мной, нарочно цепляя самые яркие точки тела.

…Серия из пяти новых чувственных вспышек заставила меня напрячься всем телом, и — откинуться на подушки вновь, с облегчением. Передышку сменил генерализованный приступ судорог острого удовольствия! Он оказался внезапным — рот океанца вдруг начал вести себя жадно, утверждал на моё тело права. Он заставил меня трепетать, а потом экстаз вдруг схлынул, как волна, ушедшая с отливом.

Мне мерещился шум прибоя. Волна утягивала меня в иссиня-чёрную бездну. Меня уносило в сон…

Проснулась резко.

В комнате темно. Лишь мягко мерцают парящие жемчужины ночной подсветки. На проекции часов на потолке — четыре утра по местному времени. Но я полна сил!

Я встрепенулась и поняла, что лежу у офицера на плече. Мы спали в обнимку.

Ох… он же меня просто вырубил, после того как довёл до исступления своим ртом. И как мне теперь смотреть ему в глаза?

Стоило подумать — и его глаза распахнулась. Он обнял меня крепче, запечатлел поцелуй на виске,

— Рано София. Можешь ещё поспать. Сегодня испытания… набирайся сил.

— Не спится, — я смотрю в лицо мужчины, с которым мы вдруг стали очень близки, и не знаю, как себя вести. Я ищу в душе ожидаемую неловкость… И не нахожу. Всё как-то легко и правильно.

Что неправильно — так это игра в одни ворота.

Получается, я вчера ночью «спустила пар», а он…

— Ты узнаешь моё имя уже этим вечером, виана, — властно произнёс офицер, но с этой его фирменной чувственной хрипотцой, — и если ты рассмотришь моё предложение об отношениях, я буду счастлив. Но учти, София. Я отказа не приму. Мне всё равно атлантианка ты или кто-то ещё. Можешь быть хоть метаморфом. Ты — моя женщина…

Мне нравилось.

В душе я соглашалась с каждым его словом.

Это было… ох. Горячо.

И я хотела бы, хотела бы… Почему я не могу встречаться с океанским офицером? Отбор закончится. Выберут кого-то… явно не меня. И тогда…

Эта мысль мне очень понравилась.

— А пока я сварю тебе кофе, София. Мы поговорим. Ты мне что-то о себе расскажешь. А я расскажу то, что смогу о себе…

Я кивала.

Мне очень нравилось.

Вдыхать кофейный аромат смешанный с запахом кожи этого океанца.

Нравилось уютно сидеть с ним в обнимку и болтать о будущем. Сцеплять руки замком. Смеяться.

Когда будильник прозвенел — мы всё ещё лежали в обнимку. Я отдыхала, пока океанец ласково поглаживал горячими ладонями мою голую кожу. И сама нет-нет, да очерчивала пальцем дивный завиток его изменившегося уха или особенно яркие чешуйки на виске офицера. Я словно попала под гипноз их сияния. Я хотела бы растянуть эти предутренние часы. Хотела бы этого больше всего на свете!

Разумеется, мы больше не спали. Но наше время наедине словно утекало сквозь пальцы.

И я твёрдо решила: до вечера я закрою все свои вопросы. А потом… смогу попробовать построить что-то настоящее с моим вианом-офицером. И в следующий раз… очень хорошо — будет уже нам обоим, а не только мне.

Осталось только пережить сегодняшнее испытание.