Лекарки тоже воюют 2

- СЛОЖНЕЕ было хоронить друзей! Со всем остальным мы справимся! – не уступала я, уверенная в своей правоте.

- Син, война закончилась! – пытался достучаться до меня директор, но его голос уже не звучал так твердо, как в начале разговора.

- Разве? Тогда почему Вы, господин Ридлей, не чувствуете себя победителем? Почему оправдываете поступки трусов? Ведь это мы с Вами разбили врага, а не ОСТАЛЬНЫЕ!

Мы ушли из кабинета, оставив директора в глубокой задумчивости. Выйдя на школьный двор, укрылись под тенью раскидистого дуба. Сама не заметила, как прикурила сигарету, вдыхая горьковатый дым. Как ни старалась, мне не удалось остаться спокойной, память о погибших друзьях выворачивала душу. Прикосновение Мояры вырвало меня из задумчивости. Знакомыми жестами подруга молча попросила сигарету. Прикурив, она втянула в себя едкий дым и, уставившись в одну точку, замкнулась в себе.

- Странно было слышать такие жесткие слова от маленькой девочки, - внимательно меня рассматривая, словно впервые увидел, произнес Керем.

- Со стороны вы кажетесь такими добрыми, хрупкими, нежными, милосердными, - не отрывая влюбленных глаз от моей подруги, поделился своими мыслями Цун.

- У меня в батальоне ребята тоже были очень добрыми. Перед боем, итог которого нельзя было предугадать, они давали мне две гранаты, одну для врага ..., - и тут Мояра, вдохнув дым, закашлялась.

- А вторую? – настороженно спросил Цун.

- А вторую для меня! Чтобы живой не попасть в руки эриконцам! – тихо пояснила она. – Вот такое милосердие!

Мне не нужно было объяснять причины столь странного поведения ребят, с которыми служила Мояра. Участь женщин, которым «посчастливилось» попасть в плен к эриконцам, была всегда одинаково ужасна. Так враги пытались вселить в нас страх, сломать! Ничто так не губит боевой дух солдат, как униженные, растоптанные, изнасилованные женщины. Эриконцы делали это напоказ, с изощренной жестокостью! Смерть, действительно, считалась среди женщин-военнослужащих благом по сравнению с эриконским пленом.

Глава 18

Явуз

Еще не рассвело, когда отец неожиданно вызвал меня к себе в кабинет.

- Ты в курсе, что произошло вчера на уроке истории у ребенка? – взглядом указав мне на стул, спросил отец, сразу перейдя к делу.

Сам он уселся в свое рабочее кресло, из чего я сразу сделал вывод, что разговор предстоял основательный.

- Нет, я ждал ее после уроков, но она отзвонилась и предупредила, что уехала со школьными друзьями гулять в город. С тех пор ее еще не видел, - отчитался я.

На мои объяснения отец лишь кивнул, и молча развернул ко мне монитор своего компьютера. То, что я увидел, мне совершенно не понравилось. Учитель вел себя недопустимо грубо по отношению к мелкой, а вот Син в очередной раз меня поразила, ее поведение было безупречно, она умело отбивала каждую атаку преподавателя. Финал противостояния учителя и ученицы совершенно поверг меня в шок: историк – беглый капрал расстрелянного полковника Фразира!

- Как получилось, что на должность преподавателя школы имени Картиса попал разыскиваемый службой безопасности военный преступник? – недоумевал я.

- Престон – внебрачный сын нашего министра иностранных дел. Юноше готовили блестящую карьеру дипломата. Его и к Фразиру-то в штаб отправили, чтобы в личном деле красовалась запись об участии парня в боевых действиях. На передовой он ни разу не появился, предпочитая отсиживаться в штабе, - с горькой усмешкой вещал отец.

- А когда с Фразиром произошла эта «досадная неприятность», в которой был уничтожен батальон капитана Дамайона, министр помог своему бастарду сбежать, - озвучил я свою догадку, как только родитель сделал паузу в своем рассказе.

- Именно! – подтвердил мои умозаключения он. – О карьере дипломата Престону пришлось забыть! Министр был вынужден потратить немало денег и своего влияния, чтобы личное дело сына бесследно потерялось в архивах и появилось новое, кристально чистое, а также удалить любые сведения об участии сына в трагедии погибшего батальона. Поэтому его никто и не искал. Престон экстерном сдал экзамены на учителя истории и преподавал в захудалой школе на окраине Туринии, но тут так удачно для бывшего капрала освободилось место в элитной академии имени Картиса. Министр не удержался от соблазна пристроить проблемного отпрыска на тепленькое местечко. Престон успешно прошел все проверки: личное дело нового учителя было девственно чистым, а также у парня наблюдался явный талант к преподаванию, - словно занятную сказку, рассказывал отец о новой жизни бывшего капрала.

- Но тут везению сынишки министра пришел конец: Престон нарвался на нашу мелкую, - хмыкнул я.

- Именно! – отец по-мальчишески усмехнулся, повторно подтвердив правоту моих выводов. – И Син его блестяще разоблачила. Причем, совершенно случайно!

Отец замолчал, раздумывая, как дальше продолжить наш разговор. Судя по его неуверенному виду, он хотел меня о чем-то попросить:

- Явуз, я знаю, вы с Син не слишком ладите, и маленькая причинила тебе немало беспокойства, но я прошу тебя на время позабыть все недоразумения и присмотреть за девочкой.

- Ты считаешь, что мелкая будет мстить за друзей и убьет капрала? – напрямую спросил я.

- Я бы не стал исключать данный вариант развития событий. Син – девочка решительная! – тщательно подбирая слова, проговорил отец, не сводя с меня внимательного взгляда.

- Но она же лекарка! Она не может убивать, иначе лишится дара! – горячо возразил я, затем задумался и продолжил уже не так пылко: - Хотя, зная решительный нрав мелкой и ее находчивость, уверен, она, если пожелает, с легкостью выкрутится из этой затруднительной ситуации.

- Ты абсолютно прав, сын! С легкостью! Не хотелось, чтобы из-за своей решительности и находчивости, Син загремела в тюрьму! – настаивал отец.

В этом вопросе я с ним был абсолютно солидарен, лишь сожалел, что нельзя было воспользоваться этим вполне подходящим поводом, чтобы запереть егозу в замке.

- Хорошо, я присмотрю за Син. Но почему ты решил попросить об этом меня? Ты же мог просто дать задание своим парням, они бы не спустили с девчонки глаз?

- Я еще вчера, как только ознакомился с этим видео, озадачил своих ребят. Но мне показалось, что в последнее время вы с маленькой нашли общий язык, и ты лучше стал понимать Син. Я думаю, если настанет критический момент, у тебя есть шанс уговорить ее не совершать опрометчивого поступка, - пояснил он.

Я посчитал, что это был удобный повод еще большое сблизиться с мелкой.

- Хорошо, отец, я сделаю все, от меня зависящее, - пообещал ему.

Он шумно выдохнул, словно, опасался услышать мое «нет», затем одобрительно улыбнувшись, спросил:

- Как продвигается твое расследование?

Услышав вопрос, я напрягся.

- Тебе Син рассказала?

- Нет, Данейра, - усмехнулся отец. – Девочки очень обеспокоены покушением на меня и ведут собственное расследование параллельно с моими ребятами. Они очень увлечены этим занятием, поэтому я решил не препятствовать им. И, судя по их скрытности, подозреваю: они уже достигли неплохих результатов.

- Я тоже склонен так думать, - хмуро пробурчал себе под нос. – Но со мной мелкая отказывается делиться информацией. И это жутко выводит из себя! Я никак не могу найти к ней подход! Вместо того, чтобы просто поговорить, она вечно затевает свои игры!

- Заметь, предпочитает играть она только с тобой, к остальным Син не проявляет такого интереса! - хитро прищурившись, улыбнулся отец.

Его слова ввели меня в ступор, размышляя над ними, я боялся сделать вывод, поэтому переспросил у отца.

- Что ты хочешь этим сказать? – от волнения у меня осип голос.

- Только для тебя она придумывает очередной свой ход и азартно участвует в устраиваемых тобою опасных допросах, полностью доверяя тебе свою жизнь, - пояснил отец. – Подумай, сын, что бы это могло значить?

Мы некоторое время сидели молча, размышляя каждый о своем, затем отец тихо спросил:

- После последнего этапа вашей с Син игры Данейра стала очень замкнутой. Я пока не разобрался в причинах ее состояния. Скажи, а поведение маленькой не показалось тебе странным?

- Еще как показалось! Вчера утром мы с Син попали в небольшую аварию, - во взгляде отца тут же появилась тревога. – Мелкая в порядке, - поспешил я успокоить его.

- Что послужило причиной данного неприятного инцидента?

- Неукротимое любопытство Син!

Брови отца от удивления поползли вверх.

- Она вдруг срочно захотела разузнать о моем магическом даре. Но, вместо того, чтобы просто спросить, решила изучить меня при помощи своей магии. Но мой дар ее не впечатлил! – разведя в стороны руки, хмыкнул я.

- То есть? – не понял моего юмора отец.

- Малышка пыталась найти во мне нечто феноменальное, но, к ее большому разочарованию, ничего подобного обнаружить у меня не смогла, - лицо отца начало дергаться от напряжения, так как он с большим трудом пытался сдержать рвущийся из него смех. – Ее печаль коснулась и тебя, отец! – не удержался я от колкости.

Нечасто мне приходилось видеть изумление на лице грозного генерала Позеванто. Но выходка Син предоставила мне возможность полюбоваться столь редким явлением.

- Как связаны разыскиваемые в тебе Син феноменальные способности и покушение на меня? – соединив оба факта, озадаченно спросил отец.

Заданный им вопрос повис в воздухе. И ответа на него у нас пока не было.

- Нужно покопаться в хрониках нашего рода, может, и отыщем интересовавший Син феноменальный дар нашей семьи, – предложил отец.

- Почему бы тебе не расспросить об этом госпожу Данейру? Это было бы гораздо проще и быстрее, чем копаться в семейных хрониках, - недоумевал я.

- А ты думаешь, только с тобой наши девочки ведут игру? Я, к счастью, тоже нахожусь в зоне их особого внимания! – заметил отец, вид у него при этом был страшно довольный.

Син

В это утро перед началом занятий нас всех выстроили перед зданием школы. Затем директор Ридлей вышел вперед и громко произнес:

- Учащиеся школы имени Картиса, прошу выслушать обращение учителя Престона.

Историк, растеряв всю свою былую напыщенность и важность, вышел вперед. Нервно теребя лацкан своего пиджака, он, слегка запинаясь, начал свою речь:

- Дорогие мои школьники, вчера на уроке мною была совершена непростительная оплошность: я усомнился в правдивости слов своей ученицы Син Позеванто.

Стоявший неподалеку Явуз в окружении своих друзей все это время не сводил с меня напряженного взгляда, буравя в моей голове огромную дырку. Мне стоило больших усилий делать непринужденный вид. Тихо подкравшись, справа от меня встал Керем и в знак поддержки взял за руку. В ответ, я повернулась к нему и благодарно улыбнулась, при этом краем глаза успев зацепить крайне недовольное лицо своего соседа.

Как только учитель произнес мое имя, взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Что-то я в последнее время часто стала привлекать к себе внимание! Нужно срочно переходить в режим скромницы!

- Приношу свои искренние извинения! Больше подобного не повторится! – закончил извиняться в своей «оплошности» преподаватель.

Бывший капрал показал высший бал по изворотливости, демонстрируя феноменальное умение использовать множество слов, при этом умело утаивая информацию.

- Надеюсь, ученица Син, примет мои извинения! - уверенно заявил историк, так и не сумев скрыть чувство превосходства, необоснованно появившееся у него, пока он говорил.

Видимо, мой тихий, послушный вид ввел преподавателя в заблуждение.

- Преклоняюсь перед Вашим, учитель Престон, талантом подменять понятия и уходить от ответственности за свои деяния! – изобразив восхищение, восторженно произнесла я. – Ваш дар, вероятно, отлично срабатывает в ситуациях, когда стороны желают договориться, но замечу, что он стал совершенно бесполезен в допущенной Вами… Как Вы сказали? «Оплошности»?

Выслушав мой ответ, историк побледнел и даже начал медленно отступать назад, в то время, как я продолжала самозабвенно на него скалиться. Но бывший капрал расстрелянного полковника Фразира все же сумел взять себя в руки и задал мне вопрос, в котором слышалась огромная претензия:

- Ученица Син, разве так принимают извинения учителя?

- Учитель, - не осталась я в долгу, - разве так приносят извинения? Думаю, наши разногласия мы сможем выяснить после уроков тет-а-тет! – я растянула губы еще шире, демонстрируя свои белые зубки.

От их вида учителя передернуло, но он сдержался, не посмев ответить. Поняв, что наши пререкания с новым историком закончены, директор отпустил всех учеников на занятия. Очередной урок истории, согласно расписанию, случился у меня сегодня же. Учитель Престон вел его в совершенно неподобающем виде: с огромными синяками под глазами. Причем правый глаз распух так, что не позволял своему хозяину видеть. Престон, чтобы хоть как-то перемещаться в пространстве и исполнять свои непосредственные обязанности, пользовался узкой щелкой, которая зияла в левом глазу. Именно в этом плачевном состоянии историк стойко вел урок, делая вид, что с ним не произошло ничего особенного.

- Ребята, записываем в тетради новую тему урока: «Туриния в смутные времена. Тревожной период правящей династии, восхождение Стерлинга Первого – Великого князя Туринии».

Но новый материал не так сильно заинтересовал меня и моих одноклассников. Все, перешептываясь, обсуждали внешнее преображение преподавателя. На большой перемене, зайдя в столовую, я первым делом нашла Керема.

- Классная работа! – чмокнув в щеку, похвалила я парня. – Роспись по лицу у тебя получается шедеврально!

Мой дружественный жест так ошеломил парня, что он замер, немного растерянно глядя на меня. А вот другой представитель мужского пола среагировал на мое ничего не значевшее лобызание иначе: звериный рык страшного хищника разнесся по столовой. Явуз явно переигрывал, яростно демонстрируя свое негодование, сосед значительно переоценил честь рода Позеванто, если так эмоционировал на невинный поцелуй в щеку.

- Что ты себе позволяешь? – прорычал разведчик, надо заметить, исключительно на Керема, пригвоздив того к стенке.

- Приглашаю Син на вечеринку, устраиваемую для выпускного класса! – ответил он, даже не пытаясь сопротивляться напору злющего Явуза. Мой одноклассник при этом еще и игриво мне подмигивал.

- Вечеринка?! – я была в полном восторге. – Я никогда не была на вечеринках!

Мои радостные возгласы отвлекли парней друг от друга. Сосед, поняв, что его атака не произвела на меня ожидаемого им впечатления, довольно быстро остыл.

- Почему? – уже вполне членораздельно спросил Явуз, поставив Керема на пол и прекратив сжимать воротник его форменной рубашки.

- Сначала была слишком маленькой, чтобы мне разрешали в них участвовать, - печально вздохнула я.

- А потом? – откашлявшись, задал вопрос Керем.

- А потом началась война, - с сожалением пожала я плечами, - и всем стало не до вечеринок.

- Значит, это будет твоя первая вечеринка! Мы организуем ее в баре на берегу, приглашены все наши одноклассники! Ты присоединишься к нам? – явно дразня Явуза, ласково спросил у меня Керем.

Вот ведь хитрец! Несмотря на запрет ухаживать за мной, Керем сумел найти способ обойти его и правильно сформулировать вопрос, так, чтобы в рамках новых для него правил, я не смогла отказаться от его неожиданного предложения.

- Мояра, красавица моя, а ты согласишься пойти со мной на вечеринку? - едва сдерживая смех и оглядываясь себе за спину, спросил у подруги Цун.

Уверена, если бы не было запрета на ухаживание за мной, Керем точно также пригласил бы меня на праздник!

Явуз имел сомнительный талант пугать застенчивых лекарок, к коим я себя, естественно, не причисляла. Услыхав его разъяренный рык, Мояра не задумываясь юркнула в самое безопасное, по ее мнению, место – за спину Цуна, и, прижавшись к ней щекой, наотрез отказалась оттуда показываться.

- С тобой пойду, - еле слышно ответила девушка.

- Тогда я, девочки, - переведя свой взгляд на меня, продолжил Цун, – за вами заеду и буду вашим сопровождающим, и, по совместительству, шофером, - заговорщически мне подмигнув, предупредил парень.

- Не стоит! – грубо перебил Цуна Явуз. – Я лично привезу Син на вечеринку и пригляжу за ней!

- Это будет закрытое мероприятие! Только для выпускников нашей школы! – не уступал Керем.

Их поведение начало меня изрядно раздражать. Они вели себя так, словно уже все за меня решили, а я в их споре выступала в качестве ценного приза.

- Не нужно спорить! – прошипела я, для надежности топнув ногой. – Это вечеринка для школьников, и я на нее поеду со своими друзьями!

- Но…! – не унимался неродственник.

- Никаких «но»! Спор закончен! – холодно проговорила я, прекращая все пререкания настырного соседа.

Глава 19

Явуз

Мне пришлось уступить, властные нотки в голосе Син не позволили пренебречь ее мнением в вопросе транспортировки девичьего тельца в прибрежный бар. Мелкая не пошла на уступки, не пыталась смягчить ситуацию, она смотрела на меня уверенно, а сила, что шла от нее, заставляла подчиниться. Шутки кончились, малышка отказывалась играть по чужим правилам или прибегать к хитрым уловкам, чтобы достичь желаемого результата. Син дала мне отпор, причем так умело, что я не сразу это осознал. Но сдаваться я был не намерен.

Мы с парнями на протяжении всего дня не спускали глаз с мелкой, она вела себя, как обычная школьница. То есть, не взрывала школу, не вела с преподавателями опасные для последних диспуты, не пыталась увильнуть с уроков или, на крайний случай, упасть в обморок. Была тиха и прилежна, что само по себе уже казалось подозрительным. Лишь после завершения всех занятий направилась к кабинету историка, возле него я и поймал егозу.

- Куда спешишь, красавица? – подойдя к ней со спины, тем самым пытаясь застать врасплох, спросил я.

- Мы утром с учителем Престоном договорились встретиться после уроков, чтобы пообщаться наедине, - совершенно не смутившись, проговорила мелкая с непринужденным видом и постучала в дверь.

- Там его нет, он сбежал из школы, сказавшись больным, сразу после того, как провел у тебя урок, - зло усмехнулся я. – Видимо, нервы у бывшего капрала не выдержали, и он дал деру.

Моя новость совершенно не расстроила малышку, она лишь вздохнула и, развернувшись на пятках, пошла прочь.

- Ты домой? – спокойная реакция Син на отсутствие историка меня насторожила.

Я прекрасно помнил гамму эмоций, что цвела на ее лице во время того памятного урока истории. Уж не решила ли девчонка самостоятельно отыскать учителя в городе? Нужно было пресечь ее поиски.

- Пойдем, я отвезу тебя в замок, - настаивал я на своих услугах ее личного водителя.

- Мне не нужно в замок, - совершенно неожиданно не стала отказываться от моего «щедрого» предложения малышка. – Отвези меня госпиталь к маме, если уж ты так настаиваешь на моей непременной эвакуации из школы, - от души язвила егоза.

Ее легкое согласие не давало мне расслабиться. Всю дорогу, пока вез девчонку в указанный пункт назначения, я гонял в голове варианты развития событий, приходя к предположению, что Син направилась в госпиталь лишь для отвода глаз, планируя покинуть его и разыскать Престона. Поэтому, доставив мелкую по адресу, я припарковал свой кабриолет за углом соседнего здания и остался караулить егозу. Но меня ждал неожиданный результат, вернее, полное его отсутствие: Син до самого позднего вечера не покидала госпиталь. И что бы это могло значить?

Син

Войдя в здание госпиталя, я сразу же направилась к маме.

- Ребенок, извини, но мне сейчас некогда! Увидимся позже! – протараторила родительница, срываясь с кресла, стоило ей только заприметить меня в дверях своего кабинета.

При этом она усиленно делала вид, что спешит, на ходу изучая документы.

- Мама, ты медкарту вверх ногами держишь. Что ты таким странным образом пытаешься в ней прочитать? – проговорила я вслед убегавшей от меня родительнице. - Если не хочешь со мной разговаривать, то я сейчас уйду, поговорим позже, - заверила я, глядя на удалявшуюся спину мамы.

Она резко остановилась, словно наткнулась на стену. Ее плечи ссутулились, будто на них давила невообразимая тяжесть. Я не стала торопить родного человека, а, пройдя в кабинет, уселась на один из стульев для посетителей и стала ждать, когда мама решится подойти ко мне.

- Я хочу с тобой поговорить, но боюсь, - честно призналась мама, присев рядом со мной.

Спрятавшись в мамины руки, я наслаждалась ее теплом. В объятиях этой хрупкой женщины я чувствовала себя защищенной от всех бед и невзгод мира. Мы долго сидели и молчали, нам не нужны были слова, чтобы описать боль нашей общей потери. Она не уменьшалась и не утихала с годами, но, когда мы оставались друг с другом наедине, нам казалось, что папа где-то рядом.

- Что он сказал? – голос мамы был скрипучим, она пыталась сдержать рвущиеся из глаз слезы.

- Чтобы мы не торопились к нему, - прошептала я, сглатывая комок.

- Спасибо, что ты вернулась ко мне, - просипела она, уткнувшись в мою макушку, в ответ я крепче ее обняла. – Честно говоря, не уверена, что у меня бы хватило сил поступить так же. И я очень боюсь, что ты однажды предпочтешь своего отца мне и останешься в лучшем из миров.

- Мне, действительно, хотелось так поступить, - призналась я. – Просто побоялась огорчать папу.

На это мама лишь грустно рассмеялась, целуя меня в макушку и ласково поглаживая по спине. Как бы ни было сложно нам говорить об отце, нужно было переходить к вопросу, из-за которого я и приехала в госпиталь.

- Когда я рассказала отцу о покушении на нашего генерала, - мама, которую я крепко обнимала, словно одеревенела, казалось, она даже перестала дышать, слушая меня, - папа задал странный вопрос, смысл которого для меня непонятен: что ты в Контере такого особенного, если не увидела, то почувствовала, раз ответила согласием на его предложение руки и сердца? Что это может значить?

С трудом проглотив в горле ком, мама хриплым от непролитых слез голосом начала объяснять:

- Как ты и сама знаешь, мы обладаем редким по силе магическим даром, который позволяет чувствовать внутреннюю магию людей, их способности. Именно поэтому ты с такой легкостью определила, в каких войсках и по какой специальности служили парни. Мы с тобой можем даже ощущать, насколько они опытны, догадываться об их мотивах и стремлениях, на уровне инстинктов распознавать их приближение к нам. Именно из-за такой тонкой чувствительности нас привлекают самые одаренные из представителей противоположного пола.

- Разве у отца имелся какой-то незаурядный магический дар? Он же всего лишь командовал пограничным гарнизоном. Что здесь такого удивительного?

- Наша крепость стояла на стратегически важном горном перешейке, который являлся кратчайшим путем, связывавшим два государства. Во многом, благодаря его усилиям, между нашими странами долгие годы сохранялись добрососедские отношения. Ребенок, ты, наверное, забыла каким именно способом твой отец остановил эриконские войска, рвущиеся в Туринию через нашу заставу?

- Не забыла, - пробурчала я, силясь понять, куда клонит мама. – Папа был выдающимся стратегом, он нашел оптимальное, и, как ему казалось, единственно возможное решение, чтобы защитить нас тогда.

- Син, - мягко, словно несмышленышу объясняла мне родительница. – Даже выдающегося таланта стратега и всего запаса взрывчатки, имевшегося тогда в крепости, не хватило бы, чтобы обрушить наши скалы. Но папа это сделал! А теперь ответь мне на вопрос: КАК?

От посетившей меня догадки мурашки побежали по спине:

- Он вплел во взрыв свою магию! - еле слышно прошептала я.

- Магию невероятной мощи, - поправила меня мама. – Всю! До последней капли!

- А ты ощущаешь в Контере подобную мощь? Я потоками пыталась понять магический потенциал Явуза, но не обнаружила в нем ничего феноменального, - посетовала я.

Мама задумалась, теперь она была собрана. По ее лицу уже невозможно было догадаться, что несколько минут назад моя родительница была погружена в глубокое горе.

- Я никогда не задумывалась о наших с Контером отношениях в подобном ракурсе. Для понимания ситуации мне нужно кое-что проверить.

- Хорошо, ты изучай живого представителя рода Позеванто, а я займусь усопшим, - недобро хмыкнула я себе под нос.

- Фукусу можно только посочувствовать, - так же неласково оценила мой энтузиазм родительница, - ты же с него «живого» не слезешь, пока не выведаешь все необходимое.

- Упомянутый хранитель так давно покинул свою бренную оболочку, что ему будет даже приятно вновь ощутить себя немного живым, - отшутилась я, поднимаясь со стула. – Пойду, поздороваюсь с нашими, я по ним соскучилась.

- Что еще сказал папа? – уже в дверях услышала я тихий голос мамы.

- Он назвал нас самыми сильными и талантливыми лекарками! – оглянувшись, подмигнула я ей.

- Ты еще не лекарка, - грустно улыбнулась мне родительница. – Но, как только принесешь клятву своему дару, обязательно ею станешь! И непременно будешь самой талантливой из нас!

С этими напутствиями убежала из кабинета, оставив маму одну. Я была уверена, что ей понадобится немало времени, чтобы прийти в себя после нашего разговора.

Глава 20

Явуз

Госпожа Данейра с егозой вернулись домой поздно в подавленном настроении. Увидев это, отец так, чтобы они не заметили, одними глазами задал мне немой вопрос, на который мне нечего было ответить. Я, действительно, даже не догадывался, что так сильно могло опечалить этих двух особ, которые даже в сложных конфликтных ситуациях демонстрировали бодрое настроение.

Перед сном хотел почитать семейные хроники, но меня ждал большой сюрприз – их не оказалось на месте. Я перерыл всю домашнюю библиотеку, книг нигде не было. Но после обретения нашей семьей новых и весьма самостоятельных родственниц, мне не стоило большого труда догадаться, где именно могут скрываться интересовавшие меня тома. Но сегодня я решил не тревожить малышку, глубокая печаль, что пряталась в глазах Син, заставила меня быть тактичным.

- Студент Явуз Позеванто, немедленно явитесь в кабинет директора школы имени Картиса! – разнесся по аудитории голос мисс Роуз – секретаря директора Ридлея.

- Ну, что ж, мистер Позеванто, - ехидно обратился ко мне профессор Пур, к большому моему невезению читавший в данный момент лекцию по этикету, - сбегать с моих занятий превратилось у Вас в привычку! Идите, если Вы так нужны директору школы.

- Прошу прощения, профессор Пур, - уже традиционно извинился я и покинул аудиторию.

Смирившись с тем, что очередной зачет у вредного преподавателя, как и в прошлый раз, дорого обойдется мне, я направился в кабинет директора Ридлея. Кроме самого руководителя школы там меня ждали Син и пара полицейских, судя по погонам, имевших весомые должности.

- Студент Явуз Позеванто прибыл по вашему распоряжению, директор Ридлей, - по военной привычке отрапортовал я.

- Рад тебя видеть, Явуз, - напряженно произнес директор, указывая на стул рядом с мелкой. – Проходи, присаживайся.

Я занял предложенное мне место и вопросительно посмотрел на Син. Егоза ритмично хлопала пушистыми ресницами, при этом безуспешно пытаясь скрыть хитрую улыбку.

- Явуз, ты являешься совершеннолетним родственником ученицы Син Позеванто, поэтому можешь выступать ее представителем во время допроса, - с нажимом на последнее слово произнес директор. – Разреши представить тебе офицеров полиции майора Бриара и капитана Актона.

- Допроса? – холодно переспросил я, не удостоив полицейских приветствия. – Син в чем-то подозревают? Ей предъявлены обвинения?

- Нет, Вашу родственницу пока ни в чем не обвиняют, - вальяжно растягивая гласные, проговорил капитан Актон, пройдясь по мне изучающим взглядом. Тоже самое молча делал и его товарищ. – Директор Ридлей, видимо, неправильно нас понял. Мы хотим побеседовать с мисс Син о профессоре Престоне. Честно говоря, не могу понять, почему для данного разговора директор выдернул Вас с занятий.

Полицейские выбрали вежливую тактику, вероятно, из-за моей фамилии, опасаясь сразу идти на конфликт.

- Потому что Син шестнадцать, и с юридической точки зрения она является ребенком, - спокойно уточнил я. – Чтобы вы могли провести БЕСЕДУ с ней, необходимо присутствие хотя бы одного законного представителя рода Позеванто.

- Так и быть, мы не будем препятствовать Вашему, Явуз, участию в нашей беседе, - майор Бриар всем своим видом дал понять, что сделал мне великое одолжение. – Но только из уважения к заслугам Вашего отца – генерала Контера.

Мои заслуги перед страной майор явно считал неубедительными. На его вызов я лишь снисходительно кивнул.

- Син Позеванто, - не стал терять время капитан Актон. – Когда ты последний раз встречалась с профессором Престоном?

- Вчера на уроке истории, - уверенно ответила Син.

Майор Брион подошел к столу директора и поднял с него свою фуражку, под которой оказался артефакт. Кристалл был белого цвета, это являлось подтверждением того, что мелкая не врала.

- По какому праву вы, офицеры, без моего согласия используете при нашей БЕСЕДЕ артефакт правды? – спокойно произнес я, хотя внутри меня бушевала злость на полицейский произвол.

- Разве Вашей родственнице, господин Явуз, есть что скрывать? – ехидно заметил Актон.

Я уже хотел ударить наглого капитана в лицо, но тут Син неожиданно накрыла мою кисть своей ладонью и сказала:

- Явуз, все хорошо. Я с удовольствием отвечу на все вопросы уважаемых офицеров.

Син смотрела на полицейских наивными широко распахнутыми глазами, демонстрируя свою открытость для допроса. Офицеры настороженно восприняли ее энтузиазм.

- На одном из занятий профессора Престона у тебя с ним произошел конфликт, - не спрашивал, а утверждал капитан.

- Два дня назад учитель дал мне задание рассказать об одной из битв прошедшей войны, что я и сделала. У профессора был иной взгляд на те события. Я привела убедительные доказательства в пользу своей версии, и учитель Престон был вынужден с ними согласиться. Вчера утром перед занятиями он в присутствии всех учеников нашей школы и студентов университета принес мне официальные извинения, - у Син даже голос не дрогнул, когда она говорила это, а на лице сохранялась вежливая улыбка, настолько хорошо она держала под контролем свои эмоции.

Во время ответа Син артефакт ни разу не поменял свой цвет, оставаясь белоснежным.

- После принесенных тебе извинений ты искала встречи с учителем истории? – не сводя глаз с кристалла, сухо спросил майор, он был крайне недоволен тем, что колер артефакта остался неизменным.

- Да, мне хотелось наедине пообщаться с учителем, о чем я ему и сообщила тем утром. Но, когда после уроков я пришла к его кабинету, то не обнаружила учителя Престона там.

Артефакт был все также бел.

- Как ты можешь объяснить синяки на лице профессора? Ты знаешь, кто нанес их ему?

Син на мгновение смущенно опустила свои ярко-зеленые глаза, а затем вновь взглянула на полицейских.

- Учитель Престон во время моего доклада был несколько груб со мной. Одноклассникам это не понравилось, и они заступились за меня. Я не уверена, но, возможно, это сделал один из них, - вновь изобразив смущение, егоза даже заставила слегка порозоветь свои щеки, при этом артефакт правды приобрел точно такой же розовый оттенок, давая понять, что девочка догадывается, кто ударил учителя.

- Назови его имя, - властно потребовал майор, подстегнутый азартом.

Видимо, несильно надеясь на свои актерские способности в изображении испуга, мелкая, прижавшись ко мне, спрятала лицо за моей спиной.

- Вы не можете давить на мою подопечную! – тут же заступился за Син директор.

– Как несовершеннолетняя, она имеет право не отвечать на ваши вопросы, офицеры, - подал я голос.

Но полицейские уже не обращали на нас внимания, считая, что маленькая настолько напугана, что сейчас сама выложит им всю правду.

- Именно по этой причине ты поцеловала своего одноклассника Керема? – истошно заорал капитан, своим громким воплем атакуя девочку.

Син, крепко сжав мою руку, села прямо и, не отрывая глаз от пола, упрямо продолжала молчать. Лишь ее алые щеки выдавали переживания мелкой. На это оба офицера злобно усмехнулись, демонстрируя свое превосходство. Капитан сделал пометку у себя в блокноте и продолжил допрос уже с нормальной громкостью:

- В тот день ты еще искала встречи с учителем?

- Нет, - еле слышно ответила Син.

- Кто может это подтвердить? – высокомерно спросил майор.

- Явуз - он встретил меня у кабинета учителя Престона, - по-прежнему тихим голосом скромно начала отвечать девочка, - его команда – ребята весь тот день присматривали за мной, специалисты генерала Контера – они с момента моего появления в школе отслеживают мои перемещения с помощью видеокамер, - загибая изящные пальчики на правой руке, перечисляла малышка, всеми силами изображая безграничное желание помочь полицейским, и, закончив, снова широко распахнула свои глаза цвета спелой травы.

Услышав аргументы, убедительно подтверждавшие ее алиби, полицейские так и застыли с разинутыми ртами. То, что их только что обвели вокруг пальца, офицеры догадались, правда, не сразу смогли в это поверить, но это уже детали. А вот то, что подобное проделала с ними маленькая хрупкая девочка с наивным выражением лица, так бесхитростно взиравшая на них, не в состоянии были признать. Полицейские, в надежде уличить егозу во лжи, перевели глаза на артефакт, который не пощадил их ожиданий, сияя белизной.

- Мы с Син еще можем быть вам, господа офицеры, полезными? – максимально вежливо спросил я.

- Вы можете быть свободны! – прошипел покрывшийся от ярости пятнами майор Бриар. – Если девчонка нам понадобится, мы ее вызовем, - в слово «девчонка» майор влил все пренебрежение, на которое только был способен.

- Тогда будьте любезны делать это заранее, чтобы в нашей беседе могли учувствовать мама или генерал Контер, - ехидно пропела Син, поднимаясь со стула. – Можем ли мы идти на занятия, директор Ридлей? – а вот в обращении к директору, в голосе мелкой прозвучало лишь искреннее уважение.

- Да, отправляйтесь, - ответил тот.

Как только мы вышли в коридор, я схватил Син в охапку, и, взвалив ее себе на плечо, быстрым шагом направился прочь, ища свободный класс, где нам никто не помешал бы побеседовать. Как обычно, мелкая вела себя очень спокойно в моих руках, и даже не думала сопротивляться, лишь поудобнее разместилась на плече.

Найдя подходящее пустое помещение, я, предварительно захлопнув за собой дверь, усадил Син на парту и навис над ней.

- Что произошло с Престоном? – тихо прорычал я ей в лицо.

- Я не знаю, - так же тихо и очень серьезно ответила мелкая.

- Он жив?

- Вряд ли.

- Его нашли выжившие парни из батальона капитана Дамайона?

- Вероятно. Они наверняка стали проверять, в связи с чем я попросила у них те записи, что демонстрировала на уроке, и наверняка узнали бывшего капрала Престона, - мелкая даже не думала отпираться от участия в преступлении.

- Ты хочешь сказать, что не стала устраивать самосуд над военным преступником и осталась в стороне? Что-то на тебя не похоже! – меня терзали сомнения, я должен был знать все факты, чтобы иметь возможность, если потребуется, прикрыть малышку.

- Я решила сделать парням подарок! – пожав плечами, проговорила она.

- Какой подарок?

- Мое невмешательство! – демонстрируя свои острые зубки, прошептала егоза. – Парни столько лет его искали, они имеют право в полной мере насладиться местью.

- Так ты специально отвлекала на себя внимание, чтобы выиграть для них время? – поражаясь безжалостной расчетливости хрупкого создания, спросил я, догадываясь, что отвечать мне никто не собирается. – Ты понимаешь, что они не оставят Престона в живых?

Приблизившись к моему лицу практически вплотную и холодно сверля меня взглядом, Син прошептала мне в губы:

- Что бы ты сделал с человеком, по совету которого тебя и твоих ребят целый час утюжили бомбами?

- Убил бы! – слова сами вырвались из меня, а когда я понял, что сказал, то отшатнулся от девочки и начал нервно ходить по классу.

С каждым шагом у меня крепло понимание, что мелкая права, и в данной ситуации невмешательство – лучшее, что мы можем сделать для парней, которые вернулись из адского пекла Азорской бойни. А еще в душе разливалось пока непонятное мне тепло от понимания, что наши с Син мнения совпадают. Если бы я произнес эти слова в присутствии Лории или любой другой девушки, не знавшей боль потерь друзей, даже в присутствии моей собственной матери, я был уверен, все они осудили бы меня. Все, кроме Син! Она смотрела на меня открыто, в ее глазах я читал точно такое же, как и у меня, желание прибить предателя.

- Ты же понимаешь, что одним допросом это расследование не закончится? Они не успокоятся, пока не найдут Престона или его труп! – разъяснял я ей масштаб возникшей проблемы. – Син, это уже серьезно! Речь идет о преступлении! Из-за него могут пострадать парни!

- Сейчас речь уже не идет о Престоне и парнях. Сокрытие предательства капрала его отцом обострило разногласия, возникшие после окончания войны между двумя элитами: той, что отсиживалась в тылу, и той, что сражалась на фронте. Вопрос в том: чьи сила, ресурсы, влияние окажутся весомее. Победители и будут править Туринией! Твой отец пользуется огромным уважением среди солдат и офицеров, поэтому опасен для своих противников. Меня пробовали на зуб, считая самым слабым из представителей семейства Позеванто. Но, думаю, они скоро пожалеют об устроенном для нас спектакле, генерал с мамой им такого с рук не спустят, – в голосе мелкой не было злорадства, она констатировала факты.

Син была права, отец не простит министру ни сокрытия предательства внебрачного сына, ни попытку обидеть малышку.

- А как же парни? – с тревогой спросил я о судьбе выживших в Азорской битве похитителей Престона.

- Мы своих не бросаем, - серьезно ответила мелкая, легкомысленно качая ногами. – С ними все будет в порядке.

Предусмотрительность сидевшей передо мной совсем еще юной девушки раздражала, и я не сдержался.

- А Керема ты поцеловала, чтобы отвести от меня подозрение? – чувство, сильно напоминающее ревность, вновь душило меня изнутри.

- Так это сделал ты?! – изобразив на лице искреннее удивление, тихонько воскликнула Син. – Кто бы мог подумать, что у тебя возникнет желание за меня заступиться?!

Не дождавшись моего ответа, мелкая спрыгнула с парты на пол и покинула класс, как всегда, оставив меня в состоянии глубокой задумчивости и растерянности.

Глава 21

Явуз

Несколько дней подряд Син вела себя примерно, что само по себе уже вызывало подозрение. Мы с парнями продолжали методично, человек за человеком, проверять оставшуюся прислугу замка на причастность к покушению на отца. Те тонкие ниточки, что мы нащупали во время допросов, пришлось на время оставить в покое. Посовещавшись, мы приняли решение - только наблюдать, но пока эта тактика не приносила плодов. Объекты слежки вели себя непримечательно, никак не выдавая себя.

Вместе с тем, нам не удалось выявить признаки вскрытия памяти у домочадцев и родственников, как ни старались.

Син после получения приглашения на вечеринку словно забыла о расследовании. Она вместе с Моярой обошла все торговые центры города в поисках подходящего наряда, а также часто пропадала в школьной библиотеке. Любовь мелкой к книгам была сродни фанатизму.

Я пытался выяснить у малышки местонахождение семейных хроник, но она делала вид, что не понимает, о чем идет речь. Поэтому, пока малолетка отсутствовала в замке, я регулярно проводил рейды в ее комнаты в поисках хроник, а также пытался обнаружить что-то полезное: записи, дневники, фотографии или видео. Но меня всегда ждала неудача: апартаменты Син были стерильно чисты от любых предметов, которые могли приоткрыть завесу тайны о ее прошлом. Она лишь изредка пополняла свой гардероб необходимыми вещами, а также на ее книжных полках появлялись книги, журналы, фолианты на самые разные темы: психология, военное дело, биология, химия, история, магия, и, конечно же, лекарское дело.

Интересы малышки были настолько разнообразны, что я терялся в догадках, что конкретно она пыталась обнаружить в книгах, а, может, Син всего лишь готовилась к поступлению в академию?

Ее слова: «Вот я! Узнавай меня!» задели за живое. Но пока все проводимые нами в отношении мелкой разведывательные мероприятия не приводили к какому-либо результату.

В день вечеринки Син появилась в замке, как всегда, перед ужином, привычно прихватив с собой из школьной библиотеки пару потрёпанных книг. Подготовка к празднику у нее заняла не больше получаса, и в столовую она спустилась вовремя. К моему большому удивлению мелкая выбрала весьма скромный наряд: на ней были узкие синие брюки, черный топ с небольшим декольте, которое лишь намекало на грудь девушки, и черные босоножки на низком каблуке. Именно обувь и вызвала у меня подозрение. Лория никогда бы не надела подобное на вечеринку, так как босоножки были, безусловно, практичными и удобными, а должны были быть привлекающими внимание, подчеркивающими изящные ножки владелицы. Но я оставил свои подозрения при себе.

Мелкая воспользовалась косметикой, черты ее лица стали ярче, притягательнее. Но сделала она это настолько искусно, что следов краски на лице я так и не смог обнаружить. Крупные серьги и обручи на руках с этническим рунийским орнаментом говорили о том, что малышка собралась на праздник.

- Ребенок, замечательно выглядишь! – с нежностью глядя на своего детеныша, произнесла улыбающаяся хомочка. – Даже и не верится, что ты стала настолько взрослой, и одна уходишь развлекаться.

- Дорогая, это неизбежно! Наши дети растут и становятся самостоятельными! – нежно гладя жену по руке, успокаивал ее отец.

- А вот мне кажется…! – встряла в разговор тетка Лекоя, желая высказать свое негодование, но встретилась со строгим взглядом брата и молниеносно сменила риторику и даже недовольный тон, - …нет ничего страшного в том, что молодая девушка весело проведет вечер. Пусть немного развлечется!

- Родная! – в голосе отца прозвучали мурлыкающие нотки, что повергло в шок всех присутствующих на ужине, за исключением Син, - в этот замечательный вечер я приглашаю тебя в ресторан «Королевский причал». Там сегодня выступает военный оркестр, будут звучать наши любимые мелодии!

- С удовольствием приму твое приглашение, родной, - кокетливо улыбнувшись, согласилась госпожа Данейра.

Склонившись к жене, отец нежно поцеловал ее в висок. Над столом разнеслось возмущенное пыхтение. Тетка, героически держа себя в руках, смолчала, лишь осуждающе пучила глаза.

- Танцы – замечательный способ провести время! - совершенно неожиданно для всех подал голос Мунн – муж моей тетки. – Они весьма положительно влияют на настроение девушек. Может, и нам с тобой, моя дорогая, следует провести этот вечер, кружась в вальсе?

Тетка растерянно захлопала глазами, удивленно взирая на своего супруга. Его предложение явно застало Лекою врасплох. Немного подумав, она величественно кивнула.

- Дорогой, - пытаясь скопировать ласковый тон госпожи Данейры, пропела тетка. – Сегодня в салоне мадам Плисанс соберется весь свет. Это общество достойно того, чтобы мы его посетили, - величественно проговорила вечно недовольная родственница, бросая на Син и ее мать высокомерные взгляды.

- Желаю вам приятно провести время! – в ответ на снисходительные намеки, пропела егоза.

В бар мы попали позже, чем планировали. Новая попытка отыскать в школьной библиотеке хранителя Зу опять закончилась неудачей. Призрак скрывался от нас, отказываясь выходить на контакт.

Грохот музыки мы услышали издалека, подъезжая к бару. Радостные возгласы и крики разливались по всему побережью. Вход на вечеринку оказался свободным для всех желающих, хозяин бара не упустил возможности хорошо подзаработать.

Танцпол был забит школьниками и другими посетителями, но мне не составило труда обнаружить мелкую. Голова сама по себе повернулась в ту сторону, где Син в компании своих друзей увлеченно играла в настольный футбол пара на пару. Она азартно крутила деревянные ручки с фигурками футболистов, веселыми криками подбадривая напарницу по игре. Тихоня Мояра не тушевалась и, старательно следя за крошечным мячом, пыталась загнать его в ворота противников. Керем и Цун явно не ожидали подобной шустрости от юных лекарок, но сдаваться не спешили, яростно сопротивляясь женскому напору.

- Быстро же ты ее разглядел! – хмыкнул Ронэр, заказывая себе выпивку в баре. – Словно почувствовал!

- Это было несложно, - пожав плечами, отнекивался я, все также не отрывая от мелкой взгляда. – Она здесь единственная блондинка.

- Разве? – громко рассмеялся Саймон, махнув на танцпол рукой.

Я глазами последовал за его жестом и обнаружил, что процентов сорок девушек в баре имели светлый цвет волос. Создавалось впечатление, что Син ввела новую моду на этот цвет у молодых черноволосых туринок. Надо же, почти полбара блондинок, а я видел только одну, радостно прыгавшую на месте с порозовевшими от смеха щеками и поднятыми вверх руками! Девчонки только что победили своих одноклассников и счастливо пищали. Керем и Цун, также, как и я с парнями, откровенно любовались сиявшими от радости подружками.

- Это на нее ты меня променял, Явуз? – дернув за руку, прошипела слегка нетрезвая Лория.

Пустышка искренне поверила в бред Син, о том, что я желаю с ней помириться, и всю неделю после обморока мелкой на физподготовке не давала мне прохода. Я был подчеркнуто холоден с Лорией, но она все равно была навязчива. Пришлось резко осадить прилипчивую особу и доходчиво разъяснить, что между нами все давно закончено.

Лории очень не понравилось мое решение, и она сначала пустилась в слезы, но, когда увидела, что те не возымели на меня никакого действия, устроила оглушительный скандал, который, вероятно, задумала продолжить сейчас, пригубив для храбрости алкоголя.

- Смотри, Явуз, кого ты потерял! – с этими словами моя бывшая подружка, вскинула из-за спины руку, в которой держала отливающий золотом платок и, перебирая своими точеными ножками в блестящих туфлях на высоченном каблуке, направилась к танцполу, где крайне неудачно натолкнулась на Син.

- Ой, сейчас что-то будет! – перекрикивая шум толпы, протянул Дерек, не сводя глаз с девчонок.

- Я лучше тебя! Слышишь?! Лучше! – отчаянно кричала Лория.

- Правда? – Син была в шутливом настроении и от души тролила мою бывшую. – Чем докажешь?

- Сейчас ты, никчемная рунийская дрянь, убедишься в том, как я прекрасна! – алкоголь плохо действовал на память Лории, в запале она совершенно забыла, что в гневе Син могла быть опасна. – По сравнению со мной, ты - убожество с солдафонскими замашками!

Пьяные вопли пустышки привлекли к себе внимание всех присутствующих. Разговоры и музыка стихли, в ожидании нового развлечения, толпа расступилась, освобождая центр танцпола. В брезгливом жесте Лория отдернула свою руку от Син, словно она держала не локоть девочки, а жабью лапку, и, чуть пошатываясь, потопала к центру танцевальной площадки.

- А она у тебя занятная! Не очень умная и не очень воспитанная, но зато с ней точно не соскучишься, - прошептала Син, когда мы присоединились к толпе зрителей, собравшихся вокруг скандалистки.

- Не у меня, - шепотом поправил я мелкую. – Мы расстались!

- Очень зря! Такое чудо еще надо поискать! – от души хихикала егоза.

Лория замерла в центре круга в ярком луче прожектора, сжимая в руке платок, ослепительная расцветка которого привлекала к себе всеобщее внимание. Хозяин бара, был очень доволен появлением нового развлечения в лице смазливой крашеной блондинки в коротких шортиках, ярко-красном топе с откровенно дразнящим декольте и на высоченных каблуках. Вызывающий наряд девушки отлично способствовал увеличению посетителей в его баре. И дабы начать настоящее веселье, хозяин включил ритмичную музыку, которая разлилась по всему танцполу, толкая разгоряченную алкоголем Лорию на безумства.

Пустышка резко вскинула руки вверх, отчего неуклюже покачнулась и чуть не бухнулась к нашим ногам. Золотистый платок при этом взметнулся под потолок, в лучах софитов он переливался всеми оттенками золота, словно огромный язык пламени. Теперь все взгляды участников вечеринки выпускного класса, а также остальных посетителей бара были прикованы к Лории. Ведомые любопытством они влились в многочисленные ряды зрителей слегка неустойчивой танцовщицы, тесня друг друга.

Всеобщее внимание польстило глупышке, и, пользуясь произведенным эффектом, она обернула платком свои бедра, завязав на боку узел, а затем, в такт музыке, начала извиваться, делая акценты на своих прелестях. Лория то и дело потрясывала бедрами, наглаживала грудь, низко наклонялась, призывно выгибая спину, в глубоком приседе широко раздвигала в стороны колени. Красотка не пыталась оголиться, хотя нужно признать, что платок несколько прикрыл ее ноги в крохотных шортиках, больше напоминавших элемент нижнего белья, но вульгарные движения не оставляли места для фантазии, вызывая своей откровенностью лишь похоть.

Исполняя свой бесстыдный танец, Лория неотрывно смотрела на Син, всем своим видом демонстрируя превосходство над соперницей. На лице пустышки сияла презрительная усмешка, которую она адресовала малышке, но мелкая, словно не замечая данного посыла, с любопытством наблюдала за устроенным Лорией представлением.

- Что ты задумала? – заподозрив неладное, тихо спросил я.

- Помнишь, я обещала тебе ответный ход? Мне кажется, сейчас вполне подходящий момент, - все также не отрывая глаз от танцовщицы, прошептала мне на ухо малышка.

Теплота ее дыхания, скользнула по щеке, пробудив во всем теле трепет. Невинная ласка стоявшей рядом со мной девушки взбудоражила меня сильнее, чем откровенный танец Лории. Понимая, что отговаривать Син – пустая трата времени, я решил ее отвлечь.

- Кому теперь при помощи своих магических потоков будешь влезать в голову: мне, себе, или сразу всем присутствующим? – я добавил в голос как можно больше беспокойства. – Может, сыграем новый раунд позже, когда нас не будет окружать столь многочисленная толпа народа? Иначе ты опять получишь магическое истощение, а мне снова придется тащить тебя в лазарет.

Но отшутиться не удалось, Син упрямо вздернула нос и ответила:

- Уговорил, сегодня обойдемся без магии! Так даже интереснее!

Увидев, что мы с мелкой перешёптываемся, Лория жутко разозлилась и начала колыхаться еще быстрее, отчего не смогла устоять на высоких каблуках и завалилась на находившихся за ее спиной зрителей.

Парни, разгоряченные развязным танцем нетрезвой красотки, поймали ее в полете к полу и не упустили возможности полапать растерявшуюся девицу, прихватывая за все приятные глазу округлости. Причем, они так увлеклись этим занятием, что Лории пришлось не без помощи моих ребят отбиваться от пылких поклонников ее таланта. Музыка стихла, давая расслышать каждое слово малолетки.

- Неплохо для туринки! – издевательски похвалила изрядно потрепанную пустышку Син, громко хлопая в ладоши. – Теперь моя очередь!

Глава 22

Явуз

С этими словами мелкая ловко развязала узел на бедре Лории и взметнула золотой платок вверх, знаменуя новый раунд танцевального батла. Слова Син зрители приняли с восторгом, захлопав в ладоши и заулюлюкав. По приказу владельца бара вновь зазвучала музыка. Услышав ее, малышка плавно повела плечами, затем медленно начала кружиться, обводя зрителей внимательным взглядом. Платок, который она держала в руке развевался в воздухе, преследуя свою новую хозяйку. Он напоминал огненную змею, которая, догоняя, пыталась атаковать свою жертву.

Резко остановившись, Син подбросила платок вверх, изящно прогнувшись назад, поймала его за концы, затем выпрямилась и, натянув их, закрыла лицо, оставив видимыми лишь глаза. При этом ее бедра внезапно ожили, плавно выводя узоры в такт набирающей темп музыке.

Затем она резко опустила платок вниз, обернув им бедра. Теперь в танец вступили плечи и руки. Малышка плавно приподнимала то одно плечо, то второе, то начинала ритмично двигать обоими, наклоняясь корпусом то вперед, то назад, то делая им полный круг, завораживая невероятной пластикой. Затем Син прогнулась назад, практически достав макушкой до пола. По толпе пробежало всеобщее «ах».

В этой невообразимой позе заноза чувствовала себя вполне комфортно. Мы встретились с ней взглядами, и мелкая нахально мне подмигнула. На ее лице блуждала очаровательная полуулыбка. Было видно, что она получает огромное удовольствие от танца.

Затем она легко выпрямилась, платок вновь принял форму золотой змеи, скользившей по ней вверх, подчеркивая плавные изгибы юного тела. Син глазами нашла в толпе свою соперницу, растянула губы в хищной улыбке и плавно скользнула в сторону, при этом ее правая нога плавно устремилась вверх, достигая максимального подъема, то есть идеального вертикального шпагата, а огненный змей кружил вокруг поднятой ноги, подчеркивая превосходство в пластике и гибкости маленькой рунийки над туринкой. Все это Син проделала, не отрывая взгляда от Лории, публично растаптывая самолюбие моей бывшей.

Пустышка была в бешенстве: лицо раскраснелось, плечи напряжены, кисти то и дело сжимались в кулаки. Она уже была готова броситься на Син, чтобы расцарапать той лицо, но Брул и Дерек были начеку и, схватив поверженную красотку за плечи, пригвоздили ее к полу.

Мелкая изящно опустила ногу и вновь прикрыла лицо платком, добавляя своему образу волшебства. Она плотоядно подмигнула сопернице, плавно стала отступать назад. Как только Син поравнялась с незнакомым парнем, стоявшим в первом ряду зрителей, то открыв лицо, пробежалась пальчиками по его рубашке, затем поднялась по шее вверх и дотронувшись до подбородка, властно повернула к себе его лицо. При этом, не отрывая от Лории глаз, она внимательно следила за ее реакцией. Бывшая была напряжена, но еще не догадывалась, что именно задумала Син.

А вот парень, по шее и лицу которого мелкая ласково водила пальчиками, перестал дышать, с благоговением глядя на юную фею. Он даже не пытался до нее дотронуться, словно боялся, что от его прикосновения она исчезнет. Никто не понимал, что происходит, но не мог оторваться от завораживающего зрелища. Даже музыка в баре стихла, чтобы не мешать Син творить колдовство.

- Быть лучшей – это так сложно, - в голосе Син были слышны утробные нотки. – Быть лучшей для всех – невозможно!

Не получив от Лории никакого отклика на свои действия, Син, даже не взглянув на подрагивающего под ее пальчиками парня, переключилась на его соседа. Тот же фокус она проделала еще с тремя парнями, плавно покачивая бедрами и поигрывая плечами, переходя от одного к другому, пока очередь не дошла до меня.

Как только пальчики Син дотронулись до моего плеча, Лория истошно закричала и опять попыталась кинуться на соперницу. Но ей по-прежнему не позволили двигаться.

- Девушка обычно хочет быть лучшей для своего любимого! – тембр голоса мелкой изменился, он стал ниже, чувственнее.

Син крутанулась передо мной на месте, мягко качнув бедрами, и вновь встала лицом к Лории. Затем она отклонилась назад и, прогнувшись, а также плавно изгибая в танце изящные руки, в одной из которых находился платок, устремила их вверх, заведя мне за шею.

- Кажется, я нашла того, кто рассудит нас, - хищно усмехнулась мелкая, мимолетно скользнув телом по моей груди и затем встав рядом со мной.

Она точно также, как и с другими парнями, властно повернула к себе мое лицо, но в этот раз, Син оторвала взгляд от Лории и посмотрела на меня.

- Явуз, - ласково прошептала она мне в губы, при этом крепко сжимая пальцами мой подбородок, - кто же из нас двоих лучшая?

Я не мог произнести ни слова, на меня напало оцепенение. Зеленые глаза Син сверкали, словно изумруды, в ярких лучах прожектора, я был не в силах надышаться исходившим от ее кожи запахом свежих полевых трав. От прикосновений ее пальцев к моему лицу я трепетал, словно юнец.

Син отчетливо понимала мое состояние, как и состояние тех парней, которых она до меня касалась. Мелкая виртуозно владела женскими чарами, такого высокого мастерства в молниеносном обольщении мне еще видеть не доводилось.

Лория не просто проиграла спор, она была раздавлена, повержена. Син в силу юного возраста или воинственного характера не испытывала к противнику никакой жалости, жестоко его громя.

Она вновь посмотрела на Лорию, та, невольно признавая свое поражение, плакала. А мелкая потянула за концы платка, что лежал у меня на плечах, вынуждая меня склониться к ней, и плавно выгнулась, подставляя под мои губы свою шею. Я не смог себя остановить и прижался к бархатистой коже, втягивая умопомрачительный запах своей феи.

Повисшая на руках моих парней Лория уже в голос рыдала, сотрясаясь всем телом, но так и не могла отвести взгляда от маленькой плутовки, как, впрочем, и я не мог от нее оторваться. У егозы был талант делать запоминающимися концовки своих шалостей.

Но это был еще не финал: в полной мере наслаждаясь своим триумфом, Син, качнувшись, отстранилась от меня, плавно выпрямилась и опустила руки. По моей шее, лаская кожу, заструился платок, который егоза все еще держала в руке. Сделав пару шагов к Лории, она последним взмахом отправила шелковую змею к ногам соперницы, где платок превратился в переливающуюся золотом кляксу.

Как только Син закончила танец, она волшебным образом изменилась: в центре танцпола теперь стояла не грациозная фея с изящной пластикой, а обычная школьница, смущенная всеобщим вниманием. Развернувшись, она направилась в мою сторону, но сделать ей удалось лишь один шаг: ее схватил за локоть рослый парень, глаза которого горели безумием.

- А теперь станцуй для меня и моих друзей! - прогоготал он и дернул малышку на себя.

Мы с парнями тут же уложили верзилу лицом в пол, отцепив его от Син, а мелкую оттеснили себе за спины. Друзья поверженного ценителя танцев, недовольные нашими действиями, растолкали толпу и встали перед нами стройным рядом, готовые защитить своего друга, а, главное, отобрать у нас Син. Судя по их яростным лицам, парни были настроены крайне серьезно. Как ни странно, но, несмотря на более откровенный танец Лории, на мою бывшую внимания никто не обращал.

- Если вы сейчас добровольно нам ее отдадите, - показав пальцем на находившуюся за моей спиной мелкую, пророкотал еще один свирепый крепыш, - так и быть, мы с друзьями забудем об этом инциденте и не станем вас бить!

- А не нужно о нем забывать! – недобро ухмыльнулся Ронэр, демонстративно закатывая рукава рубашки, остальные мои парни проделывали то же самое. – Я даже настаиваю, чтобы вы его запомнили!

- А ты уверен в своем решении? – разминая кисти, крепыш угрожающе щелкал суставами пальцев.

В ряды наших соперников все прибывали и прибывали друзья говорившего, желающие поучаствовать в драке, поэтому парень был уверен в своем превосходстве.

Мы накинулись друг на друга, сминая все на своем пути. Остальные посетители бара с криками разлетались в разные стороны, ломалась мебель, разбивалась посуда. Женские визги придавали драке гармоничность. При помощи кулаков пересчитывая противнику ребра и зубы, ребята заражались азартом. Казалось, мы вновь попали на фронт и сражаемся с врагом. Бились всерьез, не страшась боли и травм. В ряды наших сторонников влились еще несколько крепких школьников, в том числе Керем с Цуном, за спинами которых пряталась Мояра.

Слаженно отступая, мы с парнями старались занять стратегически выгодную позицию. Как только приблизились к барной стойке, я прокричал Син и Мояре:

- Спрячьтесь за стойкой! И не показывайте оттуда носа!

- Хорошо! – непривычно покладисто согласилась мелкая, нырнув в указанное мною укрытие.

Мгновение спустя к ней присоединилась Мояра. Девчонки вели себя на удивление спокойно, мне показалось, что, внимательно следя за дракой, они даже тихонько обменивались шутками.

Глава 23

Явуз

Бар содрогнулся от оглушительного женского крика, который застыл на высокой ноте и никак не желал утихать. Мы с крепышом, все это время увлечённо мутузя друг друга, застыли и дружно обернулись в поисках источника звука: им оказалась Лория. Забившись в дальний угол вместе с десятком своих подружек, она, истошно надрывая глотку, с ужасом и, в то же время, с презрением взирала на потасовку. Вернее, она, с глазами полными страха, смотрела на меня и морщилась, словно видела кровожадное чудовище, терзавшее свою жертву. Точно также на нас с парнями взирали жавшиеся к стенке остальные красотки, которые были заблокированы в углу танцпола и не могли покинуть бар.

Я вдруг ясно осознал, что Лория и ей подобные нежные создания, не знавшие и не желавшие знать неприглядную сторону войны, принимают меня за дикое животное, это больно ударило по нервам. Меня захлестнула жуткая злость, которую мне совершенно не хотелось укрощать. Наоборот, нестерпимое желание крушить все вокруг упорно овладевало мной. Хотелось смести с лица земли всех, кто посмел смотреть на меня и моих парней с презрением и осуждением.

Мысли об этом отвлекли меня от партнера по спаррингу. Крепыш решил воспользоваться появившимся у него преимуществом и, прицелившись мне в лицо, замахнулся. Но рука в подлете к моему левому глазу с неимоверной силой ударилась о неожиданно возникшую преграду – непонятно откуда появившийся поднос серебристого цвета.

В баре одновременно прозвучали металлический звон и громкий мужской стон. Я посмотрел на того, кто держал сей странный предмет обороны, и увидел совершенно неожиданную, но весьма приятную для глаз картину: сидя на барной стойке, Син в руке держала круглый поднос и недовольно хмурилась. Мой противник в это время, прижав пострадавшую руку к груди, качал ее, словно младенца, надеясь таким образом смягчить боль. Мелкая, видимо, посочувствовав крепышу, весьма умело взмахнув посудиной, ударила моего неудачливого противника по затылку, отправив того в нокдаун, тем самым заставив крепыша позабыть о больной руке. После этого, довольная собой, маленькая со сверкающими от азарта глазами занялась поисками новой жертвы для своего неординарного оружия. Мояра плескала в наших оппонентов содержимым стоявших на барной стойке стаканов и бутылок, удивительно метко попадая тем в глаза, от неожиданности наши противники начинали жмуриться и пропускать наносимые им удары.

Вдохновленные поддержкой двух юных лекарок, мы с парнями принялись теснить ряды соперников, несмотря на их численное превосходство, что совершенно не понравилось верзиле и его друзьям. Вытащив из карманов ножи, они ощетинились и угрожающе направили на нас свое оружие.

- Отдай нам девчонку, - махнув головой в сторону Син, остервенело прорычал верзила. – И, возможно, мы оставим вас в живых.

Уверенные в своей победе, наши противники громко загоготали. Даже крепыш, с трудом приведенный в чувство и находившийся в дезориентированном состоянии, услышав друга, начал скалиться. Все остальные посетители бара вмиг умолкли, даже противно визжавшая Лория, решила прервать свое режущее уши занятие. Мы же не спешили атаковать, они значительно превосходили нас по численности. Нам нужен был новый план. Щелчок передернутого затвора пистолета, прозвучавший за моей спиной, внес совершенно неожиданные коррективы в расстановке сил.

- Явуз, этих восьмерых я беру на себя, остальные - твои, - произнесла Син совершенно спокойным голосом.

От удивления лица вытянулись у всех, включая меня и ребят из моей разведгруппы.

- А ты стрелять-то умеешь? Не промажешь? – не поверив, но все же занервничав, спросил верзила.

- Тот, кто подарил мне пистолет, учил меня многому, но только не промахиваться! – весело хмыкнула мелкая и выстрелила вверх, попав в один из подвесных светильников, расположенный точно над головой верзилы.

Покореженный плафон ударил верзилу по темечку, как бы предупреждая того о степени опасности. Реакция грубиянов с ножами в руках была сдержанной: чуть присев, они вжали головы в плечи, но отступать не пожелали.

- Теперь у тебя осталось лишь семь патронов, а нас тут значительно больше! На всех у тебя пуль не хватит! – оскалившись, пытался он запугать находившуюся за моей спиной Син.

- Не семь, а на целый магазин больше, - неожиданно сообщила всегда отличавшаяся тихим нравом Мояра. – А убивать всех и не требуется, достаточно лишь зачистить лидеров вашей шайки. То есть тебя, тебя, тебя…

Не выпуская верзилу и крепыша из поля зрения, я, как мог, скосил глаза назад и увидел, что, говоря каждое «тебя», хрупкая брюнетка держала свой пистолет двумя руками и умело наводила его на скандалистов, четко обозначая свои будущие цели.

Громко сглотнув, хмурые парни, растеряв всю свою уверенность, медленно убрали ножи. Выдавливая из себя улыбки, они предупредительно подняли руки вверх и отступили на пару шагов назад.

- Просим прощения за это недоразумение, - извиняющимся тоном пробормотал верзила. - Мы друг друга неверно поняли!

Вдруг у Син зазвонил телефон, она приложила его к уху, и, выслушав, произнесла лишь одну фразу:

- Я сейчас буду!

При этом егоза по-прежнему продолжала держать в руке своей пистолет, который был направлен точно в лоб верзилы. Убрав в карман телефон, она молниеносно потеряла интерес к происходящему вокруг и, обратившись к Мояре, спросила:

- Ты со мной или остаешься?

- С тобой, - не раздумывая, ответила тихоня, так же не отводя пистолет от угрожавших еще минуту назад нам парней.

- Служебный выход где? – спрыгнув на пол, по-прежнему держа на мушке наших противников, обратилась Син к бармену, все это время прятавшемуся под стойкой.

- Там! – исполнительно ответил он, решив не перечить девочке-подростку, ловко державшей в руке пистолет, и указал пальцем себе за спину.

Недолго думая, девчонки нырнули за неприметную дверь и скрылись из бара.

- Интересно, куда это они направились одни поздним вечером и пешком? – задумчиво спросил Цун, сверля хмурым взглядом стоявшего перед ним парня из «шайки» верзилы.

Лекарки своим исчезновением, лишили нас повода продолжать драку, поэтому мы застыли друг перед другом, пытаясь придумать, что же делать дальше. Но сообразив, что девчонок можно еще догнать на улице, все, не сговариваясь, рванули наружу. Выбегая на автостоянку, что находилась как раз позади бара, мы услышали оглушительный визг шин.

- Командир, мелкая угнала твой кабриолет! – восхищенно прокричал Ронэр.

Я машинально хлопнул по карману штанов, где должны были находиться ключи от машины, но их не было. Потеряв дар речи, я смотрел, как Син за рулем моего авто на огромной скорости совершала умопомрачительный разворот, оставляя на асфальте черные полосы от шин, и удалялась во тьму ночи, сопровождаемая оглушительным ревом мотора.

- Интересно, кто научил ее так водить машину? – задумчиво спросил Дерек.

- Может быть, тот, кто научил обращаться с пистолетом? – философски заметил Саймон.

- Их надо догнать! – азартно прокричал верзила, подбегая к своей машине.

Не раздумывая, я рванул ему наперерез, и нанеся два удара по корпусу, сбил с ног. Примерно то же самое проделывали мои парни с наиболее резвыми друзьями верзилы.

- Чтобы поймать пулю? – а вот крепыш даже с места не сдвинулся, задумчиво глядя в темноту, в которой скрылся мой кабриолет с мелкой и Моярой. – Если девчонка стреляет так же хорошо, как и водит машину, то ты умрёшь раньше, чем сможешь приблизиться к ней на сто шагов.

Это размышление остудило пыл всех, желавших поближе познакомиться с егозой. Но в нас никто стрелять не собирался, поэтому, погрузившись в машины, мы рванули вдогонку за юными лекарками.

Глава 24

Син

До ресторана «Королевский причал», откуда мне звонила мама, мы с подругой добрались довольно быстро. Представшая перед нами картина удручала: все панорамные окна популярного ресторана, расположенного на сваях над водой прямо в середине уютной бухты, были разбиты.

Посетители модного заведения вместе с персоналом и оркестром, надрывно кашляя, сидели на берегу, или, держась за поручни помоста, пытались до него добраться. У всех пострадавших были одни и те же симптомы: затрудненное дыхание, кашель, бледность, потливость.

- Вас пытались отравить? – заприметив маму, которая, к моему облегчению, была в полном порядке, громко спросила я.

- Да! – оказывая одному из пострадавших помощь, ответила она. – Кинули в зал для посетителей заправленную ядовитым газом дымовую шашку и заблокировали все двери,

Генерал был тоже в полном порядке, вместе с несколькими своими подчиненными помогал добраться до берега еле державшимся на ногах посетителям ресторана, при этом он громко кому-то отдавал по телефону распоряжения. Оглянувшись, я заметила нескольких парней из его службы охраны, сосредоточенно прочесывавших берег.

- Наших из госпиталя с подмогой вызвали? – спросила я, подходя к ближайшей ко мне натужно дышавшей тучной женщине, прикоснулась к ней, помогая хотя бы частично нейтрализовать интоксикацию.

- Да, сейчас должны приехать, - перейдя к следующему пострадавшему ответила мама.

Теперь я сосредоточилась на солидном мужчине в годах, которому требовалась помощь лекаря, через мгновение к нам присоединилась немного растерявшаяся Мояра.

- Син, что здесь произошло? – сканируя бледную молодую девушку в откровенном вечернем платье, спросила она.

- Покушение на моего генерала! – кратко ответила я.

- Отца опять пытались убить? – над берегом раздался разъяренный голос Явуза, отчего даже наши пациенты на несколько мгновений перестали кашлять.

Быстро же парни до нас добрались.

- Да, - не отвлекаясь от своих прямых обязанностей, деловито сообщили мы с мамой.

Нам было не до эмоций, требовалось, как можно быстрее, оказать помощь всем нуждавшимся.

- Кто? – только и спросил сосед, уже более спокойным тоном.

- Мунн, - кратко, но уверенно ответила родительница.

На пострадавшем в драке лице Явуза появилось сомнение, и мы дружно перевели взгляд на Контера. Генерал кивком подтвердил сказанное мамой.

- Где он? – еле сдерживая раздражение, уточнил парень.

Доведя очередного натужно дышавшего бедолагу до берега, грозный генерал ответил сыну:

- Ушел! Моя охрана, дежурившая снаружи, увидела осыпавшиеся осколки разбитых панорамных окон ресторана и блокировала ему все пути отступления на берег, но Мунн все рассчитал и нырнул в воду, где его уже ожидали с водолазным снаряжением, он скрылся на подводном буксировщике.

Контер был крайне недоволен данным обстоятельством. Явуз злым взглядом всматривался в морской горизонт, словно надеясь увидеть там убежавшего дядюшку. За его спиной выстроились и остальные друзья, а также приехавшие с ними Керем и Цун.

- Что встали? – раздраженно обратился Контер к немного растерявшимся от его напора парням. – Помогайте!

Саймон, отвечавший в разведгруппе Явуза за лекарское дело, встал с нами рядом, выполняя свои прямые обязанности, остальные побежали к помосту помогать эвакуироваться находившимся на нем людям.

- Рад, отец, что ты не пострадал! – выдохнул Явуз, доведя до берега щупленького официанта. – Это настоящая удача!

- Мою удачу, сынок, зовут Данейра Гинейровна! – с нежностью глядя на родительницу, пророкотал Контер. – Если бы не пистолет с магически заговоренными пулями, лежать бы нам всем хладными трупами в том ресторане, - усмехнулся генерал и, усаживая очередного бедолагу, добавил: - включая официантов, поваров и военный оркестр!

- Почему? - молча подсчитывая количество пострадавших, допытывался сосед, волоча на себе очередную бледную красотку.

- Двери забаррикадировали, панорамные окна изготовлены из бронированного стекла! Разбить их изнутри даже металлическими стульями не удавалось. Спасения не было!

Поднеся к маме потерявшую сознание совсем юную девушку, Ронэр, смущаясь, спросил:

- Данейра Гинейровна, а Вы всегда носите с собой пистолет с заговоренными пулями?

- Ну, что ты, мальчик мой, - нежно улыбаясь тому, ответила моя родительница, - только когда выхожу из дома, - и тут же переключилась на находившуюся без сознания девицу.

Дружно упавшие мужские челюсти «звякнули» в тишине.

- Искренне рекомендую поступать также, - в совете мамы слышалось столько заботы. – Весьма полезная привычка! Не так ли, девочки?

- Угу! – дружно согласились мы с Моярой, сдерживая смех.

- Господин генерал, Вам с госпожой Данейрой, видимо, удалось быстро покинуть ресторан. Поэтому вы не пострадали от ядовитого газа? – Дерек смотрел то на совершенно здоровых родителей, то на остальных, мучившихся от кашля посетителей ресторана.

- Дерек, чтобы лекарка могла выполнять свое предназначение в полной мере, она и ее близкие должны быть здоровы. Поэтому, когда, расстреляв панорамные окна, нам удалось покинуть ресторан, я, в первую очередь, исцелила Контера и себя. Потом, по мере сил оказывала помощь остальным, - переходя к следующему больному, терпеливо пояснила мама.

Когда на автостоянку ресторана въехали машины нашего госпиталя, все пострадавшие уже дружно сидели на берегу, а самым тяжелым была оказана квалифицированная помощь. Мы даже успели парней привести в божеский вид, убрав с их лиц последствия недавней драки. Как только всех пациентов забрали в госпиталь, генерал подошел к сыну и распорядился:

- Явуз, берешь мою бронированную машину с охраной и везешь Данейру с Син в замок. Отвечаешь за их безопасность головой!

- Отец, мне кажется, здесь я буду полезней! – не согласился с генералом парень.

- Безопасность девочек - вот главный приоритет! Их я могу доверить только тебе, сын! – генерал остался непреклонен, поэтому Явуз был вынужден подчиниться, но дал своей группе молчаливое распоряжение остаться на пляже для изучения обстановки.

- Милый, - ласково обратилась к мужу мама. - В замок мы не поедем! Явуз, дорогой, отвези нас в госпиталь, - с очаровательной непосредственностью подвинув все мужские приоритеты, распорядилась моя родительница.

Грозный генерал и не менее грозный его наследник были вынуждены выполнить ее желание.

- Я с вами! – убежденно заявила бледная от усталости Мояра.

- Девочка, ты сегодня сделала больше, чем я могла от тебя ожидать! – ласково приобняв мою подругу, похвалила ее мама. – Не беспокойся, все пациенты в надежных руках. В нашем госпитале каждому окажут помощь. А ты отдыхай, восстанавливай силы! Посмотри, как за тебя твой мальчик искренне переживает, - доведя Мояру до Цуна, мама передала девушку ему в объятия и дала парню распоряжение: - Довезешь до дома и удостоверишься, что девочка легла спать! – в голосе главной лекарки военного госпиталя слышался металл.

- Так точно, госпожа лекарка! - отчеканил Цун, приложив руку к виску, на что мама лишь привычно кивнула и направилась к автомобилю генерала.

Поблагодарив за помощь, я попрощалась с Керемом и присоединилась к родительнице. Через минуту мы в сопровождении двух машин охраны мчались в госпиталь.

- Госпожа Данейра, - Явуз занял переднее пассажирское сидение, поэтому ему пришлось развернуться, чтобы обратиться к маме. - Вы уверены, что это был Мунн? Возможно, преступник воспользовался иллюзией его внешности или заклинанием отвода глаз?

- Были использованы оба эти средства, но мой лекарский дар без труда распознал в том, кто бросил под ноги твоего отца отравленную дымовую шашку, мужа Лекои. Мы столько раз сидели за одним столом, что мне было совсем несложно узнать твоего дядю.

Явуз глубоко задумался, выслушав мамин ответ.

- А ты, проведя допросы всех домочадцев, - услышав из моих уст слово «допрос», Явуз болезненно поморщился, - разве не заподозрил своего очаровательного дядюшку?

Соседу явно не хотелось отвечать, но он все же сделал над собой усилие и сообщил:

- Мунн очень умело перевел наши подозрения на тетку и дворецкого. Именно за ними мы и установили слежку.

- А дядюшка у тебя с сюрпризами! Так умело тихоню из себя строил! - не удержалась я от колкостей.

- Явуз, ты сильно-то не расстраивайся, - попыталась успокоить опытного боевого разведчика мама. - Контер был предупрежден о возможном новом покушении, но, как видишь, Мунн провел даже его.

- Ему кто-то помогал?! – то ли спросил, то ли предположил сосед.

- Это еще требуется выяснить, - печально вздохнула мама.

Когда мы прибыли в госпиталь, там творилась привычная для фронта, но отнюдь не для мирного времени, суматоха. Раненые прибывали машина за машиной, словно неподалеку от нас шел бой.

- Данейрочка, маленькая, как хорошо, что вы все же решили посетить нас, - взвился над нами Люцус, как только мы переступили порог служебного входа.

- Еще один хранитель! – прохрипел Явуз, увидев нашего полупрозрачного друга.

- О, привет, Явузик! – широко улыбаясь, отсалютовал моему соседу неунывающий сгусток энергии. – Ох, и оконфузился ты с теткой! Ну как можно было подозревать эту злобную бездарность в таком серьезном преступлении?! У нее толку-то не хватило даже Данейру с Син выжить из замка, что уж говорить о покушении на твоего отца?!

Лицо разведчика вытянулось, парень был ошеломлен прямолинейным напором хранителя до такой степени, что не мог даже сойти с места.

- Твои парни не одну неделю следили за бестолковой злючкой, - ткнув в соседа, превратившегося в симпатичное изваяние, пальцем, сокрушался Луцус, - таскались за ней по магазинам, поджидали у модных салонов и кафе! Разве вы не догадались, что она не способна придумать даже простенький план, чтобы упокоить обычного прохожего, что уж говорить о надежно охраняемом туринском генерале?

- Не так уж и надежно охраняемом, - из вредности подметил Явуз, смущенно опустив голову.

- Люцус, хватит стращать мальчика, - шикнула на хранителя мама. - Ну, перепутал подозреваемых?! С кем не бывает?!

- С нами не бывает! – категорично заявил призрак, гордо выпятив грудь.

- А что у нас бывает? – деловито уточнила мама, заглянув в смотровое окно, сквозь которое мы наблюдали суету приемного отделения. – Мне казалось, в ресторане было гораздо меньше пострадавших.

- Ты совершенно права! – подтвердил слова мамы хранитель: - Эти прибывают с иным характером повреждений: ушибы, переломы, вывихи, сотрясения. Такое количество одновременно изувеченных молодых мужчин я видел только несколько лет назад, когда тебе, Данейрочка, захотелось станцевать народный рунийский танец с платочком. После того побоища так же много было изувеченных. Ты опять решила пошалить? – хитро прищурившись, весело поинтересовался у мамы Люцус.

- Я? Нет! – рьяно оправдывалась главная лекарка военного госпиталя.

- Тогда кто? – строго вопрошал хранитель.

- Я! – мой ответ был краток и скромен.

Не теряя времени, я, как и мама, одевала униформу лекарки, готовясь к предстоящей работе.

- Ох! – всплеснул полупрозрачными ручками призрак. – Как же быстро выросла наша девочка! Еще недавно бегала маленьким неугомонным ребенком, сея вокруг разрушения в масштабах локальных катастроф, а теперь перед нами прекрасная девушка с повадками оружия массового поражения! – самозабвенно хохмил хранитель. – Вся в мать!

За моей спиной, едва сдерживаясь от смеха, пыхтел Явуз.

- Какие точные, однако, у Вас, дорогой хранитель Люцус, в отношении Син формулировки! – тоже начал подшучивать надо мной сосед.

- Ты что-то имеешь против шалостей моей девочки? – подлетев к неродственнику, воинственно спросил сгусток магической энергии.

- Видящий, упаси! У меня нет столько здоровья, чтобы им противиться! – демонстрируя всю серьезность своего ответа, заявил Явуз.

- Продолжишь над ней смеяться, и здоровья у тебя тут же поубавится! – громко рявкнул мой парящий под потолком защитник, в то время, когда мы уже входили в полный пациентов, лекарей и медсестер холл приемного покоя. – Я тебе это гарантирую!

- Чьи еще гарантии я должен учесть в общении с Син? – задрав голову к потолку самоуверенно спросил Явуз.

- Мои, мои, мои…, – начало доноситься со всех сторон от лекарок и медсестер нашего госпиталя. Но первое «мои» прилетело от любимой мною Лювеи.

- Но, прежде всего, мои! – задержав на Явузе предупредительный долгий взгляд, сообщила мама. – А теперь за работу! – хлопнула она в ладоши, и работа закипела.

Не отрывая взгляда от рук, на которые привычно натягивала перчатки, а они, словно специально, не хотели налезать на руки, я подошла к первому попавшемуся пациенту и обратилась к нему давным-давно заученным приветствием:

- Добрый вечер! Меня зовут Син! Сегодня я буду вас лечить!

- Нет! – истеричный мужской крик разнесся по госпиталю. – Не надо! Мама! Помогите!

В недоумении подняв на невменяемого больного глаза, я увидела перепуганного до состояния паники крепыша, бережно прижимавшего к себе правую руку.

- Син? Что происходит? Почему твой пациент зовет маму? – потребовала у меня разъяснений моя родительница. Сейчас передо мной стояла не заботливая и нежная мать, а строгая и требовательная главная лекарка военного госпиталя. Затем она повернулась к парню и попыталась его успокоить: - Не стоит так нервничать! Мы обязательно тебе поможем! Как ты повредил свою руку?

Шокированный крепыш не сводил с нас ошеломленного взгляда. Было видно, что парень с первого мгновения уловил наше с мамой семейное сходство и теперь не знал, что делать.

- Этот молодой человек, МАМА, – делая акцент на последнее слово, решила чуть подробнее пояснить я для своей родительницы ситуацию, – захотел, чтобы я исполнила приватный танец с платком для него и его друзей, а когда Явуз с парнями ему возразили, то затеял драку.

Под хмурым маминым взглядом крепыш побледнел, но держался достойно: его мелкая дрожь была практически не заметна.

- Все-таки замечательный у меня пасынок! – найдя глазами соседа и подмигнув ему, громко заметила она, а затем не сдержала любопытства и поинтересовалась: - А руку ему Явуз сломал?

Крепыш обреченно заскулил, ожидая свой приговор.

- Нет, это я, подносом! – честно призналась ей.

- Ты сломала, вот ты и лечи! – озвучив свой вердикт, мама покинула нас, оставив еле дышавшего от страха крепыша мне на растерзание.

Глава 25

Явуз

Парни еще вечером доложили мне о результатах проделанной работы, и я отправил отдыхать их по домам, а сам остался в госпитале ждать лекарок. Госпожа Данейра и Син освободились лишь под утро. Молчаливых и измотанных я привез их в замок. На парковке нас поджидал отец, вид у него был уставший, но стоило ему увидеть свою жену, как его глаза засветились любовью и нежностью.

- Как дела в госпитале? – поцеловав Син в макушку, дружески похлопав меня по плечу и заключив хомочку в нежные объятия, спросил отец. – Что-то вы задержались!

- Ты знаешь, дорогой, не одни мы бурно провели этот вечер. Дети тоже славно повеселились, поэтому нашему военному госпиталю пришлось оказывать помощь не только пострадавшим от ядовитого дыма в «Королевском причале», но и посетителям бара, в котором проходила вечеринка выпускников элитной школы имени Картиса.

Отец перевел на меня хмурый взгляд, по его лицу я прочитал, что ответственность за инцидент, произошедший в баре, он полностью возлагает на меня. Но Син чудесным образом удалось разрешить эту ситуацию. Она, словно прикрыв меня от гнева грозного генерала, встала между нами, при этом еще и взяв меня за руку. На что отец лишь усмехнулся и проговорил, словно на что-то намекая:

- Ты права, родная, занятный у нас всех выдался вечерок!

На вопросы о пропавшем дядюшке Мунне отец лишь мрачно покачал головой, давая понять, что пока не располагает информацией о его местонахождении.

В парадном холле замка нас ожидала разъяренная тетка Лекоя. Она металась в огромном пространстве между колоннами, нервно заламывая руки. Тетка явно готовилась к этой встрече: дойдя до центра холла, она встала в пол-оборота так, чтобы освещение идеально падало на ее хрупкую фигуру и давало зрителям в полной мере насладиться трагической игрой актрисы.

Натянув на лицо заранее отрепетированную гримасу тревоги и добавив в голос трагизма, она выдала заранее подготовленный текст:

- Где мой муж? Контер, что ты с ним сделал?

Мы с отцом хотели было остановиться, чтобы привычно дать бой тетке, но госпожа Данейра с Син потянули нас за руки, призывая следовать за ними. И сделали они это так мягко, с нежными улыбками на устах, что у нас не возникло даже желания противиться.

Мы уже пересекли холл, когда, обернувшись, старшая лекарка спросила у любительницы устраивать семейные скандалы:

- Лекоя, дорогая, а почему ты решила, что Контер что-то сделал с твоим мужем?

Обескураженная столь наплевательским отношением к ее домашней театральной постановке, тетка была сбита с толку, но так просто сдаваться не собиралась. С громким сопением она резко развернулась и упрямо последовала за нами в гостиную, где мы уютно расположились на диванчиках. Убедившись, что публика не намеревается более от нее сбегать, Лекоя решила, что может звездно отыграть свой бенефис. Тетка только открыла рот для трагического вступления, как ее совершенно бесцеремонно вновь перебила бесстрашная хомочка:

- Лекоя, твой муж сегодня вечером совершил вероломное покушение на жизнь твоего брата! Какое отношение к данному преступлению имеешь ты?

Тщательно отрепетированный текст скандала застрял у тетки в горле, урывками выскакивая из него неразборчивым кудахтаньем. Лекоя закашлялась и осела на тахту. Ей никто не пытался помочь, все ждали, когда она немного придет в себя и начнет говорить.

- Мунн пытался тебя убить? – просипела бледная родственница, обратившись к отцу.

- Да, сестра! Видимо, за время войны твоему благоверному понравилось быть хозяином замка и распоряжаться нашим состоянием. Мое возвращение его сильно огорчило, раз Мунн решился кардинально изменить ситуацию, устранив меня, а также мою жену и несколько десятков посетителей и работников ресторана. И я очень хотел бы узнать, какую роль в этом преступлении сыграла ты, моя драгоценная сестра?

- Я? – надрывно пискнула Лекоя, прижав руки к груди. – Я никогда не хотела твоей смерти! Ты – герой войны, входишь в высший совет князя и являешься одним из самых влиятельных людей Туринии! Твоя смерть негативно бы сказалась на моем положении при дворе. Именно благодаря твоему авторитету многие знатные дамы заискивают передо мной, желают моего расположения, счастливы мнить себя моими подругами! Твоя гибель лишила бы меня таких выгодных позиций! Это недопустимо!

Несмотря на высшую степень цинизма, искренность эмоций тетки лишь подтверждала ее непричастность к преступлению мужа. Смерть известного туринского генерала ей была банально не выгодна!

- Но, ты, тетушка, стала бы полновластной хозяйкой замка, распорядительницей богатств рода Позеванто! – не сдавался я.

- Ты прав, детка! – с родственницы слетел театральный налёт, она была серьезна и собрана. В упор посмотрев на отца, тетка заговорила: – После твоей смерти, Контер, мне не стоило бы большого труда выжить из замка твою новую жену с дочерью. Чтобы Явуз выбрал в качестве места своей дальнейшей службы самый дальний гарнизон, я сделала бы его жизнь в стенах родного дома невыносимой. Но! Но я бы на долгие годы утратила свой статус сестры одного из самых влиятельных вельмож нашей страны! Тебе, Явуз, - тетка перевела на меня свой тяжелый взгляд, - понадобился бы не один десяток лет, чтобы достичь могущества своего отца, восстановить авторитет нашей семьи. Я не могу себе позволить так долго ждать! Через пару десятков лет от моей красоты и свежести останется лишь пепел, и я уже не смогу так же, как сейчас, блистать при дворе.

От беспринципной откровенности близкой родственницы коробило. Я с трудом сдерживал желание наговорить тетке грубостей. Хрупкая ладонь Син накрыла мои руки, которые я сжал в кулаки. Ее бесхитростный жест, наполненный заботой, смыл весь гнев, что бушевал в моей крови.

Теперь тетка показалась мне жалкой, ущербной. В ее жизни присутствовали лишь холодный расчет, выгода и зависть. А единственный человек, согласившийся жениться на ней, существовать рядом - этот вечно забитый подкаблучник Мунн, который, не сумев вернуть себе статус хозяина замка, сбежал от нее. И так думал не я один.

Не выдержав наших сочувствующих взглядов, тетка молча поднялась с тахты и, гордо вздернув подбородок, покинула гостиную. На лице отца от гнева ходили желваки, он был зол и одновременно подавлен. Неприглядная правда о своих близких, которую славный генерал Контер долгие годы хранил глубоко в душе, скрывая даже от самого себя, сегодня выплыла наружу, раня каждого из нас.

- Ничего, дорогой, все образуется! – обняв мужа и прижавшись щекой к его плечу успокаивала отца госпожа Данейра.

Посмотрев на жену, генерал словно очнулся от кошмара и, облегчённо выдохнув, заключил ее в объятия, будто опасаясь, что нежная хомочка вдруг исчезнет из его рук.

- Все уже образовалось, любимая! – прошептал он, уткнувшись ей в макушку.

Я повернулся к Син и увидел, что малышка смотрит на наших родителей и улыбается. На душе стало тепло, казалось, гостиную накрыла атмосфера удивительного покоя, которая вот-вот превратится в настоящее счастье.

- Мои драгоценности! Мои сбережения! – душераздирающие вопли тетки разнеслись по замку, пугая прислугу. – Меня обокрали!

В гостиную вбежали взволнованный дворецкий и несколько растерянных служанок.

- Корыстный расчет твоей сестры в подборе мужа не оправдал себя! – неожиданно легкомысленно прокомментировала вопли Лекои госпожа Данейра. – А сейчас всем спать!

Шутливое замечание хомочки заставило улыбнуться и поверить, что пока две удивительные лекарки являются частью нашей семьи, ее не покинет счастье.

Утро наступило часа через полтора. С трудом оторвав себя от подушки, отправился умываться, но даже ледяной душ не привел меня в бодрое состояние. Глаза закрывались сами собой.

А вот присутствовавшие на завтраке были удивительно свежи и бодры, и крепкий кофе, запах которого разносился по залу, тут был совершенно не при чем.

- Это тебе поможет! – Син заботливо поставила передо мной кружку с горячим отваром. – Но вовсе не означает, что ты можешь пренебрегать сном! – назидательно проговорила мелкая.

Вкус у напитка был горьким, но после него у меня словно прибавилось сил, спасть расхотелось, в голове прояснилось. Отец был прав, наличие в семье лекарок имеет свои плюсы. Завтракали мы вчетвером, тетя Лекоя решила переживать предательство мужа в одиночестве, подальше от чужих глаз, ну, или банально отсыпалась после беспокойной ночи.

- Нескучного вам, дети, дня! – пожелала нам госпожа Данейра, вместе с отцом отправляясь в госпиталь.

В поисках новой информации отец решил лично проконтролировать опрос всех, кто вчера был в ресторане. Син в это утро не стала сопротивляться и молча села в мой кабриолет, прикрыв глаза, она решила воспользоваться возможностью немного поспать по пути в школу. Пока ехали к Ронэру, я крутил в голове нестыковки во вчерашних событиях, действия старшей и младшей лекарок. И вот, когда друг запрыгнул в машину, а Син приоткрыла глаза, чтобы поприветствовать моего зама, я начал ее расспрашивать:

- Син, если вы с матерью знали, что на отца покушался именно Мунн, почему не сказали ему об этом сразу?

- Сказали! – хмуро буркнула мелкая, прикрыв глаза и намереваясь вновь задремать.

- И что? – не унимался я.

- А как бы ты поступил на месте моего генерала? – повернув ко мне голову, с хитрой улыбкой спросила малышка.

Она была сонной, словно кошка, разомлевшая на солнышке, уютно свернулась калачиком на пассажирском сидении, кутаясь в форменную куртку.

- Не поверил бы тебе! – честно признался я.

Син тихо рассмеялась, ничуть не удивившись.

- Вы с Контером очень похожи! Он тоже просил предъявить доказательства, но их не было! А уж процедура вскрытия памяти достоверным доказательством точно не является, так как большинство людей воспоминания ощущают, как фантазии, а не реальные события. Только мы, лекарки, чувствительные к подобной магии, можем точно их различать. А в остальном Мунн был предельно аккуратен, нам с мамой нечего было предъявить генералу.

- А почему вы сами его не арестовали? С вашими-то обширными возможностями! – не понимал действий лекарок Ронэр.

- В то время, пока вы следили за Лекоей, мы присматривали за дядюшкой, и слежка не принесла нам серьезных результатов, - пожав плечами, посетовала мелкая.

- И вы не применили к нему более интересных методов для раскрытия его тайн? – я был убежден, что нас водят на нос, не желая открывать всей правды.

- Это, интересно, каких же? – нахмурилась малышка.

- Например, Мунна можно было бы подвергнуть допросу с применением препарата эриконцев, - предложил я самый легкий вариант.

- Как можно такое предлагать! Это недопустимо! – возмущенно запричитала Син. - Какая жестокость!

- Но, ты же сама совсем недавно прошла через подобный допрос! – напомнил я, поражаясь реакции лекарки.

- Это нельзя сравнивать! – категорично заявила егоза. – Явуз, откуда у тебя столько жестокости к собственному дядюшке? Ему и так досталось немало горя от злыдни-жены!

Мелкая не пожелала делиться информацией, но этот разговор навел нас с другом на некоторые размышления.

На парковке перед школой наблюдалось большое скопление народа. Школьники и студенты возбужденно обсуждали вчерашнюю вечеринку, добродушно похлопывая друг друга по плечам, и шутливо хвастались синяками и ссадинами. Здесь же находились директор Ридлей и несколько преподавателей, следивших за порядком.

- Всем доброе утро! – выпорхнув из кабриолета, Син весело поприветствовала моих парней, при этом она прошлась по каждому из них цепким взглядом, сканируя их состояние.

Надо же, а я раньше не обращал внимания, как малышка, даже не замечая этого, пользовалась своим лекарским даром. Лишь убедившись, что с моими друзьями все в полном порядке, она направилась к своим школьным приятелям.

Мояра что-то оживленно рассказывала Цуну и Керему, при этом она светилась от радости, наполненная неподдельным восторгом улыбка не сходила с ее лица. Внимательно слушая, парни откровенно хмурились, Цун нервно кидал настороженные взгляды на толпившихся на парковке парней, не сводивших с сияющей от счастья тихони заинтересованных взглядов. Своей выходкой с пистолетом Мояра обратила на себя внимание многих выпускников школы, а также студентов, вернувшихся с фронта. Но девушка совершенно не замечала, что творилось вокруг нее. Увидев Син, она тепло ее обняла и вновь продолжила свой увлекательный рассказ.

- Не дотрагивайся до меня! – вдруг донесся до нас истеричный вопль Лории.

Проходя по автостоянке на традиционно высоких каблуках, красотка споткнулась и непременно растянулась бы на асфальте, но, на свою беду, ее поймал один из ребят, удержав пустышку в вертикальном положении. От Лории лишь требовалось произнести слова благодарности в адрес спасителя, и, в принципе, на этом досадный инцидент можно было бы считать исчерпанным. Но от первой красавицы нашего университета (хотя после вчерашнего разгромного для Лории танцевального батла она, скорее всего, утратила свой неофициальный «титул») вместо вежливого «спасибо» по автостоянке разнеслись презрительные вопли:

- Убийца! На твоих руках реки крови! – словно ошпаренная, она отскочила от растерявшегося парня, продолжив спектакль: - Не прикасайся ко мне! Война превратила вас в настоящих моральных уродов! Я только вчера отчетливо это поняла! Вы - дикие звери, которым не место среди нормальных людей! Вы опасны!

На парковке установилась гробовая тишина. Абсолютно все взгляды были устремлены на Лорию, будто невидимая стена разделила всех на два лагеря. Ее слова, словно лакмусовая бумажка, проявили все невысказанные мысли ОСТАЛЬНЫХ, тех, кто прошел «ад войны» в тылу.

Пройдясь глазами по стоянке, я вдруг четко понял для себя, что каждый, кого война не опалила своим страшным огнем, был молчаливо согласен со словами моей бывшей. Пустышка озвучила то, что в нашем присутствии они не решались произнести вслух! Отсидевшиеся в тылу, оказывается, считали нас агрессивными, неадекватными, опасными. Они были убеждены в том, что таким, как мы, нет места среди них, НОРМАЛЬНЫХ людей!

Слова Лории ранили не хуже любого оружия! Меня покоробило понимание того, что одна из тех, кого мы, рискуя жизнями, защищали от эриконцев, и еще вчера всеми правдами и неправдами льнувшая ко мне, теперь демонстрировала презрение и ужас. Словно ждала, что я сейчас сорвусь с места и покалечу ее, изнасилую, порву на куски, хотя совсем недавно сама стремилась оказаться в моей постели. Точно также смотрели на нас и ее многочисленные подружки.

Чувство глубокого отчаяния поселилось где-то в груди, вызывая нестерпимую боль и оставляя горечь разочарования. Там, на фронте мы, не задумываясь, готовы были отдать жизни за тех, кто остался в тылу и мечтали, о том, что дома они нас с нетерпением ждут. Жестокая реальность показала, что наша мечта была лишь миражом.

Мы с парнями, вернувшимися с фронта, хмуро смотрели на брезгливо морщившихся красоток и чувствовали себя преданными, причем, СВОИМИ ЖЕ. И от осознания этого становилось вдвойне горько. Видимо, подобная реакция была и у директора Ридлея, так как он, пытаясь справиться с собственными эмоциями, не спешил вмешиваться.

- Ммммууурррр! – утробное кошачье урчание прозвучало совсем рядом.

Повернув голову, я увидел, как Син с грацией пантеры пересекала пространство автостоянки, приближаясь к Лории. Мы не могли оторвать глаз от завораживающего зрелища: мелкая, мягко ступая и плавно покачивая бедрами, неспешно шла к своей цели, при этом зло растягивая губы в хищной улыбке. Она, словно охотница, загоняла свою жертву перед решающим прыжком. В каждом ее движении читалось желание убивать.

- Опасны!!! – уверенно промурлыкала она в лицо сопернице, жестко схватив ту за шею и дернув вниз. – Ты совершенна права! Очень опасны!

Упавшая на колени пустышка, испуганно хрипела, пытаясь отцепить руку юной лекарки от своей шеи, но ей это никак не удавалось. Толпа стоявших рядом подружек опешила от напора мелкой и не сделала ни одной попытки помочь Лории. Развернувшись к нам лицом, Син продолжила представление:

- Ты совершенно права, перед тобой настоящие дикие звери! – мелкая говорила медленно, лениво растягивая каждое слово. Внимательно нас рассматривая, она останавливалась взглядом на каждом «звере». Когда ее глаза остановились на мне, я прочитал в них неподдельное женское восхищение, отчего у меня перехватило дыхание, а горечь и злость в груди сменились восторгом: - Хищники! В отличие от вас, трусливых шакалов!

Син вновь необъяснимым волшебным образом захватила наше внимание, завораживая женскими чарами. Стоявшая на коленях возле ее ног Лория, а также находившаяся рядом толпа подобных ей девиц поблекли на фоне малышки. Их слова, суждения, отношение к нам в один момент потеряли для нас какое-либо значение.

Презрительно фыркнув в лицо пустышке, Син величественно разжала руку, и та, хватая ртом воздух, повалилась на землю. Затем егоза вновь посмотрела на нас, при этом вопросительно приподняв бровь, словно интересуясь: «Разве я не права?», потом кокетливо пожав плечами, она развернулась и направилась в школу.

Следуя за ней взглядом, я вдруг понял, что улыбаюсь. Если малышке нравились хищники, что ж, для нее я был готов стать самым опасным из них! Лишь бы еще хоть раз почувствовать на себе ее восхищенный взгляд. Все остальные парни, облегченно выдохнув, словно сбросив с плеч тяжелый груз, с мечтательными улыбками смотрели на удалявшуюся Син. И даже директор Ридлей провожал ее теплым взглядом.

Глава 26

Явуз

Время шло, жизнь постепенно приходила в норму. Больше подобных инцидентов с перепуганными «мирными жителями» не происходило, Син, как всегда, виртуозно объяснила им, что не стоит дразнить опасных «диких зверей». Дома тоже все вошло в привычное русло. Госпожа Данейра вновь стала улыбчива и разговорчива, чему невероятно был рад отец, Син – беспечна, даже тетка Лекоя как-то быстро оправилась после предательства своего мужа и занялась поиском обоснований для создания своего нового статуса.

Она была очень заинтересована в возможности получить более благозвучный статус освобожденной от оков брака женщины. Для нее был более желанно положение «вдовы», но бестактное отсутствие трупа сбежавшего супруга, и, как следствие, возможности фиксации его смерти, жутко печалило тетушку. Но она не теряла надежды и самолично объехала все прибрежные патрульные службы, раздала фотографии благоверного и проинструктировала моряков, что, в случае обнаружения в море искомого объекта не совсем мёртвым, его не следует спасать, оказывая первую помощь. С их стороны было бы замечательно дождаться момента, когда объект испустит дух, и только исключительно в виде трупа транспортировать его на берег. За точное исполнение ее распоряжений Лекоя сулила морякам немалое вознаграждение. Но пока ее статус находился в подвешенном состоянии, так как ни живого, ни мертвого Мунна найти не удавалось.

Однажды вечером в поисках интересной книги, я, зайдя в семейную библиотеку, застал госпожу Данейру у стеллажей, она возвращала на прежнее место тома с хрониками семейства Позеванто.

- Так вот у кого находились книги, а я допытывался у Син, куда они пропади, - усмехнулся я.

- Очень любопытное чтиво, я тебе скажу, - ничуть не смущаясь того, что ее застукали, ласково улыбнулась мне хомочка.

- Нашли, что искали? Смогли обнаружить скрытые феноменальные таланты нашего рода? – не упустил я возможности разузнать что-нибудь полезное.

Лекарка задумалась, словно решая, стоит ли продолжать этот разговор, но затем все же сказала:

- Я не нашла всех ответов, но некоторые факты очень меня заинтересовали.

- Какие именно? – не сдавался я.

- Тебе стоит самому заглянуть в историю рода Позеванто. Любопытно, к какому умозаключению придёшь ты, – госпожа Данейра умела держать интригу.

Мне стало понятно, у кого Син научилась так мастерски уходить от ответов. Старшая лекарка был доброжелательна и легко шла на контакт, но ни на сантиметр не приоткрыла таинственную завесу проводимого расследования. Она уже направилась к выходу, когда, ведомый любопытством, я задал ей вопрос:

- Госпожа Данейра, почему Вы не контролируете Син, позволяя ей делать все, что взбредет ей на ум? Ведь отсутствие хорошего воспитания может отрицательно сказаться на ее будущем!

Хомочка уже открывала дверь, когда я, уверенный в своей правоте, произнес все вышесказанное. Она вновь ее прикрыла и вернулась в библиотеку, присев в старое кожаное кресло, жестом предложила мне занять точно такое же, стоявшее напротив.

- Что ты, мой мальчик подразумеваешь под хорошим воспитанием? – хитро прищурив глаза, спросила Данейра, по ее губам скользила озорная улыбка. Она словно играла со мной.

- В Туринии принято, что девушка должна быть тихой, милой и послушной, - немного растерявшись, ответил я.

- Если следовать твоим словам, то хорошо воспитанная Син должна была покорно сносить нападки твоей тетки Лекои, принять ухаживания слизняка Ерника, а также согласиться с мнением химика о ее низких умственных способностях, вместе с предателем-историком скрывать правду о бойне под Азорами, а, главное, она должна была беспрекословно тебя слушаться! Тогда у меня возникает только один вопрос: неужели тихая и покорная Син смогла бы вызвать у тебя такой жгучий интерес?

Я застыл! Прямолинейность хомочки выбила из меня дух, не хуже удара под дых. Я сидел в кресле, сжимая подлокотники, и хватал ртом воздух. Передо мной вдруг промелькнула печальное лицо мелкой с заплаканными глазами, внутри стало все болезненно выкручивать, стоило только представить хрупкую фигурку, в защитном жесте обхватившую ссутуленные плечики собственными руками. А в это время лекарка продолжила задавать мне вопросы:

- Как много таких послушных тихих девушек учится рядом с тобой? Скольких из них ты замечаешь?

Госпожа Данейра не сводила с меня внимательного взгляда, в ее улыбке было столько тепла. Она не ждала от меня ответа, лишь предлагала подумать над ее вопросами.

- И говоря о ее будущем, ты имел в виду замужество? То есть, ты считаешь, что, закончив школу, Син должна стать безликой тенью своего мужа?

Перед глазами замелькали картинки одна страшнее другой.

- Ты уверен, что это сделает мою дочь счастливой?

А этот вопрос окончательно поставил меня в тупик. Счастье? До сегодняшнего момента в нашей семье всегда звучали слова о долге, обязанностях, службе! Вопросы лекарки все переворачивали с ног на голову.

Госпожа Данейра была очень внимательна и терпеливо ждала, пока в моей голове рушились давно установленные рамки, ограничения, непонятно кем продиктованные правила.

- Разве быть счастливым - не самое главное в жизни? Разве не ради этого мы разгромили эриконцев?

- Разве быть счастливым - не самое главное в жизни? Разве не ради этого мы разгромили эриконцев?

- Но, подождите, - хватаясь за последний аргумент, словно за соломинку, взметнулся я. – Вы же лекарка, Ваше предназначение - лечить людей. Вы же всю жизнь исполняете свой долг!

- Исполнение своего предназначения делает нас счастливыми, - терпеливо пояснила Данейра. - Именно поэтому мы до конца выполняем свой долг.

Вбиваемые в меня с детства догмы рушились, теряя под собой опору. В этот момент я был очень рад, что рядом со мной находилась эта удивительная женщина, ее тихий голос и мягкая улыбка окутали меня молчаливой поддержкой, подталкивали идти вперед, открывать для себя новое, еще непознанное.

- Хотя твои вопросы меня не удивляют, - вслух рассуждала госпожа Данейра. – Ты относишься к Син, как маленькой несмышлёной девочке.

- А разве она ею не является? – растерялся я.

- Мой дорогой мальчик, ты должен по себе знать, как война и горе заставляют детей быстро взрослеть, - опустив глаза лекарка печально вздохнула, а затем, строго взглянув на меня, спросила: - Сколько лет ты воевал?

- Три с половиной! А еще полгода провел в учебке, - отрапортовал я, а затем настороженно спросил: - А Син?

- Син попала на фронт на два года раньше тебя! – суровым, хриплым голосом ответила лекарка.

На два года раньше! Два года на войне – эта целая жизнь! Син старше меня на целую жизнь! Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она воевала пять с половиной лет! Но как маленькая девочка могла это пережить? И как я не смог этого понять?

- Почему же я этого не понял? Не разглядел в ней…, - я запнулся, стараясь сформулировать то, что хотел выразить.

Я начал припоминать ее холодные взрослые взгляды, которые иногда ловил на себе, термины, что она употребляла, отмечал скорость принятия ею неординарных решений, не говоря уже о ее незаурядных талантах, которыми она удивляла всех в школе.

Мягко улыбнувшись, хомочка наклонилась ко мне и нежно погладила меня по плечу.

- У вас с Син схожи многие таланты. Если бы дочь родилась мальчиком, то, вероятно, выбрала бы судьбу разведчика, а не лекаря. Она удивительно искусно умеет маскировать свои мысли, эмоции, менять манеру поведения, - я, затаив дыхание, слушал и запоминал слова Данейры о мелкой.

- Почему Син решила измениться?

- Война закончилась, Син предстояло поступление в школу имени Картиса, и она решила, что теперь может позволить себе быть школьницей, обычным подростком. Девочкам ее возраста свойственны беспечное поведение и шалости! – пожав плечами, поведала хомочка, словно это были вполне естественные умозаключения, к которым пришла малышка.

- Но Вам не кажется, что ее ШАЛОСТИ выходят за общепринятые рамки? – поинтересовался я, уже не будучи уверенным в своей правоте.

На мое замечание лекарка лишь грустно усмехнулась:

- Каждый шалит в меру своих возможностей, в силу своего жизненного опыта, в случае Син - боевого. А у моей дочери безграничные возможности, как, впрочем, и у тебя, и у твоих друзей! – не преминула уточнить Данейра.

Доводы хомочки были довольно убедительны, но я все же попробовал ей возразить:

- Это все так, госпожа Данейра, но подрыв школы – по-моему, за гранью дозволенного.

Мягко улыбнувшись, старшая лекарка напомнила мне:

- В своих суждениях ты забыл учесть, что, несмотря на боевой опыт, Син всего шестнадцать, и она не всегда понимает, почему за один и тот же поступок в одной ситуации ее похвалили, а в другой - произошел скандал.

- Мне сложно представить ситуацию, в которой за подрыв учебного заведения можно похвалить! – усмехнулся я.

- Как ты уже знаешь, о нашем госпитале по фронту ходили легенды, - напомнила она, на что я утвердительно кивнул. – Эриконцы во что бы то ни стало решили нас уничтожить и устроили настоящую охоту. Несколько групп диверсантов преследовали госпиталь по пятам. Чтобы отвести удар одной из таких групп, мы устроили ловушку: заманили преследователей в здание старой школы, где ранее размещался наш лазарет и, забаррикадировав все выходы, взорвали ее. В том взрыве не выжил ни один эриконец. А мы смогли еще какое-то время спокойно работать и спасать жизни наших парней.

- Син минировала школу?

- Да, у нее неплохие способности в саперном деле, - в голосе хомочки слышалась неподдельная гордость, отчего я даже поежился.

- Не понимаю, как можно хвалить девочку за умение взрывать здания? – моя настойчивость была сродни упрямству.

- Мы хвалили Син за то, что она нас спасла, а ты пытаешься осудить ее за то, что она это сделала, видите ли, не подобающим для ее пола и возраста способом. Тебе не кажется, что это лицемерие?!!– из голоса хомочки исчезла мягкость, в нем появился металл. – С фронта моя дочь вернулась воином, а ты настойчиво желаешь видеть в ней только хрупкую легкомысленную девушку.

В ушах, словно эхо, пронеслись слова Лории, в том числе, и в мой адрес: «Убийца! На твоих руках реки крови!». Хомочка права, я последний, кто мог обвинять в чем-то ее дочь и читать ей мораль.

- Поэтому для Син в желании выиграть спор у молодого самоуверенного профессора и утереть тому нос не было сомнений в подрыве старой школы. Для нее было важно лишь одно: чтобы никто не пострадал. А взорванное здание можно восстановить или отстроить заново. Сколько таких сейчас стоит в Туринии, Рунии и там, где прошлась разрушительным катком война?

Я лишь усмехнулся, кивая головой. С точки зрения шестнадцатилетней девочки все действительно было логично и просто.

- Разница лишь в восприятии данного события. Такие, как мы, можем терпеливо переносить тяготы военной неустроенности, потому что способны самостоятельно решить любую возникающую перед нами проблему. Другие же не желают терпеть какие-либо неудобства, а считают, что о них должны позаботиться и, сделав за них всю грязную работу, предоставить не просто безопасные, а комфортные условия для жизни, - с горькой усмешкой делилась своими мыслями хомочка.