Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)

20

Я обаятельно улыбаюсь, держа в уме, что ставить мне особо-то и нечего. В сумочке валяются четыре горрии.

Но это не мешает мне уверенно положить руку на плечо Деймона, который кидает на зеленое сукно пачку купюр.

Он прикрывает меня, пока я изображаю то ли музу, то ли талисман, привлекающий удачу.

Император окружен свитой и я узнаю пару его сановников. Впрочем, тут находятся и молодые драконы из личной свиты.

Часть мужчин — в масках, но не все. Владыка вот тоже не скрывается и я с удовольствием слежу за тем, как сужаются его глаза, пока он следит за каждым моим движением.

Эдриан-Шейн отчего-то напряжен и взгляд его давит тяжестью. Высокий лоб прочерчивает складка и он проводит большим пальцем по нижней губе.

Жест чисто непроизвольный и вроде бы вполне обычный, тем не менее мне мерещится в нем некая непонятная угроза.

Я опускаю глаза — все без исключения дамы в масках, и это безумно комфортно.

Между тем крупье начинает раздавать карты и Деймон добавляет к банкнотам массивный перстень.

Эдриан наклоняется вперед и кладет в центр стола золотую банковскую карту, но взгляд его неотрывно следует за мной.

На породистом лице владыки сменяют друг друга тревога, напряжение, удивление. И в то же время растет давление его драконьей энергии, старающейся подчинить меня.

Да что с тобой такое, Эдриан? Все-таки почуял пару?

Погладив пальчиком рукав Деймона, я молча встаю и направляюсь к карточному столу поменьше. Двигаюсь плавно, чуть покачивая бедрами.

Черт, я, кажется, слишком вошла в роль. Но энергия казино словно раскрыла во мне резервы, которые окрылили и заставили почувствовать себя настоящим магическим существом.

Странно, очень странно.

Присоединившись к стайке молодых женщин, я ставлю все свои жалкие горрии. На победу особо не надеюсь — ну, если только на совсем скромную.

Крупье тасует и раздает карты, а я даже не понимаю, в чем смысл игры. Впрочем, не важно. Мне в любом случае не повезло, попалась какая-то мелочь.

— Леди, поставившая четыре горрии выигрывает! — восклицает крупье, когда я кидаю карты.

Но ведь у меня были совсем мелкие значения… Что происходит?

— Вы увеличили ваш капитал в сто раз!

В сто раз?! Каким это образом?

Но прежде чем я успеваю хоть что-то ответить, я уже ощущаю Его. Владыку.

Вдоль позвоночника поднимается жар и лопатки невыносимо печет. Так сильно, как будто на них раскрываются крылья.

Пораженно оборачиваюсь и ныряю в темную, страшную зелень его глаз.

— Я могу только предполагать, кто из моих придворных дам прячется под этой серебряной маской, — тихо произносит он.

Голос императора звучит низко, а в глазах его плещется что-то шальное, безумное.

Сердце подскакивает при мысли, что этот дракон — мой муж, собиравшийся меня отшлепать.

Мерзавец! В груди моментально нарастает протест и я кошусь на Деймона, который продолжает невозмутимо делать ставки. Он идеально замаскирован — вряд ли Эдриан догадается, что это его безбашенный советник, готовый на любую грязную игру ради крыльев.

Я молча сгребаю со стола фишки, подсчитывая, что получу за них четыреста горрий. Как раз хватит, чтобы купить артефакт для снимков. Небрежно скинув их в сумочку, нервно облизываю губы.

И, все так же таинственно помалкивая, приседаю перед императором в реверансе.

— Вы уже убегаете? После такой невиданной удачи, миледи? — спрашивает Эдриан и я начинаю подозревать, что он незаметно велел крупье магически подтасовать карты.

Мило. Так и быть, я приму твой подарок, дорогой супруг.

А император поводит носом как племенной рысак, кажется, не замечая, что зрачки его превратились в острия, а по щекам скользит серебряная чешуя.

Зрелище волнующее и страшное, но я… очень зла.

Да, до меня доносятся жар и терпкий аромат мужской смуглой кожи, зеленые глаза обещают нереальную и порочную страсть, но в моей груди бушует буря.

К Мари до сих пор не прислали лекаря. Ее обрекли на позор, душевную боль и одиночество.

Разве это не предательство по отношению к истинной паре, ваше величество?

Вы верите, что обретете крылья самостоятельно, потому что чересчур самоуверены. Но богам, наверное, виднее?

— Я впервые играю и ужасно волнуюсь, — волшебная маска, выданная Ви, меняет мой голос, добавляя ему чувственных ноток.

— Вам нечего бояться рядом со своим императором, миледи. Я прямо сейчас заберу вас отсюда.

Деймон разворачивается к нам и его глаза сияют мрачной решимостью.

А я импровизирую:

— Мы с мужем приехали издалека, из Барнея.

— С мужем? — Эдриан сводит на переносице темные брови.

А я кидаю на Деймона томный взгляд и, потупившись, обхожу владыку.

— Удостоиться разговора с вами — великая честь, ваше императорское величество, — стараюсь говорить серьезно, но злорадные нотки все-таки просачиваются в мою скромную речь.

— Ты не можешь быть замужем, — Эдриан жестко хватает меня за руку, но потом, словно опомнившись, отпускает.

В глазах владыки я вижу смятение и гнев. Его грудь тяжело вздымется, а я спешу к Деймону. В голове щелкает калькулятор. Четырехсот горрий хватит не только на артефакт, но, возможно, и на взятки в приюте, где работала миссис Идаль.

Император не преследует нас, хотя свирепым видом дает знать, что еле сдерживается.

Деймон проигрывает ему все поставленные деньги и перстень, и это, если честно, смахивает на месть. Император обирает моего "мужа", не стесняясь раздевать меня глазами. А позже мы спокойно покидаем казино.

— И все же, откуда вам известно о моей договоренности с богом Всех Миров? — спрашиваю я в кэбе.

— У меня с ним имеются собственные договоренности, Мари, — усмехается Деймон.

21.

Эдриан

Драконье сердце гулко бьется о грудную клетку и Эдриан в ярости поскрипывает зубами.

— Проследи за ними, — коротко велит одному из телохранителей и мрачно наблюдает за тем, с какой радостью недоступная красавица меняет фишки на жалкие четыреста горрий.

"Муж" у нас — скупец? Хотя легко оставил за столом всю ставку.

От желания осыпать чужую женщину золотом аж сводит зубы и владыка мысленно стонет, проклиная богов и свою драконью сущность.

За игральным столом он пытается сосредоточиться, но сердце все никак не угомонится, будто в насмешку отбивая барабанную дробь.

Здоровый как бык император не привык к такому и сейчас сжимает челюсти, чтобы не сорваться и не разнести казино.

Бесовщина какая-то!

Сановники с испугом посматривают на владыку, а он провожает глазами спину телохранителя, ринувшегося за странной парой.

Эдриан продолжает игру, хоть на лбу все еще блестит испарина. Его лицо идеально невозмутимо, руки уверенно лежат на зеленом сукне. По скуле вот только ползет капелька алой крови, оставшаяся от твердой чешуи, что проступила как-то особенно агрессивно.

Но сановники и личная охрана деликатно делают вид, что не замечают странного поведения своего владыки. Все улыбаются и перекидываются легкими шутками, а карты в ловких руках крупье магическим образом меняют масть и достоинство, ведь император не должен проиграть.

Это неожиданно бесит его. Бесит вечное пресмыкание поданных, их лицемерие и подлость.

Возвращается телохранитель и Эдриан косит на него глаз. Молодой мужчина бледнеет, но, наклонившись, все-таки передает владыке неприятную новость:

— Их кэб скрылся. Как будто растворился в тумане.

Император резко кивает:

— Номер записали?

— Да…

— Найдите водителя.

— Я уже передал сведения лорду дознавателю.

Короткий диалог немного успокаивает Эдриана, так как подтверждает — он все еще в состоянии контролировать ситуацию. Его люди найдут незнакомку, разбередившую дракона.

Эдриан проводит ладонью по лицу, делая вид, что слушает светские разговоры.

Но что творится, бесы?! Дракон среагировал на совершенно незнакомую женщину. А до того он так же откликался на Мари Идаль.

Владыка уверен, что теряет контроль не по своей воле, а повинуясь древним инстинктам ящеров, которые ненавидит всей душой.

Впервые инстинкты взбунтовались, когда он потянул жену консумировать брак, во-второй раз, когда грозил ей поркой.

Даже сейчас при воспоминании о том идиотском разговоре, глубинное рычит и заливает мозг похотью.

Эдриан непроизвольно оттягивает воротник, но сейчас его пугает другое: если Мари Идаль — посланная богами пара и отмеченная родовым кольцом жена, то кто такая эта лисица в маске?

Почему его сотрясло с головы до пят? Почему сознание помутилось, чуть не выпустив ипостась, которую он не ощущал раньше настолько сильно?

Да, Эдриан почуял его — древнего ящера, скрытого в подсознании. Чуждое, дикое существо, способное на любое безумие. Свирепое и жестокое. Оно потребовало ту женщину себе.

Карты ложатся на сукно — император снова выиграл.

И вслед за раздражением от легкости победы приходит осознание, что женщина была драконицей. Владыка почти уверен в этом.

Драконицы пахнут иначе, иначе ощущаются.

И если в момент безумия он даже предположил, что это его законная супруга переоделась в соблазнительницу и пробралась в казино, то теперь он понимает — нет.

Это не Мари Идаль. Но тогда, получается, боги послали ему двух истинных?

Или одна — фальшивка?

Владыка откидывается на спинку стула и даже не замечает, что сжимает пальцы на хрустальном стакане слишком сильно. Стекло лопается, вызывая испуг поданных. Сановники вздрагивают, а император заторможено наблюдает, как заживают мелкие ранки на руке.

В голове в унисон с пульсом бьется ужасная мысль — две истинные. Две.

Боги не благословили его брак — они гневаются, проливая свою ярость на Дургар. Они обрушиваются на империю холодными дождями и преждевременным снегопадом, и чего ждать дальше? Метели и землетрясения?

Нет, определенно он должен выбрать одну из них. Именно этого ждут от него боги — правильного выбора.

Или же они просто дурачат его, издеваются, подбрасывая загадки и обманки?

Эдриан читал надписи с утеса Последних Драконов, которые перевела Виола Шарсо. Бог Всех Миров мечтал о власти, желал выпустить крылатых ящеров за пределы их мира, чтобы стальные убийцы захватили и все остальные миры.

Поэтому и назвал себя честолюбивый божок так — Бог Всех Миров. Собственно, поэтому и был низвергнут.

Если Эдриан-Шейн вернет крылья, чего потребуют от него боги? Или они, в праведном гневе, уничтожат Дургар?

Пока ему кажется, что над ним смеются и водят за нос, пытаясь вывести на эмоции.

Погрузившись в тяжелые размышления, император забывает о Клер, которая ждет его в спальне. По возвращении во дворец, он спешит в библиотеку, где коротает ночь в кресле, за книгами.

Деймон так и не признается, что за договоренности у него с богом Всех Миров. Но они определенно есть, так как мы подозрительно ловко уходим от людей Эдриана. Даже водитель удивляется, когда его кэб ныряет в вязкий голубой туман. И вроде ничего сверхъестественного в этом нет, но мы отрываемся от погони, которая, казалось бы, обязана увенчаться успехом.

— Однажды он меня разоблачит, — нервно хмыкаю и прислушиваюсь к тому, как адреналин успокаивается в крови.

Деймон косится на меня и таинственно улыбается.

— Разоблачит только в одном случае, если ты снова проявишь драконицу, но уже в образе Мари Идаль.

Что?

Я на секунду замираю и во все глаза смотрю на Деймона, городящего какой-то бред.

— Я сегодня изображала драконицу? Может быть, непроизвольно скопировала…

— Мари, насколько я понял, ты и есть драконица, — с нажимом произносит Деймон. — Просто в обычное время ты ее то ли подавляешь, то ли происходит что-то другое. Но твоя ипостась забита очень глубоко, она доведена почти до полного истощения и в конце концов может вообще исчезнуть.

Я все еще не понимаю, о чем толкует Деймон. Сказки какие-то, хотя… Я же в Дургаре, а происхождение Мари покрыто покровом тайны.

— Сегодня ты, видимо, впервые проявила ее, а у императора снесло крышу, — Деймон усмехается, а я медленно осознаю масштаб проблемы.

— А как затолкать ее… драконицу, то есть, обратно? — прикусываю губу и с тревогой гляжу на Деймона.

Пока кэб проносится по широким проспектам Торна, непогода усиливается, но в салоне уютно.

— Если Эдриан-Шейн поймет, что ты и незнакомка в маске одно и то же лицо, он тут же прекратит игру и консумирует брак. Я могу сказать одно — ты не Ларшис, я не чувствую родственной крови, но от истинной драконицы владыка не откажется.

Что же сделали с Мари? Каким образом забили ипостась, низведя ее магию почти до нуля?

Прикусываю костяшку пальца и поднимаю глаза на Деймона.

— Император почуял меня и взял след. Дернула я дракона за усы знатно, но как бы он не удумал усилить контроль. Вдруг проследит за моими передвижениями?

— Миссис Лойд была сильно приближена к покойной императрице, Мари. У нее связи среди старой аристократии, мечтающей о возвращении крыльев. Для них ты — единственная надежда и истинная императора. Не сомневаюсь, они прикроют тебе тылы.

Да, миссис Лойд явно мечтает понянчить наших с Эдрианом детишек, но у меня-то другие планы. Я собираюсь начать работать в редакции, а до того осветить этот мерзкий отбор.

Мы выезжаем на главную площадь Торна и я спрашиваю:

— Кстати, уже начался набор девушек?

— Отобрали подружек Клер Руш, а остальных начнут принимать завтра. Миссис Лойд будет знать подробности.

— Деймон, поможешь мне купить артефакт, делающий снимки?

В ответ он приподнимает темную бровь, а я решаюсь. Первый репортаж сделаю уже завтра. Что-то мне подсказывает, что простолюдинок в отбор будут принимать каким-нибудь унизительным образом.

Неужели я ошиблась в вас, леди Руш, и вы за последние несколько дней стали человечнее? Очень в этом сомневаюсь.

22.

Мы еще некоторое время кружим по городу, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. И только потом Деймон велит водителю ехать к торговому центру.

— Зачем тебе артефакт для снимков? — спрашивает он сощурившись. Молодому дракону явно любопытно.

— Я… планирую стать журналистом. А до того потренируюсь на императорском отборе. Уверена, мой благоверный и его любимая Клер Руш предоставят массу материала.

Деймон усмехается и помогает мне выбраться из кэба.

— В Дургаре есть скандальные издания, освещающие жизнь столицы и двора. Эдриан никак их не закроет, потому что его отец дал прессе относительную свободу.

— И как он с ними борется? — с интересом спрашиваю я.

— С помощью официальных изданий, конечно. “Дургарский Вестник” будет освещать отбор, восхваляя владыку и его прекрасную избранницу Клер Руш.

Я кривлюсь, а Деймон уже увлекает меня к парадному входу в центр.

— Бери самый современный артефакт и обязательно производства мастерской Шарсо, — советует Деймон. — Они и движущиеся сцены снимают. И звук записывают.

Ого, так я могу получить сразу и диктофон, и видеокамеру в одном флаконе?

За это “чудо техники” я отдаю двести горрий и у меня остается еще столько же. Воспользовавшись ситуацией, я покупаю и несколько приличных платьев, а еще туфли и сумочку. Все это понадобится на отборе.

— Я не уверен, что тебе стоит рисковать и снова встречаться с императором в образе незнакомки, — предупреждает Деймон, когда мы подъезжаем к салону Ви. — Эдриан дракон, он может быть жесток и непредсказуем, когда почует пару.

— Пожалуй, соглашусь, — киваю и тяжело вздыхаю.

Я неплохо щелкнула мужа по носу и даже заработала, но дальше так рисковать не хочу. Пусть император ищет даму в маске по всему городу, — если Клер его не отвлечет, конечно — а я должна подумать о том, как быть со своей драконицей.

Возвратив Ви одолженные вещи, я от всей души благодарю ее и мы обнимаемся на прощание.

— Все хотят, чтобы ты стала настоящей женой императора, его истинной и владычицей Дургара, — тихо произносит Ви и косится на Деймона. — Но это решение ты сама должна принять, Мари.

До храма, в котором спрятан тайный ход, меня провожает Деймон. Мы молчим всю дорогу, а я обдумываю слова Ви. Она права — я должна сама выбрать свою судьбу, даже если помогу драконам вернуться в небо.

В моих покоях никого нет, так как служанки и камеристка заходят сюда очень редко. Кажется, они боятся заразиться от непутевой деревенщины, которая "скоро умрет".

Я аккуратно занавешиваю вход в подземелья гобеленом. Дверь прорезана на виду — прямо в будуаре, но служанки ее не видят, так же как и молящиеся в храме не видят выход из дворца.

Миссис Лойд объяснила мне, что тайные проходы зачарованы и доступ к ним имеют лишь избранные — члены императорской семьи и приближенные к ним люди.

Сама старушка получила право пользоваться подземельями от самой императрицы.

— Именно поэтому Руши и стремятся убрать меня из дворца. Я очень много знаю, — констатировала она.

Я растираю плечи, в попытках снять напряжение вечера и забыть горящие и страшные глаза Эдриана. Этот дракон волнует меня, пробуждая пугающие инстинкты. Их природу я сама никак не определю, поэтоту и тревожусь.

Вот же попала в переплет...

Присаживаюсь в кресло у камина и открываю записи Ви, чтобы хоть немного отвлечься. Но там меня ждут неутешительные новости — я узнаю, за что боги лишили драконов крыльев.

Хитрющий бог Всех Миров! Ты снова пытаешься обвести старших братьев вокруг пальца?!

Если божок предложит Эдриану власть над мирами, тот согласится? Поднимет своих генералов и полетит захватывать вселенную?

Не могу такое представить и смеюсь. Эдриан-Шейн тот еще мерзавец, но на безумца не похож. Да и генералы его тоже вроде адекватные ребята.

Отложив записи, потягиваюсь и обдумываю планы на завтра. Пришло время повидать Анну Грэхем, имеющую в Торне обширные связи.

Уже предвкушаю горячий душ и жмурюсь. Ванная комната у меня шикарная. Позолоченные краны, мраморные скамьи и фарфоровые чаши расслабляют одним только своим видом.

Скинув платье, проскальзываю в ванную, уставленную зеркалами. И в этот момент получаю неожиданный сюрприз — когда забираюсь под душ, вижу в отражении свою спину. А по ней струятся золотистые силовые линии, складывающиеся в узор крыльев.

Боже, у Эдриана такой же. Мари видит магические потоки, это я уяснила. Но почему линий не было на моем теле раньше? Я бы точно заметила!

Кручусь на месте, чтобы разглядеть получше это безобразие.

Какой ужас!

Если я не уберу это, Эдриан меня разоблачит, унюхает драконицу и… месть моя накроется медным тазом. Он просто возьмет меня силой и я ничего не смогу поделать.

Он способен на такое? Я не знаю.

Начинаю мягко массировать кончиками пальцев золотые лучи на плечах. Только до них получается нормально дотянуться.

“Нам нельзя показываться, милая”, — убеждаю свою внутреннюю драконицу. — “Потерпи. Ненадолго спрячься”.

Будто вняв моим увещеваниям, линии бледнеют, а прилив энергии идет на спад. Сейчас я понимаю, что это драконица подарила мне те яркие ощущения в казино. Постепенно выравниваю дыхание и продолжаю беседовать со своей глубинной сущностью: “Ты не должна слабеть, но проявляться тоже опасно. Ты пока поспи, ладно? А я буду кормить тебя магией”.

Я действую инстинктивно, но как будто выбираю правильный путь.

Фух, мраморный пол холодит ступни, но после горячего душа прохлада приятна. Растираюсь махровым полотенцем и кутаюсь в большой пушистый халат.

В комнате же меня ждет неожиданный ужин.

— Император вернулся злой и заперся в библиотеке, — сообщает миссис Лойд, — а завтра начнут прием девушек из народа. Леди Руш будет отбирать бедняжек в Западном зале.

С этими словами старушка прощается со мной, пояснив, что у нее еще дела.

— Обновки спрячьте в зачарованный сундук. Я велела сегодня принести его к вам в комнату. Кроме вас никто его не откроет.

Оглядываюсь и замечаю у окна новый предмет обстановки — покрытый резьбой массивный сундук.

Миссис Лойд учит меня, как пользоваться артефактом, и уходит, оставив укладываться спать.

Но нормально поспать мне не дают, где-то в середине ночи в дверь ломятся.

В панике подскакиваю в постели и, накинув халат, выбегаю в приемную часть покоев, а там уже бушует Клер Руш.

— Я знаю, что Эдриан у тебя! — кричит она, а потом вдруг растерянно моргает и вглядывается в мое лицо.

Ах, она изменения заметила.

Да-да, я только что вылезла из-под одеяла, но все равно выгляжу отлично. Исчезли сухие кожа и потрескавшиеся губы, волосы блестят и заплетены в толстую косу.

Клер грубо толкает меня в плечо и пробегает к спальне, распахивает дверь, но не увидев в моей постели императора, возвращается. Смотрит зло, пристально.

— Я ведь обещала, что… — она прикусывает язык, видимо, осознавая, что я все-таки жена владыки, а не абы кто.

Клер больше не уверена в себе так, как в тот день, когда обещала “ломать” меня.

— Я буду бороться за свою любовь, — заявляет она пафосно. — А ты… ты подохнешь.

Она победно улыбается и стремительно покидает мои покои.

23.

Эдриан перекапывает тома “Истории истинности в Дургаре”, проводит ночь в библиотеке, в попытках найти ответы на вопросы — могут ли боги послать двух истинных, или, что еще хуже, запутать фальшивками?

И все старинные тома в один голос отвечают одно — такого никогда не случалось.

Солнечные зимние лучи настырно пробиваются между плотных малиновых портьер, напоминая о том, что уже полдень. Пора тушить магические кристаллы, раздражающие красными отблесками.

Отчаявшись, владыка встает из-за дубового стола и кидает в камин полено. Несколько секунд смотрит на искры, на пламя, жадно накинувшееся на сухое дерево, и все-таки решает — вызывает пожилого архивариуса и приказывает ему поднять все архивные записи семьи Рашборн.

Архивариус кланяется и, раздвинув портьеры, удаляется в архив, который расположен в специальном закрытом отсеке.

— Ваше величество, леди Клер, настаивает на аудиенции, — вежливо сообщает секретарь, появляющийся в дверях. Его поклон сух и сдержан, на лице застыла готовность служить владыке.

— Леди Клер? — Эдриан сводит брови и кочергой ворошит поленья. Вид пламени успокаивает его, напоминая о том, что когда-то драконы бороздили небо и дышали огнем.

Боги, он совсем забыл о Клер, которая, наверное, ждала его ночью. Эдриан сжимает переносицу и понимает, что не хочет видеть возлюбленную. Более того — воспоминание о ее запахе его раздражает.

Если он действительно встретил истинную, то это естественно, но тогда, получается, и Мари не его пара.

— Что удалось узнать об Идалях? — спрашивает он и кидает взгляд на напольные часы.

Он отдал приказ наведаться в дом Идаля еще когда заподозрил, что Мари умеет читать и писать.

— Всю семью хорошенько допросили, — отвечает секретарь и почтительно кладет на дубовый стол папку, которую до этого держал в руках.

На папке — магическая сургучная печать с гербом Рашборнов, так что открыть ее сможет только Эдриан.

— Лорд дознаватель прислал, но я не решился побеспокоить вас сегодня, ваше величество, — почтительно поясняет секретарь.

Они тогда же, когда кольцо засветилось на пальце Мари, провели поверхностное расследование. Но все казалось таким очевидным — простая семья, недоразвитая старшая дочь, банальные обстоятельства.

Эдриан подходит к столу и, взяв в руки папку, бегло просматривает записи. Колин Идаль — фермер. Утверждал, что мари Идаль его родная дочь, но после того как тайная канцелярия на него жестко надавила, во всем признался. Мари приемная, взята была из приюта, впрочем, незаконно. Покойная миссис Идаль не стала оформлять бумаги и просто привезла шестилетнюю девочку к себе домой. Почему не учили грамоте? Учили, но Мари из-за природной туповатости ее не освоила. А, возможно, виновата ее болезнь.

Смертельную болезнь дочери Идаль поначалу утаил, так как побоялся, что император на ней не женится и девицу вернут. Но после нескольких угроз со стороны представителей власти он показал, что приводил лекаря. Тот подтвердил, что девушка слабеет. С каждым днем все больше и больше — и в конце концов погибнет от истощения.

Причину странной хвори лекарь не определил и Идаль ему даже не поверил, но приемная дочь намного хуже работала и часто теряла сознание.

Эдриан достает из папки новые листы и хмурится. Очевидно девушку взяли в дом с целью использовать как бесплатную рабочую силу. Документы ей выправили тоже поздно, после шестнадцати лет, солгав чиновникам, что бумаги были утеряны.

А вот тайная канцелярия проверила и приют, но следов Мари там не нашла.

Бесы!

Эдриан поднимает глаза на секретаря и цедит:

— Передайте Клер, что завтра ночью во дворце планируется бал. Обещаю ей незабываемый вечер.

Секретарь невозмутимо кивает в ответ. Привык к подобным щекотливым поручениям.

Взгляд Эдриана снова притягивает огонь, пляшущий в камине, но в груди копошится чувство вины. Тонкий аромат жасминовых духов любимой перебивается воспоминанием о магии незнакомой драконицы, встреченной в казино. Глубинное мечется, зверь, спрятанный глубоко в подсознании, тянется темной волей, проникая в мозг.

Эдриан закрывает глаза и старается вспомнить жасминовый аромат, настроение лета и счастья, что дарила Клер. Пытается зацепиться за это все, чтобы не сойти с ума.

Он не имеет права отвергать ее. Это раздражение наведенное.

Он должен дать ей шанс. Дать шанс их любви. Особенно сейчас, когда понял, что боги обманывают, подкидывая фальшивых истинных.

Подавив порыв искать незнакомку, — он ведь уже умудрился жениться на плебейке — Эдриан велит секретарю отыскать сенешаля и быстро организовать бал.

А с Мари придется еще разбираться — кого подсунул ему хитрый фермер, утверждающий, что она тупа, больна и не знает грамоты?

— Совсем забыл, — кидает Эдриан в спину секретарю, — пошлите к моей… жене императорского лекаря.

Секретарь кланяется и, обремененный многочисленными заданиями, покидает библиотеку.

Эдриан сжимает челюсть и переходит в архив. Старый архивариус проворными пальцами перебирает в деревянных ящичках карточки, плотно нанизанные на проволоку.

— Возможно, вам интересно будет узнать, ваше величество, что император Карл, ваш батюшка, регулярно пополнял хранилище, — архивариус поворачивается к Эдриану. — Среди прочего, он нашел пророчество, но попросил меня никому его не показывать.

— Пророчество? — от неприятного предчувствия спирает дыхание и Эдриан делает шаг навстречу старику. — Какое пророчество?

— Оно касается вас, ваше императорское величество, — серьезно отвечает архивариус и, бросив ящички, перемещается к высокому книжному шкафу с застекленными полками. — Думаю, что обязан показать его вам.

24.

Светлые глаза лорда Аргуша, архивариуса, кажутся совсем белесыми за немного мутными стеклами пенсне. Вздохнув, старик открывает сейф и вынимает из него большой темно-бордовый конверт, запечатанный императорской магической печатью.

— Его императорское величество велел отдать его вам только в случае крайней необходимости. И, мне кажется, время пришло.

Архивариус протягивает владыке конверт и отступает на шаг назад.

— Значит, вы не знаете, что внутри? — спрашивает Эдриан.

— Разве посмел бы я взломать императорскую печать? — архивариус обиженно прикладывает к груди руку, покрытую мелкими ломкими чешуйками.

Лорд Аргуш очень старый дракон и, поговаривают, в ранней юности чуть не обратился. Но сам он от всего отказывается и ворчит на глупые слухи, распускаемые лоботрясами.

— Почему отец скрыл пророчество? — мрачно произносит Эдриан.

Плохое предчувствие растет, нашептывая, что нежданное предсказание только еще больше все запутает.

— Вы ведь помните, что император почитал старшего бога... Громовержца — покровителя Рашборнов.

Конечно, именно он наказал драконов и передал власть их императорскому роду. А бога Всех Миров низверг в бездну, где, как Эдриан надеется, этот божок находится и по сей день.

— Так вот, ваш батюшка верил, что боги ведут нас правильной дорогой и предсказания лишь собьют с пути, — старый архивариус вздыхает. — Я тоже так считаю. И, признаюсь вам, владыка, — он называет Эдриана древним титулом, который после потери крыльев упоминается только в официальных документах, — признаюсь, я не отдал бы вам письмо, если бы не сон. Громовержец велел открыть вам пророчество.

Эдриану не удается скрыть усмешку, хотя меньше всего на свете он хочет обидеть старика. Но боги являются лишь избранным и он не уверен, что сон был действительно вещим. Возможно, старого дракона просто замучила совесть.

— Благодарю вас, лорд Аргуш.

Эдриан возвращается в кабинет, где в полном одиночестве вскрывает конверт.

На стол выпадает белоснежный листок бумаги и молодой император сразу узнает почерк отца.

К его кончине Эдриан был не готов, но отец прожил много. Даже драконы рано или поздно стареют, их магия истощается и крылатые переходят в вечность.

“Это пророчество очень древнее, сын. Оно было составлено одним из жрецов храма Громовержца в те времена, когда боги запретили нам обращаться. В нем говорится о тебе, о десятом императоре Дургара”.

Эдриан прикрывает глаза рукой, чтобы собраться с духом. Груз ответственности давит все тяжелее и он ощущает, как пульсируют магические каналы. Силовые линии бегут по лопаткам, поднимаясь по шее к щекам.

Их никто не видит и считать линии можно лишь с помощью специального артефакта.

“Я нашел пророчество в храмовом архиве, еще в молодости. Тогда я не знал, что у меня родится сын. Сомневаюсь, стоит ли показывать тебе предсказание, чтобы случайно не изменить судьбу всех нас… драконов. Если меня не будет, решение примет лорд Аргуш”.

Эдриан втягивает носом воздух и кривит губы. Он не согласен с отцом, пророчество нужно было показать сразу.

Мышцы лица сводит от напряжения и Эдриан вынимает из конверта кусок старого пергамента. Тот чуть ли не крошится в его руках и император осторожно раскладывает его на столе. Буквы сначала сливаются в одну сплошную и непонятную вязь, а затем он читает:

“Возможность вернуть крылья призрачна и зависит от воли богов. Шанс дадут десятому императору. Путь будет сложным, но его осветит истинная императрица. Драконица древнего рода Рейси суждена десятому императору, вот только — достоин ли он ее”?

Эдриан дергается, отшатываясь от старинного документа, как от гадюки.

Значит, все-таки драконица, а боги подсунули фальшивку, позорище, вставшее между ним и настоящей истинной.

Он стискивает зубы, пытаясь переварить ужасную новость. Все части мозаики встают на свои места и коварный план богов выстраивается до боли четко — они не желают возвращать драконам крылья.

Они женили его на Мари Идаль, а истинная, предположительно, замужем за другим.

Эдриан вспоминает ее аромат и завораживающие движения. Она чем-то напоминает эту Мари…

Нет. Владыка с силой рвет ворот мундира, когда два образа пытаются наложиться друг на друга.

Мари до драконицы как до священной горы Громовержца.

Император проводит ладонью по лицу, приводя мысли в порядок. Эдриана-Шейна Рашборна вывести из себя не так просто. Он продолжит двигаться вперед и выждет. Он станет тем, кто обретет крылья без помощи истинной драконицы.

К бесам мутное пророчество.

Эдриан принимает решение быстро, не задумываясь. Выходит из кабинета и направляется прямо к покоям Клер Руш.

Цветочный аромат ее кожи успокоит. Ее покорность поможет забыться.

Он проходит мимо охраны и застает Клер в кресле у окна. Красавица, завидев его, вздрагивает, и утирает слезу. Поднявшись на ноги, неловко загораживает столик, на котором в беспорядке расставлены флаконы и баночки.

— Ты просил ждать тебя ночью и не пришел, — капризно произносит она.

Эдриан протягивает руку и манит ее властным жестом. Он знает, что небрит, зол и мрачен, но Клер принимает его любым.

— Мне не нравятся твои игры, Клер, — произносит он глухо.

Она кивает и, приблизившись, падает на колени. Хватается тонкими пальцами за пояс его брюк.

Владыка смотрит на нее сверху, но не видит былого очарования. Клер Руш в этот момент ощущается продажной девкой, ублажающей мужчин за деньги.

Он хватает ее за волосы на затылке и она призывно улыбается алыми губами. Ловкие пальцы умело расстегивают его ремень, а взгляд императора задерживается на столике со склянками.

В нос ударяет все тот же пресловутый запах жасмина и роз. Его перекашивает и он отталкивает девушку, с недоуменным вскриком падающую на пушистый ковер.

Эдриан же вмиг оказывается у стола и подносит к глазам флакон с фиолетовой жидкостью. Он разворачивается к Клер, стоящей на карачках.

— Что это такое? — цедит брезгливо.

— Это духи, — невинно похлопав глазами, Клер встает и поправляет задравшуюся юбку.

Он перебирает баночки с кремом, склянки и футляры. Косметика. Притирания. Духи…

На секунду ему померещилось, что Клер опаивает его, но на дракона приворотное пойло подействует очень слабо.

Он косится на возлюбленную и она с широкой улыбкой подбегает к нему, прижимается всем телом.

— Спасибо за бал, — благодарит, преданно заглядывая в глаза.

И Эдриан решает послать богов и их игры куда подальше. Он кладет тяжелую руку на затылок любовницы и спрашивает:

— Ты готовишься к отбору?

— Я буду самой лучшей, милый.

Буря в его груди постепенно стихает и Эдриан вдыхает жасминовый аромат ее волос.

Не кружит голову так, как раньше, но… терпимо.

Система коридоров помогает мне незамеченной передвигаться по дворцу. И сегодня с утра я пробираюсь в крыло, где набирают девиц для императорского отбора.

Приоткрываю дверцу, спрятанную за портьерой, чтобы через анфиладу натопленных и уютных комнат пробежать до Западного крыла. Но меня останавливает голос Клер Руш. Кажется, я случайно забралась на ее территорию.

— Мама отбирает девушек по определенному принципу. Ей нужны необразованные, готовые на всё ради денег. Этот отбор обернется для Мари Идаль большим неприятным сюрпризом.

Я смотрю через щель в портьере и вижу холеных и надменных девиц, расположившихся вокруг круглого столика. Перед Клер лежит раскрытая папка и она довольно улыбается, постукивая по бумагам острым коготком.

— Тупые, дремучие девки очень опасны. Из ревности и зависти они способны даже изуродовать соперницу.

Бледная блондинка прикрывает рот рукой и глупо хихикает.

— Но Клер, она ведь истинная императора. Мари Идаль неприкосновенна.

— А ты объясни это какой-нибудь взбесившейся идиотке, что может затесаться среди набранных девиц.

Клер зло усмехается, а потом наклоняется к подружкам.

Подмигивает им, будто знает секрет.

— Мари Идаль не его истинная. Я сама недавно узнала, но истинной у Эдриана нет, об этом умные люди позаботились много лет назад. Представляете, было пророчество.

Клер выдает тайну и делает страшные глаза, а потом прикладывает к губам пальчик:

— Только — чу. Никто не должен об этом узнать.

Любовница моего мужа словно наслаждается опасной тайной, удивлением подружек и собственной значимостью.

— Он пришел ко мне сегодня, — Клер поправляет волосы. — И я уберу любую дрянь, которая попытается у меня его отнять.

А я кручу так и этак ее слова: истинной у Эдриана нет, об этом умные люди позаботились много лет назад.

Неужели Мари, да еще с исковерканной драконицей, попала в приют не случайно? Ее выкрали из родной семьи?

25.

Клер деловито достает из папки конверты и раздает подругам.

— В первый день — музыкальный конкурс. Мари Идаль, правда, выступит с вульгарными частушками или, на худой конец, с дурацкими стихами, но мы продемонстрируем совсем другие таланты. Придется обманывать эту страхолюдину весь отбор, пусть позорится. В итоге выбирать будет Эдриан-Шейн и он, понятное дело, возложит диадему на мою голову.

Подружки Клер достают из конвертов листы розоватой бумаги и усмехаются, а Клер самодовольно продолжает:

— Но я требую полного молчания о том, что вы сегодня услышали, — она вертит пальчиком в воздухе и зловеще добавляет: — уже начали избавляться от всех, на ком печати молчания, так что…. Вы понимаете.

Девицы пугаются, — кто-то заметно бледнеет, кто-то роняет листы с заданием — а Клер откидывается на спинку мягкого кресла и крутит локон.

Вот только настоящей радости я в ее глазах не вижу. Любовница моего мужа слишком нервничает и эту нервозность я подмечаю в резких движениях и наигранном смехе.

Позже девицы обсуждают какую-то ерунду, в основном платья, украшения и прически. А я быстрее покидаю апартаменты Клер и спешу дальше, чтобы “полюбоваться” на леди Руш.

Сама не замечаю, как ногти впиваются в ладони, но я безумно зла. До чего же я зла!

Бедная, беззащитная Мари. Выходит, тебя обрекли на болезнь и смерть еще в детстве, потому что ты могла оказаться парой владыки. Ведь в предсказании, упомянутом Клер, говорилось об истинности? Правильно я понимаю?

Эдриан… Останавливаюсь и стискиваю похолодевшими пальцами виски.

Обещаю, мой император, я во что бы ни стало выиграю отбор, получу диадему, а потом навсегда тебя покину.

Ты потеряешь истинную драконицу, дорогой.

Божество хочет круги ада? Все будет. А взамен я получу свободу. Божок обещал.

Удары сердца кажутся слишком громкими и я рефлекторно прижимаю к груди руку, словно этот жест сможет заглушить разбушевавшуюся кровь. Давно я не волновалась так, давно не ощущала себя настолько живой.

Ненадолго приваливаюсь к стене тайного коридора и выдыхаю изо рта холодный воздух.

В голове прокручиваются все слова болтливой и глупой Клер Руш.

Они собираются избавиться ото всех, на кого наложили печати молчания. А это значит, что Крок обречена.

Мерзкая мымра вызывает лишь самые неприятные воспоминания, но нужно ее предупредить. Пусть уезжает подальше, прячется.

Как бы я не относилась к бывшей экономке, смерти я ей точно не желаю.

Тру лоб. Конечно же, понимаю, что бороться против придворных интриг опасно и сложно, но иного пути мне просто не оставили. И вдобавок ко всему я чувствую редкое родство с Мари. Ее драконица, доставшаяся мне по наследству, поднимает голову.

Хищница ощущается темной тенью, притаившейся на задворках сознания. Она непредсказуема и жестока, она требует мести и скалит зубы.

Сердце успокаивается очень медленно и я частично поддаюсь инстинктам драконицы, соглашаюсь мстить.

Встряхнув волосами, оправляю серое платье и спешу дальше.

Леди Руш сидит в зале, обставленном с изысканным вкусом, согласно последним веяниям имперской моды.

Возле ее кресла — круглый столик, на темно-синей скатерти расставлены блюда с фруктами, вазочки конфет и напитки.

— Владыка щедр и благороден. Шанс стать императрицей он дарит каждой жительнице Дургара, — женщина лениво улыбается, пока обращается к девушкам, выстроившимся перед ней.

Им не позволили сесть, не предложили угощение, подчеркнув социальную разницу между леди и простолюдинками.

Тем не менее леди Руш не стесняется нагло врать, вешая бедняжкам на уши отборную лапшу.

Уж я-то уловила скрытый смысл разговоров Клер — кого-то из простых девушек натравят на меня, устранив жену императора чужими руками.

Гениальная же идея! Ревнивая участница отбора убила или изуродовала лишнюю жену.

Я тайно делаю пару снимков, пользуясь тем, что зачарованные ниши и двери никто не видит. Потом активирую “диктофон” и красный кристаллик, вделанный в артефакт, загорается.

— Вы только представьте, какие возможности открываются перед вами, — в отличие от своей дочери, леди Руш уверена в себе. Разворот плеч и гордая посадка головы говорят о полной невозмутимости, о величественном спокойствии. Она протягивает руку и отщипывает от кисти винограда ярко-фиолетовую ягоду.

Девушки выглядят напуганными, но внимательно внимают гадине, вливающей яд в их уши.

— Только от вас зависит, как вы этим шансом воспользуетесь. Честолюбие похвальная черта и сильные люди, идущие по головам, вызывают лично у меня восхищение. Вам будет предоставлена полная свобода, борьба получится жесткой, но цена за победу очень уж сладка. М? — она улыбается и щурится как кошка.

В глазах пары девушек вспыхивает алчный блеск и леди Руш это тут же подмечает.

— Выходите вперед по очереди. Нужно представиться и сказать пару слов о себе.

Из двери в задней части залы появляется секретарь леди Руш, та самая, что принесла нам стихи.

Она наклоняется и что-то шепчет на ухо своей хозяйке. Быстро передает ей в руки тонкую папку.

Руш кивает и кладет папку на столик, прямо рядом с вазочкой с конфетами. В следующий миг шоколадный шарик летит в рот леди и она делает нетерпеливый жест рукой, приглашая девушек начинать.

Я досматриваю спектакль до самого конца, и при этом не отказываю себе в удовольствии прокручивать в голове заголовки будущей статьи.

“Леди Руш призывает кандидаток отбора идти по головам”.

“ Распорядительница императорского отбора предлагает девушкам играть жестко”.

“Измельченное стекло в туфельках и яд в лимонаде — вот чего ждет леди Руш от участниц отбора”.

Ярких и смелых заголовков я не боюсь, именно так работает желтая пресса, а у меня на этот момент есть ресурс только на нее.

Леди Руш поднимает палец, когда какая-нибудь из девушек ей нравится, и секретарь, устроившаяся на низком стулике, записывает данные в блокнот.

Выбрав последнюю девицу, высокую и худощавую, леди Руш встает.

— Угощайтесь, — указывает она на столик с общипанным виноградом и с конфетами, большая часть которых вынута из фантиков.

Но бедные девицы такого никогда не видали и с радостью окружают столик. Леди Руш и ее секретарь обмениваются насмешливыми взглядами, а я успеваю запечатлеть этот момент.

Чувствую азарт — моя роль на отборе уже почти оформлена и я намерена ее четко отыграть.

“Леди Руш предложила девушкам объедки”! — перед глазами мелькает броский подзаголовок и я разворачиваюсь, неспешно возвращаюсь к себе.

Ох, остается завтра же повидать Анну Грэхем. Очень надеюсь, что она поможет с издательством или хотя бы посоветует типографию, которая согласится напечатать мою скандальную сенсацию.

Несколько часов я провожу за машинкой, набирая статью. Текст летит, хлесткие слова складываются в жесткие фразы.

Пару раз мою работу прерывает миссис Лойд, которая заносит еду.

— Во дворце к балу готовятся, — возмущается она. — Говорят, Эдриан решил закатить праздник в честь этой… — она поджимает губы, сдерживая грубое слово.

Я грустно улыбаюсь и пересаживаюсь за стол у камина. Провожу ревизию блюд и облизываюсь.

— Спасибо вам, миссис Лойд. Скажите, а где живет сейчас эта Кряк? Ее хотят убить. Вот, думаю, предупредить несчастную.

Миссис Лойд вздрагивает и качает головой.

— Я занесу вам адрес, но до завтра лучше не выходить. Весь дворец на ушах из-за бала.

— Спать лягу. Вы правы, — кладу на тарелку жареное мясо со специями и затем поливаю его остро-сладким соусом.

Только вот ночью не спится. Почему-то шум бала, на который меня даже не подумали пригласить, долетает и до отдаленных покоев.

Отлежав себе все бока, сажусь в постели и протираю глаза.

Нет, я так не засну и завтра встану совсем разбитой.

Неохотно выбираюсь из теплой постели и, закутавшись в плед, пробегаюсь по тексту статьи. Немного правлю ее, но на сердце не спокойно.

Промаявшись некоторое время, прохожу в приемную часть покоев и открываю дверь. На магический замок по моей просьбе навесили “код” и всякие вертихвостки больше не смогут врываться…

Охранники косятся на меня, но не останавливают. Я замираю в дверях. Куда я иду? Захотелось посмотреть на бал хоть одним глазком? Нет, я не такая наивная мечтательница. Меня просто потянуло наружу…

Но в этот миг из темноты коридора возникает Эдриан.

От неожиданности пугаюсь и пячусь назад, но не успеваю захлопнуть створку. Император ускоряется и толкает дверь ладонью.

Охрана не вмешивается, а мой бешеный муж врывается в покои.

Я продолжаю молча пятиться. Смотрю на его внушительную фигуру, затянутую во фрак. Бабочка развязана и свободно висит на шее, а лицо каменное, жестокое… Что за муха его укусила?

— Хочу убедиться, — хрипло тянет он и рассматривает мое тело, открытое его взору. Ведь чертов плед давно соскользнул с плеч, оставив меня в одной шелковой ночной рубашке. — Мне нужны доказательства, что ты не истинная.

26

— О чем вы? — облизываю губы, но этим лишь привлекаю его внимание.

Он опускает глаза на мой рот и хмурится.

Как же не вовремя притащился! Где там Клер Руш? Почему не удержала этого жеребца подле своей юбки?

— Я вызову служанку, — кидаюсь к звонку, которым в обычное время почти не пользуюсь.

Но дракон в два шага оказывается за моей спиной и, схватив за талию, вжимает меня в свое каменное тело.

Его сила впечатляет, я не смогу противостоять здоровому тренировонному мужику, по воле пакостников богов оказавшемуся моим мужем.

Он слегка прикусывает меня за мочку уха, раскаленная мужская ладонь прожигает живот.

— Я видел пророчество, — чеканит Эдриан.

— И что с того? — задыхаясь выплевываю в ответ.

— Я обязан проверить все варианты, — он проводит носом по моей шее, втягивая запах, и у меня по спине пробегают мурашки.

Сердце вот-вот пробьет ребра, но я знаю, что магические потоки надежно скрыты. Он не догадается…

Подавлять ипостась не очень хорошо, но пока я во дворце, придется маскироваться.

— Я не драконица. Отпустите, — вырываюсь, но тщетно — лишь трусь об его пах.

От досады кусаю губы, но освободиться нереально. Чтобы тебя, Эдриан-Шейн!

— Ты не драконица, — разочарованно соглашается он.

Разворачивает меня к себе и смотрит в глаза.

— Ты… ты подделка, которую подсунули мне боги.

— Тогда, может быть, разведемся? — я с надеждой вглядываюсь в него, но муж качает головой.

Склоняется и впивается поцелуем в мой рот. Грубовато раздвигает губы, врывается глубоко и мощно.

В голове звенит и волна возмущения поднимается в груди.

— Вы животное, ваше величество, — шиплю, когда от отрывается от моих истерзанных губ, а затем размахиваюсь и влепляю владыке пощечину. Не сдерживаюсь и ударяю его снова, пуская в ход ногти.

— Я встретил истинную, она замужем, — невозмутимо заявляет он, продолжая меня удерживать. — Видимо, поэтому я ее не чувствую. Не знаю, где искать. Как будто… она появилась и тут же с концами растворилась.

— Зачем вы рассказываете мне это? — выгибаюсь, с трудом откидываюсь назад и пораженно смотрю на Эдриана.

Он усмехается, его взгляд становится колким, опасным.

— Пытаюсь понять, кто ты такая. Ты словно плохая копия ее… драконицы из рода Рейси.

Что?! Мерзавец обозвал меня копией!

Он с силой проводит пальцем по моей нижней губе, а потом неожиданно отпускает.

— Тебе тут не место, Мари. Да, после отбора мы разведемся и ты отправишься в тихий пригород. Я позабочусь об особняке для тебя.

Поспешно поднимаю с пола плед и кутаюсь в него. После того как Эдриан выпустил меня из захвата, жар сменился ознобом, и я дрожу от гнева.

— А Клер?

— Станет императрицей, — сухо отвечает он. — Рашборны много веков заключали политически выгодные союзы и я думаю, что наш с ней брак устроит всех.

Он отворачивается и я кошусь на четкий мужественный профиль.

— Вы не станете искать истинную? — спрашиваю осторожно.

— Я ищу, но она как будто умерла, — мрачно отвечает он. — Мой нюх бессилен, инстинкты спят, позволяя любить других женщин.

— И от крыльев вы тоже откажетесь?

— Крылья я получу без истинной.

Последние слова он произносит сухо, отрывисто. Срывает с шеи развязавшийся галстук-бабочку и запихивает его в карман. Императора слегка качает, наверное, знатно повеселился на балу.

Когда он хлопает дверью, усаживаюсь в кресло и некоторое время сверлю взглядом стену.

Провожу пальцами по губам. Нет, в пригород мне точно не надо. У меня свои цели и они тебе очень не понравятся, мой император.

Эдриан невольно дал мне зацепку. Кусочки пазла сами сложились в картинку — молодому императору предрекли драконицу из рода Рейси. Получается, именно эту семьи и нужно начать искать.

После ночных волнений выспаться не удается, но утром я встаю наполненная энергией.

Впереди столько дел, столько испытаний, адреналин играет в крови.

— Миссис Лойд, вы слышали о пророчестве? Там говорится об истинной Эдриана, насколько я поняла.

Няня императора занесла завтрак и я пригласила ее присоединиться. Понятное дело, трапезничать мне приходится у себя в комнатах и иногда я ощущаю себя одиноко. А миссис Лойд только рада составить мне компанию и немного посплетничать.

— Нет, о конкретном пророчестве я не слыхала, но прежний владыка, знаю, обнаружил развалины старинного храма, а в нем архив. Они с лордом Рушем вывезли все пергаменты и император архив засекретил.

С лордом Рушем, значит? Тем самым, преданным короне и занимающим почетное место среди генералов-драконов Дургара.

Многое становится понятным, но я тороплюсь к Анне Грэхем, которую о своем визите оповестила письмом.

— Деймон проводит вас в город, ваше величество, — сообщает миссис Лойд и собирает грязную посуду, ставит ее на поднос.

В ответ я морщусь. Это ее "ваше величество" страшно коробит, напоминая о нелепом положении, в котором нахожусь.

Пока одеваюсь, стараюсь не вспоминать о поцелуе Эдриана — мои "отношения" с ним достигли финальной точки и уже не приходится сомневаться, что он выбрал Клер.

Да, его ко мне неосознанно тянет, он нутром чует драконицу. Но после отбора мы навсегда расстанемся.

Я бы вообще покинула дворец уже сегодня, но мне нужно на что-то существовать. И что может быть лучше, чем продать диадему?

Натягиваю чулки и кусаю губы. Готовая статья лежит в сумочке, но неужели найдется смельчак, который решится ее опубликовать?

План с типографией я отметаю, так как нужны деньги, а у меня их кот наплакал.

Опять, что ли, навестить казино, чтобы пополнить бюджет?

Деймон сегодня на удивление молчалив и до особняка Грэхемов мы доезжаем в тишине. Только прощаясь, я все-таки задаю ему вопрос:

— Почему император назвал меня копией драконицы?

Деймон открывает дверцу кэба и галантно подает руку, помогая выбраться из салона.

— По-видимому, он считает, что боги сотворили слепок его истинной, чтобы запутать и не дать драконам вернуть крылья, — пожимает плечами.

Ничего себе теория!

— Я изучаю драконью кровь, ее влияние на истинность и оборот, — добавляет Деймон. — Император просит поторопиться, поскольку хочет вернуть крылья как можно скорее. И без участия истинной.

— А такое возможно? — я оглядываю фасад большого респектабельного особняка Грэхемов.

— Да, — коротко отвечает Деймон и, незаметно пожав мою ладонь, возвращается в кэб, который тут же срывается с места.

Сегодня непогода отступила и синее небо радует неярким солнцем, но, увы, оно не дарит тепла. Я кутаюсь в тонкое пальто и стучусь в двери медным молотком в форме головы дракона.

Дверь распахивается и на пороге возникает высокий пожилой дворецкий с идеальной осанкой и невозмутимым выражением на лице.

— Я к леди Грэхем, — неуверенно сообщаю я.

— Леди Грэхем ждет вас, — дворецкий, слава богам, не называет меня “ваше величество”, но почтительно кланяется, вызывая на моих щеках румянец.

Ох, во дворце меня точно так не балуют.

Знакомство с Анной проходит очень легко и непринужденно — мы сразу находим общий язык и, кажется, даже характерами схожи.

Не знаю, почему, но я сразу открываюсь ей, хотя с Ви Шарсо немного скрытничала.

Анна привлекает внутренней спокойной энергией и вскоре мы, устроившись у камина в малой гостиной, делимся секретами, как лучшие подруги.

Жена генерала Рэма Грэхема также иномирянка и попала в Дургар восемь лет назад. С удивлением узнаю, что и Ви является нашей соотечественницей.

— Все истинные иномирянки, — Анна разливает чай и улыбается. — Неужели император до сих пор не понял этого? Лорд Роберт обязательно предупредил бы его.

Возможно, Эдриан и предупрежден, но ему все равно — он вознамерился усадить рядом с собой на трон глупую как курица любовницу.

— Двор разделился на два лагеря. Люди хотят помешать драконам получить крылья, а старая драконья аристократия тайно помогает мне, — я грею ладони о чашку с чаем, а потом делаю первый глоток.

Прикрываю глаза от наслаждения — люблю крепкие, пряные напитки.

— Часть слуг и сообщников помечена печатями молчания, не понимаю, почему тайная канцелярия и охрана императора закрывает на это глаза.

— Возможно, потому что они сами ставят такие печати? — Анна пожимает плечами. — Например, на слуг императора?

Да, может быть.

— Мне нужно предостеречь бывшую экономку, ее собираются устранить. Надеюсь, еще не поздно, — смотрю в окно, за которым снова сыпет снег.

Если честно, не уверена, что успею спасти Крок, но бездействие было бы настоящим преступлением.

Анна отставляет фарфоровую чашку и решительно произносит:

— Я отвезу тебя, Мари.

Анна Грэхем прекрасно управляется с местными магическими авто и я, конечно же, интересуюсь их устройством.

В дороге мы болтаем, в том числе говорим о моей мечте начать работать в издательстве, и Анна подтверждает мои опасения:

— Женщине пробиться почти нереально. Если только получить должность секретарши. Но… — она ненадолго замолкает, продолжая внимательно наблюдать за дорогой. — Раз Ви уже помогала тебе с маскировкой, то поможет еще раз. Ты можешь переодеться парнем и так найти место. Я порекомендую тебе редактора, любящего сенсации и не боящегося проходится по светской жизни двора.

— Он напечатает мою статью про отбор?

— Он напечатает всю серию статей про отбор. Ты не представляешь, что происходит в Торне, журналисты на ушах стоят. Это ведь такое событие, каждый снимок из закулисья отбора будет стоить бешеных денег.

Мы подъезжаем к маленькому домику в пригороде. Аккуратный садик отгорожен от улицы белым забором. Из печной трубы валит дым, а во дворе стоят детские санки.

Калитка распахивается, стоит ее слегка коснуться, и я ступаю на очищенную от снега дорожку.

Не представляю, как примет меня Крок, если она еще жива. При мысли, что от женщины могли избавиться, кровь стынет в жилах.

Когда дверь открывает сама мисс Крок я облегченно выдыхаю.

— Дана команда вас убрать, — сухо и быстро проговариваю я. — Вот вам деньги, — сую ей в карман домашнего платья пятьдесят горрий. — Обратитесь к специалисту и снимите печать. Надеюсь, успеете.

Женщина удивленно приоткрывает рот и выражение неприязни на ее лице сменяется растерянностью.

— Уезжайте, — заканчиваю и разворачиваюсь, но Крок вдруг хватает меня за руку.

— Спасибо… — ее голос хрипит от волнения, она мучительно сглатывает и шепчет: — я тоже хочу предупредить… Вас устранят руками одной из участниц отбора. Она подарит вам духи… Но во флаконе будет разъедающее зелье. Если распылите его, покроетесь волдырями, которые навсегда уничтожат вашу красоту.

— Но… печать молчания не действует? — удивляюсь я.

— Я сняла печать, ведьмы из Сообщества Эйхо неплохо справляются с ними. А сегодня после обеда покину город. Спасибо. Я никогда не забуду вашей доброты.

27.

Конечно же, нечестная игра в исполнении семейки Руш была ожидаема, но предостережение Крок все же заставляет меня похолодеть и внутренне сжаться. Непроизвольно провожу кончиками пальцев по щеке и затем по шее. Страшно представить, сколько еще козырей в рукавах у Клер и ее мамаши. Не стоит их недооценивать.

На обратном пути обдумываю разные варианты — насколько реально, что Клер опаивает Эдриана какой-нибудь хитрой приворотной гадостью?

Задумавшись, задаю этот вопрос вслух и Анна отвечает:

— На драконов зелья действуют очень слабо, просто немного затуманивают восприятие, понижают бдительность. Моего мужа тоже так поили, — она с силой сжимает в пальцах руль и хмыкает.

Понятно. Значит, Эдриан сам обманываться рад. Бывает.

По возвращении в особняк Анна в первую очередь зовет меня с собой наверх.

— Я не смогу ни о чем думать, пока не повидаю младшую, — улыбается она с материнской гордостью. — А мой старший сейчас в школе.

Я не возражаю, но немного теряюсь. В прошлой жизни мне не повезло с личной жизнью, я выходила замуж всего раз, в ранней юности. Брак продлился недолго, если память мне не изменяет, что-то около года… или чуть больше. Детей я не родила, так как не позволило здоровье.

— Мам! — по коридору второго этажа к Анне бежит белокурая девочка лет трех.

— Ты мое счастье! — Анна садится на корточки и малышка на всей скорости запрыгивает в материнские объятия.

Анна прикрывает глаза и целует дочь в макушку, а у меня при виде их семейной идиллии в сердце царапает. Болезненно скребет коготками застарелая боль, но я выдавливаю улыбку и произношу:

— Твоя дочка похожа на ангелочка.

— Думаю, с возрастом волосы у нее немного потемнеют, — с энтузиазмом откликается Анна. — А вот сын вылитая копия отца, — она слегка смущается, упоминая мужа, а к нам уже спешит няня в строгом светло-сером платье.

— Леди Грэхем, Эдвард еще не вернулся из школы, а у Летиции дневной сон.

Девочка морщит носик-кнопку, но Анна снова ее целует и терпеливо объясняет:

— Если сейчас заснешь, вечером я тебе почитаю.

Отнеся дочку в спальню и проследив за тем, как она укладывается спать, Анна проводит меня в кабинет. Сразу видно, что это царство деловой леди — стены обшиты панелями из светлого дерева, на окнах висят бежевые плотные портьеры и прозрачные занавески. Каждая деталь интерьера продумана и находится на своем месте.

Анна придвигает мне мягкое кресло, а сама располагается за столом и выписывает из пухлого блокнота адреса редакций. При этом она обводит красным карандашом имя редактора, которого особенно рекомендует.

— Господин Гутьер выпускает скандальные сплетни о жизни высшего света Торна, — Анна постукивает карандашом по листу бумаги. — Он никогда не лжет. Никогда не касается политики. Просто радостно топчет зарвавшихся аристократов, причем так, что не придерешься. Мало кто умеет настолько искусно лавировать и играть словами.

Я беру список имен и адресов и прячу его в сумочку.

— Позже мне придется поехать в приют, — вздыхаю и качаю головой. — Я узнала, что Мари Идаль забрали оттуда в детстве…

— С удовольствием отвезу тебя, — отвечает Анна с улыбкой.

А я мучительно пытаюсь вспомнить, откуда мне знакома фамилия Рейси. Нет, не вспоминается. И Анна также не знает, хотя согласна, что где-то слышала ее.

— Я не очень хорошо разбираюсь в драконьих родах, — она морщит лоб, напрягая память.

Но пора спешить и я прощаюсь с Анной Грэхем, договорившись отправиться в приют в выходные.

— Мой муж к этому времени, возможно, уже вернется. Но тогда он захочет поехать с нами, — предупреждает Анна, но я ничего не имею против общества генерала Грэхема.

Во дворце тишина, бальная суета сменилась ленивой дремой и только стражники выглядят бодрыми и энергичными.

На меня, впрочем, они не обращают особого внимания. Да, я изменилась к лучшему, но тонкое облезлое пальто, грубоватые полусапожки на низком каблуке и вечное воронье гнездо вместо прически скрадывают природную красоту.

Проскользнув в покои, я достаю стихи и быстро их зачитываю. На отборе буду ориентироваться по ситуации, но в крайнем случае спою. Думаю, переложить свои вирши на незамысловатую мелодию будет нетрудно.

Погода словно сошла с ума и снег припустил с какой-то особенной яростью. Но мужская фетровая шляпа надежно укрывает от обезумевших снежинок. Теплое пальто с меховым воротником защищает от пронизывающего холодного ветра.

Парень из меня вышел, мягко говоря, тщедушный, хоть умелые иллюзии Ви добавили ширины плечам и немного роста. Я смотрю на свои начищенные коричневые ботинки и собираюсь с духом.

Если меня выкинут из редакции “Горячие сплетни”, придется обращаться в совсем низкопробные желтые издания, чего хотелось бы избежать.

Перехватываю портфель со статьей и снимками за ручку и, приняв уверенный вид, захожу в холл редакции. В конце концов я это уже проходила, осталось лишь вспомнить былые времена.

“Горячие сплетни” затаились в самом обычном здании со старым ремонтом. Темный холл заставлен кадками с растениями, большие арочные окна залеплены какими-то рекламными проспектами, а лестница на второй этаж покрыта узкой полоской выцветшего и потертого ковра. Краем глаза отмечаю двери с надписями: “Туристическое бюро”, “Нотариус”, “Частное сыскное агентство”.

— Я к господину Гутьеру, — улыбаюсь блондинистой секретарше, сидящей на втором этаже в приемной редактора.

Она окидывает взглядом мое пальто, намекающее на средний достаток, и спрашивает:

— А вы по какому вопросу?

— Я принес ему сенсацию года, мисс. Как насчет эксклюзива с императорского отбора?

Эдриан

Лучи холодного зимнего солнца заливают столовую. Золотистые блики играют на старинной посуде, а Клер щебечет, рассказывая, какое сногсшибательное платье она заказала у лучшего портного Торна.

— Первый день отбора самый важный, — она поправляет локоны и счастливо улыбается. — Мы окажемся в центре внимания журналистов и очень важно правильно себя подать. Я подумала, что красная ткань будет смотреться слишком вызывающе, а вот светло-зеленый шелк придется в самый раз.

Эдриан поигрывает чайной ложечкой и не вслушивается в болтовню любовницы. Его мысли снова и снова возвращаются к законной жене, к ее запаху, опять заставившему его в который раз сорваться.

Что за хрень происходит, бесы побери? Он вел себя как идиот.

Эдриан большим пальцем трет переносицу и старается убедить себя — ему плевать, что подумает о нем Мари. Ее скоро тут вообще не будет.

Поскорее бы жизнь пришла в норму, но надеяться на это не приходится. Таинственная драконица спутала все карты и, как назло, пропала с концами. Да, они вычислили водителя, обслуживавшего незнакомку и ее мужа, но тот мало что помнит и клянется, что высадил их у торгового центра, самого крупного в Торне.

— Милый, а Мари лучше сойти с дистанции где-то после третьего конкурса. Незачем ей мелькать перед прессой.

Эдриан не успевает ответить, потому что в дверь стучат, а затем на пороге появляется его секретарь со свежими газетами.

Секретарь бледен и кланяется немного нервно. Эдриан хмурится и протягивает руку. Плохое предчувствие заставляет его побыстрее раскрыть газету.

“Леди Руш призывает участниц отбора идти по головам. Что нас ждет? Толченое стекло в косметике? Ядовитые зелья в духах? ЖДЕМ САМЫЙ ГОРЯЧИЙ ОТБОР СТОЛЕТИЯ”!

— Что это значит? — кривится император и перекидывает газету Клер, которая бледнеет как полотно.

В статье красуются снимки ее мамаши, рассевшейся перед бедно одетыми сельскими девушками.

28.

Эдриан

— Что это?

— Милый, мы с матушкой решили, что простолюдинки скрасят пребывание Мари среди нас. Представь, как бы она смотрелась на фоне меня и моих подружек! А так она не будет выделяться, органично слившись с себе подобными…

Эдриан в ответ холодно бросает:

— Только посмотри, их угощают объедками, — взяв газетные листы он с возмущением всматривается в снимки. — Кто дал вам право так пренебрежительно относиться к жительницам Дургара? На таких вот работящих женщинах и держится империя.

Клер поджимает губы и Эдриан отмечает, что сегодня они как будто тоньше, чем обычно. Где соблазнительная пухлость, которая сводила его с ума?

Заметив, что владыка пристально глядит на ее губы, Клер отчего-то пугается и начинает их покусывать. Затем скрывает рот за салфеткой и глупо хихикает.

— Кто это напечатал? — рычит Эдриан и встает из-за стола. Забирает у Клер газету.

Впрочем, имя красуется тут же в конце статьи — некий Персиваль Ланселот.

*Псевдоним Вера взяла издевательский и шутливый.

Псевдоним журналиста тревожит неправильностью и император, продолжая стоять на ногах, дочитывает статью.

Этот Персиваль безусловно профессионал, текст составлен очень лихо и в тоже время довольно осторожно.

В каждой фразе Персиваль опирается на таинственную свидетельницу, пришедшую на собеседование и наблюдавшую всю сцену своими глазами.

— Если на отборе начнутся бои без правил, я все остановлю и твоей матери придется покинуть пост распорядителя. С позором, — произносит Эдриан, пристально глядя на Клер.

Да, ее губы сегодня тоньше и это сильно меняет все лицо.

Любовница не скрывает недовольства, изящные брови сходятся на переносице и владыка делает второе неприятное открытие — они выщипаны слишком тонко.

— Все в этой статье вранье, — Клер поднимается и гневно смотрит на него. — Каким образом проныра журналист попал в Западное крыло, а? Матушка не приглашала газетчиков на собеседование.

— Я бы сам хотел это знать, — спрятав газету в карман, Эдриан разворачивается и оставляет Клер в одиночестве посреди огромной столовой.

В коридоре к нему уже спешит секретарь. Словно преданный пес, он чует гнев владыки на расстоянии, поскольку драконья энергия Рашборнов особенно сильна. Она сгущает воздух и заставляет магические кристаллы тревожно мигать.

Эдриан бросает секретарю статью и требует:

— Лорда Турбиша ко мне. Срочно.

Пора навести порядок во дворце. Слежка за сенешалем ни к чему не привела — оказалось, что печати молчания и послушания поставлены на половине слуг и виноват в этом глава дворцовой охраны. Его уволили, а генерал Руш предположил, что няньку Лойд действительно вознамерилась убрать бывшая экономка.

Пока со слуг снимали печати, несколько человек все же скончались. Полетели головы, но что толку?

Если во дворце шпион, задумавший саботировать отбор, это очень плохо.

Лорд Турбиш — глава тайной канцелярии — ждет императора в кабинете.

— Вы видели эту писанину? — бросает ему Эдриан.

Лорд кланяется и кивает:

— Торн с утра гудит, “Горячие сплетни” произвели фурор и, к сожалению, ничего нельзя поделать. Газеты разлетелись как горячие пирожки, — Турбиш усмехается собственному каламбуру.

Эдриан усаживается за стол и мрачно глядит на дознавателя.

— Я не могу отстранить леди Руш из-за чьих-то интриг. Они этого и добиваются, — ненадолго задумавшись, он, наконец, велит: — Найдите Персиваля Ланселота.

Меня не взяли в штат — я сама не захотела, так как Эдриан, уверена, примется меня искать.

Лучше остаться неуловимым Персивалем, который будет поставлять “Горячим сплетням” свежие статьи. Я договорилась, что материалы стану посылать по почте, а гонорар мне согласились отдавать на руки. Но не в редакции, за которой наверняка установит слежку тайная канцелярия, а в доме господина Гутьера. Его супруга любит принимать гостей и невысокий парень в фетровой шляпе легко затеряется среди приглашенных.

Приятная сумма, вырученная за статью и снимки, греет душу и надежно спрятана в сундуке. А я с удовольствием отмечаю первый день своей мести с бокалом шипучего сока и заморскими деликатесами, привезенными из Сообщества Эйхо.

Мы с миссис Лойд расположились в будуаре у большого окна и, попивая сок, смотрим на заснеженный парк.

На душе радостно, но, как обычно и бывает, темные силы не спят. Словно чувствуют, как половчее испортить настроение.

Вот и сейчас в двери покоев с силой стучат.

— Мисс Идаль, сейчас же откройте! — раздается надменный голос леди Руш. — Кто позволил вам ставить на замок магический код?

Мы с миссис Лойд переглядываемся.

— Наглая крыса, — шепчет старушка. — Выйду и напомню ей, кто она и кто вы, ваше величество.

— Не стоит, миссис Лойд. Я сама.

Покидаю будуар и выхожу в приемную. Леди Руш продолжает насиловать дверь и возмущаться:

— Отбор на носу, а вы тут в прятки играете!

Вздохнув, я отпираю замок и в комнату врывается раскрасневшаяся от гнева Руш. За ней следует долговязый парень в очках и в такой же шляпе, как у “Персиваля”.

— Император приказал взять у вас интервью. Вы расскажете господину репортеру, что кольцо ненастоящее и загорелось случайно, а вы не истинная.

Леди Руш вздергивает подбородок, а я прячу за спину руку с родовым артефактом и делаю виноватое лицо. Конечно же, от взгляда журналиста не скрывается блеск золотого ободка и ситуация с моей легкой подачи превращается в фарс.

Леди Руш понимает это и сжимает тонкие губы, но она умна. И она уже прокололась, так что совершать новые ошибки точно не станет.

Да, я разоблачила ее, но вместо плана с ядовитыми духами она придумает другой, более опасный. Я уверена в этом.

— Так вы дадите интервью? — резко спрашивает Руш.

— Да, — развожу руками, ведь мне не жалко наговорить лживых глупостей… по распоряжению не менее лживого супруга.

Когда Руш и смущенный нелепой ситуацией репортер уходят, внутреннее раздражение заставляет меня сделать пару кругов вокруг стола.

— Я могу прогуляться по парку? — спрашиваю у охраны. Впереди следующий этап и мне необходимо все детально продумать.

Получив добро и предупредив миссис Лойд, накидываю тонкое пальтишко и кутаюсь в шаль. Но госпожа удача, видимо, благоволит ко мне, потому что в парке я натыкаюсь на Клер и ее подруг.

Они не видят меня и я успеваю спрятаться за ствол пышной ели.

— Сколько еще ждать ведьму? — капризничает Клер.

— Она обещала появиться к пяти, — успокаивает ее подруга.

— Кажется, Эдриан заметил, — Клер поправляет модную меховую шляпку и кусает губы, которые смотрятся какими-то запавшими. — Как не вовремя закончилась мазь, я была уверена, что у меня запас. Как так получилось? И нет — у Виолы Шарсо я ничего покупать не буду. Не доверяю этим понаехавшим из Барнея.

— Может, увеличить губы косметикой? — чуть ли не стонет вторая подружка.

— А кожа? А нос? Если не принять меры, это все скоро вылезет на поверхность, а Эдриан любит красивых женщин! — Клер хочется истерить, но нельзя, и она панически шепчет, сверкая глазами.

29.

Подслушанный разговор безумно интересен, но как мне теперь отсюда выбираться? Я поворачиваюсь спиной к девицам и замираю, прижавшись к стволу дерева, которое хорошо так облепило снегом. Я практически сливаюсь с елью, кусаю губы и стараюсь не дышать.

Девицы переходят на шепот, а я не двигаюсь — стычка с Клер мне не нужна. Ох, как унести ноги незамеченной?

Случайность помогла мне узнать важную новость, но и загнала в ловушку.

— Что это там выглядывает? — вдруг визгливо кричит Клер.

Наверняка край плаща торчит, или локоть высунулся — каким бы толстым ни был ствол ели, я все-таки не тростиночка.

Ну, все. Теперь придется прикидываться дурочкой и звать охрану, чтобы спасали “императрицу” от этих куриц.

Внутренне сжимаюсь, но в этот миг удача снова мне улыбается и Клер отвлекает мрачный мужской голос:

— Леди Руш?

Я осторожно разворачиваюсь и снова выглядываю, наплевав на осторожность. Таинственный платиновый блондин в черном мундире.

Мужчина кланяется, но взгляд бесцветных глаз цепкий, внимательный.

— Лорд Турбиш, — напряженно цедит Клер.

— У меня к вам дело, леди Руш. Вы бы могли уделить мне немного времени?

Он вскидывает глаза и замечает меня, но не реагирует, как будто ничуть не удивлен. Я щурюсь и всматриваюсь в незнакомца, вижу светящиеся узоры — они выныривают из стоячего воротника и стелятся по шее, частично даже по щекам.

Магические потоки! Этот мужчина дракон. Если память мне не изменяет, глава тайной канцелярии императора.

Девицы так заняты дознавателем, что в мою сторону не глядят и я, воспользовавшись шансом, быстренько убираюсь из парка.

Этот Турбиш, меня, безусловно, разглядел, но, главное, не выдал.

Ох, сколько же при дворе интриг, аж сам император не во всех разобрался.

До отбора остается всего ничего. Уверена, программа за две недели подробно разработана, конкурсы отшлифованы, но секретарь леди Руш не идет, не оповещает, к чему готовиться.

Понятное дело, что меня со всех сторон ждет подстава и моя защита — скандальные статьи. Да и тайна Клер своеобразный козырь.

На выходные я снова навещаю Грэхемов и знакомлюсь с супругом Анны — Рэмом.

Он совсем не похож на генерала Шарсо, сразу бьющего диковатой первобытной энергией. Рэм типичный аристократ с хорошими манерами и приятной улыбкой. Впрочем, внешний лоск не до конца скрывает его драконью суть — хищная грация ощущается в скупых движениях. Его потоки я тоже вижу, но светятся они необычайно ярко, как, вероятно, и должны у оборотного дракона.

— Я отвезу вас, — предлагает генерал Грэхем и я благодарю его, подмечая с каким уважением он обращается ко мне.

По дороге в приют страшно нервничаю, но Рэм заводит светский разговор и я вовлекаюсь в легкую беседу. Анна уступила мне место впереди и говорит мало, но иногда поддакивает мужу.

Слово за слово и я сама не замечаю, как задаю сидящему за рулем Рэму вопрос:

— А кто такие Рейси?

Он резко поворачивает ко мне голову, вздергивает бровь, но тут же снова возвращается к дороге.

— Рейси… — в голосе Рэма проскальзывает озадаченность. — Вы узнали о них от Виолы Шарсо?

Генерал косится на меня и я медленно киваю. Не уверена, что готова рассказывать о своей драконице и о пророчестве даже надежному Грэхему.

Лучше выждать.

— Хотелось бы узнать подробнее, — уклончиво отвечаю.

— Рейси правили Дургаром до Рашборнов. Они были императорами Объединенной Империи. Но род Рейси свергли, после того как они повели драконов завоевывать миры.

— Это было в надписях, что Ви расшифровала в Дрэйконе! — радуется Анна, тоже вспоминая.

Ну, да. Я же читала записи Ви — Рейси старая династия!

— Последний император Саф Рейси объявил себя сыном Бога Всех Миров, — Анна улыбается мне, а я даю себе мысленный подзатыльник, за то, что не сразу вспомнила эту фамилию.

Информация, подсказанная Грэхемами, переворачивает все с ног на голову. Если Саф и правда являлся сыном хитрого божества, то Мари имеет божественные корни и происходит из императорского рода!

Стараюсь скрыть смятение, но тут до меня наконец-то доходит, как крепко я влипла.

Императору в истинные дана дочь другого венценосного рода и, получается, вражеского.

Предок Рашборнов сверг Сафа и уничтожил все его изображения. Упоминания об опальном роде стерли из летописей, из народной памяти.

Пальцы сами сжимаются в кулаки, когда представляю, как подло избавились от Мари. От настоящей Рейси.

— А Рейси еще живут в Дургаре? — спрашиваю я генерала.

Магическое авто подскакивает на ухабах, мы проезжаем через поля и небольшие рощицы. Хочется наружу, вдохнуть грудью чистый морозный воздух, прояснить голову.

— Живут, — генерал кивает. — Но под другой фамилией. Сейчас они зовутся Саршарами и владеют драконьим замком с прилегающими к нему угодьями. У них также особняк в центре Торна.

— Видимо, император Саф все-таки передал потомкам капитал, но им пришлось сменить имя, — подает голос Анна.

От внезапных открытий гудит голова, но в приюте меня ждут новые сюрпризы. Конечно же, директор и сотрудники включают дурачков и отнекиваются. Мол, какая украденная из семьи девочка, вы о чем? У нас приличное заведение. И миссис Идаль была святой женщиной.

Наверное, я бы так и билась до бесконечности, но на обратном пути, у перекошенных приютских ворот, меня окликает старушка.

— Я могу рассказать о Мари, которую забрала миссис Идаль, — тихо произносит она и манит меня согнутым пальцем.

Генерал Грэхем напрягается, но я прошу их с женой подождать, пока я переговорю с женщиной, зовущей меня в свою сторожку. Она, как я поняла, служит тут дворничихой.

За десять горрий женщина рассказывает мне печальную историю.

— Девочка была драконицей, клянусь. Но магию ей перекрыли. Она только потоки могла видеть и развлекалась тем, что определяла, кто дракон, а кто нет. А потом жаба Идаль ее забрала, той прислуга понадобилась бесплатная.

— Кто перекрыл магию Мари? — спрашиваю я глухо.

— Откуда мне знать? Бедняжку нашли зимой в лесу. Она так и выросла странноватой.

Выдыхаю из легких воздух, но дышать трудно и больно.

Руши и их приспешники поступили так с малюткой?

Добавляю старушке еще десять горрий и медленно выхожу из сторожки. Ловлю встревоженный взгляд Рэма и запахиваю поплотнее пальто.

Открытие отбора и первый конкурс уже завтра и я сделаю все возможное, чтобы отомстить за Мари.