Лекарки тоже воюют 2

- Никому не двигаться! – вдруг громко скомандовал в зловещей тишине Дерек, сапер нашей группы. – Мины!

Это прозвучало неожиданно, как гром среди ясного неба. Каллен и шестерка несчастных студентов резко замерли на одной ноге, боясь поставить вторую на землю.

- Парни, стойте смирно! Даже не дышите! – как можно спокойнее проговорил я. – Остальные в укрытие!

Курсанты из сопровождения сработали грамотно: организованно увели студентов из опасной зоны. В окопе перед заминированным полем остались преподаватели, моя группа с парой сапёров из числа курсантов и Син с Моярой. Девчонки наотрез отказались покидать полигон, а времени на уговоры у меня не было.

- Если вы попытаетесь покинуть окоп, я лично выпорю вас обеих! – пригрозил я лекаркам, в ответ мне покорно покивали.

- Есть идеи, как вытащить их оттуда? - дергано поинтересовался Ирвинг.

Все преподаватели нервничали, переживая за судьбу своих студентов, но не могли им сейчас ничем помочь. Я проигнорировал вопрос лекаря, посчитав, что в первую очередь нужно заняться попавшими в беду ребятами, нежели успокаивать находящегося в безопасности преподавателя.

- Парни, спокойно! - крикнул я трясущимся от страха студентам. – У нас большой опыт в подобных ситуациях! На фронте еще и не такое бывало, - как мог, пытался приободрить их.

Остальные сидели в окопе тихо, внимательно следя за каждым моим действием.

- Командир, готово, - колдуя над спецоборудованием, проинформировал меня Дерек. - Можно работать.

- Значит так, сейчас последняя пара студентов осторожно разворачивается на носочках, словно танцовщица балета, и не спеша, точно по своим следам, возвращается назад, - говорил я спокойным уверенным тоном.

Бледные, дрожащие от страха студенты, казалось, забыли, как дышать. Но невезучие парни, попавшие на минное поле по воле упертых преподавателей и собственного наставника, оказались понятливыми. Смертельно опасная ситуация заставила их собраться и действовать обдуманно. Лекари передвигались по заминированному полигону парами, осторожно ступая друг за другом. Всем вместе развернуться и идти в обратном направлении, не задев друг друга и не оступившись, было невозможно. Парни быстро это поняли и терпеливо ждали, когда ближайшая к нам пара их товарищей отойдет на достаточное расстояние, чтобы самим начать двигаться. Ребята точно выполняли мои указания, осторожно наступая на собственные следы. Уже четверым лекарям удалось добраться до окопа, когда вдруг вся аппаратура саперов громко запищала.

- Дерек, что происходит? – перекрикивая механический писк, спросил я.

- Кто-то пытается взломать наши глушилки, которые не дают вызвать детонацию мин, - доложил сапер группы. – Пока безуспешно, но парням стоит поторопиться.

Эти слова прекрасно услышали и лекари, осторожно и поэтому крайне медленно приближавшиеся к нам. Каллен, все это время стоявший на одной ноге ожидая своей очереди, истошно закричал. Он резко дернулся и покачнулся. Ища опору и чуть не упав на землю, парень был вынужден встать на вторую ногу. В ужасе замер, лихорадочно осматривая землю и ожидая взрыва. Но все обошлось, наставнику повезло, мины под его ногами не оказалось. Калленом окончательно завладела паника, зажмурившись, он, голося на весь полигон, помчался к нам.

Глава 47

Явуз

- Каллен, замри! – кричали мы ему со всех сторон, но наставник уже ничего не слышал. Он несся по полю, стремясь, как можно быстрее преодолеть опасное пространство.

- Ложись! – приказал я замершей от испуга последней паре студентов, находившихся на поле, так как по собственному опыту знал, что, если Каллен все же заденет мину, ее осколками посечет всех троих.

Лекари отреагировали не сразу, они с ошеломленным видом смотрели на проносящегося мимо них наставника с перекошенным от страха лицом. Ребята почти уже упали лицом в землю, когда под Калленом раздался оглушительный взрыв и леденящий крик боли разнесся над полигоном. Мы все привычно упали на дно окопа. Я даже моргнуть не успел, а Син была уже рядом с Калленом и оказывала ему первую помощь. Все ее действия были четко выверены, казалось, она все делала автоматически: наложила жгут на обрубок ноги наставника, сделала укол в бедро и начала быстро перебинтовывать рану.

Каллен не добежал до окопа лишь несколько шагов, когда на его пути вдруг возникла противопехотная мина. Увидев мелкую на поле, я уже через мгновение был рядом с ней.

- Что ты творишь? – рычал на нее, одновременно осматриваясь и решая, как лучше эвакуировать раненого. - Тебе было приказано сидеть тихо и не высовываться! Дерек, блокируй детонацию мин! – отдал приказ своему саперу.

Но он и без меня знал, что нужно делать, и лихорадочно стучал по клавишам. Мелкая уже заканчивала бинтовать Каллену ногу и так же, как и я, осматривала цепким взглядом пространство.

- Прости, Явуз, я не собиралась высовываться, само как-то получилось! – извиняющимся тоном произнесла егоза. – Лекарское призвание не дало мне спокойно смотреть на страдания раненого! – пожав плечами, печально посетовала заноза. – Ну и коли ты все равно уже здесь, захвати, пожалуйста, ногу этого торопыги. Может, ему повезет, и у нас получится пришить ее обратно? Вон она справа валяется. Только будь осторожен, не подорвись.

Спорить было некогда, схватив обрубок ноги и сразу же передав его Син, я взвалил нелегкую окровавленную тушку раненого себе на плечо. Внимательно глядя под ноги, шел за егозой след в след. Когда Каллен лежал уже на дне окопа, я смог оглядеться. Картина меня не радовала: Мояра и Саймон по примеру Син уже находились рядом с последней парой студентов. Тех все же задели осколки мины, не сильно, но чувствительно. Парни стонали от боли и без посторонней помощи добраться до нас уже не могли. Мои ребята, приученные за годы войны прикрывать лекарей от опасностей, если требовалось, даже своими телами, были рядом с ними. Том, Брул, Горт и Ронэр уже помогали Мояре и Саймону эвакуировать пострадавших студентов.

- Давайте быстрей! – орал Дерек, не отрывая глаз от мониторов.

Парни сработали, как всегда, безукоризненно, Мояра тоже поразила умением четко действовать в сложной ситуации. Подхватив студентов на руки и внимательно глядя перед собой, ребята на хорошей скорости приближались к окопу. Аппаратура, предупреждая о грозящей беде, опять надрывно запищала. В тот момент, когда, не особо церемонясь со стонущими студентами, ребята дружно прыгнули в укрытие, над нашими головами зазвучала настоящая канонада из множества взрывов.

Чуть приподнявшись, я начал оглядываться, чтобы оценить обстановку. Все, прикрыв головы руками, вжались в землю, пытаясь с ней слиться. Это была естественная реакция людей, попавших под бомбёжку, и я вспомнил школу и панику Син на учениях артиллеристов. Передвигаться по окопу можно было только ползком, что я и сделал, спеша оказаться рядом с егозой. Поведение мелкой поставило меня в тупик. Несмотря на опасность получения ранения от случайно залетевшего в окоп осколка, она продолжала заботиться о раненом наставнике, при этом закрыв его своим хрупким телом. Сосредоточившись, я увидел, как она с помощью магических потоков, подпитывает жизненные силы Каллена. А когда парень начал приходить в себя, что-то успокаивающее запела себе под нос. Несмотря на грохот взрывов, Син была в полном порядке.

- Дерек, что там? – спросил я у нашего сапера, пытаясь понять обстановку.

- Глушилки наши взломали, и у мин сработала детонация, - четко ответил друг.

- У всех мин? – уточнил я.

- Судя по имеющимся у меня данным, нет! Взрывать остальные? - сапер был спокоен, словно на боевом задании.

- Взрывай! – приказал я, усмехнувшись. – Обезвредим мины, так сказать, естественным способом.

Новая волна грохота охватила полигон.

- Явуз, мне срочно нужен вертолет! – расслышал я деловой голос мелкой. – Каллен потерял много крови! И передай нашим, чтобы готовили операционную, - перекрикивая канонаду, дала указание мелкая непреклонным тоном.

Мы с парнями тут же принялись за дело. Все службы функционировали, как часы: вертушка прибыла через считанные минуты после того, как перестали взрываться мины, забрав в госпиталь раненых и лекарей. Мы же с парнями остались. Необходимо было обследовать полигон и очистить его от случайно неразорвавшихся смертельных ловушек. Для этого понадобилось немало сил, пришлось привлечь почти половину личного состава курсантов. Мы изучили каждый сантиметр поля, и Дерек – наш сапер, озвучил вердикт: здесь работали профессионалы. Поле незадолго до нашего прибытия было нашпиговано большим количеством мин. Как Каллен и его шестерка студентов сразу не наступили на одну из них, только Видящий знает?!

Син, Мояра и преподаватели до поздней ночи оперировали Каллена, пришивая ему ногу, а также латали двух студентов, которых посекло осколками мины. Такое времяпрепровождение егозы становилось привычным. И мне было гораздо спокойнее работать, зная, что мелкая часами стоит у операционного стола, а не убегает от мертвого зверья или прыгает по минным полям, спасая раненых.

Наша группа остаток дня и весь вечер пыталась выяснить, кто приговорил целый курс лекарей к смерти. Были опрошены абсолютно все, но это не дало никакого результата. Каждый охотно сотрудничал и рассказывал, чем был занят в течение последних двух дней. Алиби опрашиваемых подтверждались их товарищами. Все это выглядело довольно странно. Мы в который раз ходили по замкнутому кругу.

Я никого не обошел своим вниманием, включая преподавателей, Син и Мояру. Девушки упорно молчали о своих ночных приключениях. Лишь в конце нашей не очень приятной беседы мелкая подняла на меня усталые после многочасовой операции глаза и тихо сказала:

- Явуз, это не мы. Избавь нас от своих подозрений. Может, тебе стоит получше посмотреть по сторонам?

Спросив это, Син надолго замолчала, о чем-то задумавшись. Я решил не давить на нее и последовал ее совету, демонстрируя полную готовность к сотрудничеству. После кропотливой, но нерезультативной работы мы устроили с парнями совещание, пытаясь провести анализ последних событий.

- Внезапное нападение модифицированных волков во время тренировочного кросса, минирование полигона, на котором должно было проходить учебное занятие лекарей. У меня складывается ощущение, что мы не на учениях, а на боевых, и линия фронта проходит через наш лагерь, - негодующе проворчал Дерек.

- И Син ведет себя как-то странно! – озвучил свои мысли Ронэр.

- Она всегда странно себя ведет! – не сдержавшись, огрызнулся я.

- Согласен, - криво усмехнулся друг. - Но я внимательно за ней наблюдал в течение всех учений, пытаясь не допустить ошибки трехлетней давности, когда мы дружно считали Син хорошенькой глупышкой, и проморгали все, что творилось у нас под носом, - напомнил мой зам. – Складывается впечатление, что в необъяснимых поступках Син прослеживается скрытая от нас логика.

- В прошлый раз за снисходительное отношение к себе малышка нас красиво проучила, - проворчал Том.

- Помните, тогда Син все время мило нам улыбалась, а в итоге именно она вычислила Мунна, спасла госпожу Данейру и генерала Контера от черной прели. Не забывайте, что несмотря на игривое, а порой скандальное поведение, мелкая всегда была начеку и постоянно просчитывала ситуацию на несколько шагов вперед, - не поскупился на комплименты в адрес егозы Брул.

- Ты хочешь сказать, что у подобного поведения Син есть веские причины, то есть ничего не изменилось, и отцу по-прежнему грозит опасность? – встревожился я.

- Изменилось, командир, - хмуро проговорил Ронэр. – Теперь хотят также убить тебя и Син.

- Тогда зачем кому-то сегодня понадобилось взрывать сразу всех студентов-лекарей? – пытался разобраться в ситуации Саймон.

- Преступники не боятся испачкать руки в крови, устраивая массовые расправы, как тогда, в ресторане «Королевский причал». Если бы все вышло так, как задумали Мунн и Лорентик, то от ядовитой шашки погибло бы около сотни человек, - напомнил Том.

- После проведения той акции, рассчитанной на многочисленные жертвы, убийцы вряд ли стали бы переживать о всего лишь трех десятках студентов! Видимо, для достижения желанного результата это уже считается мелочью, не стоящей внимания! – продолжил развивать мысль товарища Горт.

- И что это может быть за результат, ради которого не щадят никого и ничего? Не задумываясь, пускают в расход столько человек? Хладнокровно используют самые страшные методы убийства? – негодовал Брул.

- Согласен, натравить на людей модифицированных волков, зная, что их будут живьем рвать на части – это высшая степень цинизма! – рычал Саймон.

- Вот только кому вы с Син могли так помешать? – вернул всех к основному вопросу Ронэр.

- Организация наших учений велась под патронажем канцлера, - сообщил я друзьям.

- Ты считаешь, что столь грубыми методами он пытается скомпрометировать и устранить своего главного конкурента – генерала Контера – в политической борьбе за влияние на князя? Что ж, версия вполне рабочая, - задумчиво произнес Том. – Но если вина канцлера в причастности к попытке вашего убийства, будет доказана, то его не просто лишат должности! Ему будет грозить смертная казнь! – рассуждал друг.

- Значит, канцлер находится в полном отчаянии, если пошел против главы рода Позеванто практически в открытую, - парировал я. - Ситуация грозит выйти из-под контроля! А это значит, следует срочно поставить в известность отца о происходящем.

Парни были полностью со мной согласны. Для успешного противостояния канцлеру и его исполнителям нам следовало уравнять силы.

- А что будем делать с Син? – не сводя с меня напряженного взгляда, спросил Ронэр, в воздухе повисла безмолвная тревога за мелкую. – Она явно знает больше, чем мы.

- Я с ней поговорю, - твердо ответил я. – Может, на этот раз она все же доверится мне.

Син

Сегодня была красивая луна, и иссиня-черное небо притягивало своей глубиной. Звезды, мерцавшие в ночной тишине, напоминали о вечности их существования и о кратком миге человеческого бытия. Я же, глядя в небесную высь, верила, что там, за чертой папа тоже любуется холодной красотой небесных светил и вспоминает о нас с мамой. Едкий дым сигареты наполнил легкие, даря привычное успокоение, помогая сдержать непрошенные слезы.

- Я думал, ты уже сбежала к Дарену, - Явуз, нарушив мое уединение, неуклюже плюхнулся рядом со мной на бугорок и тоже уставился слегка осоловелыми глазами в небесную твердь.

От неожиданности я вздрогнула и потянулась к пистолету, но вовремя остановилась. Явузу все-таки удалось застать меня врасплох. Я повернулась к парню, тот смотрел мне в лицо с хмельной усмешкой, от его внимательных глаз не укрылась моя попытка ухватиться за оружие. Сейчас разведчик был похож не на грозного куратора военных учений, а на весельчака с лукавой, обаятельной улыбкой.

- Ты поставил слишком серьезную систему охраны лагеря, мне не удалось сквозь нее прорваться, - отшутилась я.

- Странно, - не поверил моим отговоркам сосед. – А вчера тебя ничего не смогло остановить!

- Как видишь, даже мои феноменальные возможности не безграничны, - сделав последнюю затяжку и затушив сигарету, посетовала я.

Явуз внимательно проследил за моим жестом, затем нахмурился, тяжело вздохнув, протянул мне фляжку, которую он все это время держал в руке, и вдруг, сделавшись серьезным, произнес:

- Я рад, что мы сегодня выжили.

Парень был прав: то, что мы сегодня не взлетели на воздух, было большим везением. Взяв в руки баклажку, сделала из нее осторожный глоток. Терпкий вкус коньяка обжег горло. Мда, я неоспоримо негативно влияю на парня. Раньше он в нетрезвом состоянии или открыто распивающим алкогольные напитки, замечен не был.

- Я тоже очень рада этому, - на полном серьезе ответила ему.

Усталость и отсутствие в последнее время полноценного сна давали о себе знать.

- Как ты поняла, что полигон заминирован? – спросил Явуз, уставившись в звездное небо.

- Я не поняла, просто почувствовала что-то опасное рядом. Ты ведь тоже ощутил угрозу, поэтому и не послушал преподавателей и Каллена, - напомнила соседу, внимательно вглядываясь в его лицо.

Сейчас, находясь рядом со мной, Явуз словно успокоился. Весь день он, будто заведенный, занимался расспросами, осмотром полигона, поисками виновных. Но саперов, заминировавших поле, ему найти не удалось. Сосед, еще не понимая, но чувствуя, что за его спиной ведется двойная игра, едва сдерживался, чтобы не начать силой выколачивать из курсантов военной академии, моих сокурсников и преподавателей нужные ему сведения.

А сейчас, рядом со мной, он позволил себе взять короткую передышку, чтобы прийти в себя. Его светлые локоны были слегка спутаны и по-мальчишески торчали в разные стороны, губы чуть сжаты, словно он еще сдерживал рвущееся из него недовольство сложившейся ситуацией, а ясные, будто весеннее небо, голубые глаза были обращены к небесной тверди. Казалось в этих ледяных озерах отражались тысячи далеких звезд, позволяя очам сверкать, словно загадочным лазуритам.

- Я ничего не ощутил! – любуясь ночным небом, ответил Явуз. – Был слишком сосредоточен на тебе, не хотел, чтобы ты пострадала.

Обжигающая волна тепла прокатилась по моему телу. Осознание того, что он беспокоился, переживал за меня, заставило все внутри трепетать. Так захотелось до него дотронуться, что я не удержалась и чуть дрожащей рукой поправила ему волосы, пытаясь пригладить непослушные вихры.

- А вот это совсем нехорошо, - стараясь не выдать своего взволнованного состояния, проговорила я. – Впредь тебе не следует отвлекаться на меня.

Явуз замер под моей рукой, лишь его пронзительный взгляд теперь был полностью сосредоточен на мне. Стало сложно дышать. Чтобы скрыть свое волнение, я опустила руку и уставилась себе под ноги, лишь бы не встречаться глазами с гипнотизирующим меня разведчиком. Мысли путались, а сердце пустилось в неистовый пляс.

- Это сложная задача, - тихо заметил Явуз. - Ты вечно во что-то вляпываешься. Я боюсь однажды вовремя не оказаться рядом, и тогда произойдет непоправимое.

Парень осторожно взял из моей дрожащей руки фляжку и, сделав из нее несколько больших глотков, скривился от терпкого вкуса коньяка.

- Ты из-за меня решил сегодня напиться? – кивая на фляжку, спросила я.

- И из-за тебя тоже! – невесело усмехнулся парень, не став скрывать мою причастность к его плачевному состоянию. – Вокруг нас снова, как три года назад, происходят опасные события, а ты молчишь, не желая мне довериться. Син, - попытался достучаться до меня Явуз, – чтобы я вовремя смог прийти к тебе на помощь, то должен знать, что происходит. Ты ведь помнишь: в прошлый раз, на выпускном, ты лишь чудом и провидением Видящего успела спасти наших родителей в последний момент. А если тебе изменит твое везение? Что тогда мы с тобой будем делать? Все свои секреты, связанные с покушением на жизнь отца, Лорентик унес с собой в могилу. Мне так и не удалось подробно его допросить. Может быть в заговоре против генерала Контера Позеванто участвовали не только он и Мунн? Может быть мы кого-то упустили? – не скупясь на искренность, вопрошал парень.

Явуз говорил тихо и спокойно, опасаясь давить на меня, старался вывести на доверительный разговор, действуя крайне аккуратно. Разведчик не допускал ошибок в общении со мной. Уверена, с другой девушкой у него бы все получилось: она непременно выболтала бы ему все свои секреты! С другой! Но не со мной! Тем не менее, то, чего я добивалась, случилось: парень начал рассуждать именно в том направлении, в котором мне было нужно.

- Я думал, ты уже сбежала к Дарену, - Явуз, нарушив мое уединение, неуклюже плюхнулся рядом со мной на бугорок и тоже уставился слегка осоловелыми глазами в небесную твердь.

От неожиданности я вздрогнула и потянулась к пистолету, но вовремя остановилась. Явузу все-таки удалось застать меня врасплох. Я повернулась к парню, тот смотрел мне в лицо с хмельной усмешкой, от его внимательных глаз не укрылась моя попытка ухватиться за оружие. Сейчас разведчик был похож не на грозного куратора военных учений, а на весельчака с лукавой, обаятельной улыбкой.

- Ты поставил слишком серьезную систему охраны лагеря, мне не удалось сквозь нее прорваться, - отшутилась я.

- Странно, - не поверил моим отговоркам сосед. – А вчера тебя ничего не смогло остановить!

- Как видишь, даже мои феноменальные возможности не безграничны, - сделав последнюю затяжку и затушив сигарету, посетовала я.

Явуз внимательно проследил за моим жестом, затем нахмурился, тяжело вздохнув, протянул мне фляжку, которую он все это время держал в руке, и вдруг, сделавшись серьезным, произнес:

- Я рад, что мы сегодня выжили.

Парень был прав: то, что мы сегодня не взлетели на воздух, было большим везением. Взяв в руки баклажку, сделала из нее осторожный глоток. Терпкий вкус коньяка обжег горло. Мда, я неоспоримо негативно влияю на парня. Раньше он в нетрезвом состоянии или открыто распивающим алкогольные напитки, замечен не был.

- Я тоже очень рада этому, - на полном серьезе ответила ему.

Усталость и отсутствие в последнее время полноценного сна давали о себе знать.

- Как ты поняла, что полигон заминирован? – спросил Явуз, уставившись в звездное небо.

- Я не поняла, просто почувствовала что-то опасное рядом. Ты ведь тоже ощутил угрозу, поэтому и не послушал преподавателей и Каллена, - напомнила соседу, внимательно вглядываясь в его лицо.

Сейчас, находясь рядом со мной, Явуз словно успокоился. Весь день он, будто заведенный, занимался расспросами, осмотром полигона, поисками виновных. Но саперов, заминировавших поле, ему найти не удалось. Сосед, еще не понимая, но чувствуя, что за его спиной ведется двойная игра, едва сдерживался, чтобы не начать силой выколачивать из курсантов военной академии, моих сокурсников и преподавателей нужные ему сведения.

А сейчас, рядом со мной, он позволил себе взять короткую передышку, чтобы прийти в себя. Его светлые локоны были слегка спутаны и по-мальчишески торчали в разные стороны, губы чуть сжаты, словно он еще сдерживал рвущееся из него недовольство сложившейся ситуацией, а ясные, будто весеннее небо, голубые глаза были обращены к небесной тверди. Казалось в этих ледяных озерах отражались тысячи далеких звезд, позволяя очам сверкать, словно загадочным лазуритам.

- Я ничего не ощутил! – любуясь ночным небом, ответил Явуз. – Был слишком сосредоточен на тебе, не хотел, чтобы ты пострадала.

Обжигающая волна тепла прокатилась по моему телу. Осознание того, что он беспокоился, переживал за меня, заставило все внутри трепетать. Так захотелось до него дотронуться, что я не удержалась и чуть дрожащей рукой поправила ему волосы, пытаясь пригладить непослушные вихры.

- А вот это совсем нехорошо, - стараясь не выдать своего взволнованного состояния, проговорила я. – Впредь тебе не следует отвлекаться на меня.

Явуз замер под моей рукой, лишь его пронзительный взгляд теперь был полностью сосредоточен на мне. Стало сложно дышать. Чтобы скрыть свое волнение, я опустила руку и уставилась себе под ноги, лишь бы не встречаться глазами с гипнотизирующим меня разведчиком. Мысли путались, а сердце пустилось в неистовый пляс.

- Это сложная задача, - тихо заметил Явуз. - Ты вечно во что-то вляпываешься. Я боюсь однажды вовремя не оказаться рядом, и тогда произойдет непоправимое.

Парень осторожно взял из моей дрожащей руки фляжку и, сделав из нее несколько больших глотков, скривился от терпкого вкуса коньяка.

- Ты из-за меня решил сегодня напиться? – кивая на фляжку, спросила я.

- И из-за тебя тоже! – невесело усмехнулся парень, не став скрывать мою причастность к его плачевному состоянию. – Вокруг нас снова, как три года назад, происходят опасные события, а ты молчишь, не желая мне довериться. Син, - попытался достучаться до меня Явуз, – чтобы я вовремя смог прийти к тебе на помощь, то должен знать, что происходит. Ты ведь помнишь: в прошлый раз, на выпускном, ты лишь чудом и провидением Видящего успела спасти наших родителей в последний момент. А если тебе изменит твое везение? Что тогда мы с тобой будем делать? Все свои секреты, связанные с покушением на жизнь отца, Лорентик унес с собой в могилу. Мне так и не удалось подробно его допросить. Может быть в заговоре против генерала Контера Позеванто участвовали не только он и Мунн? Может быть мы кого-то упустили? – не скупясь на искренность, вопрошал парень.

Явуз говорил тихо и спокойно, опасаясь давить на меня, старался вывести на доверительный разговор, действуя крайне аккуратно. Разведчик не допускал ошибок в общении со мной. Уверена, с другой девушкой у него бы все получилось: она непременно выболтала бы ему все свои секреты! С другой! Но не со мной! Тем не менее, то, чего я добивалась, случилось: парень начал рассуждать именно в том направлении, в котором мне было нужно.

Несмотря на холодный анализ, происходивший у меня в голове в течение всего разговора, я продолжала заворожённо смотреть в его широко распахнутые лишь для меня голубые озера, с трудом сдерживая печальную улыбку.

Мама была права: рядом со мной Явуз становился неосмотрительным, невнимательным к деталям. Я делала его уязвимым. А в нашей непростой ситуации это было недопустимо!

Глава 48

Явуз

Син смотрела на меня не отрываясь. Ее глаза блуждали по моему лицу, лаская каждую черточку. Она делала это неспешно, наслаждаясь выпавшим нам редким моментом побыть наедине. А когда ее взгляд остановился на моих губах, сердце сделало кульбит и застучало где-то в горле, норовя выпрыгнуть наружу.

Подул прохладный ночной ветер, повеяв на меня манящим запахом полевых трав, так часто преследовавших меня во сне. Не осознавая, что делаю, я начал медленно приближаться к ее губам, когда, словно опомнившись, мелкая выхватила из моих рук фляжку и сделала глоток, проговорив:

- Очень интересное предположение!

Син довольно быстро взяла себя в руки, неестественно улыбнувшись, и, кивнув на фляжку, прозорливо спросила:

- Это единственная причина твоего возлияния?

Ночной ветер трепетал ее пряди, выбившиеся из толстой косы, которая, как длинная змея, струилась вдоль спины мелкой. Зябко поежившись, она в попытке согреться обняла плечи руками. Я привычно снял армейскую куртку и накинул ей на плечи. Улыбка Син потеплела, как и мне, это напомнило ей утро на башне нашего замка, где мы вместе встречали восход солнца. Сегодня же нам светила полная луна. Как и тогда, Син вытащила из пачки сигарету и попыталась прикурить, но старая зажигалка не сработала. Мелкая медленно провела ею по бедру, задумчиво, словно со стороны наблюдая за собственными действиями, казалось, уже давным-давно ставшими для нее ритуалом.

От малышки исходило ощущение щемящей нежности, которую она не скрывала от меня. Затем Син вновь поднесла зажигалку к сигарете, на этот раз та сработала, и девушка с удовольствием затянулась.

- Ее стоит показать мастеру, он исправит изъяны, - посоветовал я. – А может быть следует поменять ее на новую?

Син подняла на меня глаза и печально улыбнулась, потом вложила искорёженную зажигалку мне в руку. Поблескивающая в ночи металлическая коробочка еще хранила тепло ее пальцев.

- Мы с ней вместе всю войну прошли, когда-то она сверкала, словно отполированный слиток серебра, на ее корпусе не было ни одной царапины, - вдруг начала рассказывать она.

- Что же случилось? – я не мог поверить в происходящее: Син охотно делилась со мной воспоминаниями из своего прошлого.

- Шальной осколок! – пожав плечами, ответила мне. – Когда он в меня попал, было очень больно, и я подумала, что на этот раз мне уже не выкарабкаться. Стала искать рану, но крови нигде не было. В кармане я обнаружила свою зажигалку, из корпуса которой торчал осколок. В тот день она перестала быть совершенной. Война оставила на ее теле свою уродливую отметину.

Син, как обычно, произносила холодящие кровь слова ровным, спокойным голосом, она констатировала давно свершившийся факт.

- Твоя мама рассказывала мне, при каких обстоятельствах ты получила ранение в плечо и чуть не умерла у нее на операционном столе, - не стал скрывать я своей осведомленности.

- Опасный ты противник, Явуз, и первоклассный разведчик! – дразнила меня мелкая. – Сумел втереться в доверие к самой госпоже Данейре! Какие еще секреты тебе удалось у нее выведать? – хитро прищурившись, с улыбкой поинтересовалась егоза.

- Я смог узнать лишь то, что твоя мама посчитала нужным мне рассказать. Поэтому ты слишком превозносишь мои таланты разведчика, - подтрунивая над Син, я вертел в руке зажигалку, внимательно рассматривая покореженный предмет.

Зажигалка была довольно крупная, аскетичная, мужская. Было видно, что Син относилась к ней с невероятной нежностью. Мне захотелось узнать, кто подарил ее малышке, но я не стал задавать ей этот вопрос, боясь, что она замкнется и уйдет. К мой радости, девушка продолжила разговор, хоть и не стала раскрывать всех своих секретов.

- Не стоит скромничать, - ревниво забрав из моей ладони зажигалку и бережно спрятав ее в кармане брюк, посоветовала она. – Мы-то с тобой точно знаем, что ты действительно хорош в своем деле.

Заявление Син настолько удивило меня, что я решил уточнить:

- Это ты в моем личном деле прочитала?

- Это я слышала от многих своих друзей. Ты, оказывается, довольно известная личность в кругу моих знакомых, - улыбнувшись, пояснила она. – Они дали тебе самые лучшие рекомендации.

Склонив голову на бок, Син с интересом следила за моей реакцией. Я не смог сдержать эмоций, мне льстило то, что малышка интересовалась мной. Поняв это, егоза искренне рассмеялась.

- Это какие рекомендации? – уточнил я, зная, что от Син можно было ожидать любой подвох.

- Друзья все говорили одно и то же: на Явуза всегда можно положиться, своих он никогда не оставляет в беде, - бесхитростно проговорила она.

В ее тоне не было и намека на издевку или шутку. Для Син эти рекомендации имели огромное значение.

- Хотелось бы узнать, кто обо мне так лестно отозвался, - во мне вновь проснулся разведчик, жаждущий информации.

- При случае они обязательно передадут от меня привет, - привычно ушла от прямого ответа мелкая и вновь подняла глаза к небу.

Син сделала еще одну затяжку и о чем-то задумалась. Я не спешил нарушать установившуюся тишину, наполненную доверием, но не упустил возможности полюбоваться красотой мелкой. Она была слишком не похожа на других девушек, которые окружали меня. Вероятно, этим и манила к себе. Она не старалась понравиться, играть роль послушной, соблюдающей правила приличия девушки, не стремилась быть в центре всеобщего внимания. Но при этом была настолько притягательна, что не покидала мои мысли ни днем, ни ночью. Особенно ночью…

- Ты меня рассматриваешь, словно диковинку, - тихо рассмеявшись, заметила маленькая фея.

- Ты и есть заморская диковинка, в тебе все странно и необычно, - признался ей.

- Если быть точной, - кокетливо поведя плечиками, подметила она, - то не заморская, а спустившаяся с гор. А что во мне необычного? Учусь, прохожу практику, а когда получается сбежать от твоего всевидящего ока, веселюсь! – с детской непосредственностью перечислила она.

- Необычное…, - слегка замялся я, а затем озвучил то, о чем давно хотел расспросить. – Да хоть бы дракон, живущий на твоем плече. Я больше ни у кого такого не видел!

- Я даже не хочу знать, скольких девушек с обнаженными спинами тебе пришлось пересмотреть, чтобы выяснить это, - в тоне мелкой послышались нотки ревности.

- Он до сих про живет на твоем плече? – не утерпев, спросил я.

- Нет, сейчас на нем охотится снежный барс, - удивила меня малышка.

- Зачем ты рисуешь их?

Син сделала последнюю долгую затяжку и затушила сигарету. Она довольно долго молчала, я уже не рассчитывал на ответ, когда она сделала большой глоток из фляжки.

- Когда меня ранили, я была на грани магического истощения, и со снайпером мне чрезвычайно не повезло, виртуозный попался поганец. Поэтому в операционной все сразу пошло не так. Если бы меня оперировал кто-то другой, то из-за черты я бы уже не вернулась, но мама упрямо не отпускала меня, раз за разом пытаясь заставить биться мое сердце. И ей это удалось, она даже смогла собрать мне плечо, вот только шрамы…, - Син сделала еще один глоток обжигающего напитка. – Шрамы навсегда останутся изъяном на моей коже, - горестно улыбнулась она.

Щемящая боль сковала мое сердце. Мелкая рассказывала о том, что чуть не погибла, отстраненным тихим голосом, словно все это случилось не с ней. Хотелось обнять, утешить ее, но я уже знал: Син не потерпит жалости к себе.

- Это уже в прошлом, не стоит печалиться о том, чего нельзя исправить, - философски заметил я, копируя ее сдержанную манеру разговора.

- Ты прав: ничего уже нельзя исправить, - в голосе малышки появилась грусть. – Плечо долго болело, к руке плохо возвращалась двигательная способность, и она начала истончаться. Эта была катастрофа. Одноруких лекарок не бывает! Я жутко переживала, что не смогу выполнить свое предназначение. А глядя в зеркало на свое изуродованное шрамами плечо, приходила в отчаяние, мне тогда казалось, что из-за моего уродства никто никогда меня не полюбит, - Син рассказывала о своих детских страхах с печальной улыбкой.

- Но сейчас, как я вижу, с рукой все в порядке, - пытался приободрить малышку. – Как госпоже Данейре удалось ее восстановить?

- Мне помогли твои коллеги, - ответ мелкой стал для меня полной неожиданностью. – Разведчики всегда стремились лечить свои раны исключительно в нашем госпитале, справедливо считая мою маму и остальных лекарей самыми лучшими. По маминой просьбе они обучали меня рукопашному бою. Долгие изнурительные тренировки помогли полностью восстановить мою простреленную конечность.

Теперь становилось понятно, откуда у маленькой девушки превосходная физическая подготовка: ее обучали лучшие в Туринии спецы.

- Неудивительно, что тебе с такой лёгкостью удалось скрутить меня тогда в замке! – скользнув с восхищением по хрупкой фигурке опасной феи, отозвался я.

- Тогда сработал эффект неожиданности, - отмахнулась Син. – Вряд ли подобный фокус у меня прошел бы во второй раз.

Лесть на мелкую никогда не действовала, меня всегда в ней восхищало умение трезво оценить ситуацию.

- А шрамы? – неожиданно вырвалось у меня. – Данейре удалось их убрать?

- Не удалось, - обреченно прошептала малышка, признания давались ей нелегко, как она ни старалась спрятать от меня свои эмоции. – Однажды мама просто взяла чернила и тонкой кисточкой нарисовала на моем плече бабочку, спрятав под ажурным рисунком моё уродство. Потом у меня на спине гостили пчелки, стрекозки, рыбки и немало другой живности. С ними на коже я чувствую себя красивой.

Казалось, что мелкая даже не подозревала, какое неизгладимое впечатление она производила на окружавших ее парней. Син не замечала, как все курсанты, лекари, преподаватели, парни из других служб, участвовавших в учениях, никогда не выпускали ее из центра своего внимания, провожая долгими взглядами. А малышка наивно полагала, что в нее никто не сможет влюбиться? Эта девушка состояла из сплошных парадоксов и не переставала меня удивлять!

Перед глазами тут же вспыхнули воспоминания, изводившие меня вторые сутки: влюбленный Дарен, стоящий перед Син и зовущий ее на свидание. От злости челюсти свело, руки сжались в кулаки.

- Что с тобой? – заметив мое состояние, удивилась мелкая.

В душе рождался протест, я не мог позволить себе потерять ее. Он придал мне решительности, и я признался!

- Меня переполняет злость на того парня, что сейчас сидит за рулем желтого мустанга и ждет тебя. Меня душит ярость от понимания: Дарен надеется, что ты ответишь на его чувства! Я ревную! – выпалил я, не глядя на Син.

Син слушала мое признание молча, не отрывая глаз от моего лица. При этом мелкая снова закрылась от меня, спрятав все свои эмоции. Видимо, о наших чувствах малышка еще не готова была говорить, я вдруг понял, что через пару мгновений мелкая встанет и покинет меня.

Глава 49

Явуз

Требовалось срочно исправлять ситуацию, я забрал у нее из рук фляжку, и, сделав глоток, перевел разговор на другую тему:

- Откуда появилась та вертушка, спасшая нас от модифицированных волков? Как парни узнали, что нам нужна помощь, если никакой связи не было?

- Ты, наверное, забыл, что, когда внезапно исчезла связь, я разговаривала по телефону со своим другом – ректором лекарской академии. Мертон хотел, чтобы я покинула учения, и грозился прислать за мной вертушку. Я как раз собиралась отказаться от его «лестного» предложения, когда пропал сигнал, и наш разговор неожиданно прервался, - удивленная моим вопросом, стала рассказывать мелкая. - Мертон знал, что я никогда таким образом не заканчиваю беседу, и заподозрил неладное. Тут же связался с вертолетным полком, там, по старой привычке, сразу же отправили несколько экипажей на наши поиски.

В ее рассказе все было просто и логично, словно и не могло быть по-другому. Впрочем, возможно на фронте именно так все и происходило, когда лекарки попадали в беду.

- А почему в этот раз ты не запаниковала, когда начались взрывы, как это случилось в школе? – боясь упустить инициативу, тут же спросил я.

- Рядом со мной находился тяжелораненый, мне было, чем заняться. Так всегда происходило на войне во время бомбежек, лекарские инстинкты срабатывали: чтобы помочь пострадавшим, мне требовалось оставаться в ясном сознании, - чуть растерявшись, пояснила мелкая.

Все было просто, обоснованно и логично. Но при этом страшно. Сколько же нужно было испытать горя и перенести страданий, чтобы выработались подобные условные рефлексы: оказывать помощь раненым под бомбежками, забыв о страхе и ни на секунду, не задумываясь о близкой смерти?

Получалось, мы так и продолжали жить с оглядкой на наше страшное прошлое.

- После войны прошло уже больше трех лет, а она все еще не отпускает меня, - теперь наступила моя очередь признаваться в своих потаенных страхах. Начав говорить, я уже не мог остановиться: – Днем я с головой погружаюсь в повседневные заботы и, кажется, что становится легче. А вот ночью сны возвращают меня назад, снова наполняя болью, напоминая о страшных потерях среди друзей. На фронте думал, что после окончания войны будет проще: нужно только вернуться живым домой, и тогда все страхи исчезнут. Но оказалось, что дома мы чужие. Я это отчетливо понял тогда, на школьной парковке. Помнишь?

- Помню, - тихо ответила мелкая, прижавшись к моему плечу. – И своими мы для них никогда не станем, впрочем, как и они для нас!

Я боялся шелохнуться, чтобы случайно не нарушить невинную близость со своей феей. Мы понимали друг друга с полуслова. Мне было радостно от того, что Син разделяла со мной эти мысли.

- Уходя в очередной поиск, я всегда себе загадывал, что если вернусь, если выживу, то осуществлю огромное количество своих задумок, воплощу в жизнь все свои мечты. Мне казалось, я взлечу ввысь, оставив под собой все страхи, боль, кровь, смерть, и обязательно буду счастлив! – делился я своими самыми сокровенными мыслями.

- И что же мешает тебе парить над облаками? – еле слышно спросила малышка.

- Сломанные крылья! – уже ничего не страшась, признался я. – Разочарование - это самый страшный удар, который нанесли мне близкие люди. Я мечтал вернуться домой героем, а оказалось, что меня считают убийцей. Делился воспоминаниями о войне, а натыкался на непонимание или, еще хуже, презрение. Мне кажется, что теперь у меня из спины торчат уродливые культяпки, которые никогда не превратятся обратно в крылья, и я больше никогда не смогу летать! А буду доживать свой век, как пресмыкающееся, ползая на брюхе.

- Ты поэтому ушел из университета и перевелся в военную академию? – обеспокоенно заглядывая мне в глаза, спросила Син.

- Да, здесь некому бросать на нас косые взгляды. Большинство ребят - такие же, как я и мои парни, фронтовики, - продолжал рассказывать ей, осознавая, что становится легче на душе.

Мелкая вдруг отстранилась, и меня обдало волной сожаления. Син же совершенно этого не заметила, а вдруг сосредоточенно стала расплетать свою длинную косу. Ее тонкие пальцы скользили среди светлых прядей, расчесывая густую гриву. Она плавным движением откинула волосы назад, и белокурые локоны заструились по ее спине, переливаясь в свете луны непокорными волнами. Не произнеся ни слова, она провела рукой по своей шее и, подхватив золотистый шелк своих волос, осторожно накрыла ими мои плечи. Водопад волос Син укутал меня, словно плащ, непостижимым образом закрыв от всех страхов и терзаний.

- Что ты делаешь? – мой голос дрогнул, озвучить свой вопрос я смог едва слышным шепотом.

- Ты же сам говорил, что мечтаешь взлететь! – усмехнулась на мою несообразительность мелкая. – Думаю, смогу помочь тебе в этом.

Взяв в ладонь светлую прядь, я любовался ее блеском, наслаждался мягкостью. Поистине, лучшее украшение для женщины – это волосы, подаренные ей Видящим. Поднеся локон к лицу, я с упоением вдохнул запах полевых трав.

Беличьи хвостики в причёске, блаженная улыбка на губах, чуть прикрытые глаза и раскинутые в стороны, словно крылья птицы, руки. Цветные картинки, навсегда впечатавшиеся в память, пронеслись у меня перед глазами. Син знала толк в полетах!

- Боюсь, что даже самые талантливые лекари не смогут вылечить мои «култышки» и вернуть им прежний размах, - грустно усмехнулся я.

- Ты прав, ни один лекарь не в состоянии заново отрастить тебе крылья, - спокойно согласилась она со мной, хотя в ее согласии подразумевалось огромное «НО». – Но я не лекарь, а лекарка! Женщина! Я подарю тебе СВОИ!

Син произнесла это тихо и уверенно, словно давно все для себя решила. Я смотрел на нее, не отрываясь, ища подвох. А его не было! Она дарила мне свои крылья и отпускала в полет, ничего не требуя взамен.

- Так просто? – не поверил я и застыл.

Син осторожно убрала руку с моего плеча, и, вытащив из пачки сигарету, ответила:

- А просто, Явуз, уже не будет. Теперь у тебя не останется отговорок и оправданий! Теперь ты обязан осуществлять свои задумки, воплощать мечты!

Меня охватило странное волнение. Вдруг показалось, будто я действительно ощутил не шелк женских волос, лежавших на моих плечах, а тяжесть огромных крыльев за спиной, готовых в любое мгновение раскрыться и унести меня высоко в ночное небо. Пьянящее чувство полной свободы, всемогущества, непобедимости кружило голову.

Увидев, что мелкая прикуривает сигарету, я, охваченный смятением, жестом попросил одну для себя. Выполнить мою просьбу она не спешила. Глубоко затянувшись, Син замерла, наслаждаясь действием никотина. Ее пристальный взгляд долго изучал мое лицо и в итоге остановился на губах. Чуть приоткрыв рот, она пустила тонкую струйку дыма мне в губы. Я смотрел на нее, словно зачарованный, и с жадностью вдохнул дым, задурманивший мое сознание.

В этот момент я потерял себя. Все мое естество тянулось к этой девушке, я тонул в зелени ее глаз, был очарован запахом кожи и жадно желал узнать сладость сводящих с ума губ. Выдохнув подаренный феей дым, я стал медленно приближаться к ее лицу, боясь спугнуть прекраснейший в моей жизни момент. Син не отстранилась, она ждала, когда же я преодолею последние миллиметры, что еще были между нами, и поцелую. Легкий румянец выдавал ее волнение. В глубине глаз цвета спелой зелени я смог прочитать отчаянно скрываемую страсть. Все внутри меня ликовало! Моя Син отозвалась на мой молчаливый призыв!

Наши дыхания смешались, губы едва соприкоснулись… Внезапно раздалась пронзительная трель телефонного звонка. Син вздрогнула от неожиданности, моргнув несколько раз. Все волшебство момента тут же схлынуло. На автомате нажав кнопку, мелкая поднесла телефон к уху.

- Ребенок, у тебя все хорошо? Мне снятся такие плохие сны! – громко тараторила в трубку госпожа Данейра.

- Не стоит беспокоиться, мама, у нас в последнее время стало значительно веселей, но не случилось ничего, что могло бы нас с тобой удивить, - отстранившись от меня, туманно ответила лекарка.

Было странно слышать подобный ответ. Я вдруг понял, что в разговорах с матерью Син ни разу не соврала ей, но и тревожных фактов она умело избегала.

- Тогда отчего же мне снятся такие жуткие кошмары? – продолжала переживать госпожа Данейра.

- Оттого, что кто-то покушал на ночь много вкусного! – у Син даже почти получилось искренне рассмеяться.

- А причем тут мой возросший аппетит? Почему мне нельзя кушать на ночь? Что мне остается делать, если Контера почти каждый день вызывают во дворец. И я вынуждена страдать от одиночества! – обиженно проговорила старшая лекарка.

- Почему это стало вызывать у тебя столь бурную реакцию? Контер и раньше пропадал во дворце на совещаниях, – пыталась успокоить мать мелкая.

Но ее аргументы не возымели должного действия, госпожа Данейра продолжала капризничать:

- Раньше я не ждала ребенка! Сейчас же, как никогда, мне требуется его забота и внимание!

- Уверена, скоро все изменится, и Контер перестанет тебя огорчать, - произнесла мелкая ровным голосом, заканчивая разговор и нежно прощаясь со своей расстроенной родительницей.

Син поднялась на ноги и медленным шагом пошла в сторону своей палатки. Водопад шелковых волос устремился за своей обладательницей, ускользая с моих плеч. Я растерянно смотрел ей вслед, мне показалось: я теряю что-то важное, дорогое моему сердцу.

И тут мелкая оглянулась. Вдруг почудилось, что вновь, как три года назад, ее зрачки стали вертикально вытянутыми, словно у рептилии. При этом глаза пристально смотрели на меня, пронзая, будто холодный клинок. Из их глубины на меня взирал уже знакомый хищник, опасный и беспощадный. Но удивительным оказалось другое, я все так же отчетливо чувствовал за своей спиной тяжесть огромных крыльев, сильных и надежных, словно это были крылья самого опасного монстра! Крылья огромного дракона!

Ошеломленный этими ощущениями, я не заметил, как остался в полном одиночестве.

Глава 50

Син

Утро началось удивительно спокойно, нам даже позволили выспаться. Раздражающий звук сирены сегодня не разносился над лагерем. Хотя, несмотря на казавшееся благолепие, в воздухе висело напряжение.

Мы с Моярой, сделав первоочередные дела – проверив раненых, поспешили завтракать. Пока кушала, все время ловила на себе косые взгляды сокурсников и ребят из военной академии. Нет, мне не высказали ни одного обвинения или претензии, но смотрели при этом весьма настороженно.

Видимо, все дружно решили, что инцидент с появлением на нашей практике поля, напичканного минами, произошел исключительно из-за меня. Обижаться на ребят не имело смысла, ведь они были абсолютно правы.

День проходил непривычно спокойно: вертушки забрали раненых в городской госпиталь, всех студентов-лекарей загнали в большую палатку-класс, и Орсон стал начитывать нам теорию.

Было откровенно скучно, но никто не жаловался. Экстрим, в котором мы были вынуждены принимать участие, всех утомил. И каждый из нас откровенно наслаждался минутами покоя и отдыха, лениво записывая в тетради диктуемый Орсоном материал. Остальных преподавателей нигде не было видно. Более того, наш военный лагерь опустел, это наводило на тревожные мысли. При первой же возможности, выпавшей мне на перемене между лекциями, я позвонила Явузу.

- Что происходит? – еле слышно спросила его, отойдя подальше от класса.

- Не волнуйся, родная, я со всем разберусь! – непривычно ласково произнес Явуз и тут же отключился.

Из его уст эта фраза звучала чрезвычайно самонадеянно. В полном изумлении я несколько секунд смотрела на телефон, пытаясь осознать услышанное. Парень обладал лишь малой частью информации, недостаточно хорошо разбирался в ситуации, поэтому со стороны Явуза было слишком смело заявлять, что он во всем разберется.

Хотелось удрать с занятия и лично проверить: все ли с самоуверенным разведчиком в порядке, но пришлось себя осадить. Коли подарила парню крылья, не мешай ему заново учиться летать. Без падений и разбитых коленей тут, к большому сожалению, никак не обойтись.

Пришлось вернуться под недовольным взглядом Орсона в класс и продолжить записывать наискучнейшую лекцию. Чувство непонятной тревоги назойливо пробиралось под кожу, но как я ни пыталась понять ее причины, у меня ничего не получалось. Ровно до тех пор, пока мне не позвонила мама.

- Он меня бросил! – уже привычно голосила она в трубку, нотки истерики прекрасно расслышал каждый, находившийся в классе. – Этот бессовестный мужчина бросил беременную меня на произвол судьбы! Все! Я от него ухожу! Ноги моей не будет в его мрачном замке!

Скривив для преподавателя извиняющуюся мордочку, я покинула палатку, отойдя от нее на приличное расстояние.

- Мама, я ничего не понимаю! – заботливо промурлыкала я. – Кто тебя бросил? Куда ты уходишь?

- Меня бросил Контер! – выдала мама самый парадоксальный ответ, в правдивости которого я сразу же усомнилась. – Этот бесчестный человек обещал беречь меня, лелеять, пылинки сдувать, на руках носить! – скрупулёзно перечисляя все обещания моего генерала, вдохновенно истерила родительница. – А сегодня я узнаю, что его нет в замке! Его нет в княжеском дворце! Его вообще нет в столице! Он не отвечает на мои звонки! Он игнорирует мои сообщения! Этот наглец, видите ли, уехал по срочным делам!

Мама решила не отказывать себе в удовольствии окунуться в пучину надуманных страстей и с энтузиазмом погрузилась в беспочвенные обиды.

- Мама, может, это действительно так, и у Контера появились очень важные дела?! – пыталась я достучаться до разума своей родительницы.

- Какая мне разница, так это или не так?! – отметая любую аргументацию, продолжала возмущаться старшая лекарка целого военного госпиталя. – А если я сейчас рожать начну? А если его сыну именно сейчас вздумается явиться этому миру? Что я скажу своему невинному малышу? Дорогой, твой папа удалился по более важным делам, нежели твое рождение? – маме отчаянно захотелось удариться в трагизм, для пущей убедительности она даже пару раз шмыгнула носом, тем самым молчаливо спрашивая у меня: дочь, ты сейчас за кого? За свою маму или за бессовестного генерала?

- Каждое твое замечание в адрес Контера справедливо! – громко произнесла я, мгновенно определившись со стороной в семейном конфликте.

- Безусловно! – мама даже не сомневалась, кого в возникшем противостоянии я поддержу.

- И куда же ты, моя дорогая, отправишься жить? – едва сдерживая смех, поинтересовалась у нее.

- Мгновения одиночества в замке, а также принятое решение - расстаться с Контером -навеяли на меня мысли о возвращении в Рунию. Теперь нас здесь, в Туринии, уже ничего не держит! Что ты об этом думаешь? – мама, увлекшись страданиями, фонтанировала самыми фантастическими идеями. – А пока я решила переехать в госпиталь! – вот эта мысль была уже ближе к реальности. – Под заботливое крыло Лювеи! А заодно и к акушерам поближе! – деловито добавила родительница и повесила трубку.

Я была так увлечена беседой с мамой, что не сразу поняла, что к нашему разговору внимательно прислушиваются.

Недолго думая, под гневный окрик преподавателя я вновь набрала Явуза. Парень быстро взял трубку и затараторил:

- Прости, родная, я сейчас не могу разговаривать. Как только освобожусь, наберу тебя и буду в полном твоем распоряжении, - нежно проговорил он и хотел уже отключиться.

От изумления я не сразу смогла собраться с мыслями, чтобы ответить, поэтому начала весьма невнятно:

- Ээээ…, я у тебя много времени не займу, - выдохнула в трубку. – Подскажи, а Контер уже в курсе, что вновь станет холостяком?

В коротком вопросе мне удалось сформулировать масштаб надвигавшейся на славного боевого туринского генерала катастрофы его семейного счастья.

- Что?!! – возмущенно донесся из трубки слаженный мужской дуэт.

- Мне только что решительно объявили о грядущем разводе и скором возвращении известных вам особ на историческую родину! – вдохновенно сгущала я краски для маминого супруга. – Какие будут предложения по недопущению этого безобразия? – резко сменив унылый тон на искрящийся энтузиазмом, вопрошала я.

- Мы сейчас будем у тебя! - послышался из телефона решительный голос Контера, и разговор прервался.

Оглядываясь по сторонам, я решала, где лучше всего провести семейное собрание, выбрала для беседы командный пункт: удобно, уединенно, то, что нужно.

- Син Позеванто, ты соизволишь вернуться на занятие или тебе ставить неуд? – язвительно спросил у меня Орсон.

- Ставьте, - милостиво позволила я, отмахнувшись от преподавателя, как от назойливой мухи.

Минут через пять в лагерь влетели три военных внедорожника, за рулем первого сидел Явуз. Разгневанный Контер, зло пыхтел рядом на пассажирском сидении с трубкой возле уха. Парни из разведгруппы моего теперь крылатого соседа, мчались следом в машине сопровождения и тоже имели весьма недовольный вид. В третьей машине были люди генерала, за рулем я узнала его водителя – Тиреля. Поприветствовав всех коротким кивком, я поспешила в выбранное мною место дислокации.

- Оставайтесь в машине, - рыча, приказал генерал своим людям, а затем уже, влетев в командный пункт, обратился ко мне, при этом даже забыв поздороваться, - Син, как это понимать? Я пытаюсь дозвониться до твоей мамы, а она не берет трубку. Мне казалось, я женился на вменяемой лекарке! Что случилось с этой женщиной?

- Она забеременела! – мой ответ был лаконичен, как никогда.

Требующий справедливости храбрый туринский генерал вмиг прекратил возмущаться и успокоился, перейдя на деловой тон:

- И что мне нужно было делать, чтобы не допустить творящегося сейчас безумия?

- Раньше я бы посоветовала не оставлять ее одну и исполнять любой каприз! Но поскольку мама приняла решение о разводе и переезде, это уже не сработает. Поэтому остается просто ждать роды, - искренне посоветовала я.

- Ты думаешь? – недоверчиво спросил Контер, а затем испуганно добавил: - Но она же от меня уйдет, покинет замок и, учитывая упрямый характер Данейры, не станет со мной разговаривать!

- Зная маму, Контер, переживать об этом поздно. Наверняка она выехала из вашего родового гнезда и разговаривала со мной уже из госпиталя, - печально вещала я, открывая мужчинам глаза на истинное положение дел.

- Как я могу исправить ситуацию? – строго спросил меня генерал, было видно, что он намерен вновь упрямо добиваться расположения моей родительницы.

- Не думаю, что сейчас стоит что-либо предпринимать. Подождем роды, после которых мамины гормоны придут в норму, а там уже и мириться можно будет начать, - рассуждала я.

Контер был мрачнее тучи.

- Син, ты можешь повлиять на свою маму? – обреченно спросил он.

- Старшая лекарка военного госпиталя, госпожа Данейра Позеванто приняла решение, я могу лишь поддержать ее в этом или промолчать, - развела я руками. – Оспаривать и пытаться переубедить маму я не стану, - честно призналась ему.

Контер сверлил меня недовольным взглядом, но убеждать принять его сторону и отстаивать его интересы, не стал. Явуз и его парни молча следили за нашим разговором, не пытаясь вмешиваться.

- Где вы были? И как давно ты, Контер, прилетел? – теперь я задала интересующие меня вопросы.

- Я здесь с раннего утра! – ответив мой генерал, напряженно пытаясь понять, почему его об этом спрашиваю. – Осматривал учебный лагерь, полигон и окружающую местность. Странные дела у вас здесь происходят, не находишь, маленькая?

Вопрос был риторическим, поэтому я промолчала. Не дождавшись от меня ответа, Контер поинтересовался:

- Данейре известно о ваших с Явузом приключениях?

- Нет, - усмехнулась я. – Не хочу, чтобы, разволновавшись, мама родила раньше положенного срока. Я не намерена рисковать здоровьем малыша.

Отошла от стола и заглянула в крохотное окошко. Лагерь гудел, он вдруг стал спешно заполняться людьми: вокруг начали бесцельно сновать курсанты и ребята из других служб, чего ранее за ними никогда не наблюдалось. Догадка сработала автоматически, и я поторопилась ее озвучить:

- Вчера была попытка устроить акцию с массовыми жертвами среди лекарей. Совершенно непостижимая жестокость по отношению к людям данной специализации, да еще фронтовикам. Теперь понятно, для чего это было организовано: требовался очень серьезный повод, чтобы выманить тебя сюда, Контер.

Говорила я это еле слышно в гнетущей тишине командного пункта.

- Для чего? – кратко спросил он, не особо удивившись.

- Новое покушение! – грустно усмехнулась я. – Сейчас, тебя, мой дорогой генерал, убивать будут. Мама не права, у нее больше шансов стать вдовой, чем развестись с тобой, – мрачно пошутила я.

- А мы не заигрались в подозрения? – не согласился со мной Дерек. – Не перебарщиваем?

Парни встревоженно переглядывались, взвешивая каждое мое слово, но высмеивать столь серьезное заявление не спешили. А вот Явуз удивил своей решительностью:

- Отец, тебя нужно срочно эвакуировать из учебного лагеря. Син права, здесь для тебя слишком опасно!

Мой генерал кивком головы дал понять, что поддерживает своего наследника, остальные парни по старой армейской привычке не стали оспаривать решение старших по званию.

- Я свяжусь с аэродромом, пусть срочно готовят вертушку, - вытащив из кармана телефон, сообщил Ронэр.

- Не стоит, - перебила я снайпера. – Нам нужен проверенный экипаж, - и стала дозваниваться до своих друзей-пилотов.

Моя выходка удивила всех, но спорить никто не стал, вероятно, я сегодня была, как никогда, убедительна.

- Если эту грязную игру затеял канцлер, то я быстро решу все наши проблемы, - не теряя времени даром, сообщил Контер, Явуз, видимо, успел рассказать отцу о своих подозрениях.

- А если мы ошибаемся в своих выводах, и за всем этим стоит кто-то другой? – задумчиво спросил Явуз.

Через окно палатки он внимательно наблюдал за происходящим вокруг и хмурился: увиденное ему явно не нравилось.

Внутри меня все запело. «Получилось! Получилось! – радостно визжала моя интриганская сущность. – Все-таки удалось вложить в голову этому удивительно упертому индивиду нужную мысль. А учитывая, что упрямство парня не позволит с ней так легко расстаться, можно было предположить, что теперь все дальнейшие действия Явуз будет совершать с оглядкой на свою догадку. Я – гений!» – блаженно шептала мое подсознание.

Сдерживать рвущееся из меня ликование и сохранять на лице маску безразличия становилось крайне сложно.

- Разберемся, - задумчиво ответил Контер, приняв к сведению вопрос своего наследника.

А затем все закрутилось: парням генерала было приказано не покидать лагерь, Том вплотную к самому входу командного пункта подогнал военный внедорожник. Под прикрытием разведчиков Контер сел в автомобиль. Явуз, Ронэр и Дерек разместились с ним рядом, не забыв прихватить с собой оружие. Мы с Брулом, Саймоном и Гортом, последовав примеру ребят, также взяли с собой автоматы, прыгнули в машину сопровождения и помчались за ними следом. В воздухе висело напряжение, опыт подсказывал, что опасность близко, но ее источник вычислить мне никак не удавалось, он постоянно ускользал от меня.

По дороге на аэродром знакомые пилоты сообщили мне, что прибыли и готовы нас встретить. Парни, что забрали меня и Явуза с той злополучной скалы, на которой нами чуть не полакомились модифицированные волки, ожидали в вертолете, винт которого продолжал крутиться. Все были настороже: пилоты сидели за штурвалами, в любую секунду готовые поднять свою «птичку» в воздух, пулемётчики находились возле своего убойного оружия и в прицел внимательно обозревали окрестности, выискивая опасность.

Мы с ребятами тоже прильнули к окнам автомобилей, пристальным взглядом изучая обстановку. Но все было спокойно. Между палатками и боксами ходили люди, занятые своими делами и совершенно не обращавшие на нас внимания, вдалеке к крайнему служебному блоку аэропорта неспешно подъехал военный автомобиль, из кабины которого вышел водитель, его лица мне, к сожалению, разглядеть не удалось, так как он быстро скрылся из зоны видимости, ни разу не кинув в нашу сторону даже взгляда. Внешне все было спокойно.

Наши машины уже практически подъехали к вертолету, когда мы заметили, что во внедорожнике, где находились глава рода Позеванто и его наследник, стало твориться что-то странное.

- Кажется между представителями славной туринской династии разгорелся нешуточный спор, - заметил Горт.

- Как же не вовремя, - простонала я в голос, одновременно сканируя пространство аэродрома, нервы у меня были на пределе.

Наш автомобиль уже остановился, и только мы собрались его покинуть, как послышался голос Явуза:

- Почему, интересно, я не могу тебе советовать?

Из первой машины, словно ошпаренные, выскочили Явуз с отцом и перед нами развернулось жаркое представление: не замечая никого и ничего вокруг, они начали громко выяснять отношения.

- Это глупо! И опасно! - с нетерпящим возражения пылом рычал наследник рода Позеванто на отца. – Я уверен, что прежде чем идти к князю с обвинениями против канцлера, следует собрать неопровержимую доказательную базу, чтобы тот уже не смог вывернуться. Иначе ты всех нас поставишь под удар!

- Послушай меня, мальчишка! – не менее эмоционально парировал Контер. - Ты переходишь все допустимые границы! Я сам буду решать, как мне поступать!

Казалось, что мужчины сейчас кинутся друг на друга и при помощи кулаков начнут отстаивать свою правоту.

- УУУ, - взвыла я. – Нашли время! Сейчас нас постреляют, как куропаток! А они глупостями решили заняться!

Разведчики посмотрели на меня с недоумением.

- Син, что происходит? – настоятельно поинтересовался у меня Ронэр.

- Уверена, Явуз сам все расскажет в мельчайших подробностях. У вас же нет друг от друга секретов! – ушла я от прямого ответа.

- Видимо, один все же появился! – многозначительно посмотрев на меня, усмехнулся Том.

Вдруг в моем покалеченном плече что-то кольнуло, меня наполнило знакомое ощущение опасности.

- Ронэр, чувствуешь? – крикнула я, устремившись к Контеру, но уже понимая, что не успею помочь.

Ронэр, как, впрочем, каждый в группе Явуза, был настоящим профессионалом. Быстро сориентировавшись, снайпер прикрыл собой генерала от возможного выстрела. В этот момент пуля вошла в его грудь недалеко от сердца.

- Ммм! – болезненное мычание - это все, что вырвалось из Ронэра, и парень начал заваливаться набок.

Все пришло в движение. Прикрывая собой, Явуз и Дерек посадили Контера в вертушку, и та тут же стала подниматься в воздух. Одновременно с этим опытные пулемётчики боевого экипажа, без труда выяснив местонахождение стрелка, стали бить по нему из своего грозного оружия, щедро поливая тот самый недавно припарковавшийся к боксу военный внедорожник.

Мы с Брулом и Саймоном подхватили Ронэра и аккуратно уложили его на землю. Парень был в сознании, но очень слаб, жизненная энергия утекала из него мощным потоком, который требовалось срочно остановить. Расстегнув рубашку и просканировав Ронэра, я пришла в отчаяние. Пуля перебила множество жизненно важных сосудов. В идеале, ему требовалась срочная операция, необходимо было как можно скорей извлечь пулю. Но весь ужас заключался в том, что мы не успеем вовремя доставить его в госпиталь, разведчик еще по дороге умрет от потери крови.

Пришлось идти на крайние меры: применить метод, за который мама меня точно по головке не погладит. Но это будет потом, а сейчас нужно было срочно спасать парня. Полностью отдавшись своей лекарской магии, я положила руки на грудь разведчика рядом с отверстием от пули и начала замедлять его жизненные процессы. Это позволяло выиграть так необходимое нам время. Затем начала заживлять самые крупные сосуды, пытаясь максимально сократить кровопотерю.

- Саймон, коли противошоковое, - крикнула я, не отвлекаясь от своего занятия.

Напарник у меня был опытный, открыв мой лекарский рюкзачок, достал все необходимое и начал действовать. Довольно быстро удалось стабилизировать состояние пациента, который с нашей помощью был погружен в беспамятство, и мы уже начали готовиться к транспортировке, когда я почувствовала, что сердце Ронэра бьется с перебоями, и постепенно останавливается. Видимо на моем лице что-то такое отразилось, и Явуз обеспокоенно спросил:

- Син, что происходит?

- Сердце отказывается биться, - честно ответила я, не отрываясь от своего умирающего пациента.

Глава 51

Явуз

Слова лекарки стали для меня полной неожиданностью. Война закончилась, нам каким-то чудом удалось вернуться живыми, чтобы вот так, по чьей-то злой воле поймать пулю?! Я был готов терять друзей в бою! Там мы рисковали жизнями. Но сейчас, здесь на гражданке, в мирное время мой мозг отказывался верить в то, что лучший друг сейчас умрет, и я ничем не могу ему помочь!

- Так заставь его сокращаться! Ты же лучшая лекарка! – зарычал я на Син, вдруг осознав свою полную беспомощность.

- Ты сегодня просто фонтанируешь самонадеянными комплиментами в мой адрес, - иронично заметила мелкая.

Затем она разомкнула Ронэру губы и, склонившись над другом, выдохнула ему в рот. Я сосредоточенно смотрел на происходящее и смог разглядеть, как тонкий алый поток лекарской магии, струясь, вливался в парня, и мне даже показалось, что его дыхание стало выравниваться.

- Син, пульса нет, - сквозь сжатые от напряжения зубы процедил Саймон.

- Слышу, - проинформировала мелкая, и, вновь положив моему заму на грудь ладони, стала запускать в него магические потоки. Было заметно, что Син нервничала, хоть и старалась скрыть это от нас.

- Десять секунд, пульса нет, - четко отсчитывал время лекарь нашей группы.

Мы стояли в гнетущем ожидании. Руки юной лекарки от напряжения чуть подрагивали, но она не сдавалась.

- Двадцать секунд, пульса нет, - продолжал информировать Саймон.

Син все это время не отрывая ладони, вливала в моего зама энергию, не экономя свой внутренний магический резерв, но состояние Ронэра не менялось.

- Тридцать секунд! - в отчаянии рычал Саймон.

И вдруг произошло совершенно непонятное. Син подняла правую руку вверх и, сжав ее в кулачок, стала наматывать на него магические потоки. Мои парни не видели этого, поэтому не понимали, что происходит, но и мешать юной лекарке не пытались, полностью ей доверившись. Когда кулак Син стал похож на светящийся клубок магических потоков, она резко замахнулась, прицелившись Ронэру прямо в сердце.

- Не отдам! Слышишь, костлявая? Он мой! Не отдам! – надрывно прокричала она, ударив парня не только кулаком, но и мощным клубком жизненной энергии.

От ее слов у меня по спине побежал озноб, вызывая смутное чувство узнавания, но радостный вопль Саймона, тут же вытеснил из сознания всплывающие в нем неясные воспоминания.

- Есть пульс! – радостно кричал наш лекарь.

Син

Как только удалось вновь стабилизировать состояние Ронэра, мы со всеми возможными в нашем случае предосторожностями погрузили его в военный внедорожник и помчались в госпиталь. Том отчаянно крутил руль, объезжая ухабы, Саймон контролировал состояние раненого, остальные парни предпочли остаться на аэродроме, справедливо посчитав, что там они будут гораздо полезнее. Я большую часть пути до госпиталя пыталась дозвониться до своих преподавателей. Но Ирвинг, Зандер и Орсон были недоступны. А вот моя любимая Мояра ответила на звонок после первого же гудка.

- У нас раненый! - не тратя времени на любезности, прокричала я в трубку. – Ситуация критическая, готовь операционную!

- Кто? – в голосе подруги слышалось напряжение.

- Ронэр, - пояснила я.

- Один? – уточняла важные подробности сокурсница.

Я вспомнила расстрелянный блок и внедорожник, откуда стрелком был произведён выстрел, и куда обозленные пулеметчики выпустили весь магазин из своих металлических монстров, и озвучила очевидный лично для меня вывод:

- Второму лекарская помощь вряд ли уже понадобится.

- Поняла, все будет сделано, - коротко, по-военному ответила подруга.

Явуз

Я четко фиксировал: вертолет с отцом на борту благополучно поднялся в небо и, набрав высоту, быстро пропал из зоны видимости. Это позволило сделать благоприятный вывод: отец долетит до столицы живым. Син удалось абсолютно невероятным способом заставить сердце Ронэра биться, и сейчас они с Томом и лекарем моей группы мчались в госпиталь, где их ждали в операционной.

А мы с парнями, обозленные пониманием того, что едва не потеряли друга, направились со всеми предосторожностями к месту, где засел стрелок. Вряд ли снайпер смог остаться в живых после шквального огня пулеметчиков, но вдруг нам удастся опознать труп и приоткрыть тайну целого ряда преступлений, происходивших рядом с нами.

Когда мы приблизились к тому месту, машина горела, ткань, которой был покрыт блок тоже охватило пламя. Осторожно выглянув из укрытия, мне удалось разглядеть, что от покореженной машины, у заднего колеса которой валялась снайперская винтовка, в сторону тянулся кровавый след. Заглянув за угол ближайшей к блоку палатки, я обнаружил с трудом ползущего водителя отца. У Тиреля были перебиты обе ноги, при этом он не выпускал из руки пистолет.

- Тирель, - окрикнул я парня, - может поговорим?

Он резко перевернулся, направив на меня свое оружие. Парень был настроен решительно, и в том, что он готов выстрелить, сомневаться не приходилось. Болезненно откинувшись на локоть, водитель посмотрел на меня взглядом, полным ненависти. Парню было больно, но он старался это не демонстрировать, стойко перенося мучения. Тирель стал судорожно оглядываться, затем, словно загнанный зверь, ощерился, а когда понял, что окружен и бежать ему больше некуда, обречённо зарычал:

- Не о чем нам с тобой разговаривать!

- Со мной действительно не о чем, – согласился я с ним, пытаясь вывести на разговор. – Но что ты скажешь моему отцу? Как объяснишь свое предательство?

- Предательство? – скаля зубы, взвился водитель. – Я ему не присягал, чтобы хранить верность! Это из-за него я в прошлый раз получил ранение! Если бы не забота Син и госпожи Данейры, - произнося имена лекарок, в голосе водителя звучало искреннее уважение, – я бы остался калекой.

- Значит, это все-таки ты прикрепил маячок к машине отца? – выспрашивал я.

- Нет, его установил ваш трусливый и ныне почивший родственник, - ответ был неожиданным.

Ведь во время первого покушения Тирель находился в одной машине с отцом, и, если бы у убийц все пошло по плану, существовала большая вероятность, что водитель погибнет вместе со своим патроном. Их тогда спасла случайность - настойчивый телефонный звонок Син, которой накануне приснился плохой сон. Возникал вопрос, почему, побывав с отцом в одной лодке, Тирель все-таки решил участвовать в новом покушении на его жизнь.

- В прошлый раз Син спасла тебе жизнь, - напомнил я водителю. – И мне тогда показалось, что вы друзья. Тогда зачем ты пытался убить человека, который ей дорог?

Я старался нащупать слабое место парня, и, кажется, у меня получилось.

- Я не хотел, меня заставили, - прикрыв глаза, с мукой в голосе признался Тирель.

Стараясь не нарваться на пулю, стал медленно приближаться к раненому. Я поднял вверх руки, демонстрируя полное доверие, и негромко, но как мне показалось, весьма убедительно проговорил:

- Я тебе верю, Тирель! Я помогу! Вместе мы сможем все решить!

Водитель истерично рассмеялся, затем вдруг затих и затравленно посмотрел на свои перебитые окровавленные ноги. Зло сплюнув, он прошептал:

- Ничего уже нельзя решить, и помочь мне уже невозможно! Даже вам с отцом не по силам с ним тягаться!

С НИМ! Интересно, о ком он говорит?

- А мы все же попробуем, - делая еще один шаг, заверил я раненого. – Расскажи, кто заставил тебя пойти на преступление? Не дури, парень. Мы тебе поможем и сделаем все от нас зависящее, чтобы защитить тебя!

Чтобы дойти до Тиреля и выбить из его рук пистолет, мне нужно было преодолеть не более пяти шагов. Я приближался к нему без боязни, так как видел, что несмотря на патовое положение, Тирель не хотел меня убивать. Обезоружив парня, уже можно будет предметно поговорить. Я не сомневался, что мы сможем вытащить из него всю известную ему информацию. Только бы он подпустил меня поближе!

Вдруг в лице водителя что-то изменилось: пропали загнанность и злая обреченность, он вдруг снова превратился в улыбчивого парня, ловящего каждый взгляд шестнадцатилетней Син.

- Передай ЕЙ мои извинения. Я обещал девочке танго, но танцевать его она будет уже не со мной! – с этими словами Тирель откинулся на землю, уперся дулом пистолета в подбородок, зажмурился и нажал на курок.

В одно мгновение преодолев эти злополучные пять шагов, я лишь смог взирать на кровавое месиво вместо лица. Все было кончено! Еще одна ниточка, ведущая к разгадке, оборвалась практически у меня в руках.

Мы прочесали всю территорию аэропорта в поисках соучастников Тиреля, но никого не удалось обнаружить. Водитель отца действовал в одиночку, что было очень странно.

Вернувшись в лагерь, мы молча стояли у госпиталя и не могли пошевелиться. И никакие приходящие на ум аргументы, что мы ничем не могли в данный момент Ронэру помочь и целесообразнее было бы отдохнуть, не способны были согнать нас с этого места.

- Пошли вон! – вдруг послышался гневный окрик Син, и из операционной со сверкающими от ярости глазами выскочили Орсон, Ирвинг и Зандер. Выглядели они зловеще, так как были с ног до головы перепачканы кровью. У меня все похолодело внутри от понимания того, чьей кровью они были заляпаны. – Таких мясников, как вы, я в своей операционной больше видеть не желаю!

Но преподаватели не готовы были так просто сдаться. Задержавшись возле входа, стали злобно возмущаться.

- Студентка Позеванто, что ты себе позволяешь?! – выкрикнул Орсон.

- Ты, девка, вконец обнаглела? – зло шипел Ирвинг.

- Можешь забыть о прохождении практики, - перешел к угрозам Зандер.

Их реплики были проигнорированы малышкой, заметив нас, она начала раздавать новые распоряжения:

- Саймон, мойся, и мы ждем тебя в операционной, будешь ассистировать! – переведя взгляд на меня, она продолжила. – Явуз, обеспечь охрану операционного блока! Этих, - она махнула головой в сторону своих преподавателей, - под арест! – и вновь вместе с Моярой занялась раненым.

Мне даже не пришлось отдавать своим парням приказы, действовали они быстро и слаженно.

Саймон, облачившись в хирургический костюм, отправился ассистировать мелкой, Том и Брул, скрутили трех преподавателей, отконвоировали их в самое надежное место лагеря - бомбоубежище, где Том остался их охранять, а Брул вернулся к нам, чтобы обеспечить круговую оборону операционного блока.

Часы тянулись медленно, выкручивая нервы, в тягостном напряжении мы ожидали финала операции. Лишь когда солнце начало клониться к горизонту, бледные, чуть пошатывающиеся лекарки появились на пороге палатки. Встретившись с моим встревоженным взглядом, Син устало улыбнулась и сказала:

- Все хорошо! Теперь все будет хорошо!

Она задумчиво снимала с лица маску, с головы косынку и неспешно стягивала с плеч лекарский халат. Ее взгляд был затуманен, направлен куда-то вглубь себя. Операция далась ей нелегко, забрав почти все силы.

- Что у вас произошло во время операции? Почему ты была вынуждена выгнать собственных преподавателей? – напряженно спросил я, уже догадываясь об ответе.

- Попытка убийства, которую старательно пытались замаскировать под естественную смерть во время операции в связи с получением пострадавшим ранения не совместимого с жизнью, - тихо выдала Син сухой текст уставшим голосом, лишенным каких-либо эмоций.

У меня возникло ощущение дежавю: парни шли на преступления, при этом точно знали, что для них финал будет плачевным. Я был не в состоянии понять: что могло толкнуть лекарей, прошедших войну, на сознательное убийство раненого? Ведь это однозначно лишало их лекарского дара!

- Где они? – тихо спросила Син о преподавателях.

- Не волнуйся, мои парни ими займутся со всем старанием, - заверил я малышку, подмигнув Брулу, и тот умчался выполнять мое молчаливое распоряжение, на это Син лишь устало кивнула.

- Выяснили, кто покушался на Контера? – закурив, поинтересовалась мелкая.

- Тирель, - не вдаваясь в подробности, ответил я. – Перед тем, как застрелиться, он сожалел, что не смог станцевать с тобой танго.

Син не удивилась, лишь в ее глазах промелькнуло чувство горечи. Нахмурившись, она глубоко затянулась, и, немного помолчав, сказала:

- Ронэру нужно обеспечить круглосуточную охрану, пока мы не переправим его в наш госпиталь, там Лювея за ним присмотрит, как за родным. Саймон останется наблюдать за приборами, а нам с Моярой нужно срочно подкрепиться, чтобы хоть немного восстановить силы. Вдруг сегодня еще кому-нибудь понадобится наша помощь!

Мелкая была бледна, она сонно моргала, слегка пошатываясь. Налицо было истощение, как магическое, так и физическое. Мояра выглядела гораздо бодрей, она с тревогой смотрела на свою осунувшуюся подругу. Я взял малышку за руку и попросил:

- Позволь проводить тебя в столовую!

Син заторможенно опустила глаза на наши руки, но выдергивать свою ладошку не стала. Стоило нам дотронуться друг до друга, как мои магические потоки начали ластиться к мелкой, прося принять их, дать возможность помочь, напитать малышку магией. Син сделала глубокий вдох, и мои потоки хлынули в нее, словно вода в измученную многодневной засухой почву. За считанные мгновения на щеках малышки появился румянец, а из глаз пропала сонная пелена.

- Спасибо, - одними губами, поблагодарила она меня.

От стоявшей рядом Мояры не ускользнуло происходящее между нами. Сначала на ее лице появилось искреннее удивление, но, быстро справившись с эмоциями, тихоня отвела глаза от наших рук, словно боясь привлечь к ним внимание посторонних, и сделала шаг вперед, закрывая от возможных зрителей сплетенные пальцы, по которым бежали энергетические потоки.

Глава 52

Явуз

Кушали лекарки молча, лишь в конце трапезы Син спросила:

- Контер долетел до столицы?

- Да, с ним все в порядке, - тут же доложил я. – Пытался попасть на аудиенцию к твоей матери, но госпожа Данейра не соизволила к нему выйти, а ее многочисленные подчиненные выставили отца вон из госпиталя.

На мой ироничный ответ мелкая лишь меланхолично пережевывала кусочек хлеба, задумчиво кивая своим мыслям.

- А вот наш князь, в отличие от любимой жены, во встрече отцу не отказал. На ней-то грозный туринский генерал поведал главе нашей страны о бесчестной игре, которую затеял канцлер за спиной повелителя. Я опасался, что у отца недостаточно доказательств для обвинения, но князь инициировал по этому поводу расследование и, в связи с чрезвычайной важностью данного дела, лично его возглавил. Поэтому, думаю, скоро мы докопаемся до истины, - новая информация позволила мне более оптимистично взглянуть на ситуацию.

- Дай Видящий! – прошептала Син, совершенно не разделяя моего оптимизма.

К нам присоединился Том и кратко доложил:

- Мы допросили преподавателей, так сбыло велено, с пристрастием. Они признались, что их вынудил пойти на это немыслимое для лекарей преступление первый помощник канцлера по приказу патрона, - ничего не скрывая от Син, выдал информацию друг. – Шантажировал, угрожал расправиться с близкими. Парней приперли к стенке, не оставив им выбора.

- Когда они получили приказ о ликвидации Ронэра? – уточнил я.

- За несколько минут до нашего прибытия в госпиталь, - рапортовал Том. – У канцлера в нашем лагере множество ушей и глаз. И то, что именно с подачи канцлера мы попали во все передряги, сомнений не возникает. Уж больно ярко, в мельчайших подробностях рассказали преподаватели о разговоре с его помощником.

Было заметно, что Син скептически отнеслась к словам Тома, но промолчала. И это вновь зародило во мне сомнения. Уж больно все гладко выстраивалась версия виновности канцлера, словно кто-то специально наводил на него подозрения.

Неожиданный телефонный звонок нарушил нашу беседу.

- Мама, ты довела Контера до истерики, и теперь тебе требуется помощь, чтобы успокоить плачущего у твоих колен грозного туринского генерала? – лицо Син осветила мягкая улыбка, в голосе звучала искренняя нежность, несмотря на иронию, которой был пронизан вопрос.

- Ребенок, я рожаю! – уверенно заявила старшая лекарка.

- Ты в этом уверена? Может, это лишь эмоции, связанные с недавно принятыми тобой несколько скоропалительными решениями? – вмиг став серьезной, уточнила малышка.

- Плод опустился, появились регулярные схватки, - деловито стала перечислять признаки начинающихся родов госпожа Данейра. – Син, мне нужно, чтобы ты была рядом. Я чувствую, что роды будут непростые, и, если возникнет критическая ситуация, ты должна будешь сделать все от тебя зависящее, чтобы малыш выжил.

А вот такого я точно не ожидал! Непростые роды?! Критическая ситуация?! Малыш может не выжить?! Паника начала незаметно подбираться к моему рассудку, а вот Син наоборот была предельно собрана и сосредоточена.

- Мам, передай малышу, чтобы не торопился и не смел без меня появляться на свет! Я скоро буду! – спокойно сказала она и прервала разговор.

Пару мгновений мелкая сидела неподвижно, словно на что-то решаясь, затем подняла на меня глаза, и я забыл, как дышать. Гамма невообразимых эмоций промчалась в них ярким калейдоскопом, сбивая меня с толку своей мощью, а напоследок опалившая меня щемящей тоской. Но стоило Син на краткое мгновение прикрыть глаза, как все исчезло, словно мираж. Передо мной вновь сидела невозмутимая егоза с ироничной усмешкой в уголках глаз.

- Простите, друзья, вынуждена вас оставить. У меня сегодня еще внеплановые роды, которые я не имею право пропустить, - сказав это, малышка стремительно покинула столовую.

Происходящее совершенно мне не понравилось. Я неотрывно следовал за ней по пятам, пытаясь до нее достучаться и неся какую-то чушь, но мелкая игнорировала меня самым возмутительным образом.

Войдя в свою палатку, Син взяла лекарский рюкзачок с медикаментами, в боковое отделение положила теплый свитер, несколько пачек сигарет, накинула на плечи армейскую куртку, проверила в кобуре пистолет, а в боковых карманах штанов - запасные обоймы с патронами и ножи. Удовлетворенно кивнув своим мыслям, мелкая повесила рюкзак к себе на плечо и целеустремленно пошагала к парковке, так и не произнеся ни одного слова. На ходу она вытащила телефон и принялась строчить кому-то текстовое сообщение.

Вся ситуация начала меня дико злить, поэтому, проходя сквозь парковку, где ряды машин спрятали нас от посторонних глаз, я схватил Син за локоть, заставив остановиться. Мелкая не воспротивилась моему грубому обращению, спокойно подняла на меня глаза. Я огляделся и, удостоверившись в том, что мы находимся на парковке совершенно одни, и нас никто не может услышать, негромко спросил:

- Син, ну хоть один раз откровенно ответь мне на вопрос: что происходит?

- Нам с мамой стало опасно находиться в Туринии, поэтому необходимо как можно быстрее покинуть страну, - спокойно, словно говорила о погоде, произнесла девушка.

От этой новости я остолбенел, но все же у меня хватило сил спросить:

- Почему?

- Завтра канцлер обвинит нас в шпионаже в пользу Рунии и прикажет посадить в тюрьму. Будет громкий и скандальный судебный процесс, который отрицательно скажется на репутации рода Позеванто. Вас с Контером сравняют с землей. По итогу разбирательства наша с мамой вина будет доказана, и мы будем приговорены к смерти за измену Туринии, - почти будничным тоном поведала мне Син.

Я вдруг понял, что совершенно не готов к такой откровенности. Но годы в разведке не прошли зря, мозг уже принялся просчитывать варианты решения задачи повышенной сложности.

- Син, я не допущу, чтобы вас с госпожой Данейрой казнили! - запальчиво воскликнул я.

- Боюсь, с подмоченной репутацией ни тебе, Явуз, ни Контеру не дадут права голоса на судебном процессе. Поэтому нас безусловно казнят, - уверенно заявила малышка.

- Когда? – задал я совершенно идиотский вопрос, лишь бы удержать егозу.

Она задумалась, подняв глаза к небу, прикидывая в голове совершенно чудовищные расчеты.

- Маму скорее всего сразу послед родов, а меня, думаю, раньше, как только попаду им в руки, - удивительно равнодушно озвучила Син результат своих прикидок.

- Но канцлер и его подручные ничего не смогут доказать, - нашел я, как мне казалось, стоящие аргументы, чтобы убедить малышку не покидать Туринию. – Вы же никакие не шпионки!

- Шпионки, Явуз! – своим признанием мелкая выбила почву у меня из-под ног. – И очень хорошие шпионки! И доказательств, и свидетелей, которые изъявят желание дать показания в суде против нас у вашего канцлера будет предостаточно!

- Каких доказательств? – прохрипел я пересохшими губами.

- Слежка, получение и передача секретных данных, вбросы дезинформации, выведение из игры значимых фигур туринской элиты, - внимательно следя за моей реакцией и получая какое-то маниакальное удовольствие от моего разочарования в ней, монотонно перечисляла Син.

А меня рвало на части. Я не мог поверить, что находившаяся рядом со мной желанная девушка, к которой тянулась вся моя сущность, которая подарила мне крылья и надежду на счастье, которая помогла обрести новый смысл моей сломленной на войне жизни – ШПИОНКА! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! ВРАГ МОЕЙ СТРАНЫ!

- Этого не может быть! – обреченно хрипел я.

Син вырвала из моей руки свой локоть, лишая меня возможности прикасаться к ней. От столь резкого жеста я вздрогнул, но продолжал смотреть в ее необыкновенно красивое лицо, понимая, что сейчас, на этом месте вся моя жизнь благодаря этой маленькой фее катится под откос.

- Явуз, - позвала меня Син, - все будущие обвинения канцлера в наш с мамой адрес правдивы. И чем быстрее ты это примешь, тем тебе будет легче во всем разобраться.

Мелкая развернулась на пятках и стала удаляться от меня. Глядя на уходившую девушку, я резко тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. Краем глаза зацепил к северу от стоявших рядами защитного цвета машин желтый спорткар. Меня обуяли раздирающие на части злость и ревность. Жгучий коктейль бурлил в моей крови, не давая дышать.

- Ты все-таки выбрала его! Конечно, с ним тебе будет легче скрыться от ищеек канцлера и затеряться в толпе! – негодовал я, догнав Син.

- Сейчас в Туринии нам нигде и ни с кем не будет легко и безопасно. Дарен – это всего лишь самый быстрый способ выскочить из ловушки и добраться до мамы, - возразила мне Син ледяным тоном и вновь направилась к спорткару.

- Ну, а как же я? Как отец? Вы нас бросаете? – уже не сдерживаясь, пытался докричаться до мелкой, лихорадочно перебирая в голове аргументы, которые помогли бы достучаться до занозы. – Я понимаю, нам предстоит нелегкое противостояние с канцлером и его подчиненными. У него обширные ресурсы, но я верю в нашу победу. И сейчас, когда нам следует сплотиться в борьбе за справедливость, вы нас бросаете! Но на фронте лекари не бежали от опасности. Дезертирство для вас – немыслимый позор! Такие, как вы, всегда вставали рядом с бойцами, прикрывая им спину. Почему же вы с матерью не делаете этого сейчас?

Все это я кричал в спину девушке. Услышав обидные для любого фронтового лекаря слова, она резко остановилась, ее плечи напряглись, кулаки сжались. Медленно развернувшись, она посмотрела мне прямо в лицо. Но в ее глазах не было ни злости на меня, ни обиды, лишь грусть и сожаление.

- Ты опять забыл, - плавной, завораживающей походкой подойдя ко мне и встав практически вплотную, она прошептала в губы так тихо, что лишь я мог ее расслышать. – Я не лекарь! Я лекарка! Женщина! Борьба, противостояние – это удел мужчин! У нас же иное предназначение.

- И какое?

- Дети! - выдохнула она мне в губы. – У мамы будет малыш. Ни она, ни я не позволим, чтобы с ним что-то случилось. Нас не интересуют ни торжество справедливости, ни триумф над противником! Лишь жизнь и здоровье малыша имеют значение. Для его безопасности нам следует покинуть Туринию.

- Тогда я поеду с вами! – вновь схватив мелкую за локти и хорошенько встряхнув ее, крикнул я.

- Нет! – холодно и категорично заявила Син, остудив мой пыл. - Вы с Контером останетесь здесь и выполните свой долг, распутав змеиный клубок преступлений, - жестко осадила меня егоза.

- Но почему? – потерянно спросил я.

- Чтобы выжить! – ее слова выходили за рамки моего понимания. – Иначе очень скоро вас убьют, а на малыша объявят охоту! Вы обязаны защитить нас!

У меня начали закипать мозги: я не мог поехать с Син, малышу грозит опасность, мелкую и Данейру хотят судить, чтобы затем казнить, похоже, что и нас с отцом планируют убить.

- Тогда я тем более не понимаю тебя, Син! – зарычал я, не сумев справиться с эмоциями. – Если тебе все было известно, и ты прекрасно была осведомлена о происходящих вокруг нас преступлениях, почему обо всем не рассказала мне? Мы бы еще тогда, три года назад могли вывести преступников на чистую воду!

- Не могли, - отрицательно помотав головой, печально выдохнула егоза. – Нам с мамой понадобилось три года, чтобы до конца разгадать всю интригу.

- То есть, по твоим же словам, чтобы докопаться до истины, вам понадобилось целых три года, а ты хочешь, чтобы я решил эту задачку повышенной сложности за несколько дней?! Но я же ничего не знаю…

- Знаешь! – уверенно перебила меня Син, пристально глядя мне в глаза.

- Знаю? – растерялся я, пытаясь припомнить разговор, в котором мелкая делилась бы со мной хоть какой-нибудь информацией. Не вспомнил. – Ты меня в страшные тайны спящего что ли посвящала? – не удержался я от иронии. – Только вот, к моему великому огорчению, моя самоуверенная малышка, я ничего не помню! – не сдерживая пыл, прошептал ей в губы.

Глаза Син вспыхнули весенней зеленью, у нее сбилось дыхание, и при этом на губах появилась хищная усмешка, показавшаяся мне смутно знакомой.

- Такое ты вряд ли забудешь, туринский щенок! – прохрипела она с ярким эриконским акцентом, от которого у меня мороз побежал по коже.

Тогда в моем кошмаре это был не полковник Хлост! Это была она! Это она заставила меня пережить тот жуткий допрос, а затем испытывать терзавшие душу мучения. Син прошлась по моему лицу холодным взглядом и, развернувшись на пятках, быстрым шагом направилась к смиренно ожидавшему ее Дарену. Пройдя метров двадцать, она вдруг резко остановилась, словно наткнулась на каменную стену, развернулась и стремительно побежала ко мне. Крепко обняв за шею, и притянув меня к себе, Син жадно впилась в мои губы горячим поцелуем.

В течение всего нашего разговора мне казалось, что я превращаюсь в огромную ледяную глыбу, а сейчас меня охватило пламя. Чудилось, будто раскаленная лава, разбуженная этим стремительным поцелуем, плавит меня изнутри, сжигая все сомнения и появившиеся предательские мысли отречься от этой девушки.

Миг всепоглощающего счастья был настолько краток, что я даже не успел обнять ее. Син отскочила от меня, прекрасно понимая, что если заключу ее в свои объятия, то больше никогда не смогу отпустить.

- Я хочу, чтобы ты дал мне обещание! – в глазах Син стояли слезы. Она не играла, не пыталась манипулировать. Ей было страшно! За меня! – Я не знаю, увидимся мы еще или нет. Что нас ждет в будущем! Победим мы или проиграем! Но я прошу дать мне лишь одно обещание!

Я сделал шаг, желая подойти к малышке, утешить ее, успокоить. Но она тут же отступила от меня, не позволив приблизиться.

- Я обещаю, - уверенно проговорил ей, словно давая клятву.

- Выживи! Несмотря ни на что, ВЫЖИВИ! – она не просила, она молила. – И никому не доверяй! Слышишь? НИКОМУ! Кроме Контера и ребят из твоей разведгруппы!

Влага резала ей глаза, и Син моргнула. Одинокая слеза скатилась по щеке. Порывисто стерев ее с лица, мелкая развернулась и убежала к желтому автомобилю, нырнула в его салон, и спортивный мустанг рванул с места, унося в своем чреве мое сокровище.

Глава 53

Явуз

Я вернулся в лагерь невероятно злым. Ее больше не было рядом, и мир вокруг меня показался потухшим, лишенным красок.

- Явуз, ты можешь объяснить, что происходит? Куда пропал генерал Контер? – спросил Поль, неожиданно появившись рядом.

Когда-то он был, как и Ронэр, снайпером в моей группе. После окончания войны мы всемером уехали учиться в академию, остальные, в том числе и Поль, разъехались по домам. Когда предотвратили покушение на жизнь отца и раскрыли заговор с участием Мунна, нами было принято решение внедрить Поля в охрану генерала Контера, так как никто из окружения отца не был с ним знаком. Но даже эти меры предосторожности не помогли вычислить убийцу, которым оказался «спящий» агент Тирель.

- Улетел в Багдар по семейным обстоятельствам. У его новой жены из-за беременности взыграли гормоны, и он помчался ее успокаивать, - нас окружало слишком много посторонних, поэтому я решил придерживаться официальной версии.

Друг понимающе кивнул, а затем от души хлопнул меня по плечу:

- Поздравляю! Ты наконец-то познакомился со своим лекарем! Я сегодня случайно из окна машины увидел вас! Ты так давно об этом мечтал!

- С кем? – растерялся я.

- Помнишь, когда мы забирали тебя из госпиталя после ранения, ты сокрушался, что так и не встретился с лекарем, который спас тебе жизнь? - воспоминания друга стали для меня полной неожиданностью.

Мне подумалось, что сегодня день слишком перегружен сюрпризами. Решив покончить хотя бы с этой загадкой, я начал озираться, пытаясь угадать, кто из снующих по территории лагеря лекарей-студентов мой спаситель.

- Ну и где же он? – так и не сумев скрыть раздражение, испытываемое мною после расставания с мелкой, спросил я.

Поль немного замялся, как-то странно истолковав мои эмоции.

- Понимаешь, Явуз, - отведя глаза в сторону, начал рассказывать друг в то время, как остальные парни окружили нас и внимательно слушали снайпера, - когда я привез тебя раненого в госпиталь, ты был совсем плох. А в тот день две роты попали в очень неприятную заварушку и всех раненых везли в тот же госпиталь. Лекарей не хватало. Ты и сам знаешь, как это бывало. На операционный стол клали самых перспективных, кого еще можно было спасти, стараясь сработать эффективно и максимально сократить похоронную статистику. Тебя оставили напоследок, первоначально осматривающий тебя лекарь вообще сомневался, стоит ли тратить на тебя время и силы, так как посчитал, что операция тебе уже не поможет.

- И что было дальше? Ты нашел другого лекаря? – зная характер друга, которого никогда не останавливали возникавшие на пути трудности, спросил я.

- Ну, как лекаря…, - смущаясь, замялся друг.

- Так, стоп! У меня ощущение, что ты сейчас скажешь: не лекаря! Лекарку! Женщину! – рассмеялся я через силу, внутри все раздирало от боли: Син – шпионка! Син предала всех нас! Сливала секретную информацию недругам!

- Да какая женщина! – взвился друг, вспоминая прошлые события, при этом на его губах сияла нежная улыбка. – Девчонка! Соплячка совсем! Она шла мимо с упаковками каких-то лекарств, на мою отчаянную просьбу посмотреть друга, заглянула тебе в лицо и прощебетала: «Какие глазки красивые! Синие, словно небо над рунийскими горами! С такими красивыми глазками умирать никак нельзя!»

Поль вытащил из кармана сигарету и закурил. Рассказ давался ему нелегко:

- В общем, маленькая лекарка тебя пожалела, поэтому несколько часов подпитывала тебя своей магией. Когда освободилась ее мать – настоящая кудесница в лекарском деле, то взяла тебя к себе на операционный стол. А девчонка тогда из-за тебя получила строгий нагоняй. Она так хотела, чтобы ты выжил, что чуть не заработала магическое истощение. Как же на нее тогда мама кричала!

Поль еще что-то рассказывал, а у меня вдруг в голове начали складываться пазлы, вырисовывая общую картину: Син с легкостью определяет все мои давно зажившие раны и перечисляет их полный список. Ее «не отдам!», эхом звенящее в обрывках памяти.

- А у меня тогда сердце случайно не останавливалось? – непослушными губами спросил я.

- Было дело, - кивая головой, сообщил Поль, повергая меня в шок. - Жаль, что буквально на следующий день, ее ранили, - донеслось до моего сознания.

От жуткого чувства вины я зажмурился. Это из-за меня Син была на грани магического истощения, поэтому не могла восстановиться! Это из-за меня ее сердце отказывалось биться! Это из-за меня она чуть не умерла!

Да пусть она будет хоть трижды шпионкой! Предательницей! Кем угодно! Я верну ее, чего бы мне это ни стоило!

Я все для себя решил, и на меня сошло непоколебимое спокойствие. Все вдруг прояснилось и встало на свои места, я понял, что мне предстоит решить не такую уж и сложную задачу. Всего лишь найти того, кто желает моей семье зла, а затем уничтожить его! Или их! И я точно был уверен, что даже если расправа над врагом будет безжалостной, женщины нашей семьи отнесутся к вынужденной жестокости с пониманием. Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку.

Состояние душевного покоя дало мне возможность отбросить эмоции и заострить внимание лишь на сухих фактах, чем я и занялся.

Перво-наперво, оставив возле Ронэра самых надежных людей: лекаря нашей разведгруппы, а также Тома и Брула в охранении, я с остальными прыгнул в машину и уехал в горы, подальше от чужих глаз и ушей, где, как на духу, рассказал парням о разговоре с Син, о ее бегстве и предостережении, о своих планах вернуть ее назад, о том, что мне совершенно наплевать: шпионка она или нет. Они слушали и молча хмурились.

- Парни, я пойму, если вы откажитесь в этом участвовать. Ситуация сложная и по-настоящему опасная. Но предупреждаю, что в этом случае: чтобы избежать неприятностей, вам, скорее всего, придется покинуть Туринию, - откровенно признался я друзьям.

Точный удар в челюсть в исполнении Горта был мне доходчивым ответом. Парни смотрели на меня с красноречивым осуждением. Сплюнув кровь, я усмехнулся, глаза друзей тоже потеплели.

- Какой у нас план, командир? – хищно скалясь, словно перед боем, спросил Поль.

Глядя на суровые лица своих парней, я вдруг осознал, что кое в чем мне на войне повезло – таких друзей, как они, на гражданке никогда не встретишь!

Мы начали с повторного допроса преподавателей лекарей. Вырисовывалась удручающая картина: их действительно направил на наши учения первый помощник канцлера. Перед исполнителями была поставлена задача: создавать вокруг Син опасные ситуации, и использовать ее в качестве приманки. Основной целью для ликвидации являлся я.

Оказывается, кабинет канцлера был неплохо осведомлен о моей привязанности к малышке. На вопрос: почему они просто меня не расстреляли из-за угла, ведь у них было немало возможностей, лекари пояснили, что во время инструктажа было особо оговорено, что я должен был погибнуть либо от несчастного случая, либо от нарушения техники безопасности на учениях при использовании оружия или иной техники. Затем, ссутулив плечи, Зандер хмуро признался: они до последнего надеялись, что появится лазейка, и им не придется выполнять роковой для них приказ.

Желая сократить риски, я единоличным решением отменил все завтрашние мероприятия, стоявшие в плане учений. Запретил покидать расположение лагеря, предписав всем по возможности оставаться в палатках и отдыхать за исключением охраны.

Ранним утром, когда все мои подчиненные еще крепко спали, мы с Гортом направились в ближайший город в поисках поклонника мелкой. Всю ночь я сходил с ума от неизвестности и беспокойства за Син. Я точно знал: пока не удостоверюсь, что мелкая в безопасности, не смогу сосредоточиться на решении насущных проблем.

Разрушенный бар мы нашли без труда.

- У меня дежавю! – присвистнул Горт, выходя из машины и во все глаза рассматривая потрепанное увеселительное заведение. – Вот это Син покуражилась!

Вид здания очень сильно напоминал разрушенное когда-то взрывом старое крыло школы имени Картиса. Зияющие глазницы выбитых окон, покореженные стены, покосившиеся рекламные вывески и множество мужчин с энтузиазмом ликвидировавших последствия женской шалости. Дарен заприметил нас издалека. Он проводил в свой кабинет, который лишь по счастливой случайности уцелел на той вечеринке, но начал беседу только после того, как запер дверь.

- Син предупреждала, что ты появишься, - усмехнулся парень. - С чем пожаловал?

- Что с ней? - прорычал в ответ.

Я с трудом сдерживал рвущуюся из меня ревность, поэтому говорить спокойно не получалось.

- А еще она сказала, что ты резкий парень, - всем своим видом показывая, что не испугался и готов дать отпор, скалился Дарен, но все же ответил: - Я отвез ее на окраину скалистого хребта, где ее забрала вертушка.

- Она тебе что-нибудь объяснила? – выспрашивал я у соперника.

- Син говорила, что у меня из-за нее будут неприятности, поэтому запретила мне близко подъезжать к вертолёту, чтобы я не смог опознать птичку и пилотов. Я так и сделал, - Дарен удивлял своим спокойствием, а вот мелкая своей предусмотрительностью уже нет.

Видимо, начинаю привыкать.

- Она не оставила для меня сообщения? – чудом сдерживая эмоции, холодно поинтересовался я.

- Нет, - ответ больно ударил по нервам, мне еле удалось сохранить равнодушную маску на лице. - Лишь просила тебе передать вот это.

Дарен достал из ящика стола знакомую зажигалку с покорёженным корпусом и поставил ее передо мной на стол.

- Судя по вмятине на безделушке, тебе, разведка, дали отставку, - не удержался от злорадства соперник.

Не поверив своим глазам, взял зажигалку и осторожно сжал ее в руке, стараясь согреть своим теплом, и понял, что напряжение, державшее меня со вчерашнего вечера, начало отступать. Син оставила мне часть себя, то, что было ей дорого. Если бы родная действительно считала, что я не справлюсь с задачей и не смогу победить всех наших врагов, то ни за что бы не оставила мне вещь, которая для нее по-настоящему много значила. Это указывало лишь на одно: Син верила, что мы очень скоро встретимся, и я верну ей ее бесценную зажигалку назад.

- Извини, я пытался ею воспользоваться, но она оказалась сломанной. Ее следует выкинуть и поменять на новую, - в сарказме Дарена звучало чувство превосходства.

А мне представилось, с какой иронией ответила бы Син на совет Дарена, и я усмехнулся.

- Не следует! Меня в НЕЙ все устраивает! – вспомнив рассказ маленькой о шрамах на ее плече, отмахнулся я от ненужного совета. – Мы тут все немного сломанные, - и осторожно убрал бесценный подарок в нагрудный карман.

Было видно невооруженным взглядом, что мое общество не по душе Дарену, он не сводил с меня недовольных глаз.

- Почему ты помог ей вчера и не выдал тогда на плацу? Мы по собственному опыту знаем, что Син причастна к разрушению твоего заведения. Ведь вы познакомились лишь накануне, и вас ничего не связывало! – осторожно начал я расспрашивать парня.

- Как выяснилось позже, это не совсем так! – судя по ответу, нас с Гортом ждал очередной сюрприз, связанный с мелкой. – Очень захотелось произвести на ярких птичек впечатление, и я провозгласил тост за Суманскую операцию, в которой нам посчастливилось участвовать.

- Да! За эту операцию стоило выпить, - поддержал парня Горт. – Вы тогда обвели вокруг пальца эриконцев и заманили на их же минные поля. Ты все это придумал?

- Нет, - с усмешкой ответил Дарен, вспоминая прошлые события. – Это вообще все случайно получилось. Я действительно командовал тогда разведвзводом нашей роты. Меня за полтора часа до той заварушки предупредили, что нас преследуют эриконцы, и посоветовали уйти с намеченного маршрута, предложив новый план действий и рассказав о минных полях. Если бы ни эта, вовремя полученная информация, лежать бы нам с парнями в сырой земле на радость падальщикам.

- А причем тут наши девчонки? – насторожился я. – Да, они обе фронтовички и могли слышать о той операции, о ней по всем частям ходили самые невероятные слухи.

- В этом бы не было ничего странного, если бы Син тогда не поправила свою подружку, сказав о точном числе попавших в госпиталь наших парней после той стычки и степени их ранений.

- Поясни, - попросил Горт, он, как и я, пока не понимал странностей в поведении мелкой.

- Наши парни попали именно в тот госпиталь, откуда нам и передали информацию, спасшую от уничтожения нашу роту, - усмехнувшись, разъяснил Дарен.

- Ты считаешь, что кто-то из коллег Син узнал по своим каналам важные для вас сведения и оперативно передал их вам? – логично предположил я.

- Кто-то? – невесело рассмеялся парень, вытащил из пачки сигарету и нервно затянулся. – Да тот детский голосок с едва уловимым рунийским акцентом до сих пор слышится мне во сне.

- Ты хочешь сказать…? – не смог договорить я, боясь даже вслух произнести свою догадку.

- Я в этом уверен! – в пару затяжек прикончив сигарету, припечатал меня Дарен.

Услышанное требовало тщательного анализа, но еще один вопрос не давал мне покоя:

- Почему ты решил рассказать нам об этом?

Дарен ненадолго замолчал, а затем, посмотрев на меня исподлобья, прорычал:

- Она просила передать тебе привет и отвечать на любые твои вопросы без утайки!

Просила передать привет? В памяти тут же всплыл наш разговор с маленькой на окраине лагеря: «При случае друзья обязательно передадут от меня привет»! Значит, передо мной друг мелкой, и его словам можно было доверять. Видимо, это была первая ласточка, прилетевшая ко мне от Син, и я был ей за это благодарен. Попрощались мы с Дареном сухо, как соперники, борющиеся за внимание прекрасной дамы.

Глава 54

Явуз

- Что ты обо всем этом думаешь? – спросил я у Горта по дороге в лагерь.

- Мне кажется, мы еще немало получим приветов от Син, - предположил друг, зная беспокойный нрав мелкой. – Главное не начать их пугаться.

- Да, мелкая умеет преподносить неожиданные сюрпризы, - протянул я, внезапно отметив, что в моем голосе появилась небывалая ранее нежность.

Когда мы наконец въехали в лагерь, вокруг все бурлило.

- Я, кажется, приказал не покидать палаток! – громко прокричал я.

- Но господин куратор! – подскочил ко мне Цун, отдав честь, а я машинально для себя отметил, что парень уже несколько дней не показывался мне на глаза, и даже с рядом с Моярой я его не видел. – У нас учения! Мы должны тренировать навыки, применять на практике полученные знания! – старательно подбирая аргументы, пытался напомнить о моих служебных обязанностях курсант военной академии.

- Дерек, - обратился я к спешащему к нам другу, - кажется, полигон еще до конца не разминирован. Сформируй отряд из самых ретивых курсантов и отправь их на зачистку поля от неприятных сюрпризов. Тебе ведь, Цун, в академии читали курс лекций по саперному делу? Не стоит упускать «счастливую» возможность применить свои знания на практике, - я обвел недовольных пристальным взглядом.

Возмущающаяся толпа разом смолкла, курсанты побледнели и уже косились на меня с опаской.

- Так кому из вас не пришлось по вкусу отданное мною распоряжение сидеть по своим местам? Кто желает лично оценить работу саперов на полигоне? – мои вопросы сочились ядом.

Курсантов, как ветром, сдуло. На парковке остались только мои парни и курьер из службы связи.

- Господин куратор, Вам срочный пакет! – отрапортовал он, протягивая мне конверт.

- Благодарю, - ответил я, приняв бумаги. – Можешь быть свободен.

– Как Ронэр? – с тяжелым сердцем спросил я у Дерека, входя в командный пункт.

- Стабильно, - ответил друг.

- Син накачала его таким количеством энергии, что с его стороны будет настоящим свинством не выздороветь через пару недель, - устало улыбаясь, сказал Саймон, лишь на несколько минут отлучившись от раненого.

- Его можно перевезти в госпиталь? Он выдержит полет? – выяснял я главный интересующий меня вопрос.

- Да, с этим у Ронэра проблем не будет. У нас все готово к транспортировке. Ждем лишь твой приказ, - ответил лекарь нашей группы.

И тут в командный пункт вошла взволнованная Мояра. Еще по дороге в лагерь мы с Гортом решили, что тихоня точно должна знать много интересных фактов о мелкой.

- Присаживайся, Мояра, - с нажимом в голосе попросил я.

В глазах девушки появилась растерянность, но она без возражений подчинилась. Тем временем я распечатал конверт и начал зачитывать:

«Явуз Позеванто, в связи с открывшимися вопиющими фактами из биографии ваших родственниц: жены Вашего отца Данейры Позеванто и ее дочери – Син, Вам следует немедленно явиться во дворец для дачи показаний...»

Далее шел подробный список прегрешений лекарок, затем следовали обвинения, от перечисления которых у меня все похолодело. Син была права, живыми их с матерью из зала суда никто выпускать не планировал. Заканчивалось все требованием найти и представить перед ликом пресветлого князя обеих обвиняемых.

И вот тут внутри у меня все ликовало: Данейре и Син удалось улизнуть от княжеских ищеек! Мои лекарки в безопасности!

Не глядя, я достал из кармана телефон и набрал отца, он тут же ответил на звонок.

- Отец, - без предисловий начал я. – Мне пришел секретный пакет, в котором приказано явиться пред ясные очи князя и дать объяснения по вопросу шпионской деятельности Син и Данейры.

- Что за чушь? Это новый ход канцлера в подковерной борьбе?

- Возможно, я поеду и все выясню, а что предпримешь ты?

- Возьму штурмом сидящий у меня в печенках госпиталь и поговорю с женой! - прорычал в трубку вышедший из себя генерал.

- Боюсь, ты опоздал, и лекарок уже нет в стенах госпиталя. Полученное мной письмо содержит требование найти и привезти в княжеский дворец наших красавиц. Думаю, госпиталь – это второе место после нашего замка, где ищейки канцлера пытались найти Данейру и Син. И если у них ничего не вышло, это может значить только одно: их там уже давно нет!

- Понял тебя, сын, - сдержанно проговорил отец, судя по голосу, он уже просчитывал все возможные варианты местонахождения своей супруги и падчерицы. – Я продолжу начатое, Данейра вот-вот должна родить, я не могу ее оставить.

- Тогда я отправляюсь к князю и буду держать тебя в курсе событий, - я был полностью согласен с решением отца, на его месте поступил бы точно также.

- Саймон, - обратился я к лекарю нашей группы, – в столицу полетим все вместе! Заодно лично обеспечим безопасную транспортировку Ронэра! Готовься! Дерек, - окликнул я второго друга. – Вызывай вертолет!

- А что его вызывать? - отозвался товарищ. – На аэродроме с самого утра нас ждет вертушка, пилоты утверждают, что главная медсестра Багдарского военного госпиталя прислала их, чтобы забрать Ронэра.

Услышав такое, я тут же позвонил Лювее.

- Да, мой мальчик, - сразу же ответила мне лекарка. – Когда вас ждать? Вы уже вылетаете?

- Эээ, - невразумительно протянул я.

- Явуз, дорогой, мне поручили проконтролировать выздоровление Ронэра, а своей медлительностью ты осложняешь мне задачу, - недовольно выговаривала старшая медсестра. – Не стоит испытывать мое терпение и терпение Видящего! Оно не безгранично! Немедленно отправляй раненого мальчика к нам!