Лекарки тоже воюют 2

- Так точно! – я даже не заметил, как во время недовольной тирады Лювеи вытянулся по струнке. – Все будет исполнено! И еще я хотел бы узнать…, - пытался воспользоваться я моментом и выяснить что-нибудь полезное.

- Все при встрече, мой дорогой, - перебила меня Лювея и отключилась.

- Кто-нибудь понимает, что происходит? – немного растерянно поинтересовался я у друзей.

Парни и тихоня дружно помотали головами, показывая, что тоже находятся в полном неведении.

- Син со вчерашнего дня нет в лагере, а у меня складывается стойкое ощущение, что, несмотря на ее отсутствие, мы продолжаем плясать под ее дудку, - проворчал я, и тут мой взор остановился на подружке егозы – на вполне доступном источнике информации.

- Мояра, - подошел я к тихоне и присел перед ней на корточки. – А что тебе Син рассказала о своем отъезде…?

Я так и не успел закончить свой вопрос, женская ладошка накрыла мой рот. В огромных глазах лекарки стояла мольба, качая головой она беззвучно просила меня остановиться.

«И никому не доверяй! – пронеслись у меня в голове слова Син. - Слышишь? НИКОМУ! Кроме Контера и ребят из твоей разведгруппы!»

Страшная догадка заставила вздрогнуть. Я сжал ладонь тихони и убрал ее со своего лица.

- Ты шпионишь за Син? – еле слышно спросил я севшим от волнения голосом.

Мояра прекрасно видела мою реакцию и вся сжалась, словно испытывала физическую боль от моего ошеломленного взгляда. После паузы она, решившись, зажмурилась и кивнула.

В командном пункте установилась зловещая тишина. Мои друзья, с которыми мы бок о бок прошли всю войну, не раз рисковали жизнями, спасая друг друга, пораженно смотрели на лекарку и не могли поверить в услышанное.

- Син знает? – поднявшись на ноги и не без труда взяв себя в руки, задал ей вопрос.

Ответом мне был еще один кивок. Тихоня уже не смотрела нам в глаза, она, потупив взгляд, затравленно рассматривала свои ботинки.

- Господин куратор! – ворвавшись в командный пункт, обратился ко мне Цун.

Судя по голосу, парень тихони был настроен решительно. Увидев его, Мояра задергалась, и ее глаза широко распахнулись, это был явный сигнал, что нам не следует продолжать разговор.

- Курсант Цун, позовите немедленно моего второго зама! – громко распорядился я.

- Но, - недовольно косясь на Мояру, попытался возразить бывший одноклассник мелкой, он явно не одобрял мои действия.

- Выполнять! – рявкнул я, напомнив, кто здесь главный.

Раздраженно пыхтя, парень отправился выполнять приказ.

- Мояра, собирайся, поедешь с нами! Брул, проследи, чтобы тихоне не чинили препятствий.

Друг молча взял девушку за руку и повел собирать вещи. В ускоренном режиме я передал полномочия куратора учений своему второму заместителю, и уже через полчаса на борту присланной за нами вертушки вместе с прикованным к носилкам Ронэром, квохчущими над ним Моярой и Саймоном, а также не отводящих внимательных глаз от иллюминаторов остальными парнями из своей группы отправился в Багдар.

Глава 55

Явуз

На аэродроме Ронэра уже ждала карета скорой помощи, а меня - эскорт из трех машин из личной охраны князя.

Начальник службы безопасности нашего правителя, с которым мы уже были знакомы, подскочил ко мне, стоило только моей ноге коснуться земли.

- Явуз Позеванто! – обратился он ко мне, осматривая моих напрягшихся ребят и напуганную лекарку цепким взглядом. – Прошу следовать за мной, Вас ожидает князь.

От такого предложения невозможно отказаться, поэтому, перекинувшись парой слов с друзьями, я сел в машину, в которой вплоть до самого княжеского дворца, несмотря на наличие хмурой компании, ехал в полной тишине.

Затем меня два часа мариновали в приемной, видимо, ожидали того момента, когда я созрею и начну каяться во всех своих прегрешениях. Я же решил это время потратить для анализа, а именно, сопоставить некоторые имеющиеся теперь у меня факты.

В принципе, сценарий готовящегося спектакля мне в общих чертах был известен. Сейчас будут выдвинуты обвинения против госпожи Данейры и Син, затем начнут допрашивать на предмет моей и отца причастности к их шпионской деятельности. Канцлер не упустит возможности уличить меня во лжи. Но это уже несущественные детали. Если чиновник поставил перед собой цель - растоптать репутацию нашего рода, то противостоять ему здравым смыслом и простой логикой будет сложновато.

По истечении двухчасового «маринада» меня проводили в зал для совещаний. Относительно других помещений дворца, этот зал отличался своими небольшими габаритами. Инцидент, связанный с нашей семьей, очевидно, не желали выносить на всеобщее обсуждение. В зале уже присутствовали ряд чиновников во главе с канцлером, личный секретарь князя и несколько членов тайного совета. Вокруг места, которое заранее было отведено для меня разместилось такое количество охраны, словно рядом находилась вся моя разведгруппа, готовая совершить покушение на жизнь князя.

Когда правитель Туринии зашел в зал, все встали. Он обвел присутствующих надменным взглядом, на несколько мгновений задержав его на мне. Я, к сожалению, не смог понять, что именно в этот момент было написано на княжеском лице. По кивку правителя канцлер начал зачитывать свою пафосную речь, светясь от самодовольства:

- Я, Пипер, канцлер Туринии и преданный слуга князя Тиарнака, ведущего свой род от Великого Стерлинга Первого провозглашаю...

Я был вынужден слушать его обвинения стоя, внимательно запоминая перечисляемые им факты и надеясь, что мне все же дадут возможность произнести ответное слово.

Князь сидел насупившись, и переводил взгляд то на меня, то на канцлера, по его хмурому виду невозможно было понять, чью сторону он выбрал.

Далее канцлер скрупулёзно перечислял все прегрешения госпожи Данейры и Син. Очевидно делал он это исключительно для князя, так как все это было указано в присланном мне письме. Но кое-что полезное из речи чиновника мне все же удалось подметить: все свидетельства обвинителей исходили от его коллег-чиновников, и насколько я мог помнить, большинство из них по ряду причин во время войны лишились своих теплых мест. Нужно было конечно уточнить судьбу и остальных свидетелей, но тенденция явно просматривалась. Так же в речи чиновника я так и не услышал ни одного свидетельства против лекарок от лица фронтовиков. И это уже было показателем явных пробелов в линии обвинения.

- Явуз Позеванто! – торжественно обратился ко мне секретарь князя. – Что у вас есть сообщить нам по данному поводу?

- В данный момент ничего! – спокойно ответил я. – В отношении моих родных допущены вопиющие нарушения их прав, - осторожно зондируя почву, начал я свой «поход».

- Какие же? – тут же взвился со своего места канцлер.

- Во-первых, выдвигать обвинения при отсутствии обвиняемых – это дурной тон. Во-вторых, Ваши претензии слишком серьезны, чтобы отвечать на них без подготовки. В-третьих, словесные показания Ваших свидетелей следует подвергнуть тщательной проверке, – меланхолично перечислял я.

Лицо чиновника от волнения покрылось пятнами.

- Вы хотите сказать, что я озвучил перед лицом нашего достопочтенного князя заранее ложные сведения? – пошел ва-банк канцлер.

- Я четыре с половиной года служил командиром разведгруппы и имею внушительный опыт участия в сложных и опасных операциях. Остался жив только благодаря тому, что не принимал на веру предоставляемые мне факты, а каждый раз их перепроверял, - спокойно пояснил я, не сводя испытывающего взгляда с чиновника.

Того заметно покорежило от моего уверенного ответа, но он довольно быстро взял себя в руки и перешел к следующему акту пьесы.

- Явуз Позеванто, от Вас так и веет агрессией. Я требую проверить Вас на преданность нашему князю!

- А что, четыре с половиной года, проведенные на фронте, не доказали мою преданность? Или для ТЕБЯ, канцлер, всю войну прятавшемуся в тылу, годы на передовой – это пустой звук? – прорычал я, посчитав, что в данный момент не стоит сдерживать эмоции.

Мой рык выбил чиновника из колеи. Выронив из рук листочки и испуганно озираясь, он искал поддержки у сидевших рядом с ним подчиненных, но те прятали глаза, стараясь слиться со стенами и мебелью зала. Главы знатных родов откровенно от него отворачивались, князь же ждал, как его слуга выкрутится из столь неловкого положения. Поэтому канцлеру поневоле пришлось взять себя в руки и продолжить:

- Вы с отцом бок о бок несколько лет жили с настоящими шпионками, ведущими подрывную деятельность против нашего княжества. Я не удивлюсь, если они при помощи своих женских чар завербовали вас и склонили к сотрудничеству с врагами!

Чиновник перенервничал и сорвался, не замечая того, что переходит все рамки допустимого. То, что мне и было нужно.

- Вы, дорогой мой канцлер, слишком опрометчиво используете термин «шпионки» в отношении родных для меня женщин. Суда не было! Вы всего лишь выдвинули обвинения, но пока ничего не доказали. Все, что Вам удалось предъявить – это показания нескольких свидетелей, когда-то лишившихся своих должностей, в них все еще говорит обида за крушение карьеры. И если Вы продолжите настаивать на своем, не предъявляя убедительных доказательств, я буду вынужден перед лицом князя и всех присутствующих, вызвать Вас на мужской разговор и объяснить по законам чести, как Вы, канцлер, не правы, - спокойным, ровным голосом, в котором не было даже намека на угрозу, проговорил я.

Чиновник спал с лица, не ожидая от меня вызова на дуэль. Его хитрые глазки забегали вновь, ища помощи у окружающих, но присутствующие уже традиционно предпочитали не вмешиваться в нашу беседу.

- И все же я настаиваю на Вашей, Явуз, проверке, дабы пресечь слухи и недомолвки, а также исключить любые подозрения в Ваш адрес, - сколько любезности и миролюбия источал тон чиновника!

- И каким образом Вы предлагаете это сделать? – подозревая подвох со стороны бледного хитреца, уточнил я.

- Артефакт правды – это самый простой и действенный способ проверить Вашу верность нашему достопочтенному князю, - ожидаемо ответил он.

Теперь правитель Туринии не сводил с меня холодного и острого, как бритва, взгляда. Эта была проверка, и я не мог от нее отказаться, понимая, что в противном случае вряд ли покину совещание свободным, а может даже и живым, человеком.

- Я согласен! – не отводя взгляда от князя, спокойно произнес я.

Правитель недоверчиво прищурился, но промолчал.

Стоило только мне положить руку на кристалл, как со всех сторон посыпались вопросы, они были не связаны между собой, их целью было не дать мне сосредоточиться и помешать придерживаться единой стратегии. Точно такую же методику мы использовали в замке, пытаясь узнать причастность моих домочадцев к покушению на отца. Это был форменный допрос, что противоречило туринскому законодательству, ведь против меня не были выдвинуты обвинения. Но приходилось терпеть и отвечать.

Канцлер и его приспешники пытались выяснить: были ли мы с отцом осведомлены о вопиющих фактах передачи секретной информации, вербовки агентов и иной шпионской деятельности наших женщин? Отвечал я быстро, правдиво, так как действительно ничего не знал, и кристалл под моей рукой светился однообразным белым цветом, лишенным каких-либо оттенков.

Вопросы продолжали сыпаться невпопад, но любопытствующие позволили себе отклониться от основной темы заседания.

- Явуз, почему Ваш отец отказался исполнить приказ князя - явиться на совещание? Это измена!

- Это семейная ссора! Моя мачеха находится в положении, в связи с этим ее характер изменился не в самую лучшую сторону. Капризы, обиды, скандалы сотрясают нашу семью не один месяц. Ничего удивительного, что отец, узнав о том, что у его любимой супруги начались роды, помчался к ней, нарушая даже приказы князя! – мой ответ не порадовал присутствующих, но еще больше их расстроил белый кристалл.

- Явуз, вы знали, какие книги изучает в библиотеке ваша сводная сестра?

Меня скривило от определения, которым наградил Син один из подчиненных канцлера. По привычке захотелось рявкнуть: «Мы не родственники!», но усилием воли я сдержался.

- Да, несколько раз я видел у нее в комнате тома из школьной библиотеки. Это были труды о лекарском деле, Син готовилась к поступлению в академию, - я был кристально правдив, похоже, это сильно раздражало чиновников.

- Как часто госпожа Данейра высказывала недовольство действующей властью князя?

- Речей подобного содержания из ее уст я ни разу не слышал! – добавив в ответы толику пафоса, заявил я.

Все взгляды приникли к артефакту, но он по-прежнему был бел.

- Что странного Вам показалось в поведении Син при знакомстве?

- Дочь госпожи Данейры мне показалась излишне избалованной девушкой, ей позволялось все. Отец и мачеха, запретили мне как-либо влиять на ее поведение, - спокойно рассказывал я. – Но это можно было объяснить тем, что Син принадлежит другой культуре. Она - рунийка по происхождению.

- Но Вы все же пытались исправить ее манеры согласно канонам женского поведения, принятым в Туринии?

- Да, - скрывать в данный момент информацию о нашем с мелкой конфликте было слишком опасно, и насколько я мог судить из допроса, бессмысленно. Канцлер и его подчиненные были неплохо осведомлены о нашей семье. – Но Син умеет давать отпор, поэтому мои попытки провалились.

- Почему Вы не воспротивились отъезду Син Позеванто из учебного лагеря, ведь строго говоря, она являлась вашей подчиненной и обязана была выполнять Ваши приказы?

- Вчера госпожа Данейра позвонила Син и сообщила, что у нее начались роды. Она беспокоилась о том, что роды предстоят сложные, поэтому ей было необходимо присутствие на них дочери-лекарки. Не знаю, как у Вас в семье, господин канцлер, но в семье Позеванто жизни ребенка и женщины всегда находятся в приоритете. Поэтому я был вынужден отпустить Син к матери. Это во-первых! Во-вторых, на каком основании я должен был задерживать девушку? Свои подозрения в адрес юной лекарки Вы изволили прислать лишь сегодня утром! – не удержался я от сарказма. – По этому поводу у меня встречный вопрос: почему Вы, канцлер, обладая столь серьезной информацией, упустили юную, слабую, неопытную девушку? И позволили ей скрыться от правосудия?

От возмущения чиновник вспыхнул, пытаясь что-то ответить, но так и не смог собраться с мыслями.

- Не такая уж Ваша родственница оказалась и неопытная, - неожиданно заговорил вместо своего подчинённого князь. – Они с матерью с легкостью перехитрили приставленную к ним слежку и исчезли. Что Вы можете сказать по этому поводу?

- К сожалению, Ваша Светлость, у меня нет никаких объяснений, так как об исчезновении госпожи Данейры и Син я узнал только что.

Артефакт под моей рукой не поменял свой цвет, оставаясь все таким же белым. Я смотрел на князя не мигая, давая повелителю возможность, как следует меня рассмотреть.

- Ты что-то хочешь у меня спросить, юный Позеванто? – сдерживая раздражение, поинтересовался князь.

- Да, Ваша Светлость, - чуть склонив голову в почтении, ответил я. - Как так получилось, что обвинителем женщин нашего рода стал человек, которого мой отец подозревает в соучастии в покушении на него и членов нашей семьи? Ведь Вы сами изъявили желание возглавить данное расследование!

- В свете открывшихся фактов обвинения со стороны генерала Контера в адрес моего канцлера выглядят, как попытка отвести подозрения от своей жены и падчерицы, - важным тоном пояснил правитель. – Ты не находишь, мальчик мой?

Все-таки я был прав, и соваться к князю без стопроцентных доказательств вины чинуши не следовало, этот прохвост выкрутился и даже наши подозрения повернул в свою пользу.

- Надеюсь, княжеский суд в отношении Данейры и Син Позеванто, как и прежде, будет справедливым и непредвзятым, - смиренно склонив голову, произнес я.

- Не сомневайся, мальчик мой, - донеслось до моих ушей.

Глава 56

Явуз

Уезжал из дворца со странным чувством недосказанности, с ощущением чего-то ускользнувшего от меня. Взяв такси, я связался со своими парнями. Саймон мне сообщил, что с Ронэром все в порядке, лучшие специалисты госпиталя госпожи Данейры взяли на себя заботу о его здоровье. Услыхав это, я облегченно выдохнул, все же беспокойство о Ронэре не отпускало меня до сего момента. Местом общего сбора решили сделать мой замок, мы расположились в просторной библиотеке. Мояра, стеснительно поглядывая на нас, словно школьница, скромно присела на край предложенного ей кресла, друзья же разместились по своему вкусу: на стульях, креслах, диванах.

- Что было во дворце, командир? – обеспокоенно спросил Дерек.

- Допрос с пристрастием по молчаливому согласию князя, - невесело усмехнулся я. – Они даже в честь меня не поленились и вытащили из хранилища артефакт правды. В течение всей «беседы» я держал на нем свою ладонь. Но он им так и не помог, я ни разу не соврал.

- О чем они спрашивали? – задал вопрос Дерек.

- Канцлера волновали тайные замыслы Син, сфера ее интересов, - старательно припоминая, сообщил я.

Том начал подхихикивать, его поддержал Брул, Горт, не стесняясь, захохотал, Саймон гоготал на весь замок. Мояра смотрела на моих державшихся за животы друзей с пониманием. Лишь Поль пребывал в полном недоумении.

- Тебе действительно несложно было говорить правду! – с трудом переводя дыхание, прохрипел Дерек. – Никому из нас так и не удалось ничего узнать об тайнах мелкой!

- Более скрытной девушки, чем Син, во всей Туринии не найдется! – провозгласил Том.

- Не стоит удивляться тому, что мелкая ни с кем не была откровенна. Ведь она догадывалась о том, что за ней следят, в том числе, ее самая близкая подруга, - заметил Горт, не сводя пристального взгляда с Мояры.

На щеках тихони появился смущенный румянец.

- Среди нас находится еще одна юная лекарка, в биографии которой также немало тайн, и, надеюсь, нам их сейчас поведают, - мягко проговорил я, приглашая Мояру к откровенности.

Лекарка скромно потупила взор, ей было неуютно находится в центре нашего внимания, в защитном жесте она обняла себя руками, ссутулив плечи, но все же начала свой рассказ:

- Подчиненные канцлера нашли меня сразу после окончания войны, как только я приехала в Багдар, и устроили учиться в элитную школу имени Картиса. Наша семья не слишком обеспеченная, и никогда не могла позволить себе оплатить мое обучение в этом престижном заведении, но подручные канцлера покрыли все расходы на год вперед. Это давало мне шанс в дальнейшем поступить в лекарскую академию. От меня лишь требовалось «присматривать за одной взбалмошной девчонкой», так они сказали. Мне тогда показалось, что не будет ничего предосудительного, если я буду рассказывать о странных поступках несносного ребенка. Я думала, что помогаю обеспечивать безопасность Син, ведь она действительно все время во что-то влипала. Мне приказали с ней сблизиться, это было очень легко. С Син было весело и интересно, не то что с богатенькими девочками, откровенно пренебрегающими моим обществом. Я много позже поняла, что для присмотра за Син понадобилась лекарка с военным прошлым, ведь без этого невозможно было втереться ей в доверие. Со временем все начало меняться, на генерала Контера произошло покушение, и требования кураторов стали сильно отходить от первоначальной версии - заботы о малолетней девочке. Моя деятельность приобретала черты банальной слежки за объектом.

- Кто еще участвовал в слежке вместе с тобой? – спросил я, от моего вопроса тихоня поежилась, мне пришлось ее немного подтолкнуть. – Цун?

Мояра зажмурилась и кивнула.

- Керем?

Тихоня повторила свой жест.

- Плотно же Син взяли в оборот, - не удержался от комментария Саймон и, поставив рядом с лекаркой стул, уселся на него.

- Подожди, Мояра, если Син знала, что ее «лучшие» друзья доносят о каждом ее шаге, почему она продолжала с вами общаться? – удивился Поль.

Мы лишь усмехнулись на его вопрос.

- Очень похоже на мелкую, - покачал головой Дерек. – Син прекрасно понимала, что если перестанет с ними дружить, то ей будут навязывать общение других соглядатаев канцлера. И не факт, что они проникнуться к ней искренней симпатией, - ободряюще подмигнув Мояре, пояснил он.

- Почему, если ты работаешь на канцлера, сейчас помогаешь нам? – пытался понять мотивы поведения сидевшей перед ним девушки Поль.

- Я больше не могу так жить, следить, доносить, врать. Я уже давно хочу покончить с этим. А сейчас, мне кажется, представился шанс все исправить в своей жизни! Я не хочу его упустить, - запальчиво заявила тихоня.

Желая ее успокоить, Саймон накрыл ее дрожащие руки своей огромной ладонью.

- Но это опасно! – не унимался Поль.

- На фронте тоже было опасно, - вдруг резко успокоившись, словно перед боем, решительно ответила Мояра. – Я не хочу больше испытывать стыд за свои поступки.

- Она перевербовала тебя? – догадался Дерек.

- Да, - призналась тихоня.

- Чем же она смогла переманить тебя на свою сторону? – внимательно отслеживая эмоции девушки, спросил я.

- Лекарское дело! – тихо произнесла Мояра, мечтательно улыбаясь. – Лекари одержимы своим призванием, и я не исключение. Она рассказывала, учила, брала с собой в самый лучший военный госпиталь в Туринии, где работают не лекари! БОГИ! – благоговейно произнесла тихоня. - Я не смогла устоять перед ее заботой обо мне и профессионализмом в любимом деле. Я призналась во всем и была готова стоять на коленях, вымаливая прощение, потому что была уверена, что Син, если узнает, кто я на самом деле, обидится, наговорит мне кучу гадостей, обвинит в предательстве.

- А она? – терялся я в догадках.

- А она хитро улыбнулась и задумчиво произнесла: «Даже так?».

- И все? – растерялся Том.

- И все! – развела руками тихоня. - Я рассказала ей и про себя, и про Цуна, и про Керема. Я пообещала, что больше не буду доносить на нее, откажусь выполнять их приказы. Но Син запретила мне это делать!

- Грамотно! Глупо терять такой бесценный источник информации и способ передачи дезинформации, - восхищенно присвистнув, прошептал Поль. – Я хочу, как можно быстрее, познакомиться с этой девушкой!

- Осторожно, друг! Иначе командир лишит тебя всех твоих хотелок, - вовремя заметил Саймон, приобняв расстроенную Мояру.

Девочка была бледна, словно снег, признание давалось ей непросто. А вот Поля, несмотря на всю серьезность нашего положения, сведения о мелкой привели в восторг, и он не скрывал своего приподнятого настроения.

- Кто еще участвовал в слежке за мелкой? – продолжил опрос Том.

- Я не знаю. Мы были разделены на группы. Наши кураторы старались, чтобы мы не пересекались, лишь однажды при получении нового задания я случайно столкнулась с Лорией и догадалась об ее участии в этом деле, - подняв на меня глаза полные сожаления, произнесла лекарка.

- Выходит, вы с Син были под плотным колпаком, - озадачено проговорил Брул.

- Судя по сегодняшнему допросу во дворце, отец и Данейра тоже были под наблюдением, - усмехнулся я.

- Получается: лекарок с самого начала подозревали в шпионаже и вели их с первого дня появления в городе, - выдвинул версию Дерек.

- Очень на это похоже, - задумчиво согласился я, затем вновь обратился к тихоне: – Мояра, а что ты знаешь о том, чем занималась Син? Кажется, с тобой она была менее скрытной.

- Наша общение с Син началось с того, что я познакомила ее со своим дядей, он - хозяин оккультной лавки. Ее очень интересовал ритуал вызова хранителей, дядя подробно рассказал ей об этом и снабдил всем необходимым, - охотно начала рассказывать Мояра.

- И кого она вызвала? – удивились мы такому повороту событий.

- Я не знаю, - ответила лекарка, парни откровенно сникли. – Но могу предположить, - стеснительно улыбаясь, продолжила тихоня.

- Будь любезна, - елозя на стуле от любопытства, попросил Поль.

Мояра развернулась ко мне и проговорила:

- Род Позеванто - один из самых древних в Туринии, и у него просто обязан быть хранитель.

- Насколько мне известно, он уже долгие годы находится в спячке, как, впрочем, и хранители других древних родов, - немного растерявшись, пояснил я.

- Думаю, уже нет! – в голосе тихони слышалось столько уверенности.

Мы с парнями переглянулись, всеми овладел азарт. Мы, словно дети, участвовали в очень увлекательной игре.

- Нужно срочно проверить! – в нетерпении потирая руки, заявил Том.

- Мояра, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы он появился? – с горящими глазами спросил Дерек.

- Самый легкий вариант, учитывая, что твой, Явуз, хранитель уже бодрствует, это громко позвать его по имени, - чуть улыбнувшись, посоветовала лекарка.

Все взгляды, в которых плескалась надежда на чудо, были направлены на меня.

- Кхе, кхе, - откашлялся я. – Я буду рад услышать и более сложный вариант!

Парни, кривя губы в улыбке, показательно закатили глаза, молча укоряя меня в моей неосведомленности.

- Тогда, стоит повторить ритуал, но для этого нужны ингредиенты, - пришла мне на помощь тихоня.

- Возможно, они сохранились у Син в апартаментах, - предположил я и направился к выходу.

Мояра и парни неотрывно следовали за мной. Но стоило мне только открыть дверь библиотеки, как за ней обнаружилась Лекоя. На ее лице мелькнул испуг, быстро сменившийся злой надменностью.

- Добрый день, Явуз. Если ты уже вернулся, то почему даже не соизволил заранее поставить меня, хозяйку этого замка, в известность? – голос тетки сочился ядом, она внимательно рассматривала каждого из нас.

«Никому не верь! – вновь эхом пронеслось у меня в голове. И тут факты стали сопоставляться сами собой. Канцлер знал слишком много подробностей о нашей частной жизни. Это не могло быть просто совпадением.

Подхватив дорогую тетушку за локоть, я потащил ее в достопамятный подвал для интересной беседы. Пристегнув Лекою к креслу, навис над родственницей.

- Что ты себе позволяешь, Явуз? Я - твоя тетя! Родной для тебя человек! – истошно верещала она.

- Значит так, родной для меня человек, - теряя всякое терпение, прорычал я, – как часто ты докладываешь людям канцлера о наших семейных делах?

Мой рык напугал Лекою, она тут же превратилась в покладистую кошечку, правда из глаз так и не смогла убрать желание вцепиться мне в горло.

- Что значит, докладываю? – изображая растоптанную невинность, взвилась тетка. – И почему супругу канцлера ты именуешь так пренебрежительно?

- Продолжай! – с каждым произнесенным ею словом, во мне увеличивалось желание дать сидящей передо мной женщине оплеуху.

Она, видимо, прочитала это на моем лице, так как быстро затараторила:

- Каждый четверг в двенадцать часов по полудню, мы устраиваем чаепитие, где многие знатные дамы делятся новостями. Мне очень приятно, что столь важные особы, в том числе и супруга канцлера, интересуются делами нашей семьи. Но в последнее время я не могу их порадовать чем-то увлекательным вроде взрывов, отравлений, покушений. Тем не менее, они продолжают интересоваться любой деталью, связанной с членами нашей семьи. Иногда мы даже удостаиваемся чести присутствия на наших чаепитиях самой княжны!

Глаза тетки сияли неподдельным восторгом.

Видящий! Эту идиотку даже вербовать не надо было, она сама, по собственному желанию выбалтывала все, о чем у нее выспрашивали! Подняв глаза к потолку, я мысленно взвыл. Она еще и гордится этим!

- Кто тебя сопровождал на эти чаепития?

- Горничные, водитель, иногда дворецкий, - исполнительно перечисляла Лекоя.

- Парни, ведите всю прислугу сюда, пусть посидят в подвале, может, задумаются о верности людям, у которых служат, - распорядился я.

В считанные минуты замок опустел. Возможно о моих действиях скоро станет известно канцлеру, но иного выхода я пока не видел.

В комнате Син, как и при ее хозяйке, царил строгий порядок. Мояра без труда обнаружила в ящике стола необходимые для ритуала вызова хранителя предметы, недостающее мы принесли с кухни.

Мояра, скрестив ноги, сидела в центе круга из зажжённых свечей рядом с блюдом с молоком в качестве подношения хранителю. В соседних плошках лежали еще какие-то продукты питания и сладости, которые лично у меня аппетита не вызывали. Все это напоминало детский спектакль, но мы терпели, ожидая финала. Заунывные завывания лекарки длились уже второй час, но пользы это не приносило.

Изнывая от безделья, я, вспомнив допрос, стал внимательно рассматривать книжные шкафы и изучать корешки потрепанных томов. Большинство из них были посвящены лекарскому делу, но вот несколько книг выбивались из общей картины. Стихи? Никогда не думал, что Син под острым сарказмом скрывает любовь к поэзии. Я не смог сдержать любопытства и достал из ряда плотно стоявших книг внушительных размеров том со стихами. То, что я увидел за ним ввело меня в ступор.

У стенки книжного шкафа за пыльными томами серьезной литературы стояла початая бутылка отличного коньяка двадцатилетней выдержки. Мелодичный свист вывел меня из оцепенения. За моей спиной стоял Поль с вытянутыми в трубочку губами и глупо хлопал глазами.

- Что за чудесное создание жило с тобой по соседству, командир? У девушки отменный вкус! – вытащив из тайника бутылку, заметил друг. – Нет, я во что бы то ни стало хочу познакомиться с этой лекаркой!

Парни лишь понимающе ему покивали, даже Мояра расплылась в улыбке.

Здесь же на полке обнаружились и бокалы для янтарного напитка. Поль разлил в емкости шедевр виноделия.

- За успех нашего безнадежного дела! – провозгласил я тост.

- Пессимизм цветет буйным цветом в наших рядах! – раздался откуда-то сверху скрипучий голос.

Задрав к потолку головы, мы увидели полупрозрачного призрака с пожилым, гладковыбритым, но весьма недовольным нами лицом. Я молча достал из книжного шкафа еще один бокал, а Поль наполнил его до краев коньяком.

- Присоединишься? – облегченно выдохнув, спросил я.

- Непременно! – слевитировав к нам и благожелательно оценив полноту своего бокала, ответил призрак.

- Явуз, - представился я и стал перечислять имена всех присутствующих: - Мояра, Саймон, Поль, Горт, Брул, Дерек и Том.

- Знаю! – усмехнулся призрак. – Фукус – хранитель нашего рода, - и плеснул в себя содержимое бокала.

Блаженно прикрыв глаза, призрак с большим удовольствием наслаждался терпким вкусом божественного напитка. Затем дернулся и глазами стал нас пересчитывать.

- А Ронэр где? – обеспокоенно спросил он.

- В госпитале после ранения, - отрапортовал Саймон, удивленный, как и мы, такой осведомленностью хранителя. – Лювея сказала, что он очень скоро пойдет на поправку.

После произнесения имени старшей медсестры из глаз призрака пропала тревога, и он допил остатки коньяка из своей емкости.

- Тебя Син тоже на коньяк вызывала? – отпив немного терпкого напитка, спросил я.

- Да, и эту бутылочку, - нежно произнес Фукус, – Син держала в комнате именно для меня. А где сама наша пакостница? – поинтересовался призрак, косясь на бутылку и явно мечтая о добавке.

Я с любопытством разглядывал полупрозрачную энергетическую субстанцию и не мог поверить собственном глазам. Хранитель! У моей семьи теперь есть хранитель. Нет! У меня есть хранитель! Это же какое-то чудо! Все остальные смотрели на Фукуса с точно таким же детским трепетом.

Хранителю очень быстро надоело любоваться на физиономии с расплывшимися на них глупыми улыбками, поэтому громко хлопнув в ладоши, отчего мы дружно дёрнулись, он гаркнул:

- Где Син?

- Сейчас узнаем, - ответил я, вытаскивая из кармана телефон, чтобы позвонить отцу.

На мой вопрос тот начал громко возмущаться:

- Сын, ты не поверишь! Они в Рунии! Обе! Без каких-либо препонов вертолёт с ними на борту пересек границу и долетел до столицы наших соседей. У Данейры вчера были ложные схватки! Она еще не родила! Это все, что мне любезно сообщили в рунийском посольстве. В поездке в Рунию, как мне, так и тебе категорически отказано. Посол так и заявил, что мы с тобой - нежелательные гости в их княжестве! Под дудку наших лекарок пляшет уже целая страна! Я не знаю, что и думать!

- Возвращайся домой, будем вместе решать, как действовать дальше, - посоветовал я, и мы завершили разговор.

- Значит, началось! – задумчиво проговорил Фукус.

- Что началось? – обрадованные возможностью получить разъяснения, мы все затихли.

- Не знаю! – разочаровал нас хранитель. – Син с Данейрой не считали нужным делиться со мной информацией. Они всегда говорили, что вокруг вас слишком много топтунов, следивших за каждым вашим шагом, и подслушивавших каждое слово, поэтому не слишком распространялись о предпринимаемых ими действиях.

- Тогда зайдем с другой стороны: что кроме книг о травах и лечении изучала Син? – задал вопрос Саймон.

- Историю Туринии, и, в частности, рода Позеванто, - хором сообщили хранитель и Мояра, удивив нас слаженностью ответа.

- Сейчас, прапраправнучек, сейчас! – вдруг засуетился Фукус. – Нам по данному вопросу отчитается отменно обученный специалист!

С этими словами хранитель исчез в стене. Мы успели лишь недоуменно переглянуться, когда из той же стены появились уже два призрака.

- Господин Зу! – не помня себя от восторга, пропела тихоня.

- Добрый день, дети! – поприветствовал нас библиотекарь. – Чур, в ступор не впадать, сознания не терять! – пошутил он.

- Мы постараемся! – медленно оседая в ближайшее кресло, прошептал ошеломленный Саймон.

Честно говоря, ситуация начинала раздражать! Удивительных персонажей с каждой минутой прибавлялось, а тайн меньше не становилось.

Глава 57

Явуз

- Господин Зу, уважаемый хранитель библиотеки, объясните нам, что именно искала в ваших владениях Син? – стараясь быть вежливым, спросил я.

- Ответ на вопрос, - пожав сухими ссутуленными плечиками, простодушно ответил давно почивший библиотекарь.

- Какой вопрос? – Поль демонстрировал чудеса терпения.

И тут к моему удивлению вместе с призраком встрепенулась Мояра.

- Почему мужчины рода Позеванто мрут почем зря, не доживая до сорока пяти лет? – проговорили одновременно, словно заранее репетировали, тихоня и хранитель библиотеки.

Мне казалось, я уже должен перестать удивляться невероятным выходкам своей беспокойной лекарки, но у нее определенно был талант к эффектным сюрпризам.

- Малышка совершенно права! – согласился с вопросом Фукус. – Я не могу припомнить никого, включая себя, за исключением лишь твоего деда, Явуз, пережившего свой сорок пятый день рождения.

- Отцу через полгода исполнится сорок пять! – ответил я на вопрос друзей, застывший в их глазах.

- А кто-то уже не в первый раз настойчиво пытается не допустить, чтобы генерал Контер смог пережить свой грядущий день рождения! – напомнил Том.

- Но я не могу понять, что так пугает канцлера, почему он готов устроить охоту на генерала, пренебрегая рисками? – Горт задал вопрос, обратившись к хранителям, но те лишь пожали плечами.

- Мояра! Может, Син тебе что-нибудь рассказывала? Может, на что-то намекала? – осторожно заглядывая в глаза лекарке, спросил Саймон. - Вспоминай!

- Не знаю, - растерянно моргала девушка. – Я ничего такого не помню!

«Знаешь! – послышался опять в моей голове голос Син. - Такое ты вряд ли забудешь, туринский щенок!»

Несмотря на мерзкий эриконский акцент, звучавший из уст мелкой, сердце при воспоминании о егозе сделало радостный кульбит. А перед глазами вновь пронесся весь допрос, в котором Хлост задавал непонятные в тот момент для меня вопросы.

- Син во время ночного допроса спрашивала меня о хранителях! – я сумбурно начал перечислять всплывающие в памяти темы, которых касалась Син в образе Хлоста.

- И вот двое теперь перед нами! – озвучил очевидное Том.

- А третий? – встрепенулся я. – Люцус! Где он?

Фукус вновь юркнул в стену, но на этот раз его не было гораздо дольше.

- Люцуса нет в госпитале! – развел хранитель руками, вернувшись.

- Это и неудивительно. Полагаю, он отбыл вместе с Син и госпожой Данейрой в Рунию. Этот хранитель так привязан к своим лекаркам! – умилённо подметил господин Зу.

- О чем еще спрашивала у тебя Син в том кошмаре? – вернул меня к размышлениям Брул.

- Тогда ее очень заинтересовал ритуал, связанный с артефактом власти, - озвучил я новый факт.

Син была совершенно права, в ту ночь я пережил настолько яркие эмоции, что помнил каждую фразу того разговора.

- Фукус, а ты когда-нибудь принимал участие в этом ритуале? – спросил я у призрака.

- В качестве хранителя - нет, нам было запрещено присутствовать на тайном совете старинным княжеским указом, ибо был бы нарушен порядок древнего ритуала, - сообщил он.

- Кем запрещено? – уточнил я, вспоминая едкую фразу, произнесенную устами Хлоста: «Странно, что с подобным легкомысленным подходом к серьезным вопросам ваш род еще не вымер!»

- Не знаю, - растерянно пожал плечами Фукус и как-то сразу сник.

- Нам? – удивился Том.

- Да, нам! За каждым старым родом в Туринии присматривает свой хранитель, - охотно пояснил Фукус, желая быть полезным.

- Уже нет, коллега! Насколько мне известно, все хранители по твоему примеру предпочли отойти от дел и залечь в спячку, - любезно объяснил плачевное положение родовитых призраков господин Зу.

- Интересно, а между спящими хранителями и древним ритуалом подтверждения княжеской власти есть связь? – задал животрепещущий вопрос Дерек.

- Син говорила, что при подпитке магической силой артефакта должен присутствовать хранитель, чтобы не произошло выгорание магической силы у носителя. Выходит, кто-то был заинтересован, чтобы во время ритуала главы древних родов оставались без прикрытия, - рассуждал я. – И отец рассказывал, что иногда они действительно лишались магии.

- В любом случае, это нужно попытаться исправить! – предложил Поль.

- Мы возьмем это на себя! – уверенно заявил Фукус. - И Моярочка не откажет нам в помощи с ее-то замечательным даром тесного взаимодействия с духами.

Мы все в восхищении присвистнули, а на щеках лекарки от смущения появился румянец.

- Явуз, что у нас далее по списку неотложных дел? – Горт, как всегда, был серьезен и собран.

- По какому списку? – в покои Син влетел разгневанный отец, готовый рвать и метать все и всех, но, встретившись глазами с двумя висевшими под потолком хранителями, остолбенел с открытым ртом. – Это…это…это! – еле шевеля губами, хрипел он и тыкал в них пальцем.

- Ну, здравствуй, внучок, - не сдержав ехидства, поприветствовал потомка Фукус.

- Он…он…он настоящий! – с трудом взяв себя в руки, констатировал генерал.

- Да, отец, это Фукус – хранитель нашего рода. Мы только что вызвали его, - пояснил я родителю.

- Ну, если быть точным, вызвала меня Син еще три с половиной года назад, болван, - выплеснул на меня свое негодование сгусток магической энергии. – Между прочим, на второй же день пребывания в замке. До чего же сообразительная девочка тебе, пентюх, досталась! Не то, что ты, правнучек! За столько лет ни одной попытки не предпринял поговорить со стариком!

- Но мама и Лекоя пытались тебя вызвать! Все было тщетно! - припомнил я.

- Лекоя! – презрительно произнес Фукус и весь скривился. – Высокомерная пустышка! Но в одном, мой мальчик, ты прав! В подвале ей, змее, самое место! – похвала из уст едкого хранителя звучала весьма неоднозначно.

- В подвале? – недоумевал отец. – Сын, объясни, что происходит, и почему замок, словно вымер? Где вся прислуга?

Пришлось набраться терпения и изложить отцу все вновь открывшиеся факты.

- Выходит: до сорока пяти я вряд ли доживу, моя жена и маленькая – первоклассные шпионки, в наш род вернулся хранитель, моя родная сестра – доносчица, а все окружающие нас друзья и знакомые могут являться наемниками канцлера, - удивительно спокойно перечислял генерал Контер. – Так на чем вы остановились?

- Древний ритуал подтверждения княжеской власти и тайный княжеский совет. Син сомневалась в пользе ритуала для защиты княжества от врагов, - сформулировал я новую проблему для обсуждения.

- Стоп! – встрепенулся глава рода Позеванто. – Но я никогда не говорил об этом ни Данейре, ни Син. Они не должны были даже подозревать о существовании ритуала! Это государственная тайна Туринии!

Его требовательный взгляд взметнулся под потолок, пригвоздив Фукуса к стене, но тот, лихорадочно мотая головой, давал понять, что не имеет к этому никакого отношения. Глубоко вздохнув, я начал признаваться:

- Поверь мне, отец, Син нашла способ все разузнать.

Он почему-то не удивился, лишь, криво усмехнувшись, с любопытством спросил:

- Она пытала тебя?

- Она пытала СЕБЯ у меня на глазах! – прорычал я, веселье тут же слетело с лица отца.

- Значит, маленькой зачем-то очень потребовалась данная информация, если она пошла на такое, - задумчиво проговорил он, все мы затихли, ожидая, что отец скажет дальше. - Канцлер совершенно прав! У Син с Данейрой определенно проявился талант к шпионажу. Ну что ты, сын, на меня смотришь глазами побитого щенка? – хлопнув по плечу, пожурил отец. Он уже не мог стоять на месте и начал нервно расхаживать по комнате. – Да, ты виноват, что выдал девочке государственные секреты! – не щадил он меня, говоря правду. – Но окажись я на твоем месте, то вряд ли бы смог бесчувственно наблюдать за страданиями любимой женщины! Ладно, не отвлекаемся на эмоции! Думаем: что именно насторожило Син в этом ритуале?

- Она сомневалась буквально в каждом моем утверждении, - старался как можно подробнее припомнить я. – Син высмеяла официальную версию назначения артефакта, была удивлена, что в его зарядке не участвуют хранители, которые, по ее словам, обязаны страховать магов от выгорания. Ее очень заинтересовала информация о том, что артефакт голубым свечением подтверждает власть князя в Туринии. Она подробно выспрашивала, дотрагивается ли наш князь до артефакта один?

Отец сосредоточенно меня слушал, и, даже не задумываясь, ответил на мой вопрос заученным с детства текстом:

- Единоличное касание князем артефакта без других участников тайного совета является нарушением ритуала, который неукоснительно соблюдается испокон веков!

Произнеся это, отец дернулся, словно очнулся ото сна.

- На это Син мне ответила: сомнительное утверждение! – хмыкнул я.

- Девочка права! Если артефакта касаются одновременно сразу все члены совета, то тогда как понять, кто именно заставляет кристалл светиться? – делая над собой огромное усилие, словно говорил крамолу, произнес генерал Контер. – Раньше я даже не позволял себе задуматься над этим.

- Реальной причиной свечения кристалла может быть магия любого из тех, кто участвует в ритуале, - сделал логичный вывод Брул.

- Получается, что именно этот «любой» и будет являться князем Туринии! – закончил я наши общие размышления.

- Даже если наша версия верна, и артефакт не реагирует на магию князя, то при чем тут моя скоропалительная смерть? – привнес в задачу новые неизвестные отец.

- И при чем тут покушение на Явуза с мелкой? – добавил аргументов Саймон.

- И зачем нужно было обвинять госпожу Данейру и Син в шпионаже? – напомнила Мояра.

- Син сообщила перед побегом, что после ареста их с матерью ждет казнь! И список обвинений канцлера лишь подтвердил ее слова! – произнес я, хрипя от гнева.

- Они хотят убить МОЮ ДАНЕЙРУ! – потеряв над собой контроль, закричал отец в неудержимой ярости.

- Я именно это и сказал! – рявкнул в ответ, по нервам прокатилась волна необузданного бешенства.

Вдруг меня качнуло, в глазах появилась пелена, мешая разглядеть, что творится вокруг. И стоило только зрению начать фокусироваться на предметах, как над головой послышался тихий хрип:

- Фонендоскоп мне в анус! И они еще будут утверждать, что женщина не может разбудить в мужчине зверя! Да эти глупцы просто не знакомы с двумя взбалмошными лекарками весьма привлекательной наружности!

Повернув голову на звук, я обнаружил, что Фукус и господин Зу все также находятся под потолком. Два трясущихся от страха хранителя, крепко обнявшись, вжались в угол и ритмично колыхались.

Оглядевшись, понял, какая тому была причина: в воздухе парил отец с расправленными белоснежными крыльями за спиной. Находившиеся рядом со мной ребята и Мояра, все, как один, пребывали в коленопреклонённой позе.

- Что происходит? – потребовал объяснений у хранителей отец, удивленно наблюдая за своими болтающимися в воздухе ногами.

- Выброс энергии, спровоцированный сильнейшими негативными эмоциями. Твоя сила подавила волю всех присутствующих, - любезно проинформировал господин Зу, и взгляд отца переместился на склоненные головы моих парней и лекарки.

- Интересно, а наш князюшка так может? – ехидно поинтересовался Фукус, не забывая сотрясаться от страха.

- Не может! - больше по инерции, чем от злости рыкнул отец. - Я не раз присутствовал при ситуациях, в которых Его Светлость изволил гневаться, но на колени перед ним никто не бухался.

- Поздравляю, внучок! – с трудом отцепившись от библиотекаря, проговорил Фукус. –Кажется, из-за всех этих проблем в тебе раньше срока проснулась сила.

- Какая? – боясь поверить в догадку, прохрипел отец.

- Вероятно, княжеская! Но точно нам только артефакт покажет, - хмыкнул Фукус. – И учти, при следующей встрече с князем этого скрыть уже никак не получится! Но мы тебе с Зу и без этой стекляшки можем сказать, что теперь в Туринии нет более сильного мага, чем ты!

Слова хранителя сопровождались ритмичными кивками головы полупрозрачного библиотекаря.

- Внучок, скажи-ка мне лучше, где ты такими недурственными крылышками обзавелся? – Фукус был в полном восторге от увиденного, но всеми силами пытался это скрыть.

Друзья и Мояра, поднявшись с колен, восхищенно смотрели на парившего под потолком генерала и на его белоснежные крылья.

- Данейра подарила, - смутившись, ответил отец.

- Крылья у тебя, Контер, белые, сильные, ЛЕБЕДИНЫЕ, под стать нашей Данейре – царевне-лебедушке, - прозорливо подметил Фукус.

Я вдруг вспомнил тяжесть кожаных крыльев дракона за своей спиной, которыми одарила меня моя Син, и спрятал улыбку, представив реакцию на них хранителя. Тем временем Саймон, не переставая наблюдать за отцом, задал вопрос:

- Как и когда Син и госпожа Данейра узнали, что наш князь не является самым сильным магом?

- Я могу лишь предположить, - спустившись, наконец, на пол и сложив за спиной крылья, которые через считанные мгновения будто растворились в воздухе, начал рассуждать вслух отец. – Наши лекарки виделись с князем два с половиной года назад на балу выпускников, и вели себя несколько странно, долго о чем-то шептались.

- Помните, Син тогда при получении аттестата пожала князю руку, что противоречило всем правилам этикета? В тот раз все списали этот поступок на неумение мелкой вести себя в высшем обществе, а сейчас мне кажется, ей просто потребовалось дотронуться до правителя, чтобы почувствовать его силу и проверить свои догадки, – выдвинул я версию. – Вероятно, именно тогда лекарки многое поняли.

- В новую теорию не вписывается один факт, - задумчиво произнёс Дерек. – Твой дед, Явуз, и Ваш отец, генерал Контер, прожил долгую жизнь и не сыскал славы самого сильного мага нашего княжества. Почему он стал исключением из общего ряда ранних смертей ваших предков?

Отец громко вздохнул, подошел к креслу и тяжело в него опустился.

- Дед Явуза не любил вспоминать прошлое, особенно связанное с моей матерью, - начал рассказывать он, слова давались ему нелегко. – Но однажды мне обо всем поведала моя старая няня, обожавшая свою хозяйку. В тот вечер мама с отцом ехали на княжеский прием, на них напал целый отряд хорошо вооруженных воинов, часть из которых были магами. Охрана отца пала, патроны заканчивались, но еще оставалось около дюжины разбойников, и тогда мой отец призвал всю свою силу и обратил ее на напавших, испепелив их. Отец выжег в себе всю магию, но, к сожалению, так и не смог спасти маму, она умерла у него на руках от смертельного ранения. Это печальное событие произошло через считанные дни после моего рождения. Отца уговорили не афишировать факт нападения, поэтому всем объявили, что мама умерла, не оправившись после тяжелых родов, - вещал генерал Контер, затем грустно усмехнулся: – А я все удивлялся, зачем отец по настоянию князя с младенчества всегда брал меня с собой на тайные советы и прикладывал мою ладошку к артефакту? Выходит, потому, что во мне была магия, а в отце уже нет.

- Значит, дед к своим сорока пяти годам был уже полностью лишен магии, и об этом было известно, поэтому его оставили в покое и дали дожить до старости! – сделал я напрашивающийся вывод. – Это лишь подтверждает нашу версию.

- Боюсь, тебе, внучок, провернуть подобный фокус не позволят! – съязвил хранитель нашего рода, обращаясь к отцу.

- Тогда из всего вышесказанного получается, что наш противник не канцлер, а князь! – нахмурился Брул. – Но я не понимаю, зачем такие сложности? Простите, господин генерал, Явуз, если вы так сильно мешали правителю, то не лучше ли было для него тихонечко вас убить? Зачем он выбирает такие сложные способы лишить вас жизни?

- Преподаватели-лекари говорили, что помощник канцлера настаивал на несчастном случае или на смерти по неосторожности, - припомнил Том.

- А вот здесь как раз все очень просто, - начал пояснять нам отец. – Власть князя держится лишь на артефакте. Среди знати он фигура непопулярная, многие его решения подвергаются сомнениям или откровенному недовольству. В честной конкурентной борьбе за власть наш князь не выстоит. Но Позеванто – древний род. Смерть главы рода обязательно привлечет к себе внимание остальной знати, - продолжил отец. - И если в покушении заподозрят князя, это может повлечь за собой очень неприятные последствия – смуту! Не только против нашего рода князь использовал столь жестокие методы противодействия, больше похожие на истребление. Другие знатные семьи Туринии, усомнившиеся в магической силе князя, тоже пострадали, потеряв своих близких. В обществе давно зреет напряжение, которое может вылиться в неуправляемый бунт. Князь не чувствует в себе силы, чтобы пойти на такие опасные риски. Подавить смуту у него ни сил, ни слуг не хватит. Остается только одно: замаскировать убийство под несчастный случай, который бы не вызвал подозрений. И если все так, как мы себе сейчас представили, то наш уважаемый князь совершенно прав: меня нужно срочно убивать, так как моя сила уже просыпается. И когда она проявится в полной мере, уже невозможно будет скрыть того, что наш князь не имеет права на престол.

- Но почему князь так долго ждал, ведь он начал покушаться на вашу жизнь, генерал, почти три года назад? Почему решил сделать перерыв на два с половиной года? – напомнил Дерек.

- Ему помешала политическая обстановка! – усмехнулся отец.

- Как это? – растерялись мы все.

- Помните разговор перед замком после отравления нас черной прелью? Тогда Данейра высказала очень интересную мысль, - отец прикрыл глаза и начал цитировать свою жену: «Выиграть войну - это еще не значит отстоять страну. Сейчас происходит новый этап противостояния, только уже не с врагами, а с бывшими союзниками. Никто из них не захочет упустить возможность подмять под себя ослабленного соседа. А у Лорентика и ему подобных трусов вряд ли получилось бы защитить страну. Они бы по своей привычке предпочли прятаться, откупаться территориями, сдавать интересы государства. Все бы кончилось катастрофой для Туринии и, в частности, для князя и его семьи. Вряд ли при подобном раскладе им бы сохранили жизнь». Князю передали речь моей жены, и он крепко задумался над ней. И вскоре, словно подтверждая делом эти слова, у нашего княжества действительно начались большие внешнеполитические проблемы с соседями, особенно с Рунией. Недавние союзники, не гнушаясь даже мелких вооруженных стычек и конфликтов, пытались откусывать от нашего княжества куски. И вести переговоры дипломаты соседей соглашались исключительно со мной. Боюсь, именно это и помогло мне дожить до сегодняшнего дня. Князь банально трясся за свою шкуру.

- Вы думаете, что все это провернули госпожа Данейра и Син? – изумленно спросил Поль.

- Ты еще плохо знаешь возможности наших девочек! – гордо подбоченясь, заявил Фукус. – Они у нас молодцы! Провели такое расследование и смогли докопаться до сути! – восхищенно присвистнул хранитель.

- Но почему они сразу все нам не рассказали? – прорычал я.

- В ситуации тотальной слежки скрытная тактика, выбранная Данейрой и Син, самая верная. Если бы князь только заподозрил, что мы знаем о его стремлении меня убить, то, уже не думая о способе исполнения, приказал бы меня зачистить. Наши девочки водили за нос князя и тянули время, давая мне возможность войти в полную силу. Ты на совещании первый раз имел дело с артефактом правды, я же прохожу подобные процедуры регулярно, как, впрочем, и остальные главы знатных родов, хотя в древнем уставе тайного совета о таких проверках ничего не сказано. Но мы уже давно не задаем вопросов, полностью полагаясь на слово князя. В этом и состоит наша главная ошибка!

Раздосадованный данным промахом, глава рода Позеванто вновь впал в ярость, он был рассержен на самого себя, на то, что был слеп и не видел, что творилось у него под носом. Волна магии пронеслась по комнате, накрывая каждого, кто в ней находился. Парни и Мояра вновь бухнулись на колени, трясущийся библиотекарь так же оказался возле них, лишь мы с Фукусом стояли рядом с пребывавшим в гневе генералом, борясь с навязчивым желанием покорно склонить голову.

- Отец, - обратился я к нему, - возьми себя в руки, думаю демонстрацию силы, как подтверждение твоего права на престол, следует отложить до более подходящего случая.

А далее все пошло по привычному для военного человека плану: разработка секретной операции заняла всю ночь. Распределив между собой обязанности, мы приступили к реализации задуманного.

Глава 58

Явуз

На следующее утро Мояра увязалась за мной в госпиталь проведать Ронэра. Вначале ехали молча, но мысли то и дело возвращались к моей попутчице. Сведения, которые тихоня нам выдала, были бесценны: они раскрывали степень циничности нашего противника. Ведь нам всем не оставляли даже шанса на личную жизнь без назойливого внимания посторонних. Все эти годы мы жили словно в витрине, за стеклом которой многочисленные зрители постоянно подвергали анализу наши поступки, просчитывали мотивы, подводили к нужным им решениям.

Тихоня сообщила, что ее группа состояла из трех человек: Цуна, Керема и самой Мояры. Целью была слежка за Син. Они не один год плотно взаимодействовали друг с другом, маленькая была прекрасно осведомлена о ситуации, царившей вокруг нее. Тогда, почему Цун и Мояра позволили мне избить Керема на учениях до полусмерти? В том, что Син спровоцировала меня на этот поступок, я уже не сомневался. А вот почему эта парочка осталась в стороне, было для меня неясно.

- Мояра, - позвал я девушку.

Она чуть вздрогнула и тут же напряглась, ожидая от меня очередного неприятного для нее вопроса.

- Расскажи о Кереме, почему вы с Цуном позволили мне его избить, даже не пытаясь заступиться за товарища? – напомнил я ей недавние события.

Тихоня немного помолчала, набираясь храбрости, прежде чем ответить:

- Керем действительно влюбился в Син в выпускном классе. Как ты помнишь, вначале она даже отвечала на его ухаживания. А потом учебные стрельбы на школьном полигоне разрушили для него даже призрачную надежду на то, что Син ответит взаимностью на его чувства. Сначала Керем пытался все исправить, ухаживал, дарил цветы, подарки, но ты же знаешь Син, если она что-то решила, ее уже невозможно переубедить. Она вела себя очень вежливо, корректно по отношению к Керему, но подчеркнуто отстраненно. Он переживал, страдал, а затем разозлился. Со временем Керем стал подмечать, что отношения между вами меняются, вы потихоньку начали сближаться. Он видел, как она смотрела на тебя, как улыбалась тебе. Зависть озлобила его, толкнула на совершение ужасных поступков. Модифицированных волков, которые чуть не разорвали вас с Син, вызвал Керем. Она об этом сразу догадалась. Человека, способного на такой поступок, уже ничем невозможно остановить. Его оставалось лишь нейтрализовать.

Жестокость соперника меня поразила. Он почти год влюбленным юнцом вился вокруг мелкой, ухаживал за ней. А получив отставку, хладнокровно отдал команду на ликвидацию возлюбленной. Причем приготовил ей не легкую смерть от пули или гранаты, а натравил на Син МОДИФИЦИРОВАННЫХ ВОЛКОВ, желая, чтобы они сожрали ее заживо.

- Ревность в данном случае была самым подходящим поводом исключить парня из игры, не вызывая лишних подозрений, - усмехнулся я.

- Син тогда разыграла красивую партию, - улыбнулась мне в ответ тихоня. – И я с ней была согласна, Керема нужно было, как следует, наказать. У тебя это хорошо получилось.

- Цун считает также? – поинтересовался я.

- Не совсем, - честно ответила тихоня, затем, немного подумав, продолжила: - Цун в тот вечер, наверное, как и я, впервые осознал степень кошмара, в котором мы пребывали уже не первый год, и отсутствие возможности выбраться из него, во всяком случае живыми.

- Поэтому он притих и не показывался мне на глаза? - припомнил я.

- Да, он пытался найти выход из этой западни, злился, мы даже поссорились, - пряча глаза, грустно рассказывала она.

- Он предложил тебе бежать, а ты не согласилась? - вывод напрашивался сам собой, и я его озвучил, тихоня в подтверждение покивала мне головой.

- Все верно, а потом пришли новые указания, и он был вынужден их выполнять, требуя у тебя продолжения учений, - пояснила тихоня.

- Возможно, когда все это кончится, вы вновь будете вместе, - пытался утешить я лекарку.

- Когда мы ссорились, я старалась убедить Цуна во всем тебе признаться, но он наотрез отказался это делать, - украдкой вытирая набежавшую слезу, не согласилась со мной тихоня. – Он выбрал другую сторону, теперь нам не по пути.

Что-то еще царапало сознание, возвращая меня к разговору с Моярой. Чуть задумавшись, я вспомнил:

- Мояра, если ты с самого начала знала, что Син ищет ответ на вопрос: почему мужчины рода Позеванто не доживают до сорока пяти лет, как получилось, что ты не передала эти сведения помощнику канцлера? Ты догадалась, что после этого мелкую бы не оставили в живых и быстро ликвидировали?

- К счастью, я ни о чем не догадывалась! Здесь сработало чудесное везение Син, по-другому я этого объяснить не могу, - рассмеялась тихоня. – Поначалу кураторы, как и все мы, были введены в заблуждение ее внешним видом, и отнеслись к ней несерьезно. Да и моей задачей было лишь присматривать за одноклассницей. Никого особо и не интересовало, чем она занималась. Мне кажется, подчиненные канцлера имели большие сомнения в ее умственных способностях, так как мои короткие отчеты были весьма шокирующими: вывихнула руку сыну попечителя школы, послужила причиной увольнения старого директора, спровоцировала драку в спортивном зале, остановила ее при помощи активации противопожарной системы, при этом устроив в школе небольшой потоп, взорвала старое крыло нашей многострадальной школы, перечила учителю на уроке, случайно разоблачила военного преступника, отчего преподаватель был вынужден бежать, ну и все в подобном роде.

- Больше смахивает на бред, - усмехнулся я, вспоминая проделки мелкой.

- Тогда именно так к моим докладам и относились, не требуя подробностей, - улыбнулась мне в ответ тихоня.

- А когда заподозрили неладное, было уже поздно, ты уже во всем призналась Син, и просто скрыла правду, - догадался я.

- Все верно, - подтвердила Мояра мои предположения.

Мы вошли в палату вместе с Моярой, Ронэр ободряюще нам улыбался, хотя был еще бледен и слишком слаб.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил я раненого друга, пожав ему руку.

- Как младенец, - непослушными губами тихо ответил он. – Меня кормят, поят, моют, пеленают, стоит открыть рот, начинают утешать, на ночь даже сказку рассказали.

Грудь Ронэра была плотно забинтована, на лице находилась кислородная маска, вокруг постели стояло огромное количество аппаратуры, которая негромко мерно пищала.

- Звучит заманчиво, так и хочется оказаться на соседней койке, - поддержал я шутку друга, пока Мояра проверяла показания аппаратуры.

- Не спеши, мой мальчик, - в палату вплыла довольная старшая медсестра. – У каждого свой срок. Если Видящему будет угодно, ты тоже сможешь оценить нашу заботу, - заверила меня Лювея.

Она осмотрела Ронэра и, удовлетворенно улыбнувшись, ласково погладила его по голове.

- Молодец, мой хороший, уже идешь на поправку! Думаю, скоро будем тебя выписывать, - утешала она друга. – Явуз, удалось выяснить, кто посмел выстрелить в Ронэра? – а сейчас голос лекарки был очень серьезным.

- Госпожа Лювея, если быть точным, то стреляли в моего отца, генерала Контера, Ронэр закрыл его собой, - пояснил я.

- А вас, мои дорогие, в разведке бронежилеты на опасных заданиях носить не учили? - строго спросила старшая медсестра. – Вроде опытные ребята, а в голове только ветер! Так кто же стрелял?

- Тирель! – нехотя признался я.

- Бедный мальчик, - расстроенно вздохнув, запричитала Лювея. – Но это был его выбор. Жаль, что все так печально для него закончилось. Сейчас многим предстоит сделать выбор.

На ее лице было столько жалости к водителю отца! Она действительно сочувствовала парню, словно расшалившемуся мальчишке, попавшему по собственной глупости в беду.

- Лювея, а Вы знали, что Данейра и Син собираются покинуть Туринию? – приступил я к опросу еще одного ценного источника информации.

- Нет! – как-то неправдоподобно легко ответила старшая медсестра.

- Как Вы думаете, почему они не поставили Вас в известность о своих планах? Судя по тому, с какой легкостью они осуществили «переезд», данный ход трудно назвать спонтанным, он был отлично подготовлен, – настаивал я.

- Значит, Данейра и Син считали, что мне не нужно было знать об их планах. Вероятно, для меня безопаснее было оставаться в неведении, - обескуражила меня своим ответом Лювея.

- Вы всегда так безоговорочно всем доверяете? – недоумевал я.

- Не всем, только Данейре и Син! – строго поправила меня медсестра. – Мы столько лет были вместе, наш госпиталь попадал в опасные ситуации, и именно старшая лекарка и ее дочь спасали нас всех от неминуемой гибели.

- И как они это делали? – не сдержав любопытства, поинтересовалась Мояра.

Она, точно также, как и мы с Ронэром, навострив ушки, внимательно слушала каждое слово Лювеи.

- В первые недели вторжения эриконцев в Туринию наш госпиталь трудно было назвать военным. Он был сформирован на скорую руку из самых обычных лекарей и медсестер больниц нескольких приграничных с Рунией городов. Мы плохо понимали, куда попали, что такое военный госпиталь, и как он должен функционировать. Наша работа в первые дни напоминала хаос, усугубляющийся жуткой суетой. Все были растеряны и напуганы, не справлялись с потоком раненых. Это продолжалось ровно до тех пор, пока не появилась Данейра с дочерью. Она сумела очень быстро нас организовать, распределила обязанности. Мы единогласно выбрали ее старшей лекаркой нашего госпиталя, Данейра постоянно учила нас, казалось бы, элементарным вещам, но благодаря этому количество умерших ребят в госпитале стало резко сокращаться. Син была ее главной помощницей. Эта девочка, взрослая не по годам, трудилась наравне с нами, не чураясь самой грязной работы. С тех самых пор я никогда не ставила слова Данейры под сомнение.

Здесь было все ясно, Лекоя, как, наверное, все лекари военного госпиталя, была слепо предана своей начальнице.

- А что Вы скажите по поводу обвинений в шпионаже в адрес госпожи Данейры и Син? – попробовал я зайти с другой стороны.

- Знаешь, что в первое время поражало меня в них? – ответила вопросом на вопрос старшая медсестра.

- Что? – прохрипел с койки Ронэр, который, несмотря на слабость, внимательно следил за разговором.

- Умение дружить и вовремя прийти на помощь, - ответы Лекои пока не вносили в беседу ясности, а она продолжала нас удивлять: - Знаешь, как мы отличали тяжелораненых разведчиков от остальных ребят?

- Как? – усиленно шевеля мозгами, пытаясь разгадать очередной ребус, спросил я.

- Обычно раненые кричат от боли, просят таблетки или уколы, которые облегчили бы их страдания, а разведчики даже в бреду просили передать сведения, которые им удалось с таким трудом добыть. Син и Данейра их и передавали. Очень скоро они познакомились со всеми офицерами, командирами и даже обычными радистами. От раненых, прибывавших к нам с передовой или вырвавшихся из засад, поступало всегда много важной информации, а девочки с какой-то непостижимой легкостью ее сортировали и передавали по нужным адресатам. И как потом оказывалось, делали это очень своевременно. Во многом благодаря этим не входившим в обязанности девочек усилиям мы были под особым присмотром у находившихся рядом военных подразделений. Они по первому же сигналу Син или Данейры приходили к нам на помощь, если в том была необходимость.

Теперь становилось понятным, каким образом лекаркам так легко удалось покинуть Туринию. Просто обязанные им жизнью парни сделали вид, что не заметили тот самый вертолет, на борту которого, они пересекли границу. И ситуация с Дареном теперь не казалось такой уж необычной, вероятно, детский голосок из военного госпиталя немалому числу парней спас жизни, вовремя сообщив о грозившей им опасности.

- Но информация попадала к нам не только от раненых или знакомых ребят из военных частей, - Лювея, как и ее подруги, умела держать интригу.

- Откуда еще? – в глазах Мояры читалось недоумение, она даже приоткрыла рот, словно маленькая девочка, ожидающая чудо.

- Данейра и Син – рунийки! Они в течение всей войны поддерживали дружбу с военными подразделениями наших соседей. Очень много разведданных приходило именно от них. Благодаря этим сведениям нашему госпиталю удалось избежать многих бомбежек и нападений со стороны эриконцев. Нам вовремя удавалась поменять место дислокации или запросить помощь, - Лекоя рассказывала в полной тишине, подобного мы точно не ожидали услышать. – Если это и можно назвать шпионажем, то действовали Данейра и Син исключительно в интересах Туринии.

- Их также обвиняют в распространении дезинформации и выведении из игры значимых фигур туринской элиты. Это наговоры или все же правда? – припомнил я пункты обвинения.

- Правда, мой мальчик, - не задумываясь, ответила Лювея. Внутренне я уже был готов к такому ответу. – И я полностью поддерживаю действия Данейры и Син, - мягко улыбаясь, заявила старшая медсестра, чем ввела нас в ступор. – Знаешь, что самое прискорбное было во время войны?

- Что? – потерялся я в собственных предположениях, давая свободу фантазии.

Глава 59

Явуз

- Равнодушие своих же! – бесцветным голосом произнесла Лювея, а затем встрепенулась и обратилась к нам. – Представьте, к вам попала в руки кем-то с трудом добытая информация. Возможно, чтобы ее заполучить кто-то даже пожертвовал собой! И вы точно знаете, что от того, сможете ли вы ее вовремя передать, зависит много жизней. Вы стараетесь, всеми правдами и неправдами находите того самого исполнителя, который должен воспользоваться этими данными и предотвратить возможные жертвы. А он не считает нужным вас даже выслушать! Но вы не сдаетесь, несмотря на пренебрежение и насмешки, передаете важные сведения, глотая обиду, а их не принимают в расчет, и люди погибают. Целые взводы гибли из-за равнодушных чиновников! Что бы вы сделали тогда?

Мояра в растерянности развела руками, демонстрируя полную беспомощность.

- Эээ, - немного замялся я, примеряя на себя поставленную задачу. – Постарался бы заменить этого исполнителя.

- Но это слишком сложно, учитывая удаленность госпиталя от всех военных структур, к тому же лекари не обладают подобными полномочиями, - просипел мой зам.

- Сложно, но, как оказалось, для Данейры и Син вполне осуществимо. При помощи хитрых комбинаций им удавалось менять бездушных людей, принадлежавших туринской элите, на полезных, отлаживая свою собственную, удобную в полевых условиях систему передачи секретных данных, которой, кстати, пользовались до самого окончания войны многие подразделения наших войск.

- Значит, обвинения в передаче секретных данных, дезинформации, устранении важных кадров формально все же правдивы, и их невозможно будет опровергнуть, - удрученно выдохнул я.

- Это смотря для кого правдивы, - философски заметила Лювея. – Тем парням, которым благодаря шпионским хитростям Син и Данейры удалось выйти из окружений, и тем, которые не погибли в засадах, устроенных эриконцами, уверена, совершенно все равно, каким образом наши девочки добыли и передали спасшие их сведения.

В изложении стоявшей рядом женщины поступки лекарок в тех условиях казались естественными и совершенно оправданными.

- Лювея, - я не смог смолчать и задал интересующий меня вопрос. – А Вы знали, что Син спасла мне жизнь?

Глаза старшей медсестры удивленно распахнулись, она окинула меня более внимательным взглядом, но ничего нового для себя найти в моем образе так и не смогла.

- Вот ведь неугомонная, везде успеет! – хихикнула Лювея. - Нет, не знала. Но это и неудивительно! Столько раненых ребят прошло через наши руки! Разве всех упомнишь?! – и вдруг в один момент веселое настроение исчезло, медсестра стала собранной и серьезной. – Я так понимаю, вопросы у тебя закончились, перейдем к делу. Вам удалось узнать истинного заказчика покушений на Контера? Я уже скоро от любопытства лопну, а мелкая и Данейра молчат, словно воды в рот набрали! – в речи Лювеи слышалось столько азарта, пополам с возмущением, что я не сразу нашел слова для ответа.

- Ддда! – заикаясь, начал я. – Мы подозреваем в этом нашего князя!

- Вот как? – растерялась медсестра, затем в ее глазах загорелся воинственный огонек, подбоченясь, она сердито спросила: - И чем помешал этому слизняку наш славный генерал? - женщина явно была невысокого мнения о нашем правителе.

- Мы предполагаем, что предкам князя Тиарнака каким-то образом удалось в прошлом узурпировать власть в Туринии, а истинным князем является мой отец, - ожидая недоверия со стороны Лювеи и поэтому немного смущаясь, признался я.

В палате установилась гробовая тишина, нарушаемая лишь писком работавших приборов. Краем глаза заметил, что под кислородной маской от удивления у Ронэра открылся рот, при этом ему тут же стало легче дышать. А вот Лювее удалось удивить нас своей нестандартной реакцией, громко хлопнув себя руками по женственным бокам, она звонко воскликнула:

- Вот умеет Данейра мужчин выбирать! И красавец! И храбрец! И генерал! А теперь в перспективе еще и князь! Нужно будет попросить у нее, чтобы она мне своим наметанным глазом тоже кавалера подобрала!

Женская логика окончательно выбила нас из колеи. Я только что сообщил старшей медсестре о коварстве правителя Туринии, а ее взволновало лишь обустройство личной жизни! Правда, Лювее быстро удалось взять себя в руки и вернуться к деловому тону:

- Получается, что вам предстоит противостоять самому князю! В одиночку вы обречены на поражение, поэтому остро нуждаетесь в подмоге!

- Все верно, - согласился я с женщиной, - именно переговорами с возможными союзниками я сейчас и займусь!

Откланявшись, я направился на переговоры согласно намеченному плану, но у выхода остановился и, оглянувшись, спросил:

- Госпожа Лювея, почему Вы так охотно ответили на все мои вопросы?

Старшая медсестра посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, а затем с улыбкой ответила:

- Син передавала тебе привет и, при необходимости, просила помочь.

Сердце защемило от нежности, незримая поддержка родного человека смыла остававшиеся сомнения и убедила меня действовать решительно.

Мояра задержалась в госпитале, Лювея решила оставить девушку при себе, так как считала свое лекарское заведение надежнее любой крепости.

Меня арестовали по первому же адресу. Я прибыл в дом Рудольфа – зама отца, точнее, заместителя главы тайного совета. Там уже находились люди из охраны князя. Я успел лишь поздороваться с хозяином дома, как парни в камуфляже ворвались в гостиную и скрутили нас обоих и трех его сыновей. Через полчаса мы в наручниках уже были в огромном зале княжеского дворца. Князь не поскупился на эффектный антураж, выбрав для нашей расправы большой, в золотом убранстве, полностью отделанный мрамором торжественный зал своего дворца, интерьер которого был дополнен несколькими «клетками» для заключенных, как в зале суда для особо опасных преступников.

Рудольфа с сыновьями втиснули в один из загонов, где уже томились наши общие знакомые – несколько участников тайного совета и их отпрыски. Меня затолкали в другую клетку, здесь уже находились все мои парни. Вид у них был весьма потрепанный в отличие от меня: у Брула разбита губа, у Саймона рассечена бровь, у Тома и Дерека наливались синяки под глазами, Поля «украшала» ссадина на скуле.

- Привет, командир! Как успехи в нашем нелегком деле? – с грустной издевкой спросил у меня Брул.

- Пока не знаю, - ответил я, рассматривая находившихся напротив нас чиновников из кабинета канцлера. – Уверен, сейчас нам расскажут, как мы преуспели в чем бы то ни было, а главное, подробно распишут наши планы на будущее! – стараясь не падать духом, пошутил я, но увидел жуткую картину, и последнее слово застряло у меня в горле.

Генерал Контер с оголенным торсом был подвешен на крюк в центре зала за связанные веревкой руки прямо напротив княжеского трона. Судя по отметинам на теле, его долго и старательно били. Отец висел с опущенной головой, и я не мог понять, в сознании он находится или нет.

- Планы не так оптимистичны, как нам бы того хотелось, - подойдя ко мне, и положив руку на плечо, тихо сказал Саймон, не отрывая глаз от фигуры моего отца. Друзья в знак поддержки тоже встали рядом со мной. – Где Мояра? – в голосе лекаря нашей группы слышалось искреннее беспокойство за судьбу девушки.

- Осталась с Лювеей в госпитале, - успокоил я Саймона.

- Это хорошо, - удовлетворённо выдохнул друг, - там для нее будет самое безопасное место.

С ним было сложно не согласиться. Я обвел глазами остальные клетки и обнаружил, что в них были загнаны все члены тайного совета Туринии вместе с их совершеннолетними сыновьями, главные представители военной элиты страны с отпрысками, а также представители иных структур нашего государства тоже с наследниками. И тут меня осенило: все арестованные имели боевой опыт! В клетках не было ни одного человека из чиновничьего аппарата князя, служивших во время войны исключительно в тылу!

- Не будем оттягивать неизбежное! – с этими словами в зал вошел князь и, поднявшись по ступенькам, занял свой трон.

Жутко довольный канцлер прихвостнем вился возле своего патрона. Он был весьма доволен собой и, поглядывая на отца, весь светился от чувства превосходства. Вид поверженного соперника придавал ему храбрости.

- Князь Тиарнак! - совершенно неожиданно для всех разнесся по залу гневный голос отца. – Я требую объяснений!

Князь испуганно вздрогнул, метнув на родителя наполненный ужасом взгляд. В знак поддержки отца в клетках поднялся недовольный гул, обращенный в сторону князя. Чтобы усмирить заключенных, охране пришлось бить резиновыми дубинками по решеткам.

- По какому праву ты выдвигаешь требования, генерал Контер? – желая выслужиться перед патроном, тонким от волнения голосом провизжал канцлер. – Ты – ПРЕДАТЕЛЬ!

Маленькая пауза дала князю возможность взять себя в руки и поддержать нападки своего чиновника уверенным тоном:

- Контер Позеванто, ты требуешь объяснений у МЕНЯ? Правителя Туринии? Ты – тот, кто пошел на бесчестье? Решившийся на измену? Ты лишился всех прав в моем княжестве и не можешь что-либо требовать!

- Хотелось бы чётче расслышать, в чем меня обвиняют! – спокойно поинтересовался отец, сплюнув на пол кровавую юшку.

- Измена! – вновь взяв высокую ноту, нещадно режущую слух присутствующих, проверещал канцлер.

Заточение в клетки всех потенциальных соперников и беспомощное состояние главного противника – моего отца, наделило чиновника безграничной отвагой.

- Вы все обвиняетесь в организации заговора с целью свержения князя Туринии! – чуть справившись с волнением и поэтому сумев понизить тембр голоса до терпимого тенора, вопил прихвостень правителя.

- Хотелось бы ознакомиться с доказательствами, - подняв голову и устремив на князя пронзительный взгляд, а также ничуть не выказывая недовольства своим неудобным положением, с ленцой в голосе нагло потребовал отец.

- Мы поймали вас в момент непосредственной подготовки к бунту! – возмутившись требованиями соперника, обиженно просипел чиновник, умудрившись на первом слоге взять высокую ноту и сорвать голос.

- Я зашел в гости к старому другу обменяться последними новостями. Не так ли, Сид? – чуть развернувшись к ближайшей клетке лицом, спросил отец у своего помятого товарища.

- Совершенно верно, Контер, - бодро ответил тот.

- У Вас, канцлер Пипер, есть более существенные доказательства вины, кроме голословных обвинений в мой адрес? – с усмешкой спросил он.

- Доказательства! Мы требуем доказательств! – разнеслись по залу возмущенные голоса задержанных.

Чиновник растерянно заозирался, видимо, он рассчитывал, что своими обвинениями сможет запугать отца и его друзей, и заставит их во всем признаться. Несмотря на усмиряющие действия охраны, шум в зале нарастал. Осознав, что первоначальный план разваливается на глазах, канцлер оглянулся на князя, безмолвно прося поддержки.

- Остальные тоже сегодня с раннего утра имели дружеские беседы? – рассердившись на бестолковость своего подчиненного, князь решил взять в свои руки руководство расправой над нами.

- Так точно! – в едином порыве ответили все многочисленные заключенные князю.

- Явуз, - еле слышно стал нашёптывать мне на ухо Том, - тебе не кажется странным, что арестованы не только члены тайного совета и командный состав армии, но и их совершеннолетние сыновья?

- Командир, князь явно задумал что-то очень скверное, - проворчал Дерек, внимательно рассматривая замки и запоры клетки, в которой мы находились.

- Я вполне удовлетворен работой, проведенной кабинетом канцлера Пипера. Подготовленный им отчет убедил меня в том, что структура власти в нашей стране устарела и ее нужно менять! - пафосно проговорил правитель Туринии, а затем замолчал.

Князь довольно долго держал эффектную паузу, но никто не спешил его перебивать, давая возможность правителю высказаться.

- Я решил упразднить тайный совет княжества! Война с эриконцами показала его неэффективность. Ритуал, проводимый этой изжившей себя структурой не смог оградить наше княжество от вторжения врага! – вещал правитель в тишине.

- Полностью с тобой согласен, князь! - бесцеремонно перейдя на «ты», произнес отец. – Ритуал, проводимый тайным советом, абсолютно бесполезен в вопросе охраны границ нашей страны! Но! – генерал Контер также продемонстрировал прекрасное умение держать напряженную паузу, - но, если окончательно распустить совет, как же мы сможем удостовериться в том, что человек, занимающий трон – истинный князь Туринии?! – громогласно спросил он.

Глава 60

Явуз

От ярости князь побагровел, у него на лбу выступила испарина, глаза превратились в две щелки, а губы побелели от злости.

- Мое право на власть досталось мне от отца, а ему - от деда, и так до самого Великого Стерлинга Первого! Принадлежащее мне право на трон безусловно! И не может подвергаться сомнениям! - шипел правитель, трясясь от бешенства.

- Тогда, князь Тиарнак, продемонстрируй нам – твоим поданным свою магическую силу! Пусть древний артефакт своим голубым свечением подтвердит твое безусловное право на власть, как истинного правителя Туринии! – казалось, своей провокацией отцу удалось загнать князя в западню.

- Покажи магическую силу! Пусть артефакт подтвердит! – раздалось со всех сторон, и охранникам снова пришлось взяться за дубинки.

Теперь все мы с замиранием сердца ждали, как правитель будет выкручиваться из щекотливой ситуации.

- Но ритуал должен проводиться в присутствии всех членов тайного совета! – пытался прийти на помощь своему патрону канцлер.

- Мы все здесь и готовы выполнить свои обязанности! – кивнув головой на клетки с томящимися в них членами тайного совета, недобро усмехнулся генерал Контер.

- Внести артефакт! – громко распорядился князь, не сумев скрыть злорадного оскала.

Слуга с артефактом в руках, видимо, уже заранее ждал приказа князя, так как двери сразу же открылись, и в зал вошел юноша, неся требуемый кристалл внушительных размеров.

Было понятно, что князь что-то задумал, поэтому в напряженном молчании мы следили за слугой. Тот, демонстрируя каждому присутствующему свою ношу, сделал круг по залу, и в завершение близко подошел к отцу.

Юноша задел его чем-то острым, стараясь сделать это незаметно. Генерал дернулся, а слуга, «неожиданно» теряя равновесие, взмахнул руками и швырнул артефакт вверх. Кристалл пролетел через весь зал, его никто из слуг князя даже не пытался поймать, равнодушно наблюдая за полетом артефакта. Упав у подножия княжеского трона, кристалл разбился в гробовой тишине, разлетевшись на множество осколков. Дружное «ах» разнеслось по залу.

Злорадное выражение лица князя сменилось на торжествующее.

- Изменник! – решительно поднявшись и ткнув в отца указательным пальцем, победно провозгласил князь. – Ты специально толкнул слугу, чтобы разбить артефакт! Это диверсия! Теперь я не имею возможности подтвердить свое законное безусловное право на трон!

Князь был счастлив! Он ликовал, считая нас проигравшими. Спустившись со своего роскошного пьедестала, правитель Туринии поднял с пола один из многочисленных осколков артефакта, тот остался таким же бесцветным.

- Благодаря тебе, Контер Позеванто, этот ценный для нашей страны кристалл утратил свою магическую силу, - князь поднял вверх руку, демонстрируя бесполезный осколок, при этом его глаза светились мстительным злорадством. - Я, Тиарнак, князь Туринии, обвиняю тебя в измене и приговариваю к наказанию – лишению магии! – в движениях правителя появилась какая-то легкость, словно он наконец решил годами мучившую его проблему. Подойдя стремительной походкой к отцу, правитель торжественно провозгласил: – В виду того, что данный артефакт теперь для нас навсегда утрачен, я своим указом распускаю тайный совет!

Зал наполнился возмущенным шумом, но князь не обращал на него никакого внимания. Построенная им комбинация безупречно сработала, решив все важные для него задачи. Судя по довольному выражению лица, Тиарнак был удовлетворен результатами проведенной операции по нейтрализации недругов и укреплению своей власти. Осталось лишь зачистить неугодных персон.

- Ай да князь! Ай да молодец! – не сдержавшись, вполголоса восхищенно прокомментировал Дерек разыгранный перед нами спектакль.

- Решил пойти ва-банк: одним ударом избавиться от ненавистного артефакта и взбунтовавшихся вельмож! – присвистнув, согласился с другом Поль.

- Да, нам определенно хана! – «оптимистично» резюмировал Том. – Взгляните, как на нас князь смотрит! Как на покойников!

- Лишение магии? – перекричав толпу, выразил свое удивление отец. – Это что-то новенькое!

- Старенькое! – едко огрызнулся князь, не сумев сдержаться и скрыть свою нервозность, а затем, подняв глаза к потолку, обратился к кому-то невидимому. - Рхэтт, делай свое дело, да не затягивай! С этим бардаком нужно побыстрее разобраться! Оставляй тех, кто тебе понравится, остальных – в расход! – четко отдавал команды правитель Туринии, вновь умастившись на своем троне.

Неожиданно из потолка появился черный призрак огромных размеров. Его магическая сущность пугала, вселяя в нас желание спрятаться, скрыться, убежать.

- Ну, вот наш князь и явил нам всем свои истинный лик! – невесело усмехнулся отец, внимательно наблюдая за энергетической сущностью, полностью состоявшей из магии смерти. – Не стоило прикрываться пафосными обвинениями в предательстве своих вельмож, когда у тебя в хранителях призрак-убийца. Но я рад, что ты, Тиарнак, все же набрался смелости и признался в том, что мы стали для тебя опасны, и для своего дальнейшего комфортного существования тебе необходимо нас убить. Признаться, не ожидал от тебя подобной честности! – откровенно издевался над князем отец. – Единственное, чего не могу понять: зачем тебе убивать сразу всех?

Слова отца не понравились правителю, он вновь побагровел от негодования, и у него окончательно сдали нервы. Брызжа слюной, Тиарнак неожиданно сам для себя признался:

- Как ты, Контер, правильно заметил, хочу жить в покое, а для этого мне необходимо знать, что вы мертвы, и что в Туринии больше не существует силы, способной взбунтоваться против меня!

Во время тирады своего хозяина черный призрак метался под потолком, кружа над решетками и выбирая себе первую жертву. Затем вдруг резко остановился и спикировал на соседнюю с нами клетку.

- Этот! – ткнув черной рукой в молодого парня, совсем еще мальчишку – младшего сына Сида, выбрал призрак.

При этом его глаза были безумны, рот, не переставая, скалился. От этого зрелища меня пробрала оторопь. Отец и братья, а также соседи по загону пытались отстоять мальчишку, но ворвавшиеся к ним вооруженные охранники князя при помощи дубинок и других спецсредств сломили сопротивление и, уложив всех на пол, выволокли юношу в центр зала к подножью трона, на потеху княжескому хранителю.

Призрак навис над помятым парнем и жадно облизывался, внимательно рассматривая мальчишку, словно намеревался съесть несчастного. Юноша вскочил и принял бойцовскую стойку, готовясь отразить нападение, чем вызвал у хранителя лишь безумный хохот. Призрак с громким рыком накинулся на свою жертву. Черная субстанция, словно саван, укутала отчаянно сопротивлявшегося юнца, производя при этом страшное урчание и чавканье.

Продолжалось это считанные мгновения. Вскоре призрак снова вернул себе прежнюю форму огромного черного облака, исторгнув из своего чрева несчастную жертву. Распластавшийся на полу мальчишка выглядел весьма плачевно, он с трудом дышал, руки и ноги дрожали, лицо его было бледным, казалось, из потерявших яркие краски глаз исчезла жизнь, а на висках совсем еще юного парня появилась седина.

- Черный хранитель высосал из парня всю магию! – по залу разнеслась страшная догадка и загнанные в клетки люди взбунтовались от гнева, перемешанного со страхом.

Схватившись за решетки, мы пытались их раскачать, сломать, разрушить, но конструкции оказались удивительно прочными и не поддавались нашему напору.

- Я до тебя доберусь и убью, Тиарнак! Ты - подлый трус! – пытаясь сломать прутья решетки, кричал разъяренный отец магически высушенного, по сути, искалеченного парня.

- Рхэтт, принимайся за этого! – ткнув пальцем в самого Сида, приказал князь, морщась от услышанных угроз в свой адрес.

- Нет, самых сильных и опытных магов в качестве изысканного блюда я оставлю себе на десерт, - подлетев к клетке и внимательно рассматривая указанную хозяином новую жертву, проворчал хранитель. – А сейчас я хочу перекусить кем-то помоложе! – резко развернувшись, призрак ткнул в меня пальцем: - Вот этот отлично подойдет для разжигания аппетита!

Насупившийся от неповиновения собственного хранителя князь тут же просиял, похвалив своего призрака:

- Отличный выбор, Рхэтт! Этому юнцу несколько раз удавалось избежать смерти, я уверен, что в этот раз у тебя получится довести дело до конца! – острил довольный правитель.

Я подал знак своим парням, чтобы они не сопротивлялись, поэтому охранники беспрепятственно вывели меня в центр зала. Призрак кружил надо мной и, предвосхищая отличную трапезу с моим участием, жадно принюхивался ко мне.

- Вкусный! – прохрипел он, водя носом.

Мне вдруг вспомнилось, что Син, тоже называла мою магию вкусной. Воспоминание придало мне уверенности, мгновенно успокоившись и сосредоточившись, я начал призывать свою магию, собирая силу для удара. Сдаваться без боя я был не намерен.

Призрак громко хохотал, посчитав мою попытку противостоять ему нелепой. Он метнулся ко мне, хищно скалясь и стараясь напугать, я поднял руки, готовясь отразить удар, но не пришлось. Хранитель, не долетев до меня буквально пары метров, отскочил, словно футбольный мяч, и врезался в стену зала, повредив на ней лепнину.

- Не ожидал, мерзавец? Сражайся с равным противником, а не с беззащитными людьми! - разгневанный голос Фукуса разнёсся над залом. – Или ты, как и твой трусливый хозяин, предпочитаешь лишь подлые удары в спину?

- Это ты, что ли, жалкий лекарь, равный противник? Или твой дружок – библиотекарь? – крик черного призрака больше напоминал звериный рев. – Нужно было еще тогда, тридцать лет назад выпить вас досуха, а не вводить в спячку! Но, к сожалению, в те годы я был еще слаб, а вот сейчас, накопив в себе силу, не допущу больше подобных промахов и выпью вас до капли! – захохотал Рхэтт.

- А ты не зазнался? На всех нас у тебя сил точно не хватит! – воинственно заявил Фукус и в подтверждение его слов из потолка, стен и окон торжественного зала появился господин Зу и еще семеро неизвестных мне хранителей.

Они были небольших размеров, прозрачные, еле различимые на фоне золотого убранства зала.

- Ха, ха, ха! - издеваясь, загоготал над соперниками хранитель князя. – Что ж, это будет легче, чем казалось!

Под потолком началась битва хранителей, правда, она больше напоминала «салочки»: огромный черный призрак яростно гонялся за маленькими светлыми облачками в количестве девяти штук.

Силы были конечно не равны. Прибывшие хранители не могли оказать достойного сопротивления их безумному противнику ни по отдельности, ни все вместе. Но у них отменно получалось осуществлять отвлекающий маневр. Все внимание князя, чиновников, охраны и заключенных было приковано к потолку, и никто уже не замечал, что творилось у них под носом.

Я быстро освободил отца, а мои парни успешно вскрыли замки нашей клетки и выбравшись из нее, поспешили взламывать запоры остальных загонов.

Отец был слишком слаб, подчиненные князя вволю над ним покуражились. Положив руку ему на грудь, я осторожно начал вливать в него свои энергетические потоки. Его магия, видимо, из-за нашего родства легко приняла мою силу. Кожаные покровы тут же стали розоветь, синяки и раны заживать, отец начал приходить в себя.

- Син научила тебя этому фокусу? – разминая руки и ноги, готовясь к предстоящей схватке, негромко спросил он.

- Да, но сейчас не об этом, - хмыкнул я. - Лучше расскажи, как мы князя урезонивать будем.

- Очень просто! – хмыкнул отец, наклонившись и подняв с пола довольно крупный осколок артефакта.

Обломок кристалла в руке отца словно вспыхнул ярким голубым цветом. Острая резь в глазах заставила всех зажмуриться.

- Князь! – громко крикнул недобро ухмылявшийся генерал, демонстрируя свой трофей. – А ты утверждал, что артефакт безвозвратно утратил свою магию! Как ты сейчас можешь убедиться, он просто не отозвался на твою силу, потому что ты не являешься ИСТИННЫМ КНЯЗЕМ Туринии! Ты - лжец и самозванец!

Глава 61

Явуз

В зале установилась гробовая тишина, даже хранители застыли под потолком, ошеломленные происходящим. Разоблаченный правитель Тиарнак не стал тратить время на оправдания, он впал в панику, потому что, вскочив на ноги, дико заверещал:

- Убить всех! Сейчас же! Никто не должен остаться в живых!

Завороженные голубым свечением осколка кристалла стражники сначала немного растерялись, но, понукаемые воплями своего правителя, при помощи дубинок стали загонять вырвавшихся из клеток людей обратно, пытаясь взять ситуацию в зале под контроль. Мы старались изменить положение дел в свою пользу, яростно сопротивляясь, но голыми руками сделать это было довольно сложно, да и численное преимущество было на стороне людей князя.

Я и мои парни сгруппировались вокруг отца, прикрывая его от нападавших стражников.

- Отец, вызывай внутреннюю силу! Яви нам свои крылья! – натужно проорал я, отражая атаку сразу двоих.

Генерал Контер старался изо всех сил, но что-то у него пошло не так, крылья наотрез отказывались появляться, поэтому я решил немного простимулировать его:

- Отец, если будешь так плохо стараться, то оставишь госпожу Данейру вдовой, и она будет вынуждена искать себе НОВОГО мужа!

- НОВОГО мужа?! – словно раненый зверь, взревел мой родитель и взмыл под потолок. – Этому не бывать!

Волна силы прокатилась по залу, подавляя всех своей мощью. Противоборствующие стороны в едином порыве бухнулись на колени, склонив головы, в том числе и сам Тиарнак.

- Истинный князь Туринии! – доносился со всех сторон благоговейный шепот.

Парящий в воздухе отец с расправленными белоснежными крыльями и сияющим осколком кристалла в поднятой руке производил шокирующее и в то же время величественное впечатление.

- Фух! – облегченно выдохнул Брул, поднимая голову. – Кажется, наша взяла!

Пользуясь моментом, мои парни отобрали у рядом стоявших на коленях охранников резиновые дубинки. Но мы рано обрадовались!

- Ненавижу! – истерично закричал князь и, вытащив из кармана пистолет, дрожащими руками, не целясь, стал палить в отца.

Несколько пуль, отскочив от стен и потолка, рикошетом попали в охранников, те упали, как подкошенные. Правителю удалось прострелить отцу крыло и плечо. Генерал с тихим стоном опустился на пол, зажав кровоточащую рану рукой.

- Рхэтт, высуши его! Немедленно! – приказал своему хранителю потерявший от страха голову правитель.

Черный призрак, уже не обращая внимания на уловки светлых хранителей, накинулся на отца, пытаясь захватить его в свои удушающие объятия. В это время стража князя опомнилась и с новой силой накинулась на нас, сминая отчаянное сопротивление.

Оказавшись в капкане смертоносного сгустка энергии, отец натужно хрипел от бессилия, а кружившие над ним хранители ничем не могли ему помочь, так как были слишком слабы. Почти всех наших сторонников успели уже загнать обратно в клетки.

Когда двое охранников, посчитав, что достаточно прошлись по мне дубинками, скрутили за спиной руки и поволокли к клетке, я в слепом отчаянии собрал в один большой поток всю свою силу и направил магию на помощь отцу.

Этого хватило лишь на то, чтобы генерал сумел на полкорпуса вынырнуть из черного облака и сдавленно пророкотать, обращаясь к черному призраку:

- Я, Контер Позеванто, истинный князь Туринии, призываю тебя, хранитель! И приказываю: подчинись!

- Как скажешь, потомок! – мощный бас оглушил нас, заставив лихорадочно озираться в поисках новой напасти.

Ею оказался еще один огромный призрак, в несколько раз больше княжеского хранителя, но белого окраса. Нависнув на Рхэттом, он с легкостью вытряхнул из его удушающих объятий отца, а самого призрака притянул к своему огромном рту и сделал глубокий вдох. Хранитель князя на наших глазах истошно завизжал, уменьшившись до размеров мужской ладони, правда окрас при этом не поменял, оставаясь иссиня-черным. Неизвестный призрак вплотную подлетел к отцу и пробасил:

- Ну, здравствуй, потомок! Что-то ты неважно выглядишь!

С этими словами он на манер Рхэтта укутал собой генерала так, что тот вновь застонал. Я кинулся к отцу на помощь, но объятия огромного сгустка энергии длились лишь мгновение, через которое призрак взмыл к потолку, а перед нами остался стоять абсолютно здоровый отец. Все застыли в немом изумлении.

- Так-то лучше! – удовлетворенно пробормотал призрак. – А сейчас разберусь с тобой, - развернувшись к теперь уже бывшему правителю Туринии, процедил он. Брезгливо схватив Тиарнака за шкирку, огромный сгусток энергии с явным удовольствием швырнул его в одну из клеток и запер дверь: - Тут тебе самое место!

Мы с восхищением следили за действиями незнакомого призрака, лишившиеся своего правителя охранники и чиновники застыли, растерянно оглядываясь.

- Вот теперь все правильно! Потомок, принимай власть! – скомандовал он отцу.

Но тут взгляд призрака наткнулся на осколок артефакта в ладони моего родителя, и он, чуть нахмурившись, взмахнул прозрачной рукой. Обломки кристалла, разбросанные по всему залу, будто ожили и устремились к своему сородичу. Они, словно детали мозаики, стали собираться в единое целое прямо на ладони генерала, и превратились в кристалл, который вспыхнул ярким голубым цветом.

Взмыв вверх, отец вытянул руку, в которой находился артефакт, и торжественно произнес:

- Я, Контер Позеванто, принимаю власть в Туринском княжестве. Клянусь служить для его блага, беречь его граждан, хранить нерушимость его границ! Как делали это мои предки! Как будут делать мои потомки!

Всеобщее ликование охватило нас. Мы радостно обнимали друг друга и поздравляли с победой. Вдруг у меня в кармане прозвучала мелодичная трель. Вытащив телефон, я открыл сообщение и замер. Ком встал у меня в горле от увиденного.

- Отец! - перекрывая шум, радостно прокричал я. – У тебя родился сын!

Взмахнув огромными крыльями и резко спикировав, он сунул мне в руки древний артефакт Туринии, словно ненужную безделушку, и, забрав телефон, с волнением уставился на экран, на котором было лишь одно фото: улыбающаяся Син нежно обнимала Данейру, на руках которой находился крохотный, раскрасневшийся от крика новорожденный младенец.

- А я все думал, где эти смешные девчушки? - пробасил над нашими головами незнакомый призрак, заглядывая в экран телефона. – А они, оказывается, самым важным делом были заняты! Кстати, девчушки по случаю просили передать вам привет! – загадочно усмехнувшись, заявил призрак.

От услышанного мы с отцом в очередной раз остолбенели. Еще один ПРИВЕТ! Сбивающая с ног волна нежности и счастья пронеслась сквозь нас, уходя на многие мили вдаль. Новоиспечённый князь Туринии не в силах был сдержать свои эмоции, и их смог почувствовать каждый, находившийся сейчас в зале. А я смотрел на улыбающееся лицо Син и удивлялся ощущениям, бушевавшим внутри меня. С мелкой мы не виделись лишь два дня, но я успел по ней отчаянно истосковаться.

Артефакт в моих руках усилил свое свечение, заставляя зажмуриться.

- Кристалл нужно убрать в хранилище, иначе мы все рискуем ослепнуть, - проворчал отец, протирая слезящиеся то ли от рези, то ли от счастья глаза.

Неожиданно все двери в торжественном зале сорвались с петель, а ставни окон вылетели наружу. Сквозь пустые проемы в зал стали врываться штурмовые подразделения нашей армии.

- Всем лежать! – громко гаркнул командир одного из отделений.

- Руки вверх! Сдавайтесь! – вторил ему второй.

Направленные на нас автоматы в руках вооруженных парней не сулили ничего хорошего.

- Отец, выпускай свою княжескую силу, пока нас тут всех не перестреляли, - шепнул я родителю, прикрывая его собой.

Но отец ничего не успел сделать, нас сбил с толку совершенно неожиданный приказ очередного командира:

- Немедленно освободите генерала Контера и его парней!

- Это что же получается, они НАС спасать прибыли? – не веря в услышанное, спросил Дерек.

В недоумении мы рассматривали автоматчиков, силясь понять, что происходит. Выйдя вперед, отец представился:

- Я генерал Контер! - парни в камуфляже тут же опустили стволы в пол и вытянулись по стойке смирно. – Доложите, что происходит!

- Осуществляем спасательную операцию! – бодро отрапортовал первый командир.

- Кого спасаете? – решил все-таки уточнить отец.

- Вас, господин генерал, Вашего сына и друзей!

- И кто же вам сообщил, что нам срочно требуется помощь? – поинтересовался я.

Парни в камуфляже дружно скосились в мою сторону, их внимание привлек светящийся артефакт в моих руках, отчего глаза воинов изумленно расширились.

- Своих источников мы не сдаем, - вытянувшись в струнку, почтительно, но твердо ответил за всех один из командиров. – Все, что можем сообщить: вам просили передать привет!

Сердце вновь ёкнуло! Я выглянул из огромного окна торжественного зала и обомлел: в небе кружили вертолёты, на площадке перед дворцом выстроились бронетранспортёры, резиденцию князя взяли в плотное кольцо силы, численностью не менее двух полков. Мои парни встали рядом. Реакция на увиденное у всех была одинаковая: шоковая!

- Мы получили привет в виде полномасштабной военной операции по спасению наших жизней! – произнес я вслух осипшим от волнения голосом.

- Вот теперь я понял, что означает выражение «тотальная забота»! – присвистнув, произнес Поль.

Отец, кинув нежный взгляд на фото жены и детей в моем телефоне, скомандовал:

- Заканчиваем с этим беспорядком и летим в Рунию забирать домой наших девочек и малыша!

Все понимающе хмыкнули и поспешили затолкать в клетки забившихся в углы чиновников и княжескую охрану. Неожиданно в зал вошел один из мелких служащих личной канцелярии поверженного князя и, мастерски игнорируя злые взгляды коллег, торжественно произнес:

- Генерал Контер! – затем подумал и с невозмутимым видом поправил сам себя: – Ваша Светлость, князь Контер, Киерия объявила нам войну!

Несмотря на новость я был восхищён умением мелкого чиновника на ходу «переобуваться», чутко реагируя на изменения в расстановке политических сил.

Следом за первым «переобувшимся» чиновником в зал вошел второй, похожий на него, словно брат-близнец, и, встав рядом, уже без запинки громко произнес:

- Ваша Светлость, князь Контер, Тания объявила нам войну!

Следом за ним в зал вошли еще трое переметнувшихся на сторону победителя бывших подчиненных Тиарнака, информируя князя Контера о том, что наши соседи и бывшие союзники в войне с эриконцами расторгают с нами мирные соглашения и переходят к активным военным действиям против нашего княжества.

- Отец, видимо, дружеский визит в Рунию в ближайшее время отменяется! – философски заметил я. – Чтобы вернуть Данейру, Син и малыша, нам придется захватить это княжество!

Новость ничуть не опечалила отца.

- Хороший план, сынок! – по-мальчишески задорно улыбнувшись, ответил он. – Нужно придумать, как выполнить его в кратчайшие сроки!

В зал вошел еще один чиновник, мы хмуро посмотрели на него, не ожидая ничего хорошего. Наше недовольство заставило мужчину занервничать, поэтому свой доклад он произнес, слегка заикаясь:

- Ввваша Светлость, кккнязь Контер! Руния, в связи с Вашим восхождением на трон, посылает Вам свои заверения в искренней дружбе. И в столь сложный для Туринии час предлагает помощь в виде военной техники, медикаментов и продовольствия.

- Судя по последнему заявлению, захват Рунии отменяется. Нам предлагается решить свои проблемы, пока наши девочки в комфорте и безопасности гостят в дружественной нам стране, - весело усмехнулся отец.

- Поражаюсь умению наших лекарок решать самые сложные задачи, и при этом предусмотрительно позаботиться о собственной безопасности, - восхищенно произнес Фукус.

Глава 62

Явуз

Этим же вечером мы устроили рабочее совещание в княжеском замке в узком кругу. На нем присутствовал сам князь Контер и его доверенные лица: я с моими парнями, Лювея с Моярой и двое хранителей - Фукус и господин Зу. Но стоило нам начать обсуждать произошедшее, как сквозь стену без каких-либо приглашений в кабинет отца влетел все тот же огромный белый призрак.

- Добрый день, уважаемый хранитель! – с почтением обратился к нему отец. – Меня зовут Контер Позеванто, это мой сын Явуз и наши друзья, - и он представил всех присутствующих на совещании. – Благодарим Вас за помощь, но хотелось бы узнать, кто Вы и почему передали привет от Данейры и Син.

Слушая речь отца, призрак раздулся от важности, но при упоминании лекарок, глаза его потеплели, и он расплылся в улыбке.

- Меня зовут Аш! Я древний хранитель НАШЕГО, - призрак посмотрел на нас с отцом многозначительным взглядом, - КНЯЖЕСКОГО рода.

Сбоку тут же послышалось недовольное шипение.

- Если ты хранитель НАШЕГО рода, то я тогда кто? – не экономя на эмоциях, возмутился Фукус.

- Ты тоже хранитель, - с отеческой нежностью погладив Фукуса по голове, успокоил родственника Аш. – Только еще молодой, тебе всего сто сорок шесть годочков!

- Вспомнил! – вдруг завопил на весь кабинет «молодой» хранитель. – Меня Син однажды пытала о моем возрасте, и ее очень интересовал факт: был ли хранитель у рода Позеванто до меня! А я все не понимал, чего она добивается? А оказывается мелкая была права, и до меня он точно был! – скосив взгляд на Аша, Фукус тут же поправился, - то есть есть! И это ты?! – он смотрел на своего старшего родственника восхищенными глазами, словно видел перед собой настоящее чудо.

- Это я! – важно подтвердил Аш.

- Фукус, а ты не мог об этом разговоре с Син вспомнить пораньше? – возмутился отец. – Может, тогда мне не пришлось бы сегодня утром висеть на крюке, словно подстреленному охотником глухарю.

- Ну, извини, внучок! – развел маленькими ручками полупрозрачный старичок. – Мы с мелкой столько всего интересного вместе пережили, разве все упомнишь? - вывернулся призрачный прохвост.

- Угу, - не удержался от злорадства я. – Например, не упомнишь розовый кабриолет с жуткими бабочками из страз!

- Розовую мебель или нашу университетскую форму того же не перевариваемого розового цвета, - подключился Брул.

- Миленькие детские заколочки на наших головах, - углубился в воспоминания Том.

- Дерево в центре спальни, из-под хвоста которого вылетали живые бабочки, - сдерживая смех, дополнил Дерек.

- Разве после такого можно запомнить действительно важные факты, о которых выспрашивала Син?! – негодовал я.

- За что они над вами так издевались? – изумился Поль.

- За дело! – мстительно хмыкнул Фукус, сверля меня хитрыми глазами.

- Безусловно, - легко согласился я с хранителем.

Пока мы пререкались с усопшим лекарем, отец серьезно о чем-то задумался, а затем задал Ашу интересующий его вопрос:

- Если ты - наш древний хранитель, то где пропадал все эти годы? И как получилось, что наш род лишился власти в Туринии?

Аш, все это время с умилением наблюдавший за нами, переменился в лице.

- Это старая история и лучше, чтобы к нам присоединился еще один участник, тот, чей предок с помощью хитрости и подлости лишил наш род власти и трона.

В кабинет привели закованного в наручники Тиарнака. Он стоял перед нами и хмурился, в его взгляде читался вызов.

- Тиарнак, поведай нам историю захвата власти в Туринии твоими предками! Облегчи душу! – обратился к бывшему повелителю отец.

Лжекнязь предпочел промолчать.

- Ну что ж, если ты не желаешь пока откровенничать, то эту историю начну я, - завладев всем нашим вниманием, начал свой рассказ огромный белый призрак. – Это произошло несколько веков назад, во времена, которые сейчас называют смутными. Велась кровопролитная война, наш славный князь храбро сражался с врагом, отстаивая наши рубежи, в то время как в тылу канцлер Стерлинг плел за его спиной подлые интриги.

- Подождите, - не сдержавшись, перебил его Том. – Вы сказали Стерлинг? Но так звали Великого князя Туринии - Стерлинг Первый, усилиями которого в княжестве закончились смутные времена!

- Смутные времена, благодаря этому мерзавцу, в нашем княжестве начались! – гневно пророкотал призрак. – Стерлинг организовал заговор против истинного князя, заманил его в западню, в которой тот вместе с женой и погиб. У правящей четы остался сын – наследник. И в верховных кругах страны началась грызня за опеку над малышом, но Стерлинг всех обманул. Он не стал ломать голову, придумывая хитрые комбинации, а предпочел убить всех конкурентов, объявил себя князем, а молодого наследника погибшей правящей четы, который в то время был подростком использовал в своих целях: подверг внушению и стер ему память. Стерлинг придумал красивую историю: обычный простолюдин спас его сына, и за этот смелый поступок юношу приблизили ко двору, несмотря на его низкое происхождение. Таким образом, истинный княжич был записан в простолюдины и окончательно отлучён от трона. Все, кто мог опознать в этом юноше наследника престола, были уничтожены.

- Как ты допустил это? Почему не вмешался и не защитил княжескую чету и наследника? – пораженно спросил отец.

- Стерлинг был очень хитер и заранее исключил меня из игры. Его хранитель Рхэтт провел запрещенный обряд с многочисленными жертвоприношениями магов. Он выпил их силу, именно после этого обряда энергетика Рхэтта почернела, зато это позволило ему сковать мою магию, и переместить меня за грань. С тех пор я уже не мог исполнять обязанности хранителя, но магию княжеского рода следовало оберегать. Единственное, что мне удалось сделать: упросить Видящего позволить избрать хранителем рода Позеванто погибшего лекаря, им стал Фукус. Это произошло сто сорок шесть лет назад.

- Но как Стерлингу удалось скрыть все свои преступления от потомков? Почему нам ничего не известно? Не мог же он уничтожить всех свидетелей? – растерянно спросил Том.

- Очень просто! Историю пишут победители. А Стерлинг, ведя подлую борьбу за трон, стал победителем. Он травил, резал, запугивал, подкупал всех, кто вставал на его пути к престолу.

- Но почему он вместо того, чтобы просто убить нашего предка, оставил его в живых, да еще и приблизил к себе? – пытаясь понять мотивы преступника, спросил я.

- Стерлинг понимал, что самозванцу долго не усидеть на троне. Существовал слишком большой риск, что его самого, сына или внука в конце концов свергнут такие же, как он, жадные до власти вельможи. Власть правящего рода в Туринии всегда держалась на магии и артефакте. Именно кристалл он и решил использовать для подтверждения права на трон, - открывал нам совершенно шокирующие сведения Аш.

- Значит, именно Стерлинг придумал тот нелепый ритуал, по которому было невозможно определить, кто истинный князь, - сделал вывод отец. - Но как ему удалось заставить членов тайного совета Туринии долгие годы беспрекословно соблюдать этот ритуал?

- Внушение! Все они, как и вы, находились под внушением! - грустно пояснил призрак. –Стерлинг и его потомки убеждали вас, как и ваших предков, что артефакт светится именно из-за магии князя, а прикосновение остальных служит исключительно для магической зарядки кристалла, - доходчиво пояснил Аш.

- Неужели никто не пытался возмутиться? Обличить Стерлинга во лжи? – недоумевал Саймон.

- Пытались, особенно в первые годы его правления, - грустно ответил огромный призрак. – Но он самыми жестокими способами пресекал все попытки выяснить правду: вешал, жег, травил, топил правдолюбцев. Его потомкам от поколения к поколению становилось легче сохранять власть, потому что правдивые факты забывались, доказательства его бесчестных деяний утрачивались.

- То есть, Стерлингу и его потомкам требовалось лишь вовремя убивать представителей истинного княжеского рода, не давая им достигнуть сорока пяти лет, - печально подметил Том.

- Все верно, так как в этом возрасте у них полностью раскрывалась магическая сила, и ее мощь невозможно было бы скрыть, - подтвердил древний хранитель.