Космический отбор для монстра

Глава 20

Альтаир

Я рассказал Софии ровно столько, сколько знал. О нарастающем недопонимании родителей, и как его апогей — ультиматуме отца из серии «ты либо со мной, либо против меня». Без подробностей, за исключением тех моментов, о которых София спросила сама.

— … Моя мать не из тех, с кем можно так разговаривать, — ухмыльнулся я, увлекая невесту по коридорам в сторону своих покоев. — Отец за годы её лояльности, что проистекала из любви, успел об этом позабыть. Он хотел продавить мамину позицию. Перепутал её со своими министрами. Это была ошибка. Мама всегда идёт до конца, и если она сказала, что не согласна с новым политическим курсом, то значит — она не согласна. Ряд решений отца по внутренней политике, налогам и малому предпринимательству её тоже не устроил, но радикально они не сошлись на… вопросах альянса с расами Союза. Отец, так скажем, ортодоксальный… неудержимый океанец. Мама была мягче и более открыта к переговорам. Отец видел в этом пощёчину традициям.

София только кивала в такт моим словам и поощрительно поглаживала мои пальцы, которые незаметно пробрались под её платье и огладили нежную кожу по косым линиям между рёбер. Здесь моя будущая жена научилась открывать очень красивые, изящные жабры.

Такие жабры хочется, как древний художник, писать коралловой тушью с натуры — если ими просто дышать, этого будет недостаточно. Статую Софии в океанской форме надо будет приказать высечь из лучшей породы перламутра. Софи совершенна, и её будущее океаническое тело, которое мы с Океаном научим её призывать осознанным волевым усилием со временем — тоже. Моя будущая жена…

— Альтаир, — светло рассмеялась София, когда я прижал её к стене в коридоре и принялся целовать в шею, так и не доведя до своих комнат, — Аль… ах… Альтаир! Не отвлекайся! Я, вообще-то, переговоры с твоим папой планирую! Ой… щекотно!

Я подхватил будущую жену на руки и, наконец, занёс в свои покои. Пересёк гостиную и опустил Софию на широкую кровать — традиционно выполненную в форме гигантского раскрытого моллюска. Софи смотрелась на ней как жемчужина.

И я засмотрелся, а затем потянул за созданную мною же астральную проекцию её платья — и оно рассы́палось. Но София по-атлантиански быстро прикрылась краем сапфирового покрывала:

— Так ты будешь отвлекаться ещё сильнее, — мурлыкнула моя безжалостная невеста.

— Опустите покрывало, виана! Я вам приказываю, — шуточно прорычал я, нависая над полулежащей на подушках Софией. Меня влекло к моей атлантианке непреодолимо. Ещё чуть-чуть, и комната начнёт дрожать перед глазами от… переполнивших эмоций.

— Я поцелую тебя обязательно, — нежно погладила меня по щеке София, — но сначала заверши рассказ. Потом нам надо поговорить с твоим отцом, потом приём. А вот после него… можешь выставить мне счёт за то, что я ослушалась приказа, мой король, притом с процентами…

Немало усилий мне потребовалось, чтобы просто лечь с ней рядом, не покушаясь на большее. Просто насладиться, но не потерять концентрацию, когда София опустила голову мне на плечо и мягко поглаживая мою грудь ладонью продолжила расспросы:

— Альтаир… Тот «виан-атлантианец под явно вымышленным именем», как ты изволил выразиться. Виан из делегации, что помог королеве Талании… у него была… трость?

— Накс, — понимающе улыбнулся я.

Про атлантианские наксы в Океании, конечно, знали. И не потому, что наши шпионы вызнали о ментальных помощниках, что живут в подпространстве, а в физической реальности обращаются живыми змеями либо застывают, прикидываясь тростью, или реже каким-то другим неодушевлённым предметом. Наксы — феномен, который застрял в легендах людей как волшебные палочки или посохи колдунов. А в Океании… их просто помнили, ведь когда-то мы с атлантианцами были одним народом. Но наксы покинули нас, вышли из воды вместе с детьми Атлантии. Однако… кое-кто остался.

— Конечно, у того атлантианца был накс, Софи. Виан-посол был очень сильным, иначе не смог бы помочь бежать королеве. А его накс венчал камень, красный как кровь. Виан-посол почему-то очень бесил и отца, и Рейнара. Думаю, совпадение окраса камня накса с цветом чешуи отца и брата в видимом спектре… вроде как рефлекторно побуждало их встать с тем атлантианцем в конкурентную позицию.

— Понимаю, — улыбнулась София шире, — «как красная тряпка для быка», так люди говорят. Но думаю, дело не в цвете камня. А в… личностных особенностях того атлантианца.

— Знаешь его? — нахмурился я.

Тот виан с безупречными чертами лица и выкрашенной (явно с умыслом, для маскировки) белой прядью волос у самого лица при типично атлантианской чёрной шевелюре. Тот виан неподдающегося определению возраста — выглядел заносчивым, лощёным, очень умным и очень опасным. Говорил иронично, закатывал глаза саркастично, как бы невзначай, — но так уместно, что менее опытный оппонент чувствовал себя оплёванным в те моменты, когда так хотел тот виан-атлантианец.

Меня… не знаю — это забавляло. Я был совсем юн и словно смотрел увлекательное сатирическое шоу. Но отец — всякий раз при общении с атлантианским дипломатом буквально багровел от гнева, почти до оттенка своего хвоста. А потом делегация спешно убыла, и моя мать… исчезла вместе с ними, объяснившись лишь со мной и братом.

А теперь эта странная история нехотя поднимается из самой дальней области моей памяти. И я пока не понял для чего это нужно Софии. И вспоминаю всё осторожно, держа эмоции под контролем. Не хотелось бы подмешать тоску по матери в абсолютное счастье, которое испытываю накануне свадьбы с любовью всей моей жизни.

А моя атлантианка вдруг резко откинула прикрывающее её наготу покрывало. Поднялась в полный рост.

Я жадно оглядел изящную точёную фигурку. Манящую грудь, тонкую талию, плоский животик… мой взгляд заскользил ниже…

— Сотвори на мне строгое чёрное атлантианское платье, Альтаир. А лучше костюм, вроде тех, что носила дипмиссия Атлантии. Как если б я входила в её состав. Я знаю, для этого положена чёрная форма.

Вздохнув, я исполнил волю Софии. Чёрные туфельки на среднем каблуке. Юбка до колен, пиджак с элегантными эполетами Союза. Всё чёрное, всё детальное. С моим ментальным потенциалом воссоздать форму дипломата Союза не проблема.

София прищурила свои чёрные атлантианские глаза, взмахнула рукой, вынимая из подпространства свой жемчужный скипетр. Свой накс. Наш. С которым ещё предстояло научиться жить…

София села на край кровати рядом со мной и строго взглянула на меня. Аристократично перехватила накс, как это делал тот атлантианский дипломат, когда хотел позлить отца. А потом моя невеста иронично закатила глаза и цокнула уголком рта.

Я аж сел.

Так непохожа и так… фантастически похожа! На того атлантианца! Внешность другая, но София изобразила то же выражение глаз, подражала мимике посла до мельчайших деталей, до полутонов.

— Похожа? Отлично, — хищно оскалилась моя невеста, — значит, навык не утрачен. Я всё ещё неплохо его пародирую. Знаешь, Альтаир, мне в как-то Академии хотели поставить незачёт по одной дисциплине… Так я использовала эту уловку. Сказала на экзамене одному супердушному профессору с его интонациями… «вы что, виан, сомневаетесь в моих компетенциях?» и закатила глаза. Вот так. Профессор аж чашку кофе мимо рта пронёс! Закашлялся, вскочил, вытянулся по стойке смирно передо мной… в общем, поставил со страху зачёт!

София заливисто рассмеялась.

— Кто он? — стараясь сохранять спокойствие в голосе, — кто он тебе, София?

Моя невеста нервно хохотнула:

— Тот, кто очень обрадуется дополнительным хвостам в семье… — медленно проговорила она, — но главное, как мы разыграем эту карту в переговорах с твоим отцом, Альтаир! Постарайся мне поверить и поддержать!

София

Король Зельтаир сидел на кресле за столом в своей технологичной просторной палате. Он проигнорировал нас с Альтаиром, когда мы, взявшись за руки, вошли к нему.

Альтаир — в парадной гвардейской форме, почти такой, каким я увидела его под личиной «виана-офицера» впервые. Но знаки отличия на мундире и узкий коралловый венец изящного плетения — не давали усомниться: это не высокий офицерский чин, а будущий король Океании.

Я же облачилась в форму дипломата Союза. Как та, что сотворил Альтаир только из настоящей ткани — спешно напечатать на вещевом принтере труда не составило. Я таким образом как бы открыто признавала перед Зельтаиром свою суть, а также запускала в его разуме каскад нужных мне ассоциаций.

— Отец, — начал Альтаир, — я прошу тебя быть благоразумным.

Бывший король Океании замер в своем серебристо-сером больничном костюме на кресле. За его спиной зияла распахнутым зевом капсула регенерации, в которой больше не было нужды. Зельтаир смотрел в никуда, продолжал нас игнорировать.

— Даже если океан совершил ошибку, — после многозначительной паузы властно произнёс Зельтаир, — народ Океании её не совершит!

— Ты правда хочешь беспорядков в стране, отец? — хмыкнул Альтаир, — Заметь. Ты был готов убить меня. Убить мою будущую жену. А я всё ещё зову тебя отцом и взываю к твоему благоразумию. Не потому, что готов забыть случившееся. Естественно нет. Ты неприятно поразил меня и причинил душевную боль. Однако я готов проявить гибкость ради пользы народа Океании. Я не хочу лить кровь подданных. А если ты будешь подначивать людей на протесты, кровопролития не избежать.

— Лжешь! Ты ни во что не ставишь интерес страны, — король хлопнул кулаком о стол, — нашёл себе атлантианскую подстил…

Король осёкся. Ледяное синее пламя в глазах Альтаира было таким многозначительным, что оскорбления застряли у Зельтаира в горле. Король едва заметно сник и тут же снова выпрямился. Но я успела расшифровать язык тела. Поединок воли сыну Зельтаир проиграет. Но упорствовать будет до конца.

— Я не призна́ю атлантианку Королевой, не уступлю тебе миром трон, — холодно изрёк Зельтаир.

— Я и моя жена в своём праве на трон независимо от твоего личного мнения, — в тон отозвался Альтаир, упёрся ладонями в стол напротив сидящего короля и как бы навис над ним, морально подавляя. — Я даю тебе выбор. Но он заключается не в этом. А в том уйдёшь ты красиво и тебя запомнят великим и сильным королём-миротворцем, благословившим Великий Альянс. Или уйдёшь не-эффектно и не-красиво. Как король, от которого отрёкся сам Океан.

— Ты не посмеешь, — прошипел Зельтаир…

Альтаир, словно отпустив пружину, резко оттолкнулся от стола. Он начал негодующе рассекать круги по белоснежной, освещенной приглушенным светом палате. Как хищник в клетке.

Пользуясь моментом, пока Зельтаир был прикован взглядом к фигуре сына, я осторожно, бесшумно взяла пустующий легкий стул у стены и подсела за стол напротив Зельтаира. Вежливо не возвышаясь. Создавая контраст с тем, как показательно-агрессивно вёл себя мой океанец.

— Надо же, какой вы… — задумчиво протянула я, оглядывая Зельтаира, — а подруга одного моего… родственника… совсем другим вас описывала.

— Что? — нахмурился Зельтаир, но таки изволил взглянуть на меня.

И тут я исполнила свою лучшую мимикрию под дедушку — виана Арона, страх и ужас всех чиновников Атлантии. Некогда агрессивного поборника за чистоту атлантианских традиций, ныне счастливо женатого на человеческой женщине. И лучшего няньки моего полушиарийского племянника во всём Союзе… в свободное от государственной службы время.

Ох, когда дедушка увидит в будущем, как трансформируются в океанскую форму и весело шлёпают по воде плавниками наши с Альтаиром дети… ооо… ууу… у него будет нервный срыв!

Потому что он не достиг пока той степени просветления и широты взглядов, чтобы радостно принять в свой род «рыбоногого», как презрительно говорят между собой высокородные атлантианцы. Но всё же в итоге дедушка Арон всё поймёт и примет! Эм… обязательно! Он уже совсем не такой консерватор, как желает казаться.

А пока я держала мину.

Саркастично дёрнула уголком рта и иронично взглянула на Зельтаира.

Миг, два. И до него дошло.

Эффект был ошеломляющим. Зельтаир буквально подскочил в кресле, как будто его ударили током.

— ТЫ! — взревел он, — ОН! Подруга⁈ Твоего родственника?!!! Того самого!!!

Альтаир тут же оказался рядом и усадил своего вспыльчивого отца обратно в кресло.

— Виана Талани передавала вам… — начала я.

— Не смей упоминать её имя!!! Она мертва!

— … для мёртвой она довольно бодро управляет целой сетью предприятий на четырёх планетах-курортах. — протянула я. — «Аквамарин», «Глубинные сады», «Прилив». Очень прибыльные, кстати. Она, знаете ли, оказалась блестящим менеджером.

— Недостойно Королевы, — буркнул Зельтаир, но в его голосе что-то надломилось, а морозный взгляд изменился. Против воли Зельтаир всматривался в моё лицо ищуще. Хотел узнать о ней больше.

Отлично! Есть контакт.

— Когда я была маленькой, — начала я, глядя в сторону, — я часто просила сводить меня в Океанариум. Ну, папа водил. У дедушки всегда были проходки в такие места в неограниченном количестве. Совпадение? Не думаю. Так вот, я очень огорчалась, что у меня нет хвоста, как у океанической девы… Плакала в подушку, представляя, как рассекаю воду с сияющим плавником. Меня даже хотели исключить из младшей школы после психологического тестирования. Но папа переубедил психолога. И купил мне плюшевую камбалу. А дедушка подарил безлимитный абонемент в Океанариум «Альта-Рейна».

Я говорила размеренно. И при этом, бесшумно материализовав свою жемчужную трость-накс, начала ритмично пристукивать ею об пол. И вскоре заметила, как что-то вроде пения из подпространства органично вплетается в мои слова. Как шум прибоя. И от моей речи плавно изменялись эмоции Зельтаира.

Я увидела, как его пальцы, до этого сжатые в кулаки, разжались. Как дыхание стало чуть глубже, не таким прерывистым.

Помедлив, я осторожно взяла бывшего короля за руку. Он не препятствовал.

И тогда я заставила его увидеть:

Я в кабинете директрисы океанариума, которая поит меня маленькую кофе с молоком и шоколадными крекерами-медузами. Директриса смахивает с моей щеки слезу, а потом, чертыхнувшись подбегает к зеркалу и начинает поправлять свою причёску — брызгать карманным спреем чёрной краски на алые корни своих волос. Потому что красный цвет вдруг пополз по прядкам, съедая черноту, которой женщина маскировала свой истинный приметный цвет волос. Но спрей не помог… И женщина отложила баллончик и так и вернулась ко мне — с волосами уже почти полностью красными — как у младшего принца Рейнара.

— Ну что ты расстраиваешься, Софи?

— Хочу хвостик…

— Значит, так и будет, — хитро подмигнула мне красноволосая.

…Эта история была реальным воспоминанием, которое я выдернула из глубокой памяти мощным ментальным усилием полчаса назад. Дальше — сбежавшая королева Океании вручала мне пластиковый роботизированный «умный костюм» в форме океанского хвоста. И я три часа в нем плавала пока не успокоилась. Но эту часть виде́ния я королю Зельтаиру уже не показала.

Мягко убрала свою руку от его.

— Талани тебя благословила… — каким-то севшим голосом произнёс Зельтаир. Он сжал губы, качнул головой, и тяжело продолжил: — Раз так… я не стану препятствовать.

Видно, что королю эти слова дались тяжело. Из-под него словно выдернули опору.

— Я тебя не приму. Не буду считать дочерью, но… открыто призывать народ восстать против тебя не стану. Из уважения к памяти жены.

Зельтаир уставился на меня пронзительными серо-синими глазами. Он как-то резко постарел. Ему бы самому на планету-курорт слетать — сходить в океанариум и поесть печенье в форме медузок.

— А я думал, ты шпионка… — усмехнулся бывший король, — а ты просто… атлантианка с изъяном. Странно, что представители твоей расы тебя не… ликвидировали, когда заметили активацию рудиментарных генов.

— Я… — назидательно подняла палец вверх и открыто улыбнулась королю, — атлантианка с преимуществом, а не с изъяном. А ещё, я — океанка. Мир изменился. Вы привыкните.

Я похлопала короля по руке и договорила:

— … ведь даже тот атлантианец, которого я вам так напоминаю, женился на человечке.

— Тот⁈ Напыщенный, заносчивый сноб⁈ — Зельтаир чуть не зарычал. Но я разобрала в этом рычании явное облегчение. Видимо от того, что «тот атлантианец» не интересовался супругой Зельтаира как женщиной. — Тот атлантианский сноб бы не сел с человечкой за один стол…

— Не знаю, как у них насчёт столов, но… семья у них многодетная.

— ЧТО⁈ — неверяще хохотнул Зельтаир. — Такие родовитые атлантианцы больше одного ребёнка не заводят! У них это считается маргинальным поведением…

Я прыснула:

— Вам бы съездить в Атлантию. Вы явно что-то не то думаете про братский народ. Да и вообще… многие расы Союза вас удивят.

— А что дальше? — процедил Зельтаир, — с кем ещё вам там вздумается породниться, а?

— Генетическое разнообразие гуманоидных рас — это хорошо, — подал голос Альтаир, — такова повестка Союза. И Океания… планирует поддержать это веяние. Я лично подам пример, когда сегодня объявлю о женитьбе на Софии из Атлантии. И отец… несмотря ни на что… ты всё ещё приглашён на свадьбу.

Зал сиял парадными огнями.

Декор отчасти напоминал то, что было в первый вечер здесь, но смотрелся во сто крат дороже… потому что проще.

Формы изящнее и прямее. Нет визуального перегруза. В оформление ненавязчиво проникли атлантианские прямые линии и убавилось пестроты. Колонны — безупречно-ровные перламутровые водяные смерчи. Проекции рыбных косяков по прежнему кружат под потолком, но теперь они сочетаются по цветам и исполняют приятный геометричный рисунок. Который нет-нет да и даёт естественную кривизну — элемент хаоса! Дерзко… было бы для Атлантии.

Но в итоге парадный зал смотрелся изысканнее, хоть сохранилась океанская самобытность.

Потому что теперь зал был наш общий. И атлантианский, и океанский.

Он уравновесился.

Вот такая культура, видимо, была до нашего разделения. Мы… балансировались.

Стало как-то… как бывает у людей — гармонично.

И мне нравился обновлённый зал. Как и новая жизнь. И я была рада гостям. Вообще всем. Я сначала прилагала усилия, чтобы не улыбаться, но вскоре просто перестала себя мучить. Если я счастлива, к чему делать вид, будто это не так?

То, что прежде порождало острое желание саркастично закатить глаза, теперь вызывало лишь светлую улыбку.

Альтаир вёл меня за руку. Моё белоснежное платье с океанским водяным орнаментом, стилизованным под жемчужные чешуйки — отсылало к свадебному традиционному атлантианскому кружеву, что вдруг обрело объём и… жизнь.

Я нежно сжала ладонь Альтаира пальцами, и жених мне ответил нежным прикосновением.

А я тем временем внимательнее присмотрелась к гостям.

Нас пока что не видели: Альтаир по моей просьбе держал псионический полог отторжения — всем просто неинтересно было смотреть в нашу сторону. А я могла беспрепятственно изучать гостей, «понюхать» обстановку, выбрать идеальный момент… это важно.

Мы с Альтаиром скользили по залу незамеченными — официально же собирались выйти на всеобщее обозрение лишь через четверть часа, а пока…

— Кто бы мог представить подобное! — зеленоволосая Наутика прикрылась полупрозрачным перламутровым веером и зло цыкула на свою подружку со скрученной в сложную причёску копной розовых волос, — … та глупая атлантианка не умеет держаться в седле! Просто позор! Ещё и посягнула на кобылицу Его Высочества!.. А теперь небось вся переломанная валяется в капсуле… или вообще мёртвая! Ха-ха… Да из-за неё прервали испытания! Ужас… но ведь решение принц принял. Ну и что ты замерла? Неси мне закуски! Или в свиту к будущей королеве уже не хочешь?

Слушая Наутику, я невольно улыбнулась. Не из-за злорадства. Просто было забавно… Она ведь даже не подозревала, что я стою совсем близко. Альтаир же, напротив, напрягся. Его пальцы крепче обхватили мою руку.

А между тем разговор океанок продолжался.

— Я конечно принесу! — с готовностью подхватила розововолосая, суетливо поправляя сложную конструкцию из локонов и жемчужных нитей на своей голове. — Я ведь тоже всё понимаю, Нау! Это всё сейчас просто формальность. Ясно же, что лучшей кандидатуры, чем ты, здесь нет и быть не может. Атлантианка? Пф! С её бесхвостой анатомией? Да ты права — она уже наверное на дне кормит рыб! Её тело и доставать не стали — меньше мороки.

Наутика самодовольно выпрямила спину. Зелёные чешуйки вспыхнули на её декольте.

— Абсолютно верно, — важно кивнула она. — Когда я стану Королевой, то не допущу таких ситуаций. Первым делом введу новые порядки. Никаких атлантианок на территории Океании. Мы вернёмся к истокам! Чистота крови, чистота традиций… А ещё я займусь разведением радужных рыбок-бабочек… Хотя нет, лучше коралловых дракончиков! Их можно научить двум словам — пусть восхваляют Океанию и Королеву. Это будет мой первый государственный проект.

Я еле сдержала смешок. О чём она вообще? Радужные рыбки? Коралловые дракончики? Серьёзно? Это её главная государственная программа?

Но розововолосая девушка льстиво ненатурально ахнула и тихонько поаплодировала.

— А представь, если бы эта бесхвостая и правда вдруг стала королевой? — с притворным ужасом прошептала потенциальная «фрейлина королевы».

Наутика фыркнула, высокомерно вздернув подбородок.

— Если бы так случилось, я бы… я бы тогда съела свой собственный хвост! С устричным соусом!

Я засмеялась. Меня всё равно было не слышно. А вот Альтаиру было не смешно. Волна его негодования была почти осязаема.

— Я не собираюсь больше слушать этот бред, — раздражённо процедил он.

И вдруг, щёлкнув пальцами, Альтаир призвал на своё лицо проекцию жемчужной маски, а потом псионический полог, скрывавший нас, дрогнул и спал… Но только с Альтаира, оставляя невидимой меня. Он предстал перед ошеломлёнными сплетницами во всей красе: высокий, в парадном мундире и с ледяным огнём в синих глазах.

Наутика ахнула, роняя веер. Её подружка побледнела.

Альтаир не повышал голоса, но каждое его слово падало, как обточенный льдом камень.

— Не забудьте же своих слов, госпожа Наутика. Когда будет озвучено имя главной женщины в Океании, — произнёс он с убийственной вежливостью.

Развернувшись, не удостоив их больше взглядом, Альтаир повёл меня к центральной платформе, вокруг которой уже собирались почётные гости. Я, невидимая, шла за своим океанцем, оглядываясь по сторонам.

И даже, не сдержав любопытства обернулась, чтобы засечь на лице Наутики раскаяние или страх.

…но нет. Ничего подобного её лицо не выражало!

Она стояла, раскрасневшаяся, но… со странным, ликующим блеском в глазах. Она выпрямилась даже ещё сильнее, гордо выпятив грудь. Её горящий взгляд не отрывался от Альтаира, идущего к сцене, и на губах океанки расцвета уверенная, торжествующая улыбка.

Похоже она решила, что «не забудьте своих слов» было про её «новые порядки». Что принц оценил её государственное мышление. Бедняжка…

Наутика даже сделала несколько уверенных шагов в сторону платформы с коралловыми тронами, будто готовясь подняться следом, когда её назовут избранной невестой.

В этот момент музыка, до того игравшая тихий фоновый подводный вальс, сменилась. Раздались торжественные, бархатистые аккорды, напоминающие переливы гигантских раковин-горнов.

Своды зала потемнели, а затем вспыхнули тысячами крошечных голубовато-серебристых огней, будто за куполом внезапно пронеслась стая светящегося планктона. Проекции рыбных косяков закрутились в сложном, гармоничном танце, складываясь в огромный, мерцающий герб — океанский трезубец в оплетении водорослей.

И когда свет опять вспыхнул, у кораллового трона на платформе стоял Зельтаир в традиционных одеждах. За его перламутовой маской невозможно было прочесть выражения лица. Но я разглядела глаза… в их холодной глубине таилась сложная смесь эмоций.

Я осторожно встала, всё ещё скрытая пологом, между Альтаиром и его отцом.

Зельтаир сделал шаг вперёд. Его голос, усиленный акустикой зала и, возможно, остатками пси-силы, прозвучал низко и весомо, разносясь по всему огромному заполненному океанцами пространству.

— Дорогие гости, подданные Океании, представители знатных родов. Много веков наши традиции были незыблемы. Мы жили под толщей вод, храня наследие предков. Но даже самые глубокие течения со временем меняют своё направление. Даже самые прочные скалы точит океан.

Он помолчал, дав словам проникнуть в сознание слушателей.

— Моя супруга, Королева Талания, память о которой навсегда в наших сердцах… всегда говорила, что сила Океана — не в изоляции, а в умении принимать новые потоки. В умении меняться, оставаясь собой. Сегодня… я понимаю, что она была права.

По залу пронёсся недоумённый шёпот. Зельтаир поднял руку, и тишина вернулась.

— Отбор Невест, древний ритуал, призванный найти сердцу Наследника достойную пару, завершён. И он принёс результат, которого никто из нас не ожидал. Но Океан мудр. Его выбор пал на ту, чья душа, как выяснилось, говорит на том же языке, что и наши глубины. Языке волн, течений… и любви.

И тут Зельтаир повернулся. Его взгляд упал прямо на меня. Точнее, на то место, где я стояла невидимой. И он протянул руку… и коснулся моей руки. И в тот же миг псионический полог спал с меня, как струящаяся пелена.

В зале раздался единый, сдавленный вздох, а затем повисла тишина, которую через секунду разорвали возгласы изумления, шёпот, лёгкий звон упавшего где-то бокала.

Я стояла перед океанцами вся в белом, с распущенными белыми волосами, и видела в лицах шок, недоверие, любопытство, а на некоторых — зарождающееся понимание.

— Сын мой. Прими свою избранницу. Королеву, данную тебе Океаном, — взяв мою руку, Зельтаир торжественно вложил её в ладонь Альтаира.

Мой принц сразу притянул меня к себе. И поцеловал… А когда отстранился, его голос прозвучал на весь зал:

— Представляю вам мою судьбу, мою любовь и будущую Королеву Океании — Софию из Атлантии!

Затем он обернулся к отцу.

— Благодарю тебя, отец, — сказал Альтаир громко, — за то, что сохранил древний ритуал Отбора. Благодарю всех девушек, — его взгляд скользнул по залу, задержавшись на побелевшей словно изваяние Наутике, — что приняли в нём участие. Ваша готовность служить Океании не будет забыта. Как, я надеюсь, не будут забыты и слова, сказанные здесь сегодня. Никем. Я лично позабочусь, чтобы тем кто просил, подали к столу… устричный соус.

Лицо Наутики исказилось ужасом. Она резко отшатнулась назад, споткнулась о подол своего роскошного платья и буквально провалилась в толпу придворных, стараясь скрыться с глаз.

Альтаир же снова обратился ко мне. Его взгляд смягчился.

— А теперь, моя королева, — прошептал он так, что слышала, кажется, только я, — давай покажем нашему народу небольшое чудо.

Моё сердце ёкнуло от предвкушения. Ведь я знала о чём он. Мы предварительно обсудили, как лучше продемонстрировать народу волю Океана… И вот настал этот волнительный момент.

Всё ли получится?

Взгляды в огромном зале были прикованы к нам. Я чувствовала их тяжесть, но это было приятное, почти сладкое напряжение, будто я стояла на крутом берегу, над ревущим водопадом, и готовилась к безрассудному но обреченному на успех прыжку!

Альтаир вскинул руку. Воздух над ней задрожал, и прямо из ничего, обвиваясь тончайшими спиралями света, возник его величественный трезубец. Чёрное древко, испещрённое жемчужными прожилками, три острия — прямое и два изогнутых. Крохотные молнии пробегали по металлу.

Не отводя от Альтаира взгляда, я тоже вытянула руку. Мысленно позвала… и моя жемчужная трость-накс материализовалась в ладони, лёгкая и прохладная. Я направила её кончик вверх, указывая на стеклянный купол. Миг… И за ним дрогнула вода… А потом в ней начали разгораться светом рыбки и медузы, будто отзываясь.

Я медленно нарисовала своим изящным наксом круг… и моё движение повторили светящиеся рыбки за куполом. Они слушались меня.

По залу пронёсся единый вздох изумления.

«Она управляет Океаном!» — уловила я чей-то возглас.

Где-то в толпе даже раздался сдавленный вскрик. Это была та самая розововолосая подружка Наутики, что теперь осталась одна. Она аж закачалась от шока, и её невероятно сложная причёска грозно накренилась, чуть не перевесив бедняжку.

«Если они уже ошеломлены, моя Королева. А представь что же будет дальше?» — раздался в голове заговорщицкий полный скрытой гордости голос Альтаира.

Альтаир не собирался давать народу время оправиться от первого изумления. Его голос громко зазвучал в зале, усиленный пси-волной.

— Океан принял и признал мою будущую супругу и Королеву Океании. Он даровал ей силу и знак своей воли.

Трезубец Альтаира и мой накс, мерцая, эффектно исчезли с глаз зрителей — ушли в подпространство, откуда недавно мы их призвали. И тогда мой океанец мягко обнял меня и подхватил на руки. Я обвила шею моего будущего мужа. Его сильное сердце билось в унисон с моим. Мои ноги оторвались от земли…

Пора!

На миг прикрыв глаза, я обратилась вниманием внутрь себя — к тому тёплому, бездонному присутствию, что теперь жило в груди. К Океану.

Он сразу откликнулся — мягко, доверчиво, будто только и ждал моего зова.

Тут же в моих ступнях появилось лёгкое, едва уловимое покалывание. Потом тепло разлилось от щиколоток до бёдер. Воздух у моих ног сгустился, засиял… Это сияние пульсировало, росло, принимало форму. И вот оно превратилось в белоснежный хвост в широким плавником, который почти касался пола.

Чешуйки, если приглядеться, казались сплетёнными из мириад светящихся частиц — перламутровых, голубоватых, с редкими вспышками розового и золотого. Это не была плоть и кровь, как у океанцев. Это было чудо. Подарок. Воплощённая воля Океана. Его знак…

Обнимая Альтаира, я неуверенно пошевелила хвостом.

Тот послушно изогнулся.

Я счастливо улыбнулась… какое же чудесное чувство. Ой… Только сейчас я поняла, что так увлеклась, что на миг забыла о том, где я. Тем временем в зале повисла тишина. Густая, звенящая…

Она длилась. И длилась…

Но вот, океанцы отмерли. Раздался ропот. Послышались отдельные голоса:

— Видите? Видите⁈

— Океан… Океан даровал ей форму!

— Но как?.. Она же атлантианка! Получается уже… океанка!

Шум нарастал, превращаясь в радостный гул. Кто-то ахал от изумления. Кто-то смеялся от восторга.

— Атлантианка сменила расу, хе-хе! Так-то лучше!

— Её избрал Океан! Океан не ошибается!

— Она наша! Смотрите, она наша!

Их слова долетали до меня обрывками.

У меня в груди, сдерживаемое до последнего, вспыхнуло яркое, стремительное пламя радости. Я вдруг поняла, что волновалась куда сильнее, чем позволяла себе думать. Боялась, что предубеждения океанцев окажутся куда глубже… Конечно, это бы ничего не значило, но… но всё же…

Меня приняли. Казалось, наличие хвоста тут же стёрло между мной и океанцами грань. Лишь некоторые лица в зале казались недовольными — в основном у проигравших невест и тех, кто хотел через сосватанных принцу дочерей укрепить власть. Но и им было ясно — с волей Океана не поспоришь.

Альтаир обнял меня крепче. Горячими губами коснулся уголка моего рта. Шепнул:

— Ты так прекрасна, моя София. Всех поразила. Хорошо, что ты уже моя. Иначе пришлось бы оторвать соперникам несколько хвостов.

— Я знаю только одного океанца, который мог бы составить тебе конкуренцию, — хитро шепнула я в ответ.

— … и как его имя⁈ — тут же напрягся Альтаир.

— К сожалению тот виан-офицер так мне его и не назвал.

— Хах, — качнул головой мой принц, расслабляясь. — Как долго будешь мне это припоминать?

— Всю жизнь. Можно?

— Нужно. Потому что я ни капельки не жалею. А сейчас… подаришь ли ты мне танец, моя королева?

Счастливо улыбаясь, я кивнула. Мой хвост дрогнул и начал рассыпаться на мириады сверкающих пылинок, которые растаяли в воздухе. Ноги теперь были как раньше — даже серебристые туфли оказались на месте.

Свет в зале приглушился, оставив только мягкую, голубоватую подсветку. Под сводами поплыли проекции светящихся рыбок. Зазвучала музыка.

Поставив меня на ноги, Альтаир отступил на шаг, сделал изящный, почти старомодный поклон и протянул мне руку. Я положила свою ладонь в его. Мои пальцы сомкнулись вокруг его тёплых пальцев.

Он вывел меня в зал — и люди расступились, образовав свободную зону. Рука Альтаира уверенно легла на мою талию, моя — на его плечо. И мы начали танцевать.

Мы двигались в такт музыке, словно подхваченные ленивым подводным течением.

Меня наполняла лёгкость. Я чувствовала, что я там, где должна быть. Посреди океана. В объятиях любимого. Не зря меня так безрассудно тянуло в эту миссию, к которой я не особо-то была готова. Но будто сердце что-то чуяло…

И теперь оно чуяло кое-что ещё…

Что скоро в Океанию прибудут мои атлантианские родственники.

Они уже буквально на подходе!

И что их убедить «светящимся хвостом» как океанцев не получится. Там будет нужна более тяжёлая артиллерия. И у меня уже созрел план — какая именно.