Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)

40

Два репортера затаились в доме, а остальные снимают со стороны двора. Артефакты щелкают и я ощущаю себя так, будто выступаю в каком-нибудь шоу “на выживание”.

Очень спешу, чтобы взять контроль над ситуацией в свои руки. Еще секунда, и дом заполнят все участницы отбора.

— Позвольте помочь вам с хозяйством, — мне не трудно дружелюбно общаться с миссис Коул, улыбка получается вполне теплой и искренней. — Вижу, вы начали месить тесто. Признаюсь вам, я пеку превосходные пироги

Нужно торопиться, пока не пристроили доить корову, и я крепко беру хозяйку под руку, можно сказать, оккупируя семью Коул.

Артефакты озаряют нас вспышками и очень быстро скромная кухня заполняется надушенными и разодетыми "невестами", членами жюри и оставшимися репортерами

Я скидываю меховую накидку и пиджак на стул и закатываю рукава, действую стремительно и напористо, чтобы Руши не успели остановить меня. С лица не сходит сияющая улыбка и я позволяю журналистам сделать несколько снимков. Ракурс хороший, освещение тоже в самый раз. А камешек с цветком уже в кармане, он достаточно нагрелся и, если верить продавцу, вот-вот начнет действовать.

Клер растеряна, а ее мамаша прожигает меня ненавидящим взглядом.

Но я уже помогаю месить тесто и делюсь с миссис Коул рецептами, которые легко всплывают в памяти.

Надесь, что выгляжу я достаточно непосредственно, мне реально приятно находиться в компании фермеров. По ходу дела я смеюсь и спрашиваю детей об учебе.

— Мы ездим в школу на телеге деда Арчи. Он всех ребятишек возит, — сообщает девочка лет шести.

— И далеко ехать?

— Далековато, — вздыхает малышка.

Участницы, отобранные из деревень и рабочих районов, тут же подхватывают мой настрой и, пока знатные девицы растерянно оглядываются, развивают бурную деятельность.

— Ведите в коровник, — радостно просит девушка, что выводила на первом конкурсе тирольские трели.

Фух, ну хоть коровы меня минуют. Я не умею их доить от слова совсем.

Остальные хватаются — кто за веник, кто за посуду, кто отправляется на задний двор.

А вот девицы из высшего света пасуют. Клер, у которой я отобрала ведущую роль, спешно советуется со своей мамашей. Перезагрузка, да? Руши хорошо понимают, что сегодня важно изобразить добрую будущую императрицу, "мать для народа", так сказать.

Развернувшись к перепуганным и совершенно одеревеневшим от напряжения Коулам, Клер с фальшивой радостью предлагает девочкам:

— У вас же есть фарфоровые куколки и чайный сервиз? Мы можем накрыть игрушечный стол, — противно сюсюкает она, а дочери Коулов в ответ только прячут глаза и цепляются за материнскую юбку.

Конечно, у них и в помине нет никаких чайных сервизов. Они вообще плохо понимают, что говорит надушенная и неприятная тетя.

При этом Клер трудно держать лицо и непроизвольная брезгливая улыбка рушит ее лицемерный пафос, открывая мерзкое нутро.

Подруги Клер изображают бестолковую деятельность, зачем-то вытряхивая занавески и пледы, покрывающие кресла и низкую тахту. Их глаза в этот момент молят о пощаде, но правила конкурса не поменять.

Лишь драконицы не присоединяются к общей суете и, когда в домик входит император, грациозно застывают вдоль стены.

Ох, эта драконья гордость.

Эдриан склоняется, когда перешагивает через порог, — двери низкие — и его мощь тут же заполняет комнату. Коулы кланяются в пояс, а Клер оставляет в покое детей, которые ее явно боятся.

Я глубоко вздыхаю, потому что его сила на меня тоже действует, пробуждая магические потоки. Сколько еще времени я смогу держать их в узде?

— Мир вашему дому, — низкий голос императора встряхивает тишину и хозяин срывается с места, чтобы принести владыке кресло.

Я не знаю, как поведет себя император, возможно, откажется от скромного кресла и какой-нибудь секретарь втащит специальный монарший стул?

Но Эдриан-Шейн по-простому садится в предложенное кресло, кладет тяжелую ладонь на колено. Щурится.

— Мисс Идаль, — Клер взмахивает руками. — У вас мука на носу. Репортеры обязательно должны вас снять. Это так мило, так по-домашнему!

Она достает из маленькой сумочки зеркальце и подносит мне — на носу и щеках и правда мука. Я непроизвольно провожу по лицу пальцами, пытаясь стереть это безобразие.

Внезапно пересекаюсь взглядом с мужем, чьи глаза стремительно темнеют. Он пристально смотрит на меня, а артефакты знай себе щелкают.

— Вот что значит вырасти в деревне. Вы так вписываетесь, мисс Идаль. А корову доить будете?

Клер щебечет, она сама непосредственность, жаль только что в этот миг иллюзии дают трещину.

Император хмурится, когда на всеобщее обозрение предстают неровная кожа, узкие губы и длинноватый нос любовницы. Волосы ее теряют объем, а глаза приобретают странный болотный оттенок.

Нет, любые носы и губы могут смотреться красиво на обаятельной и милой женщине, но не в случае Клер. Ее настоящее лицо неуловимо отталкивает не пойми чем.

Я больше не пытаюсь снять остатки муки с носа и наблюдаю за реакцией Эдриана. Зеленые глаза вспыхивают гневом, а Клер все еще не понимает, что ее игра раскрыта.

— Наверное, господин Персиваль разместит ваши снимки в своей новой статье? — изощряется она в остроумии. — Вы так мило смотритесь с закатанными рукавами.

Но в этот момент она замечает перекошенное лицо матери, усмешки девиц и… страшные драконьи глаза Эдриана.

— Вы смогли меня удивить, леди Клер, — спокойно произносит он.

Да, голос владыки спокоен, но сила вокруг него вибрирует, заставляя придворных гнуться к земле. Я же ощущаю сильное сопротивление, потому что драконица все норовит побороться с венценосным истинным. Но нельзя раскрываться, черт побери. Нельзя!

Клер замирает, а потом смотрится в свое дурацкое зеркальце и кухню оглашает вопль.

Леди Руш прерывисто и тяжело дышит, кажется, старую интриганку сейчас хватит инфаркт.

— Помогите леди Клер дойти до лошади, — кидает император своему гвардейцу.

В дом вбегает Турбиш и оглядывает цепким взглядом присутствующих.

Артефакты щелкают, а несколько журналистов выскакивают в окно, прежде чем их успевают задержать.

Клер закрывает лицо ладонями и бежит к императору, а он встает и снимает свой мундир. Накинув его на плечи Клер, склоняется. Всего несколько коротких слов, произнесенных ей на ухо, и любовница моего мужа теряет сознание. Кулем валится прямо к начищенным сапогам Эдриана.

— Просроченные кремы, что ли? Или сэкономила на иллюзиях? — Алиша подошла незаметно и протянула мне платок, — протрите лицо как будто невзначай.

— Конкурс окончен! — громко заявляет церемониймейстер, но голос его дрожит срываясь на фальцет.

Клер уносят, а император снова смотрит на меня.

Тяжелый взгляд пробегается по груди, скрытой всего лишь рубашкой и узким жилетом, по тонким рукам, по разрумянившемуся лицу.

Хищник. Он настоящий хищник в любой ситуации.

Эдриан молча разворачивается и покидает гостеприимный дом Коулов к их огромной радости.

— Я запишу вам рецепт пирога, — неловко улыбаюсь я.

Нас ждет дорога назад и я все еще переживаю из-за лошади. Сердце сжимается в тревожном предчувствии.

А вот цветок Эйхо... цветок должен был увять, израсходовав силу. Никто не определит, почему дали сбой иллюзии леди Клер.

41.

После громкого скандала я стараюсь держаться незаметно, но мысленно предвкушаю новую статью. Расстраивает лишь то, что на конкурс не получилось пронести артефакт для снимков. Увы, но без эффектной фотки Клер сенсация выйдет не такой скандальной.

Леди Руш крутится вокруг гвардейца, несущего на руках Клер. За Рушами приехало авто, но мадам успевает ошпарить меня очередным ненавидящим взглядом.

На самом деле их план был неплох, довольно проработан, но рассчитан на забитую неграмотную Мари Идаль, а не на иномирянку, к тому же обладающую определенным жизненным опытом. Такого Руши предугадать не могли, а информацией об истинных попаданках драконы с ними, видимо, не поделились.

— Мари, — это Деймон трогает меня за локоть, но я все равно вздрагиваю, прежде чем обернуться к другу.

— У меня нервы на взводе, — выдыхаю и вопросительно смотрю на него.

Одновременно не выпускаю из поля зрения Эдриана. Император беседует с придворными, но надменное лицо ничего не выражает. Настоящий камень.

Нет, эмоции он не покажет, и, скорее всего, отыгрываться за его слепоту придется Клер.

Что ее ждет? Ссылка? Монастырь? Забвение?

— Мари, я не решился предложить поменяться лошадьми во дворе, — произносит Деймон тихо, — не хотел привлекать внимание императора, но сейчас я думаю можно.

— Что?

— Я попросил, чтобы тебе дали другую лошадку.

Гвардеец императора подводит красивого черного коня. Скакун выглядит спокойным и тренированным.

— Спасибо, — вроде бы на сердце должно полегчать, но нет. Все равно тревожно.

Император вскакивает на своего вороного и придворные следуют его примеру. А я ругаюсь про себя, так достал этот глупый отбор. Неужели Эдриан продолжит нелепое представление, после того как его фаворитка опозорилась и, что самое главное, опозорила его самого.

Разворачиваю коня и все-таки слежу за своей прежней лошадкой, которая в руках гвардейца становится полностью шелковой.

В чем же было дело?

— В доме вместе с репортерами ждал мой человек, — шепчет Деймон. Головы наших коней почти соприкасаются и я замечаю недовольный взгляд Эдриана. — Он успел скрыться и у тебя будут самые горячие снимки для статьи.

Настроение сразу подскакивает вверх и я трогаю поводья, но в этот миг конь гневно ржет и встает на дыбы. А в следующую секунду срывается с места и я в ужасе осознаю, что не контролирую его.

У заговорщиков есть артефакт, влияющий на животных?!

Руши еще не уехали, их авто стоит за оградой… все может быть… абсолютно любое преступление возможно.

А дальше события развиваются с какой-то ошеломительной скоростью. Меня догоняет Эдриан и одним быстрым движением вырывает из седла. Встревоженный Деймон скачет следом, но император останавливает его взмахом руки и Ларшис застывает как вкопанный.

Конь снова поднимается на дыбы, а я ни жива не мертва, смотрю как в бедное животное летит пульсирующий заряд магии, взявшийся как будто из ниоткуда.

— Нет! — кричу в панике.

Бьюсь в руках владыки и не сразу замечаю, что нас окутывает странным силовым полем, а затем он просто перехватывает пульсар, отводя его от лошади.

Смертельный сгусток магии впитывается в ладонь императора и он качается в седле. Я поднимаю к нему голову и с ужасом наблюдаю, как серебряная чешуя волнами пробегает по монаршему лицу.

Сила вокруг нас пульсирует, почти звенит. Ох, я впервые вижу подобное проявление магии в этом мире!

Придворные застывают изваяниями — кажется, они тоже видят такое впервые. Даже драконы и те ошарашены. А Деймон тяжело дышит, вытянувшись в струну на спине своего коня. Его зрачок сузился и пылает голубым светом. И не только у него — у всех драконов!

Они ведь давали присягу. Делились силой… Боже, все крылатые связаны с владыкой!

Я откидываюсь на грудь Эдриана, у меня определенно отходняк после дикого испуга.

— Турбиш, разберитесь, — кидает император.

Все в ответ молчат и я понимаю, что произошло. Магия кольца пыталась наказать взбесившуюся лошадь. Кара должна была пасть не на конюха, не на того, кто заказал представление, а на невинное животное.

Лорд Турбиш спешивается и подбегает к коню, хватает его за поводья, но скакун уже почти спокоен, лишь похрапывает, слегка волнуясь.

Дознаватель хлопает его по бокам, проводит ладонью по шее.

— В глазах лошади алые отблески артефакта, подавляющего волю, — обращается он к императору.

Тишина взрывается шепотками и новыми щелчками артефактов. Зрители переключились на новый скандал.

— Ваше величество, как вы прокомментируете то, что леди Клер Руш столько лет обманывала вас и общество. А мисс Идаль вдруг защитил родовой артефакт Рашборнов? Получается, кольцо среагировало верно и фермерша истинная императора?

Рука Эдриана сжимается на моей талии и я проклинаю все на свете. Нет! Я не хочу снова в истинные…

— Я ничего не буду комментировать, — произносит Эдриан спокойно. Его низкий голос стелется над промерзлой землей и по спине бегут мурашки. Я ощущаю его безграничную силу, запертую в человеческом теле.

Лорд Турбиш оставляет коня и поворачивается к журналистам.

— Магия в последний месяц ведет себя аномально. Артефакты и зелья дают сбой. Даже бытовые портятся и взрываются. Отвлекитесь от сенсаций, господа, и просто взгляните на происходящее трезвым взглядом.

А затем Турбиш загоняет всех присутствующих в дом Коулов. Вернее, всех, кроме драконов, продолжающих стоять в прострации.

Единение ящеров со своим владыкой пронимает до самых печенок, тем более, что моя драконица тоже рвется приветствовать венценосного. Дура!

— Пора окончательно вскрыть этот гнойник, — произносит Эдриан и разворачивает коня.

— Спустите меня на землю, — взволнованно прошу я.

— Зачем? Чтобы снова влипла в неприятности? — муж холодно усмехается. — Я велел дать тебе смирную лошадь и чтобы ее не меняли. Но они, как видно, воздействовали снаружи. Не удивлюсь, если надеялись подставить Деймона.

Черт, ситуация стремительно меняется не в мою пользу. Думай, Вера, думай…

— Ваше величество...

Эдриан пришпоривает коня и дом Коулов стремительно удаляется, теряясь в снежной дымке.

— Что, Мари? — отвечает он мрачно.

— Мне нужны гарантии, — выкрикиваю я. — Вы обещали развод… Я хочу гарантии, что вы не передумаете.

— Моя истинная — драконица из рода Рейси, — меня прижимают к горячей груди еще сильнее, так что чуть не трещат кости. — Рейси не должны обрести крылья. Это слишком опасно.

— А гарантии? Я уже поняла, что вас не устраиваю.

— Какие гарантии ты хочешь?

Трудно разговаривать не видя лица собеседника, но я давлю на мужа, действую вслепую.

— Клятву, документ с вашей подписью.

— Я клянусь, что отпущу тебя, Мари Идаль, — отвечает он сдавленно.

Император останавливает коня и соскакивает на землю, а затем стягивает меня.

Поднимает руку так, чтобы я могла разглядеть его перстни.

— Клянусь крыльями, клянусь родом, клянусь нерожденными детьми, что отпущу тебя на волю, Мари. Я дам тебе развод после окончания отбора.

Перстень с печатью Рашборнов вспыхивает огнем и на снег осыпаются яркие искорки.

Я чуть не задыхаюсь от радости. Смотрю в сумрачное лицо владыки и отступаю на шаг. На второй. Третий…

Он стоит широко расставив ноги. Без мундира. Черный жилет, черный галстук с булавкой, начищенные до блеска сапоги. Широченные плечи, твердый взгляд, аура мощной магии, давящей на него не хуже каменной монолитной плиты.

Хищник. Он — хищник, которого я обманула…

Еще один маленький шажок назад и все… я не могу больше ее сдерживать.

Эмоции вырываются наружу радостью, ликованием. Моя драконица молода и ей хочется покрасоваться, показать, какая она красивая и сильная.

Я вскидываю голову и смотрю ему в глаза, позволяя увидеть…

И Эдриан видит. В долю секунды он оказывается рядом и я буквально слышу рык его зверя. Не сразу понимаю, что из горла вырывается ответный. Наши сознания схлестываются, сливаются и меня затопляет темной и страшной болью зверя.

— Слишком поздно, Эдриан, — удается выдавить, когда стальные пальцы сжимаются на плече.

42

Не планировала я показывать драконицу так скоро, но она не стала ждать. Вырвалась на свободу, затопив сознание ликованием, а на спине зажглись магические потоки — опалили спину, раскрылись призрачными крыльями.

Я зашипела, но успокоила себя: драконица бесплотна, боги урезали драконьи права и ипостась до оборота всего лишь тень, затаившаяся в подсознании.

— Лорд Роберт был прав, — цедит Эдриан, а я все равно не могу до конца прийти в себя.

Драконица не в состоянии захватит мои разум и тело, но она бьет наотмашь эмоциями, стараясь выбраться из плена, и от этого ужаса буквально ломит кости.

И снова я сливаюсь с сознанием императора… Боже, это и есть истинность?

Звериные эмоции такие чуждые, они вызывают дрожь, а потом я вижу драконов в небе. Серебряные Рашборны — обманчиво изящные, но их броня как гранит, а дыхание может сравниться с раскаленной лавой в жерле вулкана.

Напротив — Рейси-Саршары. Эти тяжелые, серые, с глазами, наполненными тьмой. Даже самки внушают ужас шипами и огненными всполохами магии.

Что будет, если армии чудовищ вырвутся на волю и оборотных драконов станет больше?

Видение мелькает и исчезает, а я открываю глаза. Задыхаюсь, потому что Эдриан, оказывается, целует меня.

А я и не заметила, пока ныряла в странные грезы. Мысли рваные, бестолковые, а муж просто сминает мои губы, прикусывая нижнюю. Грубые касания чередуются с мягкими и нежными, и я издаю непроизвольный стон.

— Ты пустила под откос отбор, — произносит он хрипло.

В глазах пляшет что-то шальное, как будто император хочет то ли придушить жену, то ли отлюбить.

— Иначе пустили бы под откос меня, — тяжело дышу и непроизвольно облизываю губы.

Сознание проясняется и я озираюсь — мы в каком-то чертовом лесу. В чертовом заснеженном лесу.

Поднимаю глаза на Эдриана и натыкаюсь на холодный нечитаемый взгляд. Приготовься к столкновению, Вера. Но лучше выяснить все сейчас.

Если бы драконица проявилась при свидетелях, при прессе, было бы хуже. Меня бы не оставили в живых… хотя, разве можно убить дракона?

Я прочла столько местных книг и снова забыла, что драконы неубиваемые, их только специальные зачарованные пули берут.

— Рейси, — тянет Эдриан с усмешкой.

— Вы поклялись, — напоминаю я ему. — Если нарушите клятву, я опротестую брак. Я не Мари Идаль, которой вы давали брачные клятвы.

— Твои брачные клятвы я никогда не забуду, — он с мрачной усмешкой качает головой. — Сорвала отбор, выставила своего владыку в неприглядном свете, дурила и сводила с ума. Зачем?

Ха… Я возмущенно вздрагиваю, вспомнив все унижения, что перетерпела от его облезлой фаворитки.

“Пожалуй, ломать тебя будет забавно”, — всплывают в памяти ее слова.

— Я просто хочу свободы.

— А что будешь делать с драконицей? — голос Эдриана с каждым словом становится все мрачнее и глуше.

Думаю, он осознает, насколько сильно попал. Но и я попала.

— Не пропаду, — отвечаю коротко.

Придется подрабатывать мелкими статьями, но вряд ли мне за них заплатят так же хорошо, как за обзор отбора.

Впрочем, еще пару статей выпустить получится.

Ох… мне становится даже жаль императора и я сомневаюсь, стоит ли отдавать в печать этот позор.

Но жаль мне его ровно секунду, потому что их величество актер одной роли и рушить репертуар не собирается.

— Кем бы ты ни была в прошлой жизни, теперь ты Мари Саршар-Рейси. Драконица императорской крови. Опасной и очень сильной крови. Твой зверь отныне определяет всё, — Эдриан приподнимает бровь и внимательно смотрит мне в лицо. Пристально, с нажимом, — Мне придется улаживать устроенный тобой хаос, Мари, но я готов все простить.

Что?

— Я милостив, Мари. И я догадываюсь, что род почему-то отказался от тебя. Взамен я предлагаю свою защиту и покровительство. Ты истинная и будешь объявлена императрицей. Но после того как пройдешь курсы этикета, истории, политики и бытовой магии. Миссис Лойд сделала все, что смогла, но этого недостаточно.

Нет. Я отступаю.

— Вы позволили Клер издеваться надо мной…

— Ты ей отомстила. Кстати, кто такой Персиваль? Я хочу данные этого человека.

— Понятия не имею. Разве у вас мало врагов? А я мечтаю только об одном, убраться из вашего дворца.

— Кто такой Персиваль? — Эдриан давит волей, но я больше не прячу драконицу, а она не желает пригибаться к земле.

Я читала, в древнем Дургаре драконы, бывало, подолгу добивались истинных. Такую дамочку еще надо суметь приручить, продемонстрировав силу.

— Рейси, — в его голосе боль, злая досада. Ему горько, я отчего-то ощущаю это, и поспешно стараюсь закрыться.

Эмоции Эдриана — жесткие, болезненные и ядовитые — цепляют крючками. Тревожно, мучительно…

— Остался еще один конкурс и бал, — тяжело проговаривает Эдриан. — я даю тебе это время, чтобы хорошо обдумала свое положение. Верю, ты примешь правильное решение и жрец отзовет мою клятву. Но это невозможно без твоего согласия.

— Я не передумаю…

— Уверен, ты сама пожалеешь, Мари, что отказываешь владыке. А я… я узнаю, почему тебя выкинули из семьи. Рейси не сойдет с рук преступление против истинной императора Дургара.

— Я не Мари, — цежу и тут же прикусываю язык.

Бог Всех Миров дал мне шанс начать жизнь заново. В своем мире мне оставалось прожить дни.

Да, теперь я Мари. На моих плечах драконица и все тяжелое наследие несчастной преданной девушки.

— Драконы помогали тебе, — заключает Эдриан. — И я не могу их винить, они хранили сокровище своего императора. Мне нужно было с самого начала прислушаться к ним.

Он хватает меня за талию и, сопротивляющуюся и растрепанную, сажает на коня.

— Я разведусь с вами, — зло бросаю, сдувая со лба русые пряди.

— Считаешь, я так легко отпущу истинную? Ну уж нет, — он одним слитным движением оказывается в седле у меня за спиной.

— А что вам еще остается?

— Объявить тебя победительницей отбора. Покорись своему владыке, Рейси, — глухо произносит он.

Упертый дракон! Он снова пытается добиться своего силой и приказами.

— Все бесполезно, Эдриан, все бесполезно, — шепчу я. Потерять себя я не готова... и не потеряю.

43.

Эдриан

Охрана у покоев Мари отдает честь и Эдриан ждет, пока жена откроет двери, запечатанные специальным кодом. Драконы обеспечили ее всем, даже лица охранников у входа знакомые — парни из клана Шарсо, которые незаметно сменили поставленных прежним сенешалем.

— Любопытно, что у меня нет доступа в ваши комнаты, Мари, — произносит он, переходя на вы.

Но согласно церемониалу — она императрица, драконица хоть и вражеского, тем не менее высокого рода.

Истинная в ответ издает что-то вроде презрительного фырканья и разворачивается к нему лицом. Вздергивает подбородок.

А у него в висках стучит боль, зверь, раньше беспокоивший его если только во снах, теперь пытается вскрыть черепную коробку.

Эдриан не понимает своего дракона, не ощущает полноценной связи, вся ситуация в целом вызывает лишь глухое раздражение. Ему странно, что жена отвергает его, когда должна проявить мудрость и сгладить углы, пойти на уступки.

Зачем она усложняет и так паршивую ситуацию?

— Я уйду, ваше величество, — тихо произносит Мари, но ее голос звучит на удивление четко. — Как закончится отбор, я уйду. Я не останусь ни минуты в этом дворце.

Эдриан щурится, его разум все еще отказывается верить. Жена как золотая рыбка выскальзывает из рук, еще немного и уплывет, затеряется на глубине.

— Я необдуманно дал клятву, но ты ведь не станешь злоупотреблять моей добротой, Мари, — он снова забывает о церемониале, так как от гнева сводит зубы, а виски какого-то беса словно прокалывает раскаленными штырями.

Он чует запах истинной и еле держит себя в руках. В этот момент он не помнит о Рушах, не помнит о бесовом отборе, который готов послать в смрадную бездну.

— Я воспользуюсь вашей клятвой, — качает она головой. — Вы не оценили истинную, посланную богами, ваше величество, а сейчас уже поздно.

Девушка не кричит, не устраивает истерик, но он чувствует ее настрой. Ее не сдвинуть.

Эдриан не привык к такому. Он, бесы подери, просто не привык терять контроль, а усилиями его прекрасной супруги посыпался не только контроль, но и репутация, налаженная личная жизнь и гармония с тенью дракона. Полноценной ипостасью этот притаившийся в подсознании ужас он назвать не может. Зверь именно тень, выползшая с задворков, чтобы терзать его.

Владыка ведет шеей и делает шаг вперед, не соображая как смотрится со стороны. Приходит в себя только когда Мари вскрикивает и отшатывается от его напора.

— Прости, — он останавливается, выдыхает, с жадностью рассматривая линии женского тела под устаревшим костюмом для верховой езды.

Он сам велел тем же Рушам не дать Мари выиграть. Ее унижали по его приказу. Досада оседает горечью на языке и император трясет головой как беговой конь, сжимает пальцы в кулак, но ужас в ее глазах останавливает его на полдороге.

“Истинная не должна бояться”.

Это не его мысли, не его воля, это инстинкт, который держит сильнее любых пут.

Страх девушки отрезвляет, окатывает ледяной водой и Эдриан с трудом выдавливает:

— Я уверен, что мы сможем договориться. Лучшие покои? Драгоценности? Платья? Лорд Роберт упоминал, что иномирянки независимы и любят науку, чтение, саморазвитие.

Она распахивает глаза и ужас в них сменяется непониманием, а затем удивлением.

— Только подумайте, золото дает безграничные возможности, — он делает в ее сторону осторожный шаг. — Я представляю вас в шелках, усыпанную драгоценностями. Вам подойдут сапфиры, Мари.

Эдриан сам не знает, зачем произносит всю эту чушь — голова трещит от рычания зверя, а сила вибрирует в руках, кажется, еще немного и он задымится.

Не то, не то он предлагает. Сам осознает, что не то. Но драконье сердце в нетерпении ждет ответа.

В памяти всплывают обрывки воспоминаний, как Клер клянчит новый браслет… авто последней модели… обновить счет, она спустила все деньги в салоне модистки…

— Мне не нужно ваше золото, — ответ летит ему в лицо и Эдриан шало улыбается.

— Я не предложу второй раз, — собственный голос слышится как будто со стороны, а сердце затопляет радостью.

— Сказать, где я видела ваше золото и наряды? — Мари гневно шипит, а он запускает пальцы в ее пшеничного цвета волосы.

— Рейси не продаются, — произносит он. — Рашборны уяснили это много веков назад.

— Я не Рейси, — она дергается, а он утопает в ее аромате.

— Ты лучше всех Рейси вместе взятых, этих жестоких мерзавцев, — он сталкивает их лбами, целует истинную в висок.

Император понимает, что проворонил важное… главное. Он не знал, что истинность может ощущаться так.

— Вы меня пугаете, — ее громкий шепот заставляет Эдриана отстраниться.

— Развод в императорской семье не может пройти без скандала. Да и вообще… есть много нюансов, Мари. Уйти с концами у тебя не выйдет, — предупреждает он.

— И что с того? Я буду жить вдали от вас, — ее глаза гневно сверкают и Эдриан пожимает плечами:

— Я намерен за тебя бороться.

— Убирайтесь…

Он наклоняется и затыкает ее поцелуем, но получает удар кулачком под дых.

— Решили подкупить меня… шелками… — Мари все еще шепчет, но так возмущенно, что он усмехается.

— Я найду к тебе ключ.

— Уходите уже, ваше величество.

— Может быть, подарить тебе библиотеку?

— Поздно!

Она указывает пальцем на дверь и Эдриан, наконец, покидает ее покои. Виски пульсируют, он не представляет, как ее потерять… Как?!

А потом вспоминает, что в казино его драконица была с каким-то “мужем”.

Рейси... Рейси дергают за ниточки его истинную? Эдриан почти не сомневается, что их старейшина предстанет перед ним очень скоро.

44.

Поначалу программа предполагала десять конкурсов, но ее быстро свернули, оставив одно мероприятие, а также закрывающий отбор бал.

Миссис Лойд заносит новую папку, на этот раз фиолетовую, а в ней на нежно-сиреневых листочках подробно расписаны все мероприятия.

— Всего лишь демонстрация грации и умения украшать собой императорские приемы, — умиротворенно произносит она, когда я, ознакомившись с новыми правилами, отдаю ей листки.

Украшать собой приемы? Хм. Боюсь, у меня нет практики в подобных развлечениях.

Миссис Лойд шелестит листами и охает, обнаружив самый последний.

Я киваю ей — все так, на последнем сиреневом листочке размашистым почерком, при этом красными чернилами, написано: “После долгих размышлений и отсева нескольких кандидатур, император останавливает выбор на своей супруге, Мари Рейси-Саршар, ныне Рашборн”. И внизу росчерк — подпись Эдриана.

— Он издевается, — обращаюсь я к миссис Лойд.

Та в ответ складывает ладони вместе и облегченно выдыхает:

— Это же такая радость, Эдриан-Шейн прозрел.

— Нет, нет, — я сержусь. — Как можно унижать человека целый месяц, а потом как ни в чем не бывало прозреть? А мне что делать? Возлечь с ним на супружеском ложе и научиться украшать приемы? — я говорю лихорадочно, так как нахожусь в самом настоящем раздрае.

Давненько со мной подобного не приключалось. Вроде бы за трудную жизнь обросла броней, но теперь ее как будто срезали тонким ножом, обнажив нервы.

Бог Всех Миров загнал меня в ловушку и впутал в драконьи игры, воспользовавшись тем, что я умирала и плохо соображала.

Если я уйду, что будет?

Рейси не должны обратиться, но они и не обратятся, пока император не на крыле.

Я читала, сила владыки так огромна, что когда его дракон обретет свободу, магия выплеснется, запустив оборот у всех.

Падаю на пуф и устало тру переносицу. Мне необходимо почитать о разводах в императорских семьях.

И Деймон снова пропал. И все еще не объяснил мне, какая у него договоренность с божеством.

Миссис Лойд присаживается рядом на стул и некоторое время молчит.

— Если вы все-таки покинете супруга, я с вами, — она хмурится и что-то мучительно обдумывает. — Если, конечно, согласитесь взять меня в свой новый дом. А владыка обязательно вам выделит дом, такие вещи не обсуждаются. После развода вы продолжите считаться частью рода и носить кольцо… до следующего брака Эдриана-Шейна. До этого вас не отпустят.

Я поднимаю голову и не моргая смотрю на миссис Лойд. Да, я читала о дремучих законах Дургара, но понадобится более подробная информация.

— Спасибо, что поддерживаете, миссис Лойд.

— Я видела, как леди Клер издевалась над вами. А владыка потакал, — она глубоко вздыхает, я же решительно поднимаюсь с пуфа.

— Мне нужно наведаться в библиотеку, — расправляю складки на юбке, а когда выхожу в приемную часть покоев, в двери громко стучат.

— Дары от императора, ваше величество, — кричат с той стороны и я быстро снимаю с запоров коды.

Взгляд упирается в огромную коробку и в следующий момент в покои вваливается служанка с “дарами”.

Покопавшись в коробке, я прикусываю губу и задерживаю долгий взгляд на девушке:

— Можете идти. Спасибо.

Служанка делает почтительный книксен и выходит.

Вечерний наряд, драгоценности, тончайшее нижнее белье, туфельки и шикарный веер. Что же, я приму подарки и появлюсь на последнем конкурсе при полном параде. Почему бы и нет?

В библиотеке пусто и я быстром шагом пересекаю огромный читальный зал и скрываюсь в отдаленном отсеке, где лежит юридическая литература. Боже, сколько тут томов!

Нет, мне не интересно, как разводились драконы десять тысяч назад. Впрочем... это может быть важно.

Глаза разбегаются и я все же хватаю старинные разводы, и разводы в нынешнем столетии, и императорские отдельно. А вот в этом увесистом фолианте собраны все самые громкие случаи и прецеденты.

На столе лежат свежие газеты и я с удовольствием кошусь на них.

Деймон достал мне снимок Клер в настоящем неприглядном облике. Его человек не выпрыгнул из окна с остальными журналистами и утек на задний двор, избежав столкновения с Турбишем и его людьми.

Но я… я не использовала это фото для своей статьи. Не захотела марать руки.

Накатала обличительную статью о том, как ужасно организован отбор, что невест подвергают опасности. Использовала другие снимки, на которых меня несет конь. А потом обошла магазины артефактов для животных и обнаружила, что существуют специальные, передающие команды на расстоянии.

К статье я приложила снимок такого артефакта и предложила тайной канцелярии узнать, кто именно приобрел подобную штуку незадолго до конкурса на ферме.

Текст получился сильный, но вот Клер прополоскали в других газетах. Да, снимки пытались изъять, но они все-таки облетели столицу и появились в самых желтых изданиях.

Набрав книг, еле удерживаю их в руках и ищу взглядом тележку. Кажется, я видела ее в зале. Потом поймаю какого-нибудь одинокого охранника и пусть отвезет тележку в мои покои.

Когда я добредаю до читального зала, слышу мужские голоса.

Книги оттягивают руки, но я различаю низкий голос мужа и бархатный — Деймона. О-о, генерал Грэхем тоже тут.

Они беседуют в небольшом отдельном кабинете, вроде бы там хранят архив.

Книги тяжелые, гады, но даже они не способны удержать меня, и я тихонько подхожу к приоткрытым дверям.

— Сейчас понятно, что Рейси начали игру, — произносит Эдриан, восседающий за столом.

Остальные рассыпаны по комнате. Лорд Турбиш тоже присутствует, он мрачной статуей застыл у окна. А Грэхем стоит у камина и барабанит пальцами по мраморной полке. Наклон головы и плотно сжатые губы выдают тревогу.

— Вы должны обратиться, ваше величество, — сдавленно произносит Рэм.

— Это вызовет столкновение, — отвечает император мрачно. — Рейси получат крылья и нападут.

— Мы готовы, — отвечает Рэм. — Леона Шарсо сейчас нет в городе, но он ждет, когда вы дадите знак.

— Нет, — Эдриан качает головой. — Я не имею права начать свое правление с идиотской войны. Деймон, как продвигаются твои расследования?

— Я почти довел формулу до ума, ваше величество. Для полноценного зелья не хватает одного ингредиента. Оно не гарантирует полный оборот, но толчок даст.

В комнате повисает молчание, а Рэм исподлобья смотрит на императора. Тот неохотно отвечает:

— Мари драконица, да. Из рода Рейси. Пророчество, что я вам показывал, сбылось.

— Ее родичи стоят за срывом отбора? — спрашивает Рэм.

— Некий Персиваль, возможно, работает на них, — замечает Турбиш. — А вот безобразия на отборе устроили Руши и прочие знатные семьи из людей. Подружки передрались между собой, вскрыв целый гнойник. На трех подругах леди Клер обнаружены печати, очень ловко скрытые. Но на ферме, когда исчезли иллюзии, печати проявились. За несколькими девицами стояли их папаши, нам удалось выяснить, к примеру, что лорд Старс заказал яд барнейской гадюки, чтобы отравить ту несчастную девушку.

— Достаточно ли доказательств, чтобы задержать генерала Руша? — спрашивает Эдриан. На его лице читается сильное разочарование старым воякой.

— Доказательства будут, — зло усмехается Турбиш. — Если Персиваль работает на Рейси, то понятно, почему он сразу попер против Рушей. Даже опубликовал адреса магазинов, где продавались артефакты, воздействующие на животных. Конечного покупателя определить трудно, но у нас свои методы. А вот статья вспугнула заговорщиков, что нам только на руку. Пусть шевелятся и делают ошибки.

Император резко встает из-за стола и вся компания драконов выходит в читальный зал. Я успеваю отбежать от дверей, но особо не прячусь и все глаза устремляются на книги в моих руках.

“Драконьи разводы. От начала до наших дней”, — написано на самом увесистом томе.

— Ваше величество, — сконфуженно бормочет Грэхем, уставившись на скандальную надпись.

45.

Эдриан тоже фиксирует внимание на книгах, которые я держу в руках. Морщится, как от зубной боли.

Думаю, он понимает, что я подслушала разговор, одаривает меня тяжелым взглядом и приближается к столу с газетами.

— Лорд Турбиш, нет никаких подвижек в деле с мистером Персивалем? — небрежно интересуется он у дознавателя.

Тот мрачнеет лицом, бедный Персиваль для них как крошка в постели, как кость в горле.

— Персиваль псевдоним и, возможно, этот тип ходит под личиной, — отвечает Турбиш.

Рэм Грэхем прислоняется к дверному косяку и смотрит на меня сощурив глаза. Представления не имею, о чем размышляет генерал, и на всякий случай принимаю скромный и безобидный вид.

Но его жена — иномирянка. Рэм способен догадаться, кто стоит за Персивалем. Уж ему-то известны возможности девиц, пришедших из другого мира.

Почему я постоянно балансирую как на канате?!

Эх, кладу книги на небольшую тележку.

— Последняя статья написана недурно. Любопытно, что Персиваль не стал использовать скандал с Клер, чтобы выделиться, — Эдриан ворошит газеты и хмурится.

Это одобрение? В сердце проскальзывает мимолетная гордость, но я ее тут же давлю. Не стоит поддаваться похвалам, даже невольным.

— Зато другие желтые издания отличились, — недовольно кидает Рэм.

Эдриан усмехается. От него скандалы отскакивают как от стенки.

Да и вообще, император, спасший девицу и ее лошадь, вышел героем. Уж имперские репортеры постарались выпятить этот момент и в итоге виноватой вышла Клер.

Конечно же, я не захотела пачкать руки в подобном, да и топить Клер еще больше было бы бесчестно.

— Рейси управляют тобой, Мари? — император задает этот вопрос при каждом удобном случае и я снова отрицательно качаю головой.

Ощущаю себя маленькой и хрупкой в окружении здоровенных драконов, чья энергия давит и пытается подчинить.

Я отслеживаю взглядом золотые линии, ползущие вверх по мощным шеям, по крупным кистям рук. Моя сила тоже больше не скрыта и, хоть драконы потоки не видят, но наверняка чуют драконицу.

— Девушка иномирянка, ваше величество, — за меня вступается Деймон, который стоит у окна скрестив руки на груди. — Она попала в тело Мари Идаль в день свадьбы.

— Я это понял, — император кривится. — Вряд ли настоящей Мари пришла бы в голову та брачная клятва.

Ха, зацепило его всего же?

Мы сталкиваемся взглядами — в глазах Эдриана пылает драконье упрямство. Могу предположить, как весело живут эти ребята с такими-то характерами.

— Я распорядился, ты выиграешь отбор, — произносит муж. — Надеюсь, тебе понравилось платье. Украшения подошли?

— Еще не примеряла, — пожимаю плечами и замечаю тень неудовольствия на монаршем лице. — Но вместе с отбором я ведь выиграю и диадему? — последние слова произношу с вызовом.

Эдриан коротко кивает.

— Тогда вам придется распрощаться с ней, после развода я тиару не отдам, — предупреждаю мрачно.

Подхватываю книги и спешу к выходу, а вслед летят жесткие слова:

— Лорд Турбиш, проследите, чтобы моя жена не покидала территорию дворца. До этого она как-то выбиралась наружу.

Я замираю, а затем разворачиваюсь, вставая вполоборота.

Лорд Турбиш сохраняет невозмутимое выражение на лице и отвечает:

— Возможно, ее величество покидала дворец через тайные императорские ходы?

— Этого не может быть, — отмахивается Эдриан. — Они давно запечатаны особыми печатями Рашборнов. Проходить там могу только я.

Что? Но ведь мы с миссис Лойд передвигаемся там вполне свободно. Чертовщина какая-то.

Деймон опустил глаза и не вмешивается, но мне тоже не стоит показывать заинтересованность. Вздергиваю подбородок и выхожу.

Ох, Деймон Ларшис, нас ждет серьезный разговор.

В своих покоях я прячу книги в сундук, а затем кидаюсь в будуар, к тайному проходу, закрытому гобеленом. Если мне отрежут этот путь, даже не представляю, что стану делать.

Толкаю дверцу и она легко распахивается, а я прохожу в проем, спускаюсь на несколько ступенек.

Ничего не закрыто, не запечатано. Во всяком случае для меня.

Что происходит? Дело в том, что я Рейси? Или миссис Лойд не та, за кого себя выдает?

Но у меня на вечер запланировано одно важное дело. Знаю, что Турбиш трясет приют, Идалей тоже хорошо пощипали, но пришло время и мне наведаться в приемную семью.

Две сестрицы Мари запомнились как-то особенно живо.

Притащили больную девушку на примерку кольца ради потехи, да?

Я возвращаюсь в будуар, а затем прохожу в комнату. Миссис Лойд уже пришла и вешает новое платье на деревянный манекен.

— Его погладили. Возможно, вы бы хотели заменить кружева или нашить цветы? — спрашивает она.

— Я должна выйти в город, — игнорирую ее вопрос, но потом, не желая обидеть старушку, добавляю: — Наряд идеален, ничего добавлять не надо.

— Подготовить вам деловой костюм?

— Сегодня я хочу выглядеть элегантно, миссис Лойд. Мое новое зеленое платье подойдет. И… секретные проходы работают?

— Конечно же, вы можете воспользоваться ими, — миссис Лойд улыбается и спешит к шкафу, чтобы достать зеленое платье.

— Император сказал, что они запечатаны, — глухо отвечаю я.

Миссис Лойд копается в шкафу. Ее движения спокойны и уверены.

— Божество может сорвать даже императорские печати, — невозмутимо замечает няня Эдриана.

— Какое божество? — вырывается у меня.

— Любое.

— Вы связаны с богом Всех Миров? — мой голос понижается до шепота.

Миссис Лойд неопределенно машет рукой и раскладывает платье на кровати.

— Вы не ответите подробнее? — настаиваю я.

— В свое время, ваше величество.

Кажется, я больше не вырву из нее ни слова.

— Тогда я поищу Деймона.

Нам лучше поехать к Идалям вместе. Вдруг получится вырвать у них информацию о Рейси?

Кто выкинул малышку в лес? Были ли замешаны в этом злодействе Руши?

После обеда я прохожу по хорошо знакомым коридорам, но, видимо, путаю поворот, потому что попадаю совсем не туда, куда хотела.

46.

За месяц я неплохо изучила потайные коридоры императорского дворца и ошибку удалось заметить почти сразу.

Круглый маленький зал освещают светильники с магическими кристаллами и я разворачиваюсь, чтобы вернуться к основному пути.

Пол выложен узорчатой плиткой… черт, я точно попала куда-то не туда. Нужно выбираться.

Все происходящее мне безумно не нравится и я ускоряю шаг. Но второпях совершаю новую ошибку и наступаю носком ботинка на плитку с изображением головы дракона.

Стены вокруг сдвигаются и совершают оборот, но я не оказываюсь в подвале, не проваливаюсь в темные воды озера, что, по слухам, находится где-то очень глубоко под дворцом.

Всего-то навсего показывается проход. Деревянные, украшенные металлическими вставками двери раскрываются и мне по-хорошему нужно бежать, пока не заметили. Но журналистское любопытство пересиливает.

Я на цыпочках пробираюсь к дверям и заглядываю…

И тут же щеки опаляет жаром, потому что я, дурында такая, попала в императорские купальни.

Хочу сделать шажок назад, но не могу. Стою как приклеенная, завороженная красотой… всего.

Стеклянный потолок, стены, облицованные серым мрамором с прожилками. Вдоль стен стоят мраморные же, но белые, скамьи. И снова зеркала, зеркала, зеркала.

Зажмуриваюсь и снова распахиваю глаза, перевожу взгляд на центральную чашу, в которой отдыхает Эдриан-Шейн. Он откинул голову назад, а массивная рука с крупными венами покоится на бортике.

Владыка кажется умиротворенным, но я откуда-то знаю, что это лишь видимость. Супруга терзают внутренние демоны и я даже улавливаю его эмоции.

Боже, я тоже теперь драконица и ощущаю чертовы эмоции истинного!

Эдриан не вспоминает Клер, но его терзают звериные инстинкты дракона, который стремится воссоединиться с парой. Я аж задыхаюсь на секунду, когда очередная волна захлестывает и мой разум.

Это не просто секс. Это желание неба, огня, скорости.

Адреналин бушует в крови владыки и меня чуть не прижимает к полу.

Он же внезапно раскрывает глаза и я вижу два узких золотых зрачка, устремленных прямо на меня.

Удар сердца, а в следующий миг Эдриан-Шейн поднимается на ноги и предстает передо мной полностью обнаженным.

Бежать, бежать, бежать, — стучит в висках.

Но я просто смотрю на это великолепное тело, по которому стекает вода.

Драконы идеальны. Литые мускулы, плоский живот, широченные плечи, длинные ноги. Я перевожу взгляд на лицо, на плотно сомкнутые губы.

Эдриан не удивлен, хотя своих реальных чувств он все равно не покажет. Упертый дракон всегда невозмутим и спокоен, даже если его сердце терзают страсти.

"Проведи его через все круги ада", — велел божок. Но он не сказал, что в этот ад мы можем окунуться с Эдрианом вместе.

Нужно пройти по краю, не пропасть, не позволить хитрому божеству втянуть меня в свои интриги.

Эдриан выходит из бассейна и спокойно проходит к подставке с полотенцами. Вытирает лицо и затем откидывает полотенце на скамью.

Обманчиво ленивые движения хищника напрягают и я слежу за ним глазами.

А муж медленно надевает тяжелый халат, завязывает пояс.

— Раз ты все еще не сбежала, то я могу рассчитывать на твое благоразумие, Мари? — его голос наждаком проходится по нервам, но изображать невозмутимость я тоже умею.

— Вас ждет очередной провал, владыка, — отвечаю я.

Прекрасно понимаю, что играю с огнем. Его взгляд исподлобья недвусмысленно намекает, что император опасен и способен напасть, если посчитает нужным.

Лишиться невинности, при этом чужой, прямо здесь, на мраморных плитах? Нет, я к такому не готова.

Поэтому пячусь назад, а моя драконица тяжелой тьмой окутывает разум.

— И что же ты мне приготовила, Рейси? — спрашивает он, хотя прекрасно знает ответ.

— Развод. С последнего конкурса я уйду с диадемой. Вы ведь велели мне выиграть, и я выиграю.

— Клятву мне не вернешь? — он не сомневается, что не верну, но все равно спрашивает.

— Я взяла ее с вас не потому, что мне дурь в голову ударила, — улыбаюсь, разглядывая его мощную шею.

Без парадной одежды Эдриан-Шейн совсем другой. Ни разу не домашний и уютный — наоборот, лишенный сдерживающих регалий, он больше похож на хищника, на зверя.

Император приближается ко мне и берет за подбородок. Перед глазами мелькает тьма — так моя драконица требует покориться статусному самцу, а я напоминаю ей, что мы Рейси.

И Эдриан, будто поймав мой диалог с ипостасью, усмехается. Возможно, и он ощущает меня как себя самого?

— Законы клана Рейси жестоки, Мари, — тихо тянет он.

Да, Эдриан всегда так тянет слова, чувственно, спокойно.

— Они ведут свой род от горцев. Когда-то первые Рейси вырвались из своих горных владений и покорили весь Дургар. Знаешь, почему они победили?

Его палец на моем подбородке больше не держит жестко, а поглаживает кожу. От дракона идет жар и ноздри улавливают запах сильного молодого мужчины.

Он хочет жену, до смерти хочет повалить императрицу на мраморную скамью и задрать юбки элегантного выходного платья.

— Потому что перебили всех соперников? — выскальзываю из его рук, пока муж не решил осуществить свои горячии фантазии.

Владыка на грани, я чую.

— Они убили всех, кто даже гипотетически мог помешать им прийти к власти. Ты очень похожа на них… внешне, — добавляет Эдриан.

Он проходит к зеркалу и поворачивается ко мне спиной.

— Что ты будешь делать, когда выпорхнешь из дворца?

— Я придумаю, — отвечаю уклончиво.

Он слегка оборачивается, но я понимаю, как трудно ему держать себя в руках. Темная страсть наплывает волнами и, наверное, пора сворачивать разговор.

— Тебе дадут дом. Кольцо тоже останется у тебя. Счет. Небольшой, столько, сколько причитается разведенным женщинам.

— И диадема, — улыбаюсь я.

Эдриан стремительно разворачивается и в его глазах полыхает огонь.

— Недостойная не сможет надеть ее, — выплевывает он.

Жестокие слова вырываются непроизвольно, но он тут же осознает, что сказал. Крылья породистого носа хищно вздрагивают. Я же вскидываю голову и смотрю ему в глаза, в которых тем не менее нет сожаления.

Владыка считает попаданку в теле драконицы Рейси недостойной?

— Я смогу, — бросаю холодно, но в этот момент говорит драконица, потому что меня лично волнуют лишь камешки в дурацкой диадеме.

— Вот и посмотрим, Рейси. Это будет последним испытанием на отборе. И еще… как ты нашла этот коридор?

— Я заблудилась, — вот сейчас мы подошли к опасной теме и император запретит мне свободно передвигаться по дворцу.

Но он быстро проходит к дверям и я бегу за ним, чтобы обнаружить, что снаружи всего лишь дворцовый коридор. Даже охрана стоит, как обычно, вытянувшись по струнке.

Зал со светильниками и плиткой пропал.

— Зачем вы держите меня, если я недостойна? — спрашиваю перед тем, как уйти.

— Я имел в виду не тебя, иномирянка, а кровь, что течет сейчас в твоих венах, — он качает головой. — Достойных Рейси я не встречал.

Ну что же, теперь я Рейси, как бы не противилась злой судьбе.

Ловлю последний жадный взгляд Эдриана и едко улыбаюсь.

Я не знаю, могу ли считать себя достойной, но диадема, наверное, рассудит?

Позже мне удается выбраться из дворца. С Деймоном мы должны встретиться в торговом центре, и скоро я, наконец, повидаю Идаля и "сестричек".

47.

— Что за договоренности у тебя с богом Всех Миров? — тихо спрашиваю я, приглядываясь к новенькой фетровой шляпе, которую думаю купить для своего альтер-эго, то бишь Персиваля.

Деймон останавливается возле меня, стоит в привычной для него манере, чуть расслабленно. Все драконы красивы и Ларшис не исключение — хитрый взгляд темных глаз, широкая улыбка и черные брови делают его скульптурное лицо еще привлекательнее.

Нас с приятелем не тянет к друг другу, но чисто гипотетически можно предположить, что его будущей девушке повезет.

Я же увязла в странных отношениях с мужем как в меду — тягучем и горьком.

Ох... не о том ты думаешь, Вера, не о том.

— Он хочет, чтобы к власти снова пришли Рейси, — пожимает плечами Деймон и опускает голову, продолжая смотреть исподлобья.

— И? — при мысли о подобной возможности меня аж прошивает паникой.

— Он дал тебе задачу провести Эдриана-Шейна через все круги Бездны, чтобы владыка обратился. Как Леон Шарсо или Рэм Грэхем. Жаль, это приведет к хаосу, войне и вмешательству остальных богов. Но мы справимся.

— А твоя задача… в чем заключается? — новая шляпа забывается, когда я представляю масштаб задумки хитрого божка.

— Я должен создать зелье, это запасной план, если истинность на Эдриана не подействует. Божество верит, что Саршары победят. У них и сторонники есть, разные обнищавшие и опальные кланы. Сайены, Ласко, возможно, часть Ларшисов.

— И ты согласился?! — вопрошаю громким шепотом, чтобы не привлекать к нам внимания многочисленных посетителей торгового центра.

— Я согласился для вида, потому что божество обещало подкинуть редкие знания. Ради науки я на многое пойду, но я против Рейси.

— Миссис Лойд работает на бога Всех Миров?

— Не думаю, — Деймон морщится. — Она просто доверенный человек Шарсо, лорд Роберт давно зовет ее в Кохем.

Немного выдыхаю, но все равно не представляю, как Деймон собирается бороться с богом.

— Я не боюсь его, — улыбка Ларшиса становится шире, а глаза сверкают. — Он заперт в Бездне, а я обойду клятву, которую ему принес. Видишь ли, я обещал, что приведу к власти самого сильного, а это Рашборн.

— Ты уверен?

— Конечно, ведь на стороне правящей династии Громовержец и остальные боги. А Эдриан-Шейн… на нем, безусловно, огромная ответственность, к которой он готов не был, — тут лицо Деймона мрачнеет. — Он был мажором, наследным принцем, жившим в свое удовольствие. И вдруг… такое. Ты перевернула его жизнь. Вместо удобной Клер, вместо развлечений — колючая жена из Рейси и историческая роль.

Да уж. Я тоже, кстати, попала. Редактор "Горячих сплетен" намекнул, что Персиваль мог бы заняться более серьезными репортажами. Это было бы исполнением мечты, но нужно обезвредить Рейси. Надеюсь, Эдриан и его генералы справятся.

Я все же покупаю шляпу и оставляю ее в кэбе под охраной Деймона, а сама направляюсь в дом Идалей.

Тут выросла Мари и здесь началась моя история в Дургаре.

Погода по прежнему капризничает, вероятно, боги решили окончательно отнять у нас бархатные осенние дни. Я кутаюсь в пальто и толкаю калитку, чтобы пройти в двор Идалей. Слышатся девичьи голоса и я отступаю в тень.

Сестры Идаль идут по утоптанной дорожке. Одна, — кажется, старшая — несет стопку дров и громко возмущается:

— Не понимаю, это же так несправедливо! Мы работаем, а идиотка Мари прохлаждается во дворце!

Младшая тоже заводится и топает ножкой.

— Это ужасно, ты права. Император должен был закинуть ее в какой-нибудь пыльный угол или вернуть к нам, чтобы продолжала отрабатывать. Он же задвинул красавицу Клер, а эту… эту убогую сажает в седло. Катает на лошади как принцессу.

— Наверняка он ее не только на лошади катает…

— Нет… фууу, — старшая, имен их я не помню, кривится, словно гадость съела. — Я вообще не понимаю, что произошло. Эта дрянь и волосы себе сделала и лицо.

— Может, тоже иллюзии?

Девицы останавливаются и меняют тему. Та, что несет дрова, начинает наставлять вторую:

— Ты, когда привезут очередного пациента, капельницу ставь криво, чтобы проливалось. Намекай, пусть платят, если хотят нормальный уход.

— Да страшно как-то…

— Все так делают!

— Хм, возьму на вооружение… Но почему я должна ишачить в вонючей больнице, вместо того чтобы жить как Мари?! Почему мерзавке повезло? Она не заслуживает счастья.

— Может, император разглядит, какая эта дура на самом деле убогая и выгонит ее?

Я слушаю их болтовню с омерзением, представляю, как они потешались и издевались над Мари.

Убогая, значит? Счастья не достойна?

Выхожу из тени и встаю так, чтобы меня хорошо было видно.

— А Идаль дома? — спрашиваю отстраненно.

Сестрицы немеют, хлопают глазами, до них не сразу доходит, что Мари собственной персоной явилась в “отчий” дом.

А потом старшая роняет дрова и прикрывает рот рукой, но буквально на секунду. В следующий момент она радостно кричит:

— Так муж все-таки погнал тебя в шею? Да? Приперлась домой, выдра? А ну собрала дрова и за ужин принялась. Живо!

— Притворялась больной, чтобы не работать, — шипит вторая и делает ошибку: кидается ко мне, чтобы начать пинать.

Вот не собиралась драться, я вообще не агрессивный человек, но срабатывает инстинкт самосохранения и я быстро хватаю гадину за руку и завожу ее ей за спину.

— Я ненадолго, сестричка. Хочу осмотреть свою комнату, — голос звучит все так же холодно, Идали не моя семья.

Сестрица, поняв, что пинать меня было плохой идеей, скулит и отбегает, когда я ее отпускаю.

— Да чтоб тебя… — старшая ругается, но подходить боится, хоть и лопается от злобы.

— Где Идаль? — повторяю равнодушно.

— Его инфаркт разбил. И я требую денег! Раз раздвинула ноги перед императором, он, небось, тебя подарками осыпает. С семьей нужно делиться.

Я игнорирую глупости, что изрыгают мерзкие девицы и прохожу в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице, а сестрицы бегут следом. Но меня интересует комната Мари.

— Тут дознаватели все перекопали, — тарахтит старшая.

Не обращаю на них внимания, но замечаю, что они поубавили пыл. Я к тому же сняла пальто, продемонстрировав элегантный костюмчик, и сестры засуетились, обдумывая, как извлечь выгоду из приемной бедняжки, что неожиданно превратилась в золотую курицу.

— Отцу столько лекарств нужно, — начинает старшая, но злость в глазах скрыть не может.

Я прохожу в свою комнату и озираюсь. Кажется, ничего здесь уже не найду, люди Эдриана поработали на славу, вытрясли вещи Мари из шкафа и сундуков. Только над старым комодом осталось висеть пожухлое фото, на котором изображена Мари в возрасте, наверное, лет шестнадцати.

У нее на шее кулон, а вид и правда странноватый. Сердце колет от грусти и нежности и я дотрагиваюсь до блеклого снимка кончиками пальцев. Затем снимаю его и аккуратно прячу в сумочку.

— Так ты дашь денег? Если бы не мы, не видать тебе императора…

Разворачиваюсь и вижу кулон Мари на шее у старшей. Он похож на миниатюрный флакончик, оплетенный ажурной золотой сеткой.

— Отдай кулон, — хрипло произношу, поскольку чувствую, что нашла важную улику.

— Это мое украшение, — начинает сестрица, но я просто срываю цепочку с ее шеи.

— Некрасиво брать чужое, — в этот момент в душе только холод и равнодушие.

Я кидаю на комод несколько крупных купюр и выхожу из комнаты Мари, сдерживая слезы. Кулон зажат в кулаке и я думаю, что генерал Руш и Рейси достойны наказания не меньше, чем Идали.

Но эти заплатили. Семья разрушена, а дочки ухаживают за больным отцом.

— Как несправедливо-о, — слышу плачь младшей. — За что ей столько счастья-я?!

48.

По дороге во дворец я захватываю из киоска несколько газетных листов, которые не успела прочесть утром.

Ого, ничего себе новости!

Генерал Руш разводится с женой и отправляет ее вместе с опозорившейся дочерью в дальнее имение. Сам же бравый вояка успел присмотреть свеженькую невесту — драконицу из обедневшего рода Сайен, в котором в последние сто лет рождаются в основном девочки, а парни на вес золота.

— Почему его до сих пор не арестовали? — возмущаюсь, забравшись в кэб. — Ведь лорд Турбиш говорил…

— Потому что за ним стоят солдаты, — отвечает Деймон. — Руш так и заявил Эдриану: драконьи генералы могут сжечь мои отряды, но что вы будете делать с остальным населением Дургара? На простых людях держится империя.

Ох…

Я понимаю, что драконы, хоть и являются самой сильной, смертоносной и титульной расой, тем не менее малочисленны. Людей намного больше и с ними приходится считаться. Люди занимаются ремеслами, сельским хозяйством, финансами, индустрией развлечений. Прижмешь их к когтю, или вообще уничтожишь — и империя банально разорится, превратившись в арену для битв диких кланов.

— Если бы получилось найти неопровержимые улики против Руша, — вздыхаю и засовываю свернутую трубкой газету в карман пальто.

— Увы, но беспорядков на отборе недостаточно, чтобы свалить этого интригана. Сняли с должностей мелких сановников, а крупные остались. Турбиш работает, но Руши и их приспешники слишком прочно вросли в систему.

Вернувшись в свои покои, я достаю из сумочки кулон. Наблюдательность меня не обманула и на золотой крышке флакончика действительно красуется клеймо мастерских Шарсо.

Но если это артефакт, то нужно снять крышечку.

За окном завывает метель и я сажусь у камина. Затаив дыхание открываю флакон, и мне на ладонь вываливается записывающий кристалл.

Я угадала! Дыхание спирает от волнения. Что там?

Провожу пальцем по боковой грани цилиндрика и слышу недолгое жужжание, а потом женский и совершенно убитый голос произносит:

— Я ничего не смогла сделать. Лишь успела спрятать записывающий кристалл в твоём кармане. Мари, если ты вырастешь и обнаружишь кристалл, выслушай меня внимательно. У тебя слабое здоровье, проблемы с сердцем, оно не выдержит драконицу. А среди Рейси нет места слабым. Это их девиз. Жрец перекрыл тебе магические каналы, ослабив давление ипостаси, но старейшина рода решил отправить тебя в приют. Все, что происходит сейчас, чудовищно. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Знай, вся эта жестокость происходит потому, что существует пророчество: ты истинная десятого императора. Видимо, Эдриана Рашборна. Других юных дракониц, подходящих по возрасту, в клане на данный момент нет. Копию пророчества принес твоему отцу его друг — генерал Руш. Запомни эту фамилию, Мари. Рейси не могут позволить, чтобы их уникальная кровь смешалась с кровью Рашборнов, таким образом усилив вражеский род, — женщина плачет и от ее всхлипываний ужасно больно. — Я опасаюсь, что они не довезут тебя до приюта. Если когда-нибудь прослушаешь запись, отомсти. Ты — Рейси”.

Я кладу кристалл на столик перед собой и замираю. Монолог матери Мари прозвучал как крик в пустоту. Неужели сама девушка не прослушивала кристалл?

Впрочем, даже если прослушивала, что она могла поделать? Возвращаться домой было опасно для жизни, оставалось служить Идалям.

Ни на минуту не сомневаюсь, что Мари была девушкой очень больной и отставшей в развитии из-за перекрытия каналов.

Наверное, бог всех Миров спас бы своего потомка, если бы мог? Но тело Мари и ее драконица возродились лишь с приходом попаданки.

Утираю невольные слезы и думаю, что этот кристалл может послужить доказательством против Руша. Он предал своего владыку.

А вот в доме Рейси наверняка спрятано еще больше улик.

Приближается последний конкурс, назначенный на вечер, и миссис Лойд поспешно рассказывает, что за прошлый баллов никому не начислили, поскольку произошла "диверсия".

— След артефактов, влияющих на животных, привел к леди Руш, — няня императора достает из комода мое новое белье, кладет его на кровать. Перейдя к манекену, разглаживает складки на шикарном платье, что прислал муженек.

— Я приму ванну, а потом вы поможете мне застегнуть пуговки? — я улыбаюсь, но не тороплюсь задавать миссис Лойд вопросы о Шарсо.

Этот род живет обособлено, если не считать Леона и Ви, а лорд Роберт и его супруга редко показываются в столице.

Надо будет выбрать для Ви и Анны подарки. Я безмерно благодарна им за помощь.

Через час выхожу из ванны и надеваю тончайшее белье. Эдриан расщедрился — такие чулки я не видела даже в своем мире. А кружева на нижней рубашке ручной работы, что ли?

Шелк приятно скользит по коже и я обдумываю засаду с диадемой. Черт, значит, вот как произойдет выбор на самом деле.

Получается, Клер была достойна семейной реликвии, а девица из Рейси — нет?

Смешно.

Непонятно на что рассчитывает Эдриан. Подозреваю, что он задумал сделать мне одолжение — магическая диадема не приняла Мари Идаль, но император снизошел до нее, так как бедняжка его истинная.

Эдриану выгодно заполучить наследников с кровью Рейси. Это бы многое решило и усилило Рашборнов еще больше.

Миссис Лойд заходит в спальню и заносит горячий чай, но при этом делает какие-то странные движения глазами.

— Что такое? — не понимаю я.

А потом как понимаю…

В дверях появляется Эдриан в парадном мундире, увешанный орденами.

— Ваше величество! — я хватаю со стула халат и пытаюсь накинуть его, но рука попадет не в тот рукав.

— Выйдите, миссис Лойд, — произносит он, не сводя тяжелого взгляда с меня. — Я сам помогу супруге одеться.

49.

Миссис Лойд бесшумно покидает комнату, ведь не станешь же спорить с владыкой. А Эдриан оглаживает взглядом мою фигуру, задерживается на колечке, висящем на груди.

В обществе идут споры и светская хроника каждый день печатает статьи, гадая, является ли Мари Идаль настоящей истинной. А двор держит интригу, секретари императора не дают ответов, советуя дождаться последнего этапа отбора.

Страшно представить, что сегодня будет твориться в зале.

— Зачем халат? Пора одеваться, — Эдриан стремительно приближается и отбирает тонкий халатик, которым я собиралась прикрыться.

Теперь я перед ним в нижней рубашке и чулках с подвязками. До чего же неприятно, учитывая, что он полностью одет.

Эдриан срывает с манекена платье и я невольно вскрикиваю — помнёт же!

А муж приподнимает брови и криво улыбается. Он что, действительно собирается меня одевать? Впрочем, на платье множество пуговок, я сама их год буду застегивать.

Недоверчиво кошусь на Эдриана, а он разворачивает меня к себе спиной. Ноздрей касается запах владыки — какой-то дорогой парфюм, смешанный с его собственным мужским ароматом.

— Подними руки.

Молча слушаюсь, раздумывая, стоит ли показывать кристалл. Увы, но он недостаточно веское доказательство, нужно дополнительное расследование. А император может просто отобрать у меня улику и потом жди, гадай, как распорядится ею лорд Турбиш. Скажет, что политические интересы страны требуют скрыть информацию, а с Рейси продолжат работать.

Эдриан накидывает на меня платье, но действует грубовато, явно привык раздевать, а не одевать. Кожу на плечах и шее раздражает его горячее дыхание, которое я ясно слышу.

Стараюсь абстрагироваться от двусмысленной ситуации и не концентрироваться на пальцах мужа, застегивающего бесконечный ряд пуговиц.

Конечно же, он не теряет возможности и касается меня, от чего становится душно и тревожно.

Очень опасная ситуация.

— Не снимай кольцо. Никогда, — шепчет он мне на ухо, а затем прикусывает мочку.

Я резко разворачиваюсь, но муж подхватывает меня за талию и я оказываюсь лежащей на столе. Платье, которое было так тщательно отутюжено, задирается.

Черт, он все спланировал заранее, да? Это он так подыскивает ко мне ключик?

— Скотина! — бью его ногами, попадаю, кажется в бедро, в живот, но супруг мой словно каменное изваяние — не прошибешь.

Он хватает меня за ступню и отводит ногу в сторону. Я дергаюсь, но Эдриан держит слишком крепко, вырваться нет шансов. А когда он закидывает мою ногу себе на плечо и одновременно подтягивает меня к себе, я уже готова сыпать самыми отборными проклятиями.

— Так ненавидишь меня? — он зло усмехается.

Мне все равно, — хочу крикнуть. Просто не желаю всю жизнь провести с мужчиной, считающим меня недостойной его семьи. Зачем мне это?

— Отпусти, Эдриан, — становится страшно, честно.

Он поджимает губы и растерянно смотрит на меня. Дышит рвано и глубоко и я в ужасе представляю, что будет, если дракон не сдержит свои звериные инстинкты.

А он поворачивает голову и целует меня в щиколотку.

Ох, чуть не задыхаюсь от совершенно внезапного возбуждения, потому что… нельзя же так.

Эдриан красивый мужчина, а я женщина.

Снова вырываюсь, а владыка проводит рукой вниз по моей ноге, одновременно давая возможность освободиться. Я хочу вскочить со стола, но он продолжает игру — склоняется, опять захватывая в ловушку. Мужской парфюм забивает ноздри и я отворачиваю голову, чтобы просто не видеть вышивку на его мундире, не смотреть на медали.

А я тут лежу почти голая, демонстрирую прелести.

— Точно не хочешь попробовать перед разводом, Мари? — тихо произносит муж и я поднимаю на него глаза. — Так, как с истинным, не будет ни с одним мужчиной.

Наши лица совсем рядом и я заглядываю в зеленые глаза. Ощущаю его каменное напряжение, прижатое ко мне, и сглатываю слюну.

— Ты явно перепутал ключи, — выдавливаю злую улыбку.

Он непонимающе вздергивает бровь.

— Не тот ключ пытаешься ко мне подобрать, — терпеливо поясняю.

Эдриан щурится, кажется, он не верит, что кто-то в здравом уме способен отвергнуть его ухаживания. Уверена, женщины ему не отказывали. Никогда до этого момента.

— У нас нет времени, — он морщится и, наконец, освобождает меня. — Отбор через час.

Я соскальзываю со стола и подхватываю с пола туфли. Платье наверняка безнадежно помято, а я пропитана запахом императорского одеколона.

— Из-за вас не успеваю сделать нормальную прическу! — зло кидаю ему и, вдев ступни в туфельки, подбегаю к зеркалу, чтобы поспешно соорудить на голове хоть что-то приличное.

Владыка потирает лицо и я напряженно наблюдаю за ним в зеркале.

Он разгорячен, чуть пар не валит, а я закрепляю волосы гребнем.

Сердце грохочет, ноги подкашиваются, а Эдриан лениво осматривает комнату. Но я вроде все важное спрятала в сундук, только книги о разводах остались лежать на столе.

Эдриан садится и открывает первый том, фыркает.

Я наношу на губы легкий блеск — краситься и наблюдать за ним в параллельном режиме трудно.

Но пусть полистает книги. Я их прочла и осталась не слишком довольна. Истинность, чтоб ее, работает. Поэтому в древности пары не разводились, если только не происходил какой-нибудь сбой в мозгах. А вот в последнее время разводы стали нормой, но женщина, понятное дело, мало что выигрывала.

— Интересно, — низкий голос Эдриана вырывает меня из мыслей.

Я оборачиваюсь, а он достает из книги мои эпиграммы, что я на досуге накропала на его величество.

— Это личное! — возмущаюсь я.

Но Эдриан внимательно читает и усмехается. Да, эпиграммы оскорбительные, его эго должно быть ранено.

— Я изыму это безобразие, чтобы случайно не попало к Персивалю, — быстрый взгляд на мое накрашенное лицо и он разрывает листы, уничтожая улики.

А затем муж встает и направляется ко мне.

— Я уже говорил, что буду бороться?

— Да, и добавил, что я не достойна диадемы. Это артефакт? — облизываю губы.

Если честно, я переживаю за будущее. Мне нужны деньги, нужно заняться карьерой, потому что иначе я жить не умею.

В прошлом я начинала как журналист, освещающий разные социальные проблемы, но потом перешла в бьюти сферу. В итоге открыла издательство, специализирующееся на здоровом питании, моде и женской красоте. Хотя мечта вернуться в серьезную журналистику мучила меня еще много лет.

Сейчас же я должна уйти, чтобы Эдриан обратился. Потому что иначе раньше обратятся Рейси, уж эти найдут способ.

— Семейный артефакт, да. Но диадема засветилась лишь на трех императрицах, — он приближается совсем близко. — После тех случаев Рашборны не женились по любви.

Я открываю рот, чтобы засыпать его новыми вопросами, но Эдриан наклоняется ко мне и произносит у уха:

— Достойных единицы, но подняться на трон Дургара в любом случае большая честь, Мари.