Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)

1

Второй шанс. Второй шанс. Второй шанс.

Эти слова бьются в висках, но я не понимаю, о каком втором шансе может идти речь.

Я умираю. Уже месяц существую, привязанная к аппаратам. Провода оплетают мое угасающее тело, а кто-то повторяет странные слова о шансе.

Шансов у меня нет. Впереди только пустота и забвение.

Я прожила жизнь одиноко, скромно, хоть и много работала. Деньги у меня тоже водились, — все-таки успешный журналист — но счастья они как-то не принесли. Ни любви, ни детей, ни домашних животных. Друзья вон тоже разбежались, стоило моему частному издательству рухнуть.

Спасает одно — мой характер. Он у меня волевой, упрямый.

Сколько еще времени я здесь пролежу? Не знаю. Но разум продолжает цепляться за жизнь, несмотря на необычные картины, что кинолентой проходят перед глазами.

Разве умирающий не должен просматривать собственную жизнь? Но мне зачем-то показывают будни несчастной девушки, трудящейся на ферме.

Каждое ее утро начинается одинаково. Она кормит скотину, носит воду и возится на огороде. Платья на ней всегда линялые, до безобразия простые и даже уродливые.

Русые волосы выцвели на солнце и торчат в разные стороны как солома.

Вот бы ей дать второй шанс. А мне пора... отмучилась.

Но мозг цепляется за жизнь, напоминая, что в душе я все такая же молодая. Такая же, как та забитая девушка из моих снов.

«Так ты хочешь второй шанс, Вера»?

Мужской голос звучит насмешливо и еще он какой-то солнечный, гулкий и праздничный.

«Кто же не хочет»?

Мысленно усмехаюсь.

«Тогда попроси».

Тьма немного рассеивается и я вижу светлое пятно, которое постепенно приобретает очертания мужчины.

Ого, он похож на божество. Длинные светлые волосы колышет ветер, а синие глаза сияют двумя сапфирами.

«А ты кто»?

Разговор немного развлекает меня и я позволяю себе отдаться фантазии. Наверное, и правда конец не за горами.

«Я бог Всех Миров», — хитро отвечает золотоволосый. — «И я хочу вернуть драконам крылья, но для этого самый главный из них должен получить урок».

Хм... интересно.

«Послужишь орудием, Вера»?

«Необычное орудие ты выбрал, бог Всех Миров», — отшучиваюсь, но не воспринимать же наш разговор всерьез.

А перед глазами снова деревня и знакомая русая девушка бредет по обочине земляной дороги. На ней серая блуза и брюки, большие ей по размеру.

— Стоять!

Девушка пугается и кидается прочь, но высокий всадник, вынырнувший непонятно откуда, настигает ее в два счета.

Бедняжка спотыкается и падает в лужу, а огромный вороной конь гарцует над ней.

— Я не верю! — кричит всадник с досадой.

На нем роскошный винтажный мундир. И красив он классической, чисто мужской красотой — свежей такой, горячей.

Но в этот момент его зеленые глаза способны вызывать лишь страх и панику. Девушка переворачивается на спину и что-то мычит. Боже, она даже разговаривать толком не умеет!

— Я докажу, что ты самозванка, — всадник наклоняется к ней. — А твой отец понесет наказание.

— Ваше величество!

К всаднику подъезжает старинный автомобиль. Если бы я могла, то удивленно приподняла бы брови. Что за эпоху мне показывают?

— Ваше величество! — из авто выгружается полный мужчина. — Только скажите, и мы решим эту проблему самым деликатным образом.

Всадник разворачивается к мужчине, его ноздри вздрагивают как у молодого жеребца.

Между тем к нему приближается второй наездник и тоже в мундире. Какой-то генерал, — мелькает рассеянная мысль.

— Вы можете совершить огромную ошибку, ваше величество. Она обойдется нам слишком дорого, — почтительно произносит военный, но его штормовые глаза горят упрямством и мрачной решительностью.

Грузный мужчина, вылезший из авто помогает девушке подняться, но она пугается и начинает трепыхаться, забрызгивая его дорогое пальто грязью.

Молодой венценосец презрительно взирает на эту сцену и его чуть ли не разрывает от злости.

— Примерьте ей кольцо, — выпаливает он в бешенстве.

Второй всадник с мрачной миной замер в седле, хоть и смотрит на вырывающуюся девушку с сожалением.

— Где твой отец? — пыхтит мужчина в пальто, пытаясь удержать девицу.

С большим трудом он натягивает ей на палец кольцо и оно вспыхивает золотым светом. Венценосец стискивает зубы и цедит ругательства, его грудь отчаянно вздымается, и даже конь волнуется, ощущая гнев хозяина.

Тем временем девица вырывается и припускает по дороге. Только пятки сверкают.

И снова передо мной божок. Довольный такой, ухмыляющийся.

«И в чем шутка»? — я все еще ничего не понимаю.

«Император приказал найти сыну истинную. Всем девушкам империи примерили родовое кольцо, а эту девчонку с фермы привели на смотрины сестры. Хотели посмеяться».

Бог нудно объясняет, что узнать истинную можно многими способами, но самый верный — колечко. Если засияет оно на пальчике девицы золотом, значит, она и есть избранная.

В общем, старый император затем внезапно умер, оставив сына принимать трон и разбираться с «позорной» истинной.

А картинка из жизни бедной крестьянки все еще смутно брезжит на границе сознания — девушка бежит, а за ней несется император на вороном коне. Достигает в два счета и наклоняется, чтобы подхватить, но его останавливает крик сановника:

— Ваше величество! Надо действовать тоньше! Не забывайте о газетчиках!

Император отпускает девушку и она убегает. Ее тонкая фигурка скрывается среди деревьев.

«Я хочу переместить тебя на ее место, Вера».

«А девушку тебе не жалко, а, бог»? — спрашиваю с ухмылкой.

Ну, хоть развлекусь перед смертью разговорами.

«Девушке осталось жить совсем ничего».

И тут бог Всех Миров меняет тон, становясь весьма серьезным. Даже я немного подбираюсь от его посуровевшего взгляда.

«Я в Дургаре запрещен, Вера»...

Приплыли, что называется. Бог не только интриган, так еще и вне закона. Сразу теряю интерес, но он продолжает:

«Высшие божества не желают возвращать драконам крылья. И драконы не смогут обращаться, пока главный из них не пройдет свой путь. Чтобы помешать, ему подсунули истинную со смертельной болезнью, Вера. Она умрет и драконы снова окажутся в тупике».

Почему меня должны волновать какие-то драконы?

Бог говорит пламенно, убеждая меня позволить переместить свой разум в тело несчастной девушки.

«С перемещением произойдет смена магических потоков и ты получишь уже здоровое тело истинной императора».

Но затем он сообщает любопытную вещь: у меня будет выбор. При желании смогу отказаться от молодого истинного, но только после того как выполню миссию.

«В противном случае снова придется ждать несколько веков», — вздыхает он и пожимает плечами.

От этого существа веет такой древней силой, что я начинаю сомневаться.

Почему бы и нет... Понятно, я брежу, но можно же немного повеселиться, прежде чем окончательно отправиться в небытие.

А затем я вижу сцену, которая приводит меня в бешенство.

Девушка, спотыкаясь, добегает до своего двора. Тяжело дышит и прижимает ладонь к сердцу. А навстречу ей выходят две блондинки в простых, но ярких и красивых платьях.

— За нашей замухрышкой бесы погнались, что ли?

— Так она истинной императора стала, зазналась, поди. Вот и бегает на радостях. Да, Мари?

Мерзавки издеваются и одна из них толкает девушку в плечо.

— Кто мог подумать, что эта уродина и правда станет истинной?

— Знала бы, не тащила ее примерять кольцо, — зло шипит вторая.

— Может, и правда ошибка?

Между тем к забору подъезжают всадники — император и его генерал.

Девицы сразу бледнеют и начинают кланяться, а Мари осеняет себя каким-то непонятным мне знаком.

— Позовите вашего отца, — приказывает генерал и блондинка, что пониже ростом, поспешно кивнув, кидается в дом.

Император морщится, поглядывая на Мари, которая в родном дворе немного успокаивается и пытается улыбаться. Выходит у нее так себе, конечно.

Почему она такая странная?

Из свежевыкрашенного дома, — довольно неплохого, указывающего на определенную зажиточность — показывается мужчина средних лет. На нем добротный пиджак и штаны, заправленные в сапоги.

При виде высокопоставленных гостей он теряется, а затем низко кланяется. Его блондинистые дочери расправляют юбки и стреляют глазками.

— Заприте вашу дочь, господин Идаль, — мрачно произносит император. — Она не должна выходить, пока я не пришлю за ней. И держите язык за зубами. Если станут спрашивать вас про истинность, скажете, что произошла ошибка.

С этими словами император достает пачку купюр и кидает их на землю, прямо под копыта своего вороного.

2.

Буквально чую, как не нравится генералу со штормовыми глазами все, что творит его император.

— Мари, подбери деньги, — просит господин Идаль свою странную и растрепанную дочку.

Она осторожно подходит к неспокойному коню императора и, наклонившись к самым копытам, берет денежную пачку. Явно боится, что лошадь ударит ее, и тут же отскакивает. Отец грубо вырывает купюры у неё из рук.

Я присматриваюсь к лицу Мари и не пойму, сколько ей лет. Вроде и молодая, но кожа обветренная, губы потрескались и брови необходимо привести в порядок. Слишком они у нее кустистые и нависают над серыми глазами.

А глаза у девушки поразительной красоты. Но это, если присмотреться.

Император же, понятное дело, не присматривается. В его зрачках мелькают молнии и ноздри раздуваются как у рысака.

— Я все еще считаю, что произошло недоразумение, — грозно произносит он. — Кольцо дало сбой. По многим причинам ваша дочь не может быть моей истинной.

Крестьянин не спорит, покорно кивает, но деньги спрятал в глубокий карман пиджака и придерживает его узловатой рукой.

— Мы ни на что не претендуем, ваше величество, — он кланяется в пояс и поднимает на императора заискивающие глаза. — Это дочки мои старшие подшутили над блаженной, отвели ее на примерку колечка. Я и знать не знал, что удумали озорницы.

— Генерал Шарсо, обыщите окрестности. Тут могут прятаться репортеры, — кидает император своему спутнику.

Генерал пришпоривает коня и отъезжает, чтобы осмотреть близлежащие поля и рощицу.

Судя по всему, на дворе осень, природа увядает, но компенсирует угасание яркими насыщенными тонами.

Блондинки пинками загоняют девушку в дом и император прищурившись следит за ними.

— Это ваша неродная дочь, господин Идаль? — спрашивает он неохотно.

— Родная, — крестьянин темнеет лицом и прячет глаза.

Его плечи вздрагивают — видать, врать императору страшно. Тем не менее он явно лжет, а молодой венценосец не настаивает на правде. Он погружен в собственные мысли.

— Пожалуй... я хочу поговорить с ней наедине, — вдруг заявляет император.

Господин Идаль не прекословит и, когда владыка спешивается, проводит его в дом.

— Вот же гадина. Как она это сделала? — сестры блондинки прячутся под лестницей и переговариваются громким шепотом. — Сам император Эдриан-Шейн Рашборн захотел с ней...

— Да не станет он ее трогать! Ты чего? — вторая сестрица толкает первую под бок. — От нее же потом воняет. И вообще... помрет она скоро.

— Может, рассказать, что ей недолго осталось?

— Зачем? Видала, сколько денег император отвалил отцу? И еще заплатит, чтобы эту ненормальную взаперти держали и не выпускали. Может, она правда истинная?

Ступени лестницы скрипят под сапогами императора Эдриана. Идаль следует за ним. Вижу, как жадно блестят глаза крестьянина, как он облизывает губы.

— Подожидите здесь, — велит Эдриан и толкает дверь в комнату девушки.

Она сидит на кровати и бестолково улыбается императору. Он некоторое время смотрит на девицу, а затем наклоняется к ней, принюхивается и поджимает губы. Крылья аристократического носа трепещут и Эдриан зло выплевывает:

— Я ничего не ощущаю. Как ты подделала золотое сияние, самозванка?

Девушка хлопает пушистыми ресницами.

— Твой отец подделал? Если так, его ждет каторга.

— Я неполноценная, господин. Не сердитесь.

Эдриан хватает ее за руку и быстрым движением сдергивает с узкой кровати.

— Вижу, что неполноценная, но ты меня опозорила, — цедит он, приблизив к ней лицо. — Примерь кольцо еще раз.

Девушка робко поднимает руку и Эдриан в который раз надевает на тонкий палец родовое кольцо, которое снова вспыхивает светом, что разливается по ободку как лава.

Вскоре за дверью слышатся громкие и торопливые шаги и голос генерала Шарсо твердо произносит:

— Леди Клер, не стоит входить туда.

— Вы удержите меня силой? — отвечает звонкий женский голос.

Эдриан вздрагивает и оборачивается к дверям, которые распахиваются и впускают молодую красавицу. Ее каштановые кудри сложены в идеальную прическу, губы бантиком словно созданы для поцелуев, а зеленые глаза пылают ненавистью.

— Репортеров не было, но я встретил леди Клер, — хмуро рапортует Шарсо.

— Эдриан, твои генералы и сановники не позволят нам пожениться, — восклицает красотка взволнованно, а генерал Шарсо захлопывает двери. На его лице читается досада, но император не торопится прогонять юную леди.

— Как ты нашла этот дом, Клер?

— Мой отец дал адрес. Но я знаю, как нам спастись, Эд.

Клер подходит к Мари и, словно невзначай, толкает ее плечом так, что девушка падает.

— Ой, я нечаянно, — фыркает красотка, а генерал Шарсо кидается к упавшей девушке и помогает ей подняться.

Император же не вмешивается. Он с интересом следит за юной интриганкой, видимо, дочерью какого-то его советника.

— Устрой отбор, который выиграю я. Меня провозгласят истинной, а она... — Клер пренебрежительно указывает на Мари. — Она останется на задворках дворца, раз уж твои генералы так боятся разгневать богов.

— Речь идет о возвращении крыльев. Это не шутки, ваше величество, — в глазах генерала Шарсо пробегает ледяной гнев и девица немного тушуется, испугавшись сурового дракона.

— Я всего лишь предложила, — она опускает взор и берет Эдриана под локоть.

А тот задумывается. Косится на своего генерала и в его глазах пляшут непонятные мне сомнения. Императора разрывают противоречия, заставляющие его тяжело дышать и сжимать-разжимать кулаки.

Мари же действительно какая-то странная и отстраненная. Она садится на колченогий стул у окна и складывает руки на коленях.

Идеальная кукла. Почему бы не воспользоваться, не так ли?

— Ты права, Клер. Нужно заткнуть прессу и объявить выбор кольца недоразумением, сбоем артефакта. А внимание народа отвлечем отбором. Эта... тоже будет участвовать. И проиграет.

Генерал Шарсо тяжело вздыхает и трет переносицу:

— А если девушка действительно истинная?

— Она не истинная, это боги смеются над нами. Они не простили нас, они не позволят драконам вернуться в небо.

Эдриан роняет слова со скрытой горечью, а Клер сладко улыбается и виснет у него на руке.

— Она все равно привыкла жить в убожестве. Если запереть ее на кухне, или среди белошвеек, она спасибо скажет. Да, милый?

— Генерал Шарсо, — Эдриан мягко отстраняет от себя Клер и подходит к Мари. Сдергивает с ее пальца кольцо. — Ваш дед утверждает, что все истинные — иномирянки. Значит, в этой истории все-таки есть подвох. И я не чувствую связи с Мари Идаль. Совершенно.

— Я не знаю, что ответить вам, мой император. Но ведь она может оказаться исключением. У каждого дракона свой путь и рисковать слишком опасно.

— Хорошо, — Эдриан решается. — Я женюсь на ней. Тайно. Прикажу лорду Свашу забрать девицу во дворец сегодня... поздно вечером.

Леди Клер опускает плечи и прикрывает глаза.

— Идея с отбором остается в силе, — император целует руку возлюбленной. — Прости, любовь моя. Я могу лишь обещать, что о моей настоящей жене никто не узнает.

— Это так жестоко, Эд...

— Ты останешься жемчужиной моего двора, Клер.

Он что, предлагает ей стать главной фавориткой? Божок разводит руками и тыкает пальцем в сцену, предлагая мне понаблюдать дальше.

— Я не стану любовницей...

— Ты будешь победительницей отбора и невестой, а потом что-то изменится... я уверен.

Эдриан бросает последний взгляд на Мари и выходит. Генерал широким шагом следует за ним, а Клер задерживается и поворачивает голову к сидящей на стуле девушке.

3.

— Леди Клер не должна решать столь важные для империи вопросы, — доносится до меня суровый голос генерала Шарсо. — Прошу, отнеситесь к крестьянке по-доброму, ваше величество.

— Вы, как всегда, плывете против течения, Шарсо, — недовольно отвечает император. — Посмотрите на эту девицу. Она похожа на сломанную куклу... Нет, не возвращайтесь, нам надо поговорить с господином Идалем. А Клер побудет с блаженной.

Их голоса стихают, а мне показывают комнату с сидящей на стуле Мари.

Леди Клер оглядывает ее с нехорошей улыбкой, а затем рявкает:

— Встань!

Мари беспрекословно поднимается на ноги и меня буквально прошивает возмущением. Бедняжка явно привыкла к плохому обращению и считает это нормой.

А Клер вздергивает подбородок и, не скрывая отвращения, подходит к Мари. Достает из сумочки тонкий серебряный браслет.

— Замуж за императора, да? — цедит леди с такой злобой, что даже по моему неподвижному телу начинают бегать мурашки. — Ничего. Скоро недоразумение с истинностью разрешится, а ты...

Она недоговаривает, но захлебывающийся ненавистью тон предвещает Мари самые ужасные несчастья. Не удивлюсь, если возлюбленная императора решит избавиться от его лишней жены.

— А тебе лучше слушаться меня во всем, пугало.

Клер хватает руку Мари и надевает ей на запястье браслет, который захлопывается со странным звуком. Похоже на жужжание какое-то...

— Теперь ты полностью в моей власти.

Мари с удивлением смотрит на украшение, а Клер отпускает ее и вытирает ладони о плотную ткань своей дорожной юбки.

— Генералы дают моему императору плохие советы, но жизнь все расставит по своим местам. А сейчас погавкай, замарашка.

Мари пугается — в ее глазах явственно мелькает паника, но она ничего не может с собой поделать и тихо тявкает.

— Повеселимся на свадьбе, убогая? — злорадно смеется Клер. — Женой императора должна была стать я... и только я. А ты опозоришься.

Она толкает Мари и та отшатывается. Скрючившись, трет плечо.

— Оставьте меня в покое, — хрипит она. — И вы, и ваш император.

— Так это ты приперлась примерять кольцо, — шипит Клер. — Но после отбора все решится. А ты сгинешь.

— Нет, — до Мари доходит, в какие жернова она попала и девушка кидается на колени. — Я не хочу замуж за императора!

— Уже поздно. Теперь ты в моих руках. Но если станешь послушно выполнять команды, я позабочусь о тебе. Ты сможешь уехать с деньгами, сменить имя.

«Она врет», — шепчу пересохшими губами. — «Она погубит девушку».

Сцена исчезает и все пространство заполняет огромное лицо божества. Его лучистые глаза лихорадочно сверкают и губы изгибаются в предвкушающей улыбке.

«Я окажусь в теле истинной... но этот браслет заставит меня подчиняться Клер»!

«Забудь о браслете. Ты без проблем его скинешь, Вера».

«Ты уверен»?!

«Слушай», — бог вздыхает. — «Мари ложная истинная, понимаешь? Мои собратья подстроили так, что на нее откликается артефакт. Они не хотят, чтобы драконы вернули крылья. А я нашел настоящую истинную, совместимую с Эдрианом и душой, и магией».

Божок делает многозначительную паузу и продолжает:

«Как только ты перенесешься, болезни Мари отступят, ее тело наполнится магией, а слабый артефакт-браслет перестанет работать».

Не верю божку и подозреваю подвох. Почему-то кажется, что он скрывает часть правды.

«Ну, зачем мне тебя обманывать, Вера? Это просто дешевый артефакт, который действует только на слабую крестьянку без магии».

Я молчу, так как почти передумала переноситься в Дургар. Да ну их. Я лучше спокойно тут полежу...

«Вера, я хочу, чтобы ты провела императора Эдриана через все круги ада. А дальше решай сама, как построишь свою жизнь».

Последние слова цепляют меня словно крючком и я переспрашиваю:

«И это единственная моя миссия»?

«Да».

Понятное дело, я не хочу замуж за Эдриана. А смогу я сорвать свадьбу?

«Нет, свадьбу ты сорвать не успеешь. Я перенесу тебя прямо на церемонию».

Голос божка становится оглушительным и звучит уже со всех сторон и я успеваю выкрикнуть:

— Мари умрет?! Это несправедливо!

— Для Мари ты единственный шанс, Вера. Как и она для тебя. Вы обе обречены на смерть, понимаешь? Но ее душу я отправлю на перерождение.

Я снова пугаюсь, поскольку очень приблизительно представляю, что меня ждет. Но бог Всех Миров воспринимает мое молчание как согласие и я ощущаю, что реанимационное отделение плывет.

Ох, я совсем отвыкла от движения. Ноги подкашиваются — я падаю на пол и раскрываю глаза.

Оказываются, лежу прямо посреди какой-то небольшой, красиво обставленной комнаты.

Вот только... я же уже не я, а Мари Идаль...

Я трясу головой, потому что мысли кружатся в безумном хороводе, а вместе с ними и помещение. Взять власть над телом трудно и, как только я пытаюсь встать, со стоном валюсь обратно.

Моя слабость вызывает чей-то веселый смех, откликающийся в голове громким и противным звоном.

Провожу рукой по длинному ворсу белого ковра и замечаю, что мои ногти намазаны насыщенным розовым лаком.

Какой безвкусный оттенок!

Зрение фокусируется и я поднимаю глаза. Так... действие разворачивается в маленьком старинном будуаре.

А Клер разодета столь роскошно, словно сама выходит замуж. Темно-зеленое бархатное платье облегает ее идеальную фигуру, скрывая и одновременно подчеркивая соблазнительные формы.

За ее спиной остановились подруги, тоже празднично наряженные. Холеные и зажиточные особы, — отмечаю наметанным глазом.

Клер подходит ко мне и я задумчиво рассматриваю ее туфли на высоком каблуке. Ох, мерзавка, ты не знаешь, с кем связалась.

— А это идея, — задорно восклицает Клер. — Пусть невеста приползет к алтарю на карачках. Вот Эдриан удивится.

Понятно, беднягу Мари отдали на растерзание стервам, а император где-то там, ждет ее у алтаря.

Идиот драконий...

Поджимаю губы и выкидываю вперед руку. Хватаю мерзкую выскочку за щиколотку и с силой дергаю.

— Ай...

Клер поднимает руки и, беспомощно взмахнув кистями, валится на пол с громким стуком. Некрасиво валится, шумно, сбив небольшой стульчик.

— Что ты творишь, ненормальное пугало?! — кричит подружка, а леди Клер истерично верещит.

— Я сломала лодыжку.... аааа, болит!

Поднимаюсь на ноги и хватаю со стола стеклянную бутылку с золотистым напитком.

— Приблизитесь, и я прибью первую же дуру ударом по голове.

— Браслет! — кричит одна из подружек и пытается поднять с пола Клер.

— Ты хоть понимаешь, уродина, на кого подняла руку? — глаза леди Клер сверкают бешенством.

Лодыжку она, конечно же, не сломала, но гонор подрастеряла.

— Встань на колени! — она тыкает в меня пальцем и я быстрым движением скидываю браслет.

Не обманул бог, артефакт и правда потерял силу. А я вот еще привыкаю к новому телу и ощущаю себя не до конца уверенно, что не мешает мне крепко держать бутылку. В голове бушует адреналин и я ударю, если кто-то из мерзавок посмеет приблизиться.

— Что?! — на лице Клер вспыхивает отчаянное разочарование.

— Вон отсюда, — приказываю я и потрясаю бутылкой.

— Она бешеная, — шепчет девица с короткими кудряшками. — Пойдем отсюда. Надо предупредить императора.

— Значит, вздумала идти против возлюбленной первого дракона? — Клер вдруг расслабляется и оправляет платье. — Что же. Пожалуй, ломать тебя будет забавно.

С этими словами она кивает своим подпевалам и они выходят из будуара, дерзко задрав подбородки.

Фух. Я снова чуть не падаю, потому что ноги дрожат. И тело плохо повинуется. Бог перенес меня как-то слишком резко, без подготовки.

С размахом сажусь на мягкий диванчик и вижу свое отражение в высоком зеркале.

Ничего себе...

Клер позабавилась на славу! Лицо Мари покрыто толстым слоем белил и сверху уродливо размалевано. Розовые круги на щеках, синяя грубая подводка, делающая меня похожей на панду, ярко-красная помада, намазанная неровно и выходящая за пределы контура губ.

На платье вообще стараюсь не смотреть. Это какая-то тряпка! Нет, холщевый мешок!

Бедная Мари. Что она вытерпела, пока бог Всех Миров не отправил ее на перерождение. В бессильном гневе сжимаю кулаки и повторяю про себя, что отомщу.

Но как?! Разве я смогу тягаться с сильными мира сего?

Подбежав к подзеркальнику, я нахожу флакон с лосьоном и ватным тампоном аккуратно очищаю лицо. Потом долго умываюсь над фарфоровым тазом, чтобы освежить кожу.

Волосы тоже всклокочены и украшены павлиньим пером, которое я в гневе выдергиваю из прически и откидываю в сторону.

«Проведи его через все круги ада», — велел божок.

Я с удовольствием. Если выживу.... А я выживу.

Вглядываюсь в лицо Мари. Оно, оказывается, милое и нежное. Немного строгое, пожалуй, а глаза серые как зимнее небо. Сейчас правда в них читается характер другой женщины... постарше и поопытнее.

И Мари такая молодая, сколько ей? Лет двадцать?

Смачиваю пальцы молочком для снятия макияжа и втираю в кожу, приглаживаю брови, придавая им форму.

Даже без косметики личико Мари милое, притягательное. Я не ставлю целью понравиться императору, но выходить пугалом тоже не собираюсь.

Что там говорил бог? Обещал отправить меня на церемонию, но закинул совсем в другой отрезок времени.

Открываю шкаф и обнаруживаю на плечиках вполне приличные платья. Вот это серое подойдет. К нему — короткая накидка из белого меха.

Выходит, невесту велено было прилично нарядить, но леди Клер решила заняться самодеятельностью.

Причесываюсь и одеваюсь, а в голове бьется мысль — может, бежать? Зачем мне свадьба с надменным драконом, если можно его просто оставить без крыльев?

Идея вдохновляет, но в дверь стучат и я замираю посреди будуара с серебряными туфельками в руках.

4.

Скрип двери выводит меня из оцепенения и я резво подбираю с ковра браслет. Кто его знает, где он пригодится? Не уверена, что побрякушка подействует на леди Клер или на кого-то из местной знати, но чем черт не шутит.

Еле успеваю спрятать браслет в карман накидки, а в будуар уже входит он. Император. Туфельки выпадают из пальцев и падают на мягкий ворс.

Ух ты.... Взгляд глаза в глаза, а мысли лихорадочно крутятся, пытаясь объять безумную ситуацию, в которой я оказалась.

В жизни Эдриан воспринимается иначе. Он высок и давит мужской харизмой. Я никогда не встречала таких мужчин — слишком сильна в нем энергия зверя, скрытая свирепость хищника. Но я не должна разоблачить себя...

Растягиваю губы в улыбке и стеснительно мну полы накидки. Ощущаю себя страшно неуютно под внимательным взглядом опасных зеленых глаз.

— Генерал Леон Шарсо предложил мне проведать тебя перед церемонией... — неохотно цедит император, с некоторым удивлением разглядывая меня.

Он пытливо рассматривает мое лицо, умытое и вполне миловидное.

— Клер прекрасно справилась и подготовила тебя к свадьбе.

Ха, справилась она, конечно.

В ответ я замыкаюсь в себе и смотрю на императора исподлобья, изображая дикарку. Нужно усыпить его бдительность, пусть думает, что перед ним простая крестьянка.

Но этот хищник что-то чует и медленно приближается. Крылья породистого носа подрагивают, а я раздумываю о том, как же устроен этот мир. Я почти ничего о нем не знаю.

Бог Всех Миров позаботился обо мне перед переносом — вложил в голову крупицы знаний, обрывки сведений, чтобы я не потерялась совсем.

Я вспоминаю об этом, когда император оказывается совсем близко — его тяжелая энергия вызывает чувство опасности и я злюсь. Злюсь на свое беспомощное положение и на то, что он так поступает с невинной девушкой.

— Садись, — небрежно кидает Эдриан.

— Мне бы домой, коровка вот-вот разродится, — плюхаюсь на диван и снова улыбаюсь.

Безбожно порчу напряженный момент и император кривится. Зачем-то расстегивает первые пуговицы парадного мундира, словно ему не хватает воздуха.

Судя по подкинутой богом информации, чтобы получить крылья, дракон должен пройти некое очищение или мощное душевное испытание. Он должен полюбить и получить поддержку истинной пары.

Именно это имел в виду божок под "кругами ада" для императора. Именно эти сведения он успел мне передать.

— Забудь о корове, — хрипло роняет Эдриан и расстегивает еще одну пуговицу.

Действует он явно бессознательно и я не понимаю, что с ним.

В драконьих глазах мелькает неверие и император щурится, а потом неожиданно подбирает мои туфельки.

— Я люблю коров, ваше величество, — начинаю я тарахтеть. — И еще поросят. Нашу хрюшку ведь я мыла, а она кусачая...

Император морщится и ведет шеей. Рявкает:

— Замолкни!

Опустившись на одно колено, хватает меня за лодыжку и грубо тянет к себе. Я дергаюсь и давлю вскрик, а он обувает меня в туфельку.

Щиколотка горит, схваченная горячей пятерней, и я округляю глаза. На монаршем лице же написана мука.

— Леон Шарсо благоволит к тебе, советует присмотреться, но я не могу... — тянет император и ловит мою вторую ступню.

Какой-то Эдриан сегодня странный, а его генерал... может, Шарсо в сговоре с богом или что-то знает? Я дергаю ногой, затрудняя императору задачу, и вызываю этим его гнев.

Он тяжело дышит, а я откидываюсь назад и сверлю его взглядом, в который вливаю все оттенки льда.

Несмотря на плохое отношение, Мари искупали перед свадьбой, и я ощущаю себя свободно в новом красивом теле. Оно сильное и здоровое сейчас, а сколько в нем возможностей.

По глазам Эдриана читаю, что будущая жена его заводит и он бесится от этого. Но не врубается, что изменилось, а я продолжаю играть роль.

Хлопаю глазами и смотрю в потолок. В моей голове складывается план...

На отборе меня ведь выставят посмешищем, а выиграет Клер. Таким образом император рассчитывает прекратить слухи о нашей с ним истинности.

Прекрасная возможность закрыть рты тем, кто видел, как загорелось кольцо. А истинную задвинут в пыльный угол, в ожидании чуда. Не удивлюсь, если однажды захотят достать и поэкспериментировать.

Император поднимается на ноги и слегка ошалело смотрит на меня, по-видимому, его дракон уже учуял пару.

А что, если я выиграю отбор, а потом прилюдно откажусь от спесивого осла... то есть, мужа?

Надо покрутить задумку так и этак, обязательно обеспечить себе пути отхода. Хотя, где гарантия, что меня не уморят в процессе?

Фух, не нужно думать о плохом. Я выживу. Может, найду союзников.

— Сама встанешь или поднять тебя? — спрашивает Эдриан слегка грубовато и почему-то не думает застегивать пуговицы на мундире.

Я встаю, — не слишком грациозно — и он распахивает двери в коридор. Там ждет слуга, похожий на дворецкого, который со сдержанным поклоном протягивает мне руку.

— Отведете ее к алтарю... — морщась бросает император.

А к нему уже спешит Клер.

— Эд...

Она замечает мое преображение и чуть не спотыкается.

— Эд... Эта бешеная деревня набросилась на меня. Кажется, она начала ревновать, еще не став женой, — Клер становится на носочки и заботливо застегивает пуговицы на мундире возлюбленного.

Девица нервничает, не понимая, с чего вдруг "пугало" преобразилось и похорошело. Метнув в меня злой взгляд, она обхватывает Эдриана за шею и заставляет его наклониться, тут же получая в ответ довольно пошлый поцелуй.

Дракон накидывается на рот любовницы, словно пытаясь заглушить инстинкты, проснувшиеся так не вовремя.

— Иди к себе, — хрипло выдыхает он. — Я закончу с этой и приду.

Окрыленная Клер упархивает, к счастью, забыв поискать браслет.

Я же опираюсь на руку невозмутимого дворецкого и стараюсь удерживать простоватое лицо. Думается, главное — выбраться из дворца, а дальше я как-нибудь да выживу в Дургаре.

Император широким шагом удаляется, а дворецкий сообщает:

— Нас ждут у алтаря... кхм... миледи... кхм.

5.

Чванливому типу, которого я про себя обозвала "дворецким", неловко. Он явно не знает, как со мной держаться.

Я же продолжаю играть роль простушки — стесняюсь, качаюсь в неудобных туфлях и со всей дури впечатываю каблук в носок его ботинка. Дворецкий сдерживает писк и натяжно улыбается, пытаясь скрыть боль.

— Мисс... ох... — сразу видно — человек вышколенный, надежный. — Пойдемте.

Мы чинно вышагиваем по широкому коридору, а у меня в голове крутятся вопросы. Чем была больна Мари? Почему вообще хворала? До чего же мне не понравилась ее семья. Определенно стоит узнать о папаше Идале побольше.

Замутить бы грандиозное журналистское расследование! Со скандалами и разоблачениями!

Так хочется воздать всем должное, но пока я могу лишь мысленно ругаться в полном бессилии.

Стены коридора обиты деревянными панелями, а многочисленные окна выходят, предположительно, в сад. Иногда встречаются двери и я в унынии думаю, насколько легко здесь исчезнуть маленькой деревенской девушке.

— Сигал, можешь идти, — раздается позади глуховатый голос и мы с дворецким одновременно вздрагиваем, а затем разворачиваемся.

К нам приближается генерал Леон Шарсо. Его появление заставляет внутренне сжаться, поскольку я не знаю, чего от него ждать.

Парень он здоровый, мрачный, опасный.

— Это приказ императора, — добавляет Шарсо не терпящим возражений тоном.

Дворецкий кланяется и отпускает мою руку, после чего с видимым облегчением устремляется прочь. Быстро семенит ногами, пытаясь побыстрее скрыться.

Я испуганно смотрю на генерала и вряд ли переигрываю. Именно так бы вела себя

настоящая Мари.

Генерал улыбается белозубой улыбкой и бережно берет меня под руку.

— Мари, — произносит негромко, но четко. — Выслушайте меня внимательно. На церемонии император наденет вам родовое кольцо. Не расставайтесь с ним. Никогда. Это защита.

Я недоуменно вскидываю на него глаза и генерал Шарсо в ответ пытливо вглядывается в меня.

— А что касается Клер, то тут все очень банально. Любовь Эдриана ударила ей в голову. Она поверила, что может творить любую дичь. А опасаться вам надо ее мать, леди Сибиллу Руш. Вот кто ваш настоящий враг, очень опасный и умный.

Сейчас многое становится на свои места. Клер просто избалованная дурочка, решившая, что любовь императора дает ей безграничную власть. Поэтому и смотрится она такой недалекой.

— Я не могу вмешиваться, Мари. Не имею права, — повторяет Шарсо.

Кажется, он понимает, что я иномирянка?! Или показалось?

— Спасибо, генерал, — отвечаю я.

— Впрочем, если станет совсем трудно, я рядом, — он говорит еле слышно, но я прекрасно улавливаю каждое четкое слово.

Мы проходим несколько коридоров и генерал выводит меня в зимний сад.

Это — окруженное стеклянной стеной многоярусное пространство. В центре высится дерево с розовой кроной. У оплетенного тонкой золотой цепочкой ствола нас ждут император и жрец. Там же, чуть вдалеке, несколько женщин, что были в будуаре, и пара важных сановников. Но Клер я не вижу.

Император протягивает мне руку и я встаю рядом с ним, а жрец — лысый такой, противный — заискивающе улыбается и просит:

— Произнесите клятвы. Ваше величество?

Эдриан надменно вскидывает бровь, чтобы всем стало ясно, как невыносимо ему тут находиться.

— Я, император Эдриан-Шейн Рашборн, клянусь заботиться о Мари Идаль, обеспечивать ей безбедное существование и крышу над головой.

Клятва звучит холодно и сухо, но я лишь усмехаюсь. Мысленно, конечно. А так — стою с глупой улыбкой и транслирую в мир радость от того, что муж будет меня кормить.

— Поклянитесь, что согласны хранить верность супругу. Что будете его почитать и слушаться до конца дней, — подсказывает мне жрец.

— Клянусь, что не буду слушаться супруга, но постараюсь почитать, — бормочу я.

Морщу лоб, всячески показывая, что я же деревенская дурочка. Неужели запуталась и что-то не то сказала?

На лице жреца отображается страшный испуг и он быстро-быстро переводит взгляд с императора на меня и обратно. Генерал опускает голову и прикрывает губы кулаком, кашляет. А сановники переглядываются, обмениваясь возмущенными возгласами.

— Мисс Идаль... вы... — жрец чуть ли не заикается.

— Клятва уже произнесена, — цедит император и смотрит наверх, на крону.

— Но листья... ни одного листа не упало, — жрец бледнеет.

— Боги не благославили наш союз. Это плохой знак, — император поворачивается ко мне и зло сверлит взглядом. Как будто я виновата, что боги промолчали.

— Объявляю вас мужем и женой, — жрец заканчивает церемонию и недовольно поджимает губы.

— Тебя отведут в спальню, — роняет молодой "супруг".

Я хлопаю ресницами, а он, кажется, вот-вот взорвется от ярости.

— Зато я окончательно убедился, что ты не истинная, — Эдриан наклоняется к моему уху и надевает мне на палец родовое кольцо.

Оно снова вспыхивает нереальным золотом, что как лава перетекает внутри ободка. Эдриан некоторое время пялится на мою руку в своей ладони.

— Я не понимаю, что происходит, — он поворачивается к генералу и своим сановникам.

— Родовые кольца-артефакты не ошибаются, ваше величество, — высокий пожилой мужчина в мундире и с полным набором орденов почтительно кланяется. — Мы не можем рисковать и игнорировать столь явные сигналы.

— Значит, боги обрекли меня на позор, — отвечает Эдриан. — Об этой блаженной не должны узнать. В глазах света моей невестой останется леди Клер Руш, а потом.... потом посмотрим. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся разобраться с этим недоразумением и развестись.

— Но крылья... — начинает генерал.

— Да, император без способности оборота вызывает радость врагов, — цедит Эдриан с горькой ухмылкой. — Но если отбросить сантименты, то я уверен, мой путь иной. Особенный. Как и подобает властителю Дургара.

Он поворачивает ко мне голову и морщится. Наверное, с удовольствием выставил бы жену из дворца пинками.

6.

Одна из присутствующих на свадьбе девиц улыбается и издевательски кланяется.

— Я отведу вас в вашу комнату, императрица. Может быть, занести фрукты или... книжки? — в ее голосе буквально плещется яд.

— Мари не умеет читать, — прерывает ее император, а потом вдруг спонтанно решает, — впрочем, я сам провожу жену.

Девица возмущенно вздрагивает, но перечить императору она не имеет права. Ее немой страх выдают лишь расширившиеся глаза и полуоткрытый рот.

Эдриан успокаивающе кивает ей:

— Передайте леди Клер, что в моем сердце нет места для другой.

А затем венценосный супруг хватает лапищей меня под локоток и тянет прочь из зимнего сада.

— Ты превратила свадьбу в фарс, — цедит он. — И кольцо испорчено, я уверен. Поэтому не отозвались боги.

Эдриан широко шагает и я вынуждена бежать рядом с ним, обдумывая свою злосчастную судьбу.

Определенно, пора начинать покидать дворец, хотя бы для того, чтобы лучше осмотреться. Рано или поздно выбираться из этого гадюшника всё равно придется, и лучше заранее подготовить почву.

— Так зачем женились, если кольцо поломанное? — мой голос звучит наивно, но вопрос продуман.

Между тем мы выходим в круглый холл, украшенный портретами дам и господ в исторических костюмах.

Император ударом ноги открывает белые двустворчатые двери и вталкивает меня в покои. Мельком оглядываюсь и отмечаю, что они большие, состоящие из нескольких комнат, отделанные в бежево-золотистых тонах. В общем, обстановка радует.

— На всякий случай, — отвечает Эдриан и одним быстрым движением стягивает с меня накидку.

Что? Он же, кажется, не собирался трогать жену. Или все-таки собирался?

— Вы чего задумали? — я отшатываюсь, а император поводит шеей и мрачно оглядывает мою фигуру.

Его словно ломает изнутри, а зрачки сужаются в тонкую ниточку. Прямо как у драконов.

Черт, он и есть дракон!

Расстегнув мундир, Эдриан откидывает его в сторону и остается в белой рубашке, облегающей напряженные мышцы, и в брюках.

— Наверное, лучше консумировать брак... Так, для порядка, — бормочет он свирепо и зачем-то начинает закатывать рукава.

— Нет, нет...

Я не понимаю, что на него нашло, ведь совсем недавно дракон был настроен иначе. Надо что-то придумать, чтобы охладить его шальную голову.

Выставив вперед ладони, я пячусь назад и приговариваю:

— Ваше величество, я не понимаю умные слова, но живя на ферме, видела, как милуются жеребцы с кобылками...

— Что ты несешь?

— Вы задумали что-то неправильное...

— Я должен проверить.

В ответ я издаю лишь тонкий писк, потому что сильные руки приподнимают меня над полом. Отвыкла я от такого, явно отвыкла. А император плотно прижимает меня к себе.

Каменный мужской торс обжигает и я завороженно упираюсь взглядом в яремную ямку на шее дракона. Его смугловатая кожа слегка блестит от испарины и вообще — император, похоже, изволил возбудиться.

— От таких развлечений получаются дети! — выкрикиваю я, но Эдриан несет меня ко второй двери. Взгляд потемневший, затуманенный и драконий.

Неужели это истинность на него так ужасно действует?

Удар сапога в створку — и она распахивается настежь, я же пытаю память Мари. Девушка жила в деревне, а там всякое бывает. Поверить, что ей не приходилось отбиваться от мужиков?

Император между тем ставит меня на пол и кивает на кровать:

— Откинь покрывало, — велит хрипло.

Видимо, аргументами я упертого дракона не прошибу, поэтому озираюсь, продолжая мучить память бывшей хозяйки тела.

Как спастись, как?

Подойдя к кровати, срываю покрывало и так и замираю, уставившись на рваный матрас без простыни. Из него торчат пружины и солома. Подушки, конечно же, тоже нет.

Император хмурится и поджимает губы.

— Кто посмел? — цедит недовольно.

Я догадываюсь, кто решил в очередной раз унизить лишнюю жену, но у меня сейчас другие заботы. Мне нужно всеми силами избежать нежеланной брачной ночи.

Ну же, Мари, помоги мне. Подскажи, как отбиться. Или я в отчаянии прошу слишком многого?

— Ложись прямо на матрас, — приказывает император.

— Кто же это решил меня так обидеть? — спрашиваю с простоватым видом. — Неужели леди Клер?

— Леди Клер не станет унижаться до глупых проделок, — император теребит верхние пуговицы рубашки и смотрит куда-то в сторону.

На его лице написаны смешанные чувства — сомнение, недовольство, желание закончить со мной поскорее.

— Чего ты ждешь? Жена должна радовать мужа, — зло бросает он.

— Я только немного ополосну лицо, — расплываюсь в блаженной улыбке и вызываю отвращение на лице дракона.

Нет, зря я смыла уродливый макияж, нанесенный мерзавкой Клер.

Легкими шагами приближаюсь к умывальнику, на котором установлен фарфоровый кувшин с водой. Оглядываюсь — дракон расслаблен и стоит ко мне спиной. Подняв голову к потолку, стягивает с широченных плеч рубашку.

Прислушиваюсь к воспоминаниям Мари. Как-то раз в поле к ней полез соседский парень. Грубый, вонючий, он схватил девушку со спины и повалил наземь.

Мари, может, и не умела читать, но у нее имелся небольшой дар. Она видела магические потоки и места силы. А также слабые места, куда магия почти не поступала.

Вот туда и надо бить со всей дури. Именно так спаслась Мари от соседа — ударила его корягой в лоб.

Эдриан стягивает рубашку и я злым взглядом прожигаю его могучую спину. Потоки просматриваются четко, складываются в узор. Золотистые тонкие линии бегут под кожей, вырисовывая драконьи крылья.

На шее потоки бледнеют и я чую, что слабая точка у императора есть. На затылке.

Откуда-то всплывает знание, что дракона не покалечить и не убить. Они живучие и регенерация у них отменная. Но вот временно нокаутировать его можно.

Фарфоровый кувшин не справится с задачей. Мне бы корягу... И тут на глаза попадается гладильная доска, обитая тканью.

Боже, если я ударю императора по голове, меня обвинят и накажут. Кто знает, как карается в Дургаре нападение на владыку драконов? Мучительно соображаю, кусая губы, а Эдриан разворачивается ко мне, с подозрением щурится и протягивает руку.

Может быть, изобразить припадок?

Но в этот момент дверь распахивается, причем без стука, и спасение приходит в очень неожиданном лице.

7.

В спальню заходят две женщины. Служанку я сразу опознаю по черному строгому платью и стопке белья, которую она держит. Сверху на простынях лежит подушка.

А вот при виде второй особы я внутренне напрягаюсь. Ей, наверное, лет за сорок, но выглядит она необыкновенно свежо и молодо. Светлый тон кожи, каштановые кудри, неброский макияж. Возраст выдают лишь губы, сложенные в жесткую линию, да глаза. Взгляд у женщины цепкий, острый, умный.

Она — сама элегантность и гламур.

— Леди Руш? — император Эдриан лениво подбирает с пола рубашку, но сконфуженным не выглядит.

Он все так же надменен и уверен в себе.

— Ваше величество, слуги забыли постелить белье и я решила исправить это упущение.

Леди Руш косится на меня, но в ее холодных змеиных глазах я вижу только расчет.

Эдриан молча кивает и надевает рубашку, после чего накидывает мундир.

Пока служанка застилает постель, леди Руш проходит в комнату и вкрадчиво произносит:

— Клер в слезах. Вы передали, что ей беспокоиться не о чем, ваше величество, но тут же уединились с новобрачной...

Она судорожно вздыхает и замолкает, словно не в силах упрекать венценосца дальше.

— Простите, ваше величество, — отворачивается и смотрит, как служанка расправляет белоснежное полотно.

Я застыла у умывальника, хоть в душе и благодарю мымру, что так вовремя ворвалась к нам. Понятное дело, она следит за Эдрианом и устраивает дела своей глупенькой доченьке, но все равно — спасибо.

— Здесь надо сменить матрас, — император приподнимает бровь и леди Руш поджимает губы.

— Я велю принести.

— Лучше переведите мою жену в другие покои.

Император лениво застегивает пуговицы и выглядит как супер-звезда, уверенная в собственном очаровании.

— Поймите, леди Руш, — тянет он спокойно, но от его тона по спине бегут холодные мурашки. — Я люблю вашу дочь и обещал ей верность. Консумация ничего не значит, это неприятная необходимость, которая не встанет между мной и Клер. Но она должна понимать, что является возлюбленной человека, не принадлежащего себе.

Леди Руш склоняет голову и вздыхает:

— Клер все понимает. Я запрещу ей плакать.

Мужественные, четко очерченные черты Эдриана искажаются тенью сомнения. В подтверждение его гнева на щеках двигаются желваки. На миг венценосные скулы расчерчивает чешуей, но она тут же исчезает, успев вызвать испуганный взгляд леди Руш.

Служанка замирает у постели и Эдриан обращается к ней не глядя:

— Отоприте и приведите в порядок зеленые покои. Они достаточно далеко от меня и вполне приличны.

В глазах леди Руш вспыхивает радость, а я выдыхаю. Мне надо как-то отпугнуть муженька, пока он не вошел во вкус. Создавать «истинную» семью с этим мерзавцем хочется меньше всего.

А он оборачивается ко мне.

— Я, кажется, поторопился. Консумация подождет до окончания отбора. А потом, Мари, ты отправишься в малый дворец в Крашес.

Леди Руш сразу приподнимает подбородок и томно спрашивает:

— Мы уже можем начинать готовиться?

— Да. Отбор будет формальным, выиграет его ваша дочь. Но придумайте испытания поинтереснее, такие, которые не сможет пройти неграмотная.

Император делает паузу и косо смотрит на меня, а потом поворачивается к леди Руш:

— У Мари Идаль не должно быть ни единого шанса выиграть. Газетчикам лучше понять, что история с кольцом недоразумение, а моя избранница леди Клер Руш.

С этими словами Эдриан покидает спальню, оставив меня наедине с женщинами.

Вера, держи себя в руках. Не выпадай из роли неграмотной дурочки.

Но леди Руш на меня даже не смотрит, она прикрикивает на служанку:

— Слыхала? Открой зеленые покои и проводи туда эту уродину.

Уродину?!

Но приходится улыбаться и одергивать платье, переминаясь с ноги на ногу. Пусть думают, что я безобидная.

А леди Руш приближается и приподнимает мое лицо за подбородок.

— Наверное, я должна обращаться к тебе "ваше величество"? — ее голос течет как ручеёк, но глаза пылают опасным светом. — Я позабочусь, чтобы во время отбора ты проявила свои худшие качества. Ты оттенишь мою дочь и, можно сказать, обеспечишь ей победу.

Очень хочется заехать нахальной дамочке по уху. Но нельзя. Пока нельзя.

Отпустив меня, леди Руш дает распоряжения служанке и удаляется. Двигается она плавно, изящно, словно каравелла.

Я уверена, что история с дырявым матрасом была подстроена специально, чтобы иметь возможность ворваться в спальню и не допустить брачной ночи.

Меня переводят в другие покои, куда служанки заносят и одежду в двух чемоданах. В новой спальне довольно уютно, хоть она и небольшая. Отделка стен и мебели зеленая, дерево темное, частично использован мореный дуб.

— Вы чего-нибудь желаете, ваше величество? — спрашивает служанка и начинает кашлять, явно подавившись титулом.

— Спасибо. Я лягу спать.

Как только девушка уходит, я проверяю присланную одежду и обнаруживаю, что это кошмар!

Ярко-зеленые, серебряные, желтые платья, щедро украшенные блестками и бисером. Какие-то дешевые украшения. Уродливые сумки и неудобная обувь.

Что делать с подобным барахлом? Дорога ему одна — на свалку.

Снимаю туфли и валюсь на низкий диванчик.

Нужно будет попросить генерала Шарсо, чтобы подкинул нормальную одежду.

А затем мой взгляд останавливается на газетах, лежащих на журнальном столике. Здесь оставили довольно толстую пачку, а для меня это — источник ценной информации.

Я тянусь к пахнущим типографской краской листам и в голове рождается безумная идея. А что, если я стану освещать отбор как журналист?

Делать это придется тайно, осторожно и под псевдонимом, но какой получится эффект!

Или слишком безумно и опасно? А если еще и выиграть?

Посмеиваясь, раскладываю газеты и погружаюсь в чтение.

8.

Эдриан

От "жены" Эдриан выходит в неоднозначном состоянии духа.

Определенно, девушка внезапно стала красивее. Изменения слишком незначительные, но кто мог подумать, что умывшись и причесавшись, она... похорошеет?

Впрочем, ему мерещится что-то еще, что он никак не может ухватить за хвост.

Эдриан с силой трет переносицу, чтобы стряхнуть наваждение. Бесы, жена его возбудила, хотя решение консумировать брак он принимал с холодной головой.

И все-таки, до чего мерзко. Императрицей должна была стать его Клер.

Мысли о возлюбленной поднимают настроение, испорченное этой Мари Идаль. Она почему-то его слишком тревожит, а рядом с Клер Руш приятно и спокойно.

Сердце наполняется теплом, и он без раздумий направляется к её покоям. Проходя мимо стражи, Эдриан даже не замедляет шаг — охранники лишь почтительно склоняют головы. Но, переступив порог, он удивленно замирает. Комнаты леди Клер пусты.

Её камеристка мирно дремлет в кресле, склонив голову на плечо, но тишина кажется неестественной. Эдриан хмурится и рявкает:

— Где леди Руш?

Девушка вздрагивает и подскакивает с испуганными глазами. Поклонившись императору, упирается взглядом в пол и лепечет:

— Леди Руш плакала, а потом ушла. Кажется, она решила остаться на ночь у одной из своих подруг.

Ничего не ответив, Эдриан быстрым шагом выходит из покоев. Проводит ладонью по лицу и сдерживает порыв нестись искать Клер по комнатам придворных дам.

Любимая решила наказать его.

Ее упрямство вызывает глухое раздражение, но одновременно азарт и желание завоевать расположение девушки заново. Клер не имеет права противиться своему владыке.

За окнами дворца окончательно темнеет, но сенешаль настаивает на аудиенции и Эдриан принимает его в своем кабинете.

— Ваше величество, я выделил... кхм... — одетый в красный парадный сюртук высокий старик кашляет. — Я выделил небольшой штат слуг вашей супруге. Также к ее комнатам приставлена охрана.

Эдриан рассеянно кивает.

— Только пусть остается в тени, — роняет он. — Слухи о том, что я женился не должны выползти за пределы дворца. Возьмите со слуг и фрейлин магические клятвы молчания.

Сенешаль почтительно кланяется в ответ.

— Клятвы уже взяты, ваше величество.

Заснуть этой ночью нереально. Грудь распирает от темных желаний, но Эдриан пообещал Клер верность. Консумация, конечно, не могла бы считаться изменой, но если пойти сейчас к какой-нибудь развязной бабенке...

Нет, Клер не простит. Она и так обиделась.

Ночь император Дургара проводит в фехтовальном зале, где усердно оттачивает владение рапирой, которая не в ходу лет этак двести. Но детское хобби Эдриан пронес через всю жизнь и после неудачной женитьбы только и остается, что выпускать пар фехтуя.

Утром он принимает контрастный душ. Его личная купальня огромна и выложена темной плиткой. Когда-нибудь он приведет сюда Клер.

Эдриан представляет ее белое тело на фоне черно-серого мрамора и кривовато улыбается. А почему когда-то? Это можно осуществить уже сегодня.

Завтракать в одиночестве — его давняя привычка, почти ритуал. В этом есть что-то успокаивающее: тишина, размеренный звон серебра о фарфор, аромат крепкого чая.

Исключение он делает лишь для Клер. Но не в этот раз.

Эдриан склонен думать, что ее мать, леди Руш, подговорила девицу проявить упрямство.

Когда лакей приносит ему надушенную записку, император хмыкает. Так и есть — ему назначают свидание в зимнем саду.

Меньше всего ему хочется романтики, но надо как-то искупить вину, и он соглашается подыграть капризам пленительной женщины.

Во дворце несколько зимних садов и все они заселены редкими и магически сильными растениями. Для свидания Клер выбрала любимый сад его покойной матери и это внезапно коробит Эдриана.

Странно. Ведь леди Клер самый близкий ему человек. Наследие его матери должно принадлежать ей по праву, как будущей императрице Дургара.

А все же в груди нехорошо скребет.

Он проходит в сад и неприятный осадок тут же проходит. Клер, одетая в платье темно-вишневого цвета, разворачивается к нему. Ее глаза вспыхивают, но губы слегка дуются, выдавая обиду.

Эдриан не церемонится и, преодолев расстояние между ними, обхватывает красавицу за талию. Сжимает и наклоняется к ягодным губам.

— Нет, Эд, — шепчет она и мотает головой.

— Что? — император хмурится.

Все-таки ловит строптивицу за подбородок и целует, но она извивается как змея.

Тяжело выдохнув, он отпускает ее и спрашивает:

— В чем дело, Клер?

— Я приняла решение, Эдриан. Я не буду любовницей, — она часто дышит и декольте ее волнуется, заставляя императора сглатывать слюну.

— Твоя мать мутит воду.

— Леди Руш была против, но я непреклонна. Пока ты женат, между нами ничего не будет.

По белой щеке Клер скатывается слеза и она прикусывает губу. Бесы, как все наигранно, искусственно, неправильно. Это злит Эдриана.

— Я твой император, Клер, — цедит он. — Я сделаю все, чтобы ты поменяла решение.

С этими словами владыка резко разворачивается и покидает сад. В спину ему летят рыдания, но он не оборачивается. В задумчивости щелкает пальцами, потому что сегодня его ждет совет с генералами.

Двое его генералов обращаются и лишь владыка лишен этой привилегии.

До чего же они обмельчали. Как сильно унизили боги драконов.

И снова мысли возвращаются к замарашке.

Он сворачивает к библиотеке и быстро проходит в зал. От дальних полок до него доносится голос, напевающий незамысловатый мотив.

Эдриан делает несколько широких шагов и замечает на приставной лестнице девушку. Представлена незнакомка с интересного ракурса, хотя скромная юбка ниже колен мало что способна открыть голодному мужскому взору.

Тем не менее он задерживает взгляд на изящных щиколотках и округлых бедрах девушки.

Кто это, бесы дери, такая?

9.

Императорская библиотека впечатляет размерами и старинной отделкой. Мне кажется, по залу можно гулять несколько часов и не соскучиться.

Картины, артефакты, карты. Даже граммофон!

Я прохожу к окну и, отодвинув в сторону тяжелую ткань портьеры, выглядываю наружу — за стеклами внутренний двор, серые краски и настроение приближающейся зимы.

Впрочем, меня интересуют книги. Газеты оказались любопытными, но неплохо бы основательнее ознакомиться с историей Дургара.

Пока я знаю лишь то, что в незапамятные времена боги рассердились на драконов и отняли у них крылья.

Вскоре я разбираюсь в полках, так как книги сложены по вполне понятной системе. Нахожу секцию исторических трактатов и забираюсь по приставной лесенке.

Ого, сколько увесистых кирпичей!

Когда я еще просматривала газеты, удивилась, что умею читать. Ведь Мари не знала грамоты. Но, по-видимому, божок вложил мне в голову местный алфавит.

Провожу руками по юбке, одергивая ее. Сегодня с утра ко мне заявилась камеристка, строгая дама средних лет, и две горничные помоложе. Они принесли новую одежду, довольно скромную, но зато я в ней не похожа на клоуна.

А еще я обнаружила у дверей охрану. Впрочем, ходить по жилой части дворца не запрещали, не преследовали и не контролировали. Выходить не разрешалось лишь в официальную и административную части.

Как только я подходила к границе личного крыла императора, меня тут же разворачивали обратно.

Привстаю на цыпочки и тянусь к самому толстому тому. Черт, как его тащить? Но это то, что нужно. История и религия в одном фолианте.

Хлопает дверь, но я не оборачиваюсь, думаю, кто может тут гулять так рано? Наверняка библиотекарь пришел.

Провожу ноготками по корешку книги и пытаюсь ее зацепить. Удивляюсь, что вошедший в зал молчит.

Что-то неуютно. И по ногам наверх отчего-то бежит жар, проникая прямо под юбку.

Стиснув зубы, я все-таки вытаскиваю фолиант и начинаю спуск с лестницы. Спрыгнув с последней ступени, оборачиваюсь и немею.

На кожаном диване, развалившись, сидит император Эдриан-Шейн. Гадский муж молчит, откровенно рассматривая меня, но в этот момент волнует другое — книга, которую я держу в руках.

Об умении Мари читать и тем более писать не должны узнать!

— У тебя красивое тело, — тянет император, не стесняясь раздевая меня глазами. — Но зачем тебе книга, замухрышка? Твои сестры заявили моим людям, что ты не то что читать не умеешь, разговариваешь с трудом.

Эдриан хищно щурится, в его глазах сомнение.

Он похож на большого кота, притворяющегося домашним. Вот он сидит на диване, но в следующий миг может вытворить что-нибудь… опасное.

Между нами повисает напряжение и я напоминаю себе, что получила задание — провести этого котодракона через все круги ада.

Не хотелось бы провалить операцию, да и сам император бесит своим пренебрежением к бедной Мари, которая ничего плохого ему не сделала.

С ее семьей еще предстоит разобраться, и если я обнаружу там то, что мне не понравится, держись, господин Идаль. Моя месть будет изощренной.

— Что ты застыла, Мари? Зачем тебе книга?

Дракон наклоняется вперед и в его зеленых глазах светится недоверие. Слишком пристально смотрит на меня муж, словно забираясь под кожу и считывая мысли.

Ненавижу его в этот момент за то, что вынуждена стоять на ковре как школьница. Но на этом этапе я, увы, ничего не могу поделать.

— Я… я… — специально начинаю заикаться и роняю книгу.

Она падает на пол с неприятным стуком, а лицо императора искажает раздражением.

— Меня сестры ругали, что грамоты не знаю. Мол, тупая Мари, раз не читает. Я научиться хочу. Чтобы стать как леди Клер.

Сердце кровью обливается, так хочется поднять книгу, ведь она испортится. Но Мари должно быть все равно, поэтому я пинаю ее носком туфельки и глупо улыбаюсь.

— Тяжелая. Я ее ни в жисть не прочту.

Эдриан молчит, но я вижу, как он вскипает, как пульсирует венка у него на виске.

А я делаю испуганные глаза и сразу опускаю голову.

— Мне можно идти?

Не знаю почему, но последние слова действуют на дракона, как спусковой крючок и он подрывается с дивана.

Я успеваю слабо пискнуть, когда император хватает меня в охапку и со всего маха сажает на невысокий столик у книжных стеллажей.

Эдриан наклоняется, захватив в ловушку, и жарко, с ненавистью шепчет в лицо:

— Ты никогда мне не понравишься, деревенщина. Хоть всю библиотеку перечитай. Ты никогда не сравнишься с леди Клер.

Он упирается кулаками в столешницу и смотрит мне в глаза с такой злобой, что я реально пугаюсь. Император — здоровый мужик и я не представляю, что ему придет на ум.

Я выгибаюсь, в попытке увеличить дистанцию, а его зрачок вытягивается, взгляд теряет осмысленность.

— Ты разбила мне жизнь, — чеканит он. — Ты — ничтожество, которое встало между мной и Клер.

Эдриан выплевывает жестокие слова прямо мне в лицо, но с ним определенно что-то неладно.

Как бы до императора не дошло, что я и правда истинная.

— Пустите, — хриплю и вглядываюсь в его чуть шальные и потемневшие глаза.

Этот дракон не дурак. Далеко не дурак. Играть с ним будет сложно.

— Убирайся. И веди себя тихо, — приказывает он.

Когда император отстраняется, я в лучших традициях Мари несусь к двери. Книгу приходится оставить и это прямо боль.

За спиной что-то ломается, будто стул бросили в стену, а потом раздаются тяжелые шаги.

Он пошел за мной!

Спину обдает жаром и возникает ощущение, что сзади открывается портал в ад.

Сама не помню, как добегаю до выхода и выскакиваю в коридор. Хлопаю тяжелой дверью, оставляя Эдриана с той стороны.

Обратно бреду совершенно расстроенная. Не добыла книгу и теперь о библиотеке придется забыть.

Дразнить венценосца не самая лучшая идея, а дракон не должен почуять меня раньше времени. Сейчас я не смогу дать отпор, если Эдриан решит присвоить мое тело.

При одной только мысли, что придется подчиниться мужу, все внутри скручивает узлом.

Я иду через залы и комнаты, погрузившись в тяжелые мысли, когда в спину летит строгий окрик:

— Мари Идаль!

Вздрогнув, разворачиваюсь — ко мне энергично шагает леди Руш.

— Поразительная наглость, — шипит дамочка. — Вы расхаживаете по дворцу, как по своему коровнику.

— Я…

— Не дерзите! Вы тут временно, так что следите за языком, — глаза леди Руш вспыхивают яростью, когда она проходится взглядом по моему похорошевшему лицу.

Правда коже не хватает ухода, губы потрескавшиеся, и брови необходимо подровнять, но все равно с моим появлением Мари преобразилась.

— Я готовлю программу для отбора, — леди Руш смотрит на меня как на насекомое. — Через пару недель начнем. Но, — она поднимает палец, — я требую полного подчинения, мисс Идаль.

Хмуро смотрю на грымзу, но отвечать не имею права. Должна глотать оскорбления и надменный тон.

— На вашем фоне моя Клер раскроется особенно выгодно, — ухмыляется леди Руш. — Остальных участниц подберу попроще, естественно. И да… хотя бы раз ослушаетесь меня, я сделаю вам очень больно. Я умею наказывать выскочек.

Она с видимым неудовольствием отмечает мой вид и поджимает губы. А я пытаюсь просчитать, насколько велика на самом деле власть этой Руш.

Впрочем, руководить отбором ей вполне могли поручить. Не сам же император и его генералы станут придумывать конкурсы.

— Пощадите, госпожа, — шепчу склонив голову, а в душе обещаю, что грымза заплатит за каждое оскорбление и за каждую угрозу.

Страшно представить, что было бы, окажись на моем месте настоящая беззащитная Мари.

— Можете идти, мисс Идаль, — леди Руш презрительно фыркает. — И не расхаживайте по дворцу так свободно, помните свое место.

Она машет перед собой ладонью, словно я плохо пахну и, развернувшись, уходит.

Сжимаю кулаки и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать гнев.

Вы станете звездой моих репортажей, леди Руш. Обещаю.

Конечно же, я не собираюсь слушаться приказов грымзы и продолжаю осматривать дворец. Меня интересуют хозяйственные помещения, куда мне заглядывать, как оказалось, не запрещают.