Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)

30

В этот же день я успеваю забежать в библиотеку, где беру подшивки газет светской хроники. За последнее время мне удалось просмотреть номера за год и сейчас я составляю досье на подруг Клер Руш.

Как я поняла, приятельниц у нее много, есть даже ближний и дальний круги. В ближний входят три девушки — Мелания Шлиф, Сесиль Красс и Кармен Отранс. Это те самые, что везде следуют за ней болонками, и которых Клер пугает печатями. Подозреваю, что именно так леди Руш вынуждает девиц, к тому же не являющихся драконицами, помалкивать о секретах дочери.

А вот внешний круг шире и входят в него девушки из высокопоставленных человеческий семей.

Захлопываю блокнот и поднимаю глаза к расписному потолку читального зала — теперь я четко осознаю, что бог Всех Миров все-таки заманил меня в ловушку.

Одно дело оказаться в теле фермерши и оказать услугу божеству, совсем иное — стать драконицей голубых кровей.

Возвратившись во дворец, ненадолго заглядываю на кухню, чтобы перекусить. Няню императора я не застала в ее уютной комнате — видимо, она у больной дочери, требующей ухода.

Улыбнувшись кухарке, присаживаюсь за стол и получаю целый поднос с румяными хлебцами, ветчиной, подливами и фруктами. Но замечаю странное оживление, шепотки слуг и нервные движения забегающих-выбегающих горничных.

На обратном пути окончательно убеждаюсь, что во дворце царят хаос и паника. Слуги носятся по коридорам, но я снова погружаюсь в мысли, раз за разом прокручивая в голове разговор с женщиной из приюта. Среди прочего, она сообщила мне, что с допросами приходили и из тайной канцелярии. Но она им ничего не рассказала, так как никогда и ни за что не станет связываться с «легавыми».

Значит, император не сидит сложа руки…

— Как бешеная орала, — мимо проходят две горничные и одна всхлипывает, утирая слезы, — кинула в меня вазой. Я еле увернулась.

— Ох, совсем с ума сошла перед отбором…

— Еще бы… А потом у императора в спальне ругалась. Он ее вытурил. Санни была свидетельницей. Схватил за руку, открыл дверь и просто выставил наружу.

— Жестко как…

— Примчалась леди Руш и рыкнула на дочку. Увела…

Горничные видят меня и резко замолкают. Ускоряют шаг и скрываются за поворотом длинного коридора.

Надо же, пока меня не было, произошел конфликт? Не из-за визита ли лорда Турбиша?

Но в покоях меня ждет сюрприз — в приемной расположился пожилой господин в круглых очках и в коричневом твидовом костюме. Миссис Лойд, сидящая тут же в кресле, откладывает вязание и встает. Вслед за ней быстро поднимается на ноги мужчина.

— Император прислал целителя, — голос няни звучит спокойно, но вот в глазах тлеет тревога.

Лекарь склоняется в почтительном поклоне. По потокам, стелющимся вдоль шеи, вижу, что он дракон.

— Я говорил с вашим лечащим врачом, ваше величество, — обращается он ко мне серьезным тоном, а я указываю ему на кресло, приглашая присесть.

— И что же тот сказал? — опускаюсь на диванчик. — Мисисс Лойд, не стойте, умоляю вас.

— Он, конечно, абсолютный коновал и болезнь вашу определить не смог, но дал мне результаты обследования.

Черт! На секунду прикрываю глаза. Улыбаюсь.

— Я уже несколько раз заходил к вам, но не застал…

— Во дворце так скучно, я часто хожу гулять в парк или заглядываю на кухню, — выпаливаю я.

— Согласно истории болезни, у вас врожденная патология, — лекарь неловко покашливает. — Такое бывает, когда мать болеет драконьей болезнью во время беременности. Увы, но она поражает и людей тоже.

— А в чем проявляется эта патология?

— В короткой продолжительности жизни. К преждевременной кончине приводит, как правило, слабое сердце.

Замечательно, вдобавок к перекрытой магии, Мари еще «посчастливилось» родиться с пороком сердца. Черт!

Врач обследует меня артефактами, берет кровь, измеряет пульс и давление. Я покорно повинуюсь ему и только поглядываю на миссис Лойд. Притворяться больной уже не так важно.

— Хм, странно. Поверхностное обследование показывает, что вы совершенно здоровы, ваше величество, — произносит лекарь под конец. — Посмотрим, что покажут анализы. Идаль, видимо, привел к вам полного неуча.

Как только за врачом закрывается дверь, миссис Лойд оживляется.

— Дворец стоит на ушах! Лорд Турбиш забрал из комнаты Клер ее косметику… для проверки. Но, думаю, леди Руш успела заменить флаконы на безобидные, так как Клер примчалась к Эдриану со скандалом.

— Эта Руш везде успевает, — тяну я раздосадованно.

— Но лед сдвинулся, — взволнованно отвечает миссис Лойд. — Ваша статья дала результаты. И у меня еще новости. — она довольно щурится. — В последний момент император внес в отбор изменения.

Миссис Лойд замолкает и улыбается.

— Не томите, что за изменения? — я даже в нетерпении подаюсь вперед.

— Эдриан-Шейн назначил жюри. Драконы и люди. Поровну. Представляете, они будут выставлять баллы участницам.

Ничего себе! Судить будут придворные?

— Выбор останется за владыкой, конечно. Но выбирать он будет из девиц, что получат самые высокие баллы. И еще одно событие, из-за которого Клер окончательно сошла с ума. Неделю назад для участия в отборе пригласили нескольких драконьих аристократок из Барнея и соседних стран.

Встав с места, миссис Лойд подходит к бюро и берет с него папку. Машет ею в воздухе.

— А это обновленная программа отбора. И первый конкурс — музыкальный.

Вот тут я не выдерживаю. Подскакиваю с диванчика и миссис Лойд передает папку в мои нетерпеливые руки.

Она красивая, гладкая, с розовыми завязочками. Внутри — глянцевые, розовые же, листы с заданиями.

Проглядываю первый день — бал, игра на музыкальных инструментах, пение.

“Владыки Дургара ценят в женщинах нежность. Постарайтесь очаровать императора изысканными манерами, скромностью и умением уверенно держаться перед публикой. Но, самое важное, будущая императрица должна восхитительно танцевать. Владыка станцует с каждой девицей — и вы просто обязаны показать не только умение плавно двигаться, но и трепетную покорность, невинность помыслов и преданность тому, кто может стать вашим будущим супругом».

Усмехаюсь и поглаживаю пальчиком шелковистую поверхность папки. А ничего, что этот мерзавец уже мой муж?

Снова копаюсь в листах — начало отбора вечером. Нужно будет заглянуть к Деймону и отрепетировать несколько танцевальных движений, ведь я совсем не разбираюсь в местных развлечениях.

Ну, и в отношении Рушей у меня особенные планы. Газетные.

31.

Несколько дней назад Деймон показал мне свой кабинет, служащий ему также лабораторией. Так что с утра пораньше я в первую очередь направляюсь к нему.

Стража не удивляется — я, можно сказать, приучила их к своей манере бродить по доступной мне части дворца.

— Доброе утро!

Деймон оборачивается на мое приветствие. В комнате натоплено и он снял пиджак, оставшись в рубашке с засученными рукавами и жилете.

Я оглядываю кабинет, буквально заваленный бумагами и блокнотами, заставленный книжными стеллажами и шкафами. На стене висит грифельная доска, которую Деймон умудрился полностью заполнить формулами.

— Клер Руш скрывает косметикой тонкие губы и длинный нос, — сообщаю я с улыбкой.

Ничего не имею против пластики и ни за что бы не стала осуждать женщину за коррекцию внешности, но с Клер у нас особая история.

— Не знал, хотя не удивлен. Но тайная канцелярия вынесла из ее комнаты самые обычные кремы и притирания. Может, мамаша Руш успела спрятать улики? — Деймон пожимает плечами.

Я усаживаюсь в кожаное кресло, а он достает из шкафа тарелку с булочками и ставит на огонь горелки заварочный чайник.

У него уютно… и еще он в курсе большей части моих секретов. Так получилось.

— Понимаешь, — Деймон щурится и чешет макушку. — Император Карл очень состарился. Ослаб. И этим многие воспользовались. Пустили корни, — он снимает чайник и начинает разливать чай по стаканам, установленным в ажурные подстаканники. — Сейчас Эдриан разгребает все это. Он привел нового дознавателя, лорда Турбиша. Тот еще не успел разобраться в местных интригах до конца.

— А Клер?

— Старый император запретил Эдриану на ней жениться. Она считалась просто любовницей, но, без сомнения, генерал Руш пожертвовал дочерью ради собственных честолюбивых планов.

— Они и приворотное зелье Эдриану подливали.

— Зелья слабо действуют на драконов, Мари. Видишь ли, нас невозможно отравить, убить тоже очень сложно. Регенерация работает на высшем уровне, — Деймон садится напротив и придвигает мне булочки с заварным кремом.

— Прежний дознаватель был человеком Руша?

— Да. Как и начальник охраны. Руш и его приспешники ведь, возможно, даже не предатели, они любят Дургар. Просто считают, что будет лучше, если драконы останутся без крыльев.

— Хм, так любят Дургар, что пошли на преступление против короны. У меня пока нет доказательств…

Я рассказываю Деймону о пророчестве и обо всем, что узнала в приюте.

От удивления он даже свистит.

— Как же запутали боги ваши судьбы, — произносит пораженно.

А потом заводит граммофон и протягивает мне руку.

— Слышал, на отборе планируется бал?

Я поднимаюсь на ноги и вкладываю пальцы в его большую ладонь.

— Вчера Клер устроила Эдриану скандал, — Деймон ухмыляется. — Одна горничная донесла…

— Санни? — шучу я, но попадаю в точку — Деймон приподнимает бровь.

Он легко ведет меня по комнате, нас окутывает тихой мелодией, похожей на вальс.

Крутанув меня и резко наклонив, Деймон нависает сверху и шепчет:

— Она самая. У меня довольно близкие знакомства с симпатичными горничными.

Я смеюсь, поскольку ничего не значащий флирт с драконом расслабляет.

— Почему мой целитель неделю за тобой гоняется, Мари? — прерывает нас раздраженный низкий голос.

Я поворачиваю голову и разочарованно выдыхаю. В дверях стоит Эдриан.

— Убери от моей жены руки, Ларшис, — цедит владыка.

Деймон тут же отпускает меня и поднимает ладони вверх. Другого на его месте уже бы вышибли из дворца, но лорд Ларшис ученый, от которого император не может отказаться.

— Я просто готовлюсь к отбору, — вступаюсь я за приятеля. — А Деймон согласился показать мне несколько движений. Ведь вы были заняты с леди… Клер, — скромно опускаю глаза.

Эдриану, безусловно, нечего ответить. Ему только и остается, что крепко ухватив меня за талию, молча вывести из кабинета.

— Что вы себе позволяете? — шиплю я.

— Опять врежешь мне? — он зло усмехается и неожиданно затаскивает меня в оконную нишу.

— Если придется — да, — отвечаю тяжело дыша, так как бороться с этим здоровым драконом трудно. И бесполезно.

Он прижимает меня к высокому окну, захватив в ловушку.

— Ты не больна, — наклонившись, цедит мне в лицо и губы обжигает горячим дыханием.

— Очень на это надеюсь.

В этот момент я безумно далека от инструкций из розовой папки. Трепещу вовсе не от скромности и невинности, а от гнева.

А Эдриан вдруг щурится и проводит большим пальцем по моей блузке, задевая вершинку груди. Жест настолько откровенный, что я задыхаюсь. Размахиваюсь, но на этот раз владыка успевает перехватить мое запястье.

— Крем пристал к ткани, — кидает он и смотрит на меня сверху вниз. В его глазах я вижу бешенство, которое он еле сдерживает.

— Пустите. Вы сделали выбор.

Но ответа я не получаю. Венценосный супруг, — через секунду уже спокойный как удав — отстраняется и, развернувшись, уходит.

А у меня ноги дрожат и сердце вот-вот окажется в горле. Боже, каких усилий мне стоило не проявить драконицу, вдруг заинтересовавшуюся властным самцом.

Чтоб тебя, Эдриан-Шейн!

Часы летят с бешеной скоростью. Еле успеваю устроиться в будуаре, когда в двери стучат, и камеристка заносит корзинку с косметикой:

— Подарок от организаторов отбора, — улыбается она змеиной улыбкой. — Вы такую на своей ферме, наверное, и не видели никогда.

— Выйди, — кидаю я и она обиженно поджимает губы.

— Как прикажете, — ставит корзинку на подзеркальник и удаляется гордо подняв голову.

Даже не сомневаюсь, что в косметику подмешана какая-то гадость. Осторожно заглядываю в корзинку, пробегаясь взглядом по красивым перламутровым баночкам и футлярам.

Недолго думая, прячу это все в нишу. Потом отдам на экспертизу и если обнаружу там яд…

До сих пор при воспоминании о словах Крок по спине бегут мурашки. Они ведь не постесняются плеснуть мне в лицо кислоту.

Я не представляю, поможет ли драконья регенерация, но узнавать на собственной, так сказать, шкурке не хочу.

Бррр.

Виола Шарсо еще с утра прислала косметику из своего салона и я спокойно наношу макияж. Ви не трогала мое лицо, просто оздоровила кожу и волосы, потускневшие и высохшие от болезни.

— Какое платье вы наденете? — спрашивает миссис Лойд, стремительно врывающаяся в будуар с двумя платьями на плечиках.

Одно — голубое, второе — цвета пепельной розы.

— Розовое, — не раздумывая отвечаю и поднимаю за бантики пару бальных туфелек.

Наверное, за мной должны были зайти, но, естественно, никто не появляется. Поэтому до бальной залы меня провожает миссис Лойд. По дороге она быстро шепчет:

— Они перекроили всю программу в последний момент. Ах, да. Завтракать и обедать девушки будут вместе, в присутствии императора.

Черт!

Я обмахиваюсь веером, в который Деймон спрятал артефакт. Что поделать, я на бал спешу, чтобы работать, а не прохлаждаться.

Мы входим в полутемный холл и миссис Лойд тихо покидает меня.

Я замираю перед огромными двустворчатыми дверями из золотистого дерева. А затем делаю шаг в сияющее и благоухающее пространство бального зала.

Конечно же, выгляжу трепещущей и невинной. Я ведь не хочу разочаровать жюри.

32.

Я прохожу в роскошно убранный зал и тут же обнаруживаю, что все участницы отбора на месте. Даже жюри в полном составе устроилось за столом, установленном на небольшом возвышении.

Естественно все взгляды устремляются на меня и я приседаю в скромном реверансе.

— Мисс Мари Идаль! — провозглашает церемониймейстер

Видимо, камеристка перевела стрелки на часах, чтобы я опоздала. И будь я прежней лохматой Мари, мое одиночное появление, безусловно, вызвало бы комичный эффект, но происходит обратное.

Хорошо вижу свое отражение в многочисленных зеркалах — умеренный естественный макияж, пышные локоны, поднятые наверх, легкое пепельно-розовое платье, что так выгодно подчеркивает длинные ноги и соблазнительные формы.

Члены жюри удивленно шепчутся, но на надменных лицах проскальзывают улыбки.

Не желая долго оставаться в центре всеобщего внимания, взмахиваю веером и отхожу в правую часть зала, где стоят “невесты”.

Девушки выстроились в рядок, но на самом видном месте застыла Клер Руш. Что же, она постаралась на славу. Белоснежное матовое лицо чуть ли не светится, в шикарные каштановые волосы вплетены золотые ленты.

Она стреляет в меня ненавидящим и одновременно пораженным взглядом, конечно же, отмечая мой прелестный образ. Да, Клер выглядит великолепно, но почему-то не может затмить меня.

Возможно, дело в том, что внутренняя драконица помогает мне двигаться плавно и чувственно. Моя кожа светится словно изнутри и я чуть опускаю веки, принимая отчужденный и равнодушный вид.

— Что вы себе позволяете, мисс Идаль? — сбоку раздается шипение и я, повернув голову, вижу леди Руш.

Она, как всегда, изысканно и дорого одета, но искаженный злобой рот ее не красит.

— А что такого я себе позволила? — тихо спрашиваю. Не сомневаюсь, леди Руш бесит, что я встала среди высокордных, но прогнать меня она не смеет.

Между тем Клер нервно кусает губы, сегодня идеально пухлые. Подозреваю, что Эдриан все-таки заметил ее обман — отсюда и проверка косметики, и внезапные изменения в программе отбора.

Леди Руш нечего ответить по существу и она цедит:

— Вы опоздали.

А затем она разворачивается к жюри, вмиг поменяв раздраженное выражение лица на радостное.

— Мы собрали девушек со всего Дургара. Аристократки из человеческих родов, девушки из рабочих и крестьянских семей, на которых держится империя, — тут она посылает улыбку участницам, испуганно замершим в конце ряда. — И, безусловно, приглашенные невесты... из Барнея и Трипаша.

Мне очень интересно посмотреть на новеньких. О, да они достойные соперницы. Настоящие королевы, рядом с которыми Клер теряется и знает это.

Вон как подергивается ее рука, но леди Руш кидает на дочку уничтожающие взгляды, чтобы не выкинула чего-нибудь... как она любит.

Я было расслабляюсь, но в следующий миг вздрагиваю от звука фанфар.

Чертов пафосный церемониал. Нельзя потише и поскромнее?

— Улыбнулись! — командует леди Руш и все невесты синхронно сверкают белоснежными зубами.

У меня немного сводит челюсть, так раздражает эта дурацкая ситуация, но я вместе со всеми смотрю наверх — на балконе появляется Эдриан-Шейн Рашборн. Мой муж.

Поскрипываю зубами от лицемерия аристократического общества, прекрасно знающего, что мерзавец владыка женат и даже на истинной.

— Девы, — леди Руш взмахивает руками, как дирижер перед оркестром, ее голос, кажется, магически усилен, — будьте милыми, не пытайтесь спорить с его императорским величеством, не стоит демонстрировать чрезмерный ум и тяжелый характер. Женщина должна быть украшением, или источником, к которому утомленный государственными делами владыка сможет припасть для отдохновения.

У меня от кошмарной речи непроизвольно расширяются глаза и я взмахиваю веером, чтобы незаметно сделать несколько снимков “утомленного” владыки.

Ох, дракон смотрит прямо на меня!

Мы сталкиваемся взглядами и мир словно замирает на несколько секунд. Ощущаю, как в волнении вздымается грудь, потому что он никогда раньше не смотрел на меня так откровенно.

Эдриан окаменел на месте и лишь глаза с сузившимися драконьими зрачками горят мрачным светом.

Я вздергиваю подбородок — удивлен, супруг? Не ожидал, что Мари Идаль может выглядеть настолько соблазнительно?

Даже отсюда вижу как трепещут его ноздри, пока он жадно раздевает меня глазами.

Опускаю голову и отворачиваюсь.

— Ваше величество, — леди Руш приседает в реверансе, — девушки желают представиться вам. Позже они продемонстрируют музыкальные таланты.

Эдриан морщится в ответ на ее слова, а я буквально кожей ощущаю его жаркие взгляды, скользящие по груди, по бокам, забирающиеся под юбку.

Кажется, Эдриан сам только что продемонстрировал редкий талант, которому даже приличного названия не подобрать.

— Это та самая Идаль с фермы, — Клер скромно тычет в меня пальчиком и улыбается иноземным драконицам. Но они лишь обливают ее презрением.

— А вы тоже участвуете? — надменно интересуется у Клер высокая брюнетка в хрустальной диадеме. — Какая смелость для человеческой девушки.

Улыбка сползает с лица Клер, а леди Руш зеленеет. Еще бы, они тщательно спланировали отбор, окружили себя слабыми кандидатками, а внезапно все пошло наперекосяк.

Приезжие девушки отворачиваются от Клер и немного обосабливаются, но неожиданно с интересом поглядывают на меня. Я вижу у них сильные магические потоки и предполагаю, что отбор может пойти самым непредсказуемым образом.

— Какая наглость, — шепчет леди Руш громко, чтобы точно все услышали. — Приехали из провинции и...

— Я совсем иначе представляла столицу, — перебивает ее все та же брюнетка. — Где драконы?

— Да наверху! — вторая породистая драконица с рыжей копной слегка щипает подругу за плечо.

На балконе появляются генералы императора. Тут Шарсо, Грэхем, Турбиш. Деймон маячит на заднем плане. Хах, и лорд Руш затесался среди драконов.

Я холодно усмехаюсь, пока мы дефилируем по залу, обходя его центр по периметру. Видимо, чтобы император мог получше заценить товар.

Рррр.

Ужасно злюсь. Никогда в жизни не бывала в столь дурацком положении.

— Улыбаемся, — доносится окрик леди Руш и я растягиваю губы в голливудской улыбке.

Впрочем, у меня есть причины быть довольной — я засняла унижение Клер. Ее оплеванный вид, язвительные замечания дракониц, зеленое лицо леди Руш.

Поднимаю глаза и замечаю злобный взгляд генерала Руша. Он смотрит прямо на меня и хмурится — не понимает, почему “огородное пугало” вдруг похорошело.

Я тебя уничтожу, думаю про себя и… продолжаю улыбаться.

Муженек поправляет стоячий воротник мундира, но мне не нравится, что он так раскалился. Нужно стать незаметнее.

Я тихо перемещаюсь за спины высоких дракониц, чтобы не мелькать лишний раз.

Но тут меня больно тыкают в бок:

— Вспомнила свое место, безродное чучело? Признайся, откуда взяла деньги на иллюзии? — это Клер шипит мне в ухо.

— Просто увлажнила кожу, — пожимаю плечами. — А, еще нанесла маску на волосы. Растираешь подорожник с водой, чтобы получилась кашка… — и я со всей силы ударяю Клер по руке, которая тянется щипаться.

— Ты издеваешься? Я разоблачу тебя перед Эдрианом.

Но я быстро меняю ряд, укрываясь за спиной очередной рослой драконицы.

Церемониймейстер зачитывает наши имена, пока мы кружим цветными бабочками.

Как только произносится имя, девушка отделяется от толпы “невест” и приседает перед балконом в реверансе.

До чего же унизительно!

— Мари Идаль!

Я кланяюсь, злорадно вспоминая, как заехала по породистой монаршей физиономии.

Поднимаю глаза, и в них нет даже намека на покорность.

Вскоре сердцебиение приходит в норму. Я просто работаю, собирая материал для очередной статьи.

— Первый конкурс! — визгливый голос церемониймейстера заставляет поморщиться, но я уже все обдумала. Петь я не стану, есть идея получше.

Но зато Клер живо выпархивает вперед и несется к сцене.

— Куда? — шипит леди Руш, но дочка не слушает.

Она торопится. К тому же возбуждена и напугана тем, что победа выскальзывает из ее цепких ручек.

Владыка смотрит куда угодно, но не на нее.

Эдриан кладет большие ладони на парапет балкона — по сведенным на переносице бровям видно, как невыносима ему вся эта возня.

На сцене, освещенной яркими магическими кристаллами, уже собрался оркестр и Клер садится возле арфы.

Она в этот момент похожа на лесную нимфу или фею. Очень красиво, конечно.

Затаиваю дыхание в ожидании первых трелей, а Клер трогает пальцами струны и начинает петь… весьма недурно.

У нее чарующий голос, идеальный слух, и тембр какой оригинальный.

Надо же…

Разочаровываюсь, заметив, что Эдриан заинтересованно смотрит на нее.

Хотя, постойте-ка.

Конечно! Глупышка Клер поднимает глаза на венценосного любовника и краснеет, ненадолго сбиваясь, но голос продолжает плавно литься.

Да эта змея поет под фанеру! Но... как ее разоблачить?

33.

Думай, Вера, думай!

Что это — какой-то артефакт? Чистая магия?

Я озираюсь в поисках источника звука. Видимо, расчет на то, что Эдриан слишком засмотрится на смелое декольте и не станет обращать внимания на саму песню.

Определенно, это артефакт. Я всматриваюсь в украшения Клер, а потом слышу шепотки трех ее подружек:

— Зачем она побежала первая? — с досадой морщится бледноватая блондинка.

Леди Руш безумно зла, но держит лицо, пронзая неразумную дочь мрачными взглядами. Я наблюдаю за ее реакцией, но тут замечаю на руке грымзы браслет с крупными фиолетовыми бусинами. Они немного не вяжутся с ее нарядом и это настораживает. Впрочем, два и два складываются очень быстро. На руке Клер такой же браслет и ее бусины слегка “мигают”: их цвет то тускнеет, то становится интенсивнее.

— После нас ее выступление выглядело бы эффектнее, — жалобно блеет рыженькая кудряшка с веснушками.

— Ты хотела сказать, что после Идаль выступление Клер получилось бы особенно роскошным, — разочарованно цедит леди Руш, не стесняясь, что я слышу.

Впрочем, ее слова не задевают меня, поскольку я занята, придумываю, как обезвредить артефакт — нужно успеть, пока Клер не закончила выступление.

Делаю пару шагов вперед и слегка спотыкаюсь, хватаясь за запястье леди Руш. Бусины под моими пальцами хрустят и трескаются, а затем рассыпаются по начищенному до блеска паркету.

— Ох, извините… леди Руш! — признаюсь, не ожидала такого эффекта, думала просто сбить работу артефакта.

Клер принимает сладенький вид и готовится дать высокие ноты, но в этот момент весь зал слышит лишь ее некрасивый хрип.

Молчание. Кажется, если перышко упадет, будет слышно.

Но ловкая интриганка тут же находится и начинает кашлять.

— Простите, — шепчет подавленно. — Я поперхнулась…

Леди Руш оборачивается ко мне, в ее глазах вихрь. На секунду мерещится, что она кинется на меня с кулаками.

Я принимаю умеренно виноватый вид и кошусь на жюри.

Пожилые господа и дамы недовольно шепчутся, обсуждая происшествие.

— Взяла слишком высокую ноту и голос не выдержал, — смеется леди Руш и выходит вперед. — Моя дочь не певица. Но выступила очень достойно.

— Голос, безусловно, прекрасный, но мы не можем поставить высший балл, — произносит леди с белоснежными волосами. По потокам вижу, что она драконица. Легкая улыбка на ее тонких губах недвусмысленно намекает, что леди тоже заметила “фанеру”.

А вот на лице Эдриана разочарование. Возможно, он бы и закрыл глаза на жульничество Клер, если бы она не попалась.

Любовница мужа краснеет и быстро покидает сцену. Я тоже не стою на месте и быстренько скрываюсь за драконицами от гнева леди Клер.

Та же, как настоящая ведьма, обрушивает холодный гнев на дочурку:

— Я же велела дождаться конца конкурса, — цедит она, забыв об усиливающих голос артефактах, но продолжает улыбаться.

Замечание получается чрезмерно громким и леди Руш тут же лицемерно обнимает дочь, утирает ей слезы и поздравляет с успешным выступлением.

Но, Боже мой, я замечаю в ее глазах панику!

Конечно же, на отбор приглашены репортеры из официальных изданий и артефакты запечатлевают все важное. Сделала снимки и я, но они пойдут в газету с соответствующими текстами, не исправленными цензурой.

Три подружки… как их там? Мелания, Сесиль и Кармен, да. Они тоже участливо приобнимают Клер за плечи. Остальные натянуто улыбаются, а приезжие драконицы посмеиваются в кулачки.

Чтобы немного скрасить проигрыш Клер, преданные подружки спешат к сцене. Поют они и правда ужасно, так что теперь я хорошо представляю весьма недурной план, сорвавшийся благодаря куриным мозгам нашей Клерушки.

— Я не буду позориться и плохо петь, — долетает до меня.

Ах, это спорят подруги из дальнего круга.

Из светской хроники и сплетен я вынесла, что внешний круг друзей Клер составляют девушки из богатый людских родов и все они повязаны с Рушами. Дома объединяют общие секреты и тайны, но девицам совсем не нравится стелиться перед Клер. Подозреваю, что и печатей на них также нет.

Вот эти-то девы и представляют собой самое слабое звено в цепочке.

Острый палец больно толкает в спину:

— Мисс Идаль, марш на сцену. Вы же выучили частушки? — это леди Руш решила добавить меня к прескверно фальшивящим Мелании и Сесилии.

— Я выступлю последней, леди Клер, — отвечаю я и добавляю: — руки уберите, вы тычете пальцем в…

— Чу! — леди Руш делает страшные глаза.

Родовое кольцо я не надела, оно висит на шее, на длинной цепочке. Холодит груди, напоминая о муже.

Вскидываю глаза, чтобы убедиться, что он даже не смотрит на "невест", занят разговором со своими генералами.

Потом поют девушки с ферм и заводов. И, представьте, поют замечательно. Каждый номер наполнен жизнью и настоящим талантом, что является полной неожиданностью для Рушей.

Я передвигаюсь по залу, все записываю и снимаю, в предвкушении потирая ручки.

Какая работа предстоит! Какая статья выйдет!

Краем глаза отмечаю людей в черном. Ошибиться трудно — такие каменные физиономии могут быть только у сотрудников службы безопасности, которую в Дургаре называют тайной канцелярией.

Ищут Персиваля Ланселота, я полагаю?

Иноземные драконицы выступают с хорошо поставленными номерами. Не очень оригинальными, безусловно, слишком пафосными, но сильными.

В процессе конкурса девушкам дозволяют рассесться на диваничках и я тоже приземляюсь на шелковые подушки. Мы хорошо видны с балкона и я все еще ощущаю горячие, шарящие по телу взгляды его императорского величества.

Это тревожит. Как бы он не удумал консумировать брак, что было бы слишком большим унижением.

Леди Руш как будто успокаивается — подружки Клер постарались сгладить неприятное впечатление от сорванного номера, а остальные хоть и хороши, но не дотягивают.

— На что ты надеешься, дура? — Клер садится рядом. — Впрочем, я с удовольствием посмотрю на твой позор.

— Мисс Идаль! — объявляют мое имя и я гордой походкой направляюсь к сцене.

Изображать из себя дальше странную и забитую девушку нет смысла. Думаю, император и сам догадался, что я иномирянка, попавшая в тело… копии его драконицы.

Последняя мысль смешит и я поднимаюсь на сцену в приподнятом настроении.

Делаю знак рукой оркестру, чтобы опустили инструменты и сажусь к фортепьяно.

Зал молчит.

Щурюсь на напряженное лицо императора, прожигающего меня взглядом темных глаз. Не ускользает от моего внимание и встревоженные, злые лица Рушей.

Они не понимают, что я задумала.

Дотрагиваюсь пальцами до клавиш, приятно холодящих кожу, и начинаю играть. Мелодия спокойная, тягучая. Она помогает мне настроиться, хотя петь я не собираюсь.

Ну, нет у меня голоса, хоть убейте. Поэтому я просто вслух декламирую собственные стихи. Установленные по всему залу магические артефакты усиливают голос — глубокий и бархатный.

Писала я стихи, вдохновившись легендами о драконах, о небе. И сейчас, аккомпанируя себе на фортепьяно, я представляю голубое бездонное небо, свистящий ветер и потоки воздуха под крыльями.

Сама не замечаю, как перестаю играть — пальцы замирают над клавишами и я четко произношу последние строки:

“Они — драконы, властелины мира и хозяева гроз. Те, кто крыльями защищает небеса от хаоса”.

На какой-то миг я забываю о зрителях, которые в гробовом молчании смотрят на меня. Возможно, мои стихи и не гениальны, но в сочетании с музыкой и звучным голосом Мари производят впечатление.

Генералы аплодируют и им вторят члены жюри, а затем и бОльшая часть девиц из отбора.

— Нечестно! Мари Идаль не пела! — прорезает зал голос леди Руш.

Она приближается к сцене, но едкая ненависть в ее глазах уже успела смениться насмешкой.

— Я требую, чтобы мисс Идаль лишили баллов за этот конкурс! — повторяет Руш твердо.

Ну, а я спокойна, потому что уверена — баллов меня не лишат.

34.

— Не вижу причины лишать мисс Идаль баллов, — спокойно отвечает драконица с белыми волосами.

В поисках поддержки она озирается, и остальные члены жюри кивают — драконы уверенно, люди с сомнением.

— Это мелодекламация, — покашливая замечает один из них — солидный дракон в пенсне.

На секунду вскидываю глаза на балкон. Эдриан единственный, кто не аплодировал и сейчас смотрит на меня пристально и едко.

Чертов Рашборн! Он ведь устроил этот идиотский отбор, чтобы отмыться от истинности с фермершой. Хотел отвести глаза общества от Мари Идаль, — мол, артефакт что-то там попутал, дал сбой — а вот настоящая невеста Клер Руш.

Впрочем, теперь я сомневаюсь, что Клер продержится в фаворитках. Если пригласили дракониц, значит, ищут другие варианты.

— Конкурс песенный, — леди Руш мило улыбается, но в ее голосе звучит металл.

Ладно, наверное, лучше вмешаться.

Я встаю и приседаю в реверансе перед членами жюри.

— Я не умею петь, дамы и господа, — произношу сдержанно и скромно. — Значит ли это, что участница без голоса должна безоговорочно проиграть? Вот так, без шанса на альтернативу?

— Это конкурс талантов. И если таланта нет, то — да, участница проигрывает, — все так же "мило" скалится леди Руш. — А за самодеятельность можно и вылететь из отбора.

Артефакты щелкают, снимают нас со всех сторон. Деймон, который успел спуститься в зал, по моей просьбе должен сделать несколько снимков меня самой. Конечно же, чтобы не пришлось печатать в газете разоблачающие “селфи”.

Члены жюри шепчутся, а потом дракон в пенсне выносит “приговор”:

— Мы даем мисс Идаль шанс, леди Руш. Мелодекламация вполне может быть засчитана, при том, что девушка играла на фортепьяно и стихи, судя по всему, сочинила сама. Мне они в старых сборниках не встречались.

— Хаха, — Руш слегка нервно смеется. — Стихи довольно среднего качества.

— Возможно, они просты, но написаны с душой. Мисс Идаль не совершила ни одной ошибки, не сбилась, представив очень красивый номер. Ваша дочь тоже могла бы спеть о драконах, я лично в этом увидел проявление уважения к владыке.

Знал бы старый дракон в пенсне, насколько сильно я "уважаю" владыку. Но, главное, ящеры заглотили наживку.

Снова поднимаю взгляд на балкон. Муж стоит с каменным лицом — этого котодракона грубой лестью, видимо, не проймешь. Ему моя победа точно не нужна.

Неужели вмешается? Его слово может стать решающим.

Жюри тоже ждет веского слова императора и даже леди Руш кидает вверх умоляющий взгляд. Но, видимо, Руши потеряли доверие владыки, потому что он молчит и не вмешивается.

— Двяносто девять баллов из ста, — выносят мне вердикт.

Что же, не идеально, но, надеюсь, еще наверстаю. Вон Клер аж 75 поставили.

Высшие баллы получают приезжие драконицы, и означает ли это, что в рядах придворных императора раскол?

Но чутье подсказывает, император сделает выбор самостоятельно. Если захочет, объявит победительницей хоть ту же крепкую доярку из пригорода Торна. Она такие тирольские трели выводила, что даже я заслушалась.

Девушки возвращаются на диваны. Зал сверкает кристаллами, позолотой и хрусталем. Забавно, что до отбора меня, лишнюю жену, в подобные залы не пускали.

Замечаю в толпе разодетых гостей Анну и Ви и сразу на душе становится теплее. Они что-то оживленно обсуждают с Деймоном, а церемониймейстер оглашает на весь зал:

— Дамы и господа! Первый конкурс окончен, но сегодня император выберет девиц, с которыми захочет станцевать сальтар.

Это местный танец вроде вальса, и Деймон показал мне несколько движений.

Ох, и Эдриан лично застал нас за этим занятием. Но вряд ли он захочет пригласить меня сегодня.

Владыка, безусловно, станцует с каждой девицей, но не сразу. Будет выбирать по одной-две в течение отбора. Самых неинтересных, наверное, оставит на церемонию закрытия.

Подношу к губам стакан с апельсиновым соком, но потом осекаюсь и ставлю его на место.

Все девушки — полные жизни разноцветные птички.

И одна из них, ведомая злой волей леди Руш, может плеснуть мне в лицо кислоту, или подсыпать яд.

Зал облетают вздохи и шепотки, а затем к нам, простым смертным, спускается Эдриан-Шейн Рашборн лично.

Усилием воли получается удержать драконицу, но это так нехорошо. Спасает то, что я подкармливаю ее магией, и только благодаря этому мы с ней не слабеем.

— Ваше величество, — гиперактивная леди Руш оказывается возле императора. Шелестит юбками и обмахивается веером.

Я тоже обмахиваюсь веером и ловлю ненавидящие взгляды Клер и ее подруг.

— Император на нас смотрит, — шепчет бледноватая Мелания.

Вот эти подружки, кстати, тоже могут стать орудиями в руках Рушей.

Клер тут же разглаживает белый лоб и бросает на Эдриана томный взгляд, но он рассеянно рассматривает остальных конкурсанток.

Я отворачиваюсь. Пусть знает, что законной жене он сто лет не сдался.

Но упрямый дракон направляется прямо ко мне:

— Мисс Идаль, вы окажете мне честь и подарите танец?

Я очень, очень медленно встаю на негнущихся ногах. Успеваю заметить и перекошенное лицо Клер, и удивленные переглядывания дракониц, и немного зависти на лицах остальных.

Что ему надо? Что задумал?

Но галантные слова не вяжутся с выражением лица владыки. Слишком свирепо он посматривает на девицу, которую пригласил танцевать.

Я вкладываю руку в большую ладонь и жесткие пальцы тут же смыкаются вокруг, давая понять, что супруг рассержен.

— На себя лучше позлитесь, — еле слышно замечаю я.

— Я ведь обещал тебя отшлепать, — рычит он, пока ведет в центр зала.

Я улыбаюсь, хотя в груди ядовитой волной поднимается гнев.

— Вы меня взглядом уже и отшлепали, и изнасиловали. Причем публично, — отвечаю, когда мы становимся друг перед другом.

Согласно церемониалу, император кланяется, а я приседаю в глубоком реверансе.

Его взгляд темнеет, ныряя в мое декольте, где между грудей спрятано родовое колечко. Думаю, он его видит.

Распрямляюсь и мы делаем шаг друг другу навстречу, а потом тяжелая рука ложится на мою тонкую талию.

— Вы сейчас начнете дымиться, — зло шиплю. — Ваша фаворитка Клер от досады выбросит и свой поющий артефакт, и вставные зубы. Что вы потом будете делать? Кого…

— Идаль, — императорская рука больно сжимает талию. — Ты иномирянка, я понял. Но не серди меня.

Я поднимаю глаза. Маски почти сброшены. Но Эдриан все равно не может понять, почему его тянет к “фальшивой” истинной, когда имеется драконица из рода Рейси.

Да, это сводит его с ума. Разрывает шаблон и лишает сна.

Мы двигаемся в плавном ритме, а ладонь императора опаляет кожу сквозь тонкую ткань вечернего платья. Он меня ненавидит? Боже, наверняка сам не знает.

Главное же, завтра выйдет статья, освещающая отбор без прикрас.

35.

Эдриан

Утро встретило императора плохим предчувствием. И не потому, что Клер Руш ночью скреблась в его дверь, плакала и молила впустить.

Увы, но по отношению к фаворитке он испытывал только раздражение — она больше не казалась соблазнительной и уникальной. Более того, он был неприятно удивлен тем, что Руши решили сжульничать на отборе.

Выходит, Клер не доверилась его любви и задумала облапошить?

Лорд Турбиш по его приказу все-таки изъял косметику и духи Клер. Притирания и парфюмерия оказались “чистыми”, но лорд дознаватель предложил императору откровенно побеседовать с лекарем. Тот задал несколько вопросов и подтвердил, что легкое воздействие наверняка было. Наложенное на его влюбленность, оно немного затуманило мозг и не позволило вовремя разглядеть хитрые уловки.

Определенно Клер носит тонну косметических иллюзий, и довольно серьезных. Незначительная коррекция внешности обычно делается на один год, а ей приходится пользоваться кремами постоянно.

Как жаль, что Клер не удалось поймать на факте обмана, но и подозрений вполне достаточно. А дознаватель обещал продолжить копать.

Закончив завтрак, император снова вспоминает Мари. Откинувшись на спинку стула, сверлит стену неподвижным взглядом. Не знает, что делать с женой.

Скорее всего, ее надо уложить в койку, консумировать брак и успокоиться. Она не истинная и бесы знают, с чего ему так сорвало крышу.

В распоряжении императора любая на все готовая великосветская потаскуха.

Но он хочет… законную жену.

Какого беса она так сильно похорошела? Иномирянка изменила внешность и саму суть Мари Идаль, умиравшей от болезней?

Что там намутили боги с копией. Ведь она же копия...

Слепок магии истинной? Ее запах?

Ночью он подошел к ее дверям. Даже сквозь старый крепкий дуб получилось ощутить эту дикарку. Она боялась. Маленькое сердце билось в гневе, но Мари страшилась, что он выломает бесовы створки.

Он там чуть не подох под ее дверьми, пока держался… не выламывал.

Эдриан просматривает утренние газеты — репортеры постарались на славу. На первых полосах знатные драконицы. Репортер воспевает их вокальные данные и грацию.

Клер, конечно же, тоже упоминают и не раз. Инцидент с сорванным номером очень ловко обходят, но называют ее одной из фавориток отбора.

И по его же собственному приказу ни одного слова о Мари Идаль.

На последнем снимке в «Дургарском вестнике» она все же мелькает на заднем плане. Живое лицо, копна пшеничных волос и розовые нежные губы, которые хочется смять поцелуем.

Как она прижималась к Деймону Ларшису. Не будь мерзавец ученым первой величины…

Но ревность не красит владыку, а императрица вне подозрений. Эдриан уверен, что его жена невинна.

Секретарь сообщает, что лорд дознаватель ждет его и вот в этот момент плохое предчувствие усиливается.

Как только Эдриан переступает порог кабинета, то сразу понимает, что все очень хреново.

Лорд Турбиш, всегда спокойный и опасный как удав, кипит от гнева. В его руках газеты. Еще несколько пачек свалены на столе.

«Горячие сплетни», мать вашу…

— Почему из не закроют к бесам? — рычит Эдриан и открывает газетные листы.

— Мы выкупили часть, но они разлетаются как пирожки.

Его отец дал свободу прессе, решив, что свобода слова необходима. В противовес свободным издательствам были усилены официальные, работавшие в Дургаре вполне честно и прозрачно. Императорские репортеры не обманывали читателей, подавая информацию аккуратно и деликатно.

«Фаворитка отбора потеряла голос прямо во время выступления»! — и снимок Клер с выпученными глазами.

«Участницы отбора следуют заветам леди Руш? Унижение драконицами человеческой аристократки!» — и снова снимок, на котором потерянная Клер выслушивает какую-то колкость от приглашенных иноземных невест. Леди Руш рядом с ней натурального зеленого цвета, но держит лицо.

Персиваль пишет хитро, лавирует и не попадается на лжи. Всем понятно, что Клер использовала артефакт и он виден на снимке, но проныра не обвиняет ее прямо.

И все-таки как будто обвиняет.

Под броскими подписями — пронизанный иронией текст.

Снимки остальных невест, в том числе приведенных, чтобы оттенить Клер. О них Персиваль пишет с теплотой. И к ним же приплетает Мари Идаль.

«Невеста, не умеющая петь, получила шанс от жюри и танец от императора».

Да, этот снимок самый «жирный» — даже через магическое изображение ощущается напряжение, повисшее между ним и женой. Она строптиво откидывается назад в его объятиях и хлесткая надпись насмешливо вопрошает: «Невеста не стремится получить самый главный приз»?

— Вы будете продолжать отбор, ваше величество? — мрачно интересуется Турбиш.

— Остановить все равносильно признанию поражения. Возможно, именно этого добивается прощелыга. Что удалось узнать?

— Он больше не появлялся в редакции. По описанию секретарши низкий некрасивый тип в фетровой шляпе. Девушка не запомнила его лица.

— Я хочу понаблюдать за Рушами. Надеюсь, генерал не замешан в женских интригах.

Эдриан усаживается за стол и сметает перевязанные бечевкой пачки на край столешницы.

— Среди приглашенных репортеров этого Персиваля тоже не было, — докладывает Турбиш. Император никогда не видел его таким подавленным.

— Версии?

— Кто-то из официальных журналистов пописывает под псевдонимом. Информацию сливает Персивалю кто-то из слуг. Это операция Барнейцев, которые хотят протащить на дургарский трон свою кандидатку. В таком случае, информацию сдает одна из невест.

— Персиваль опытный журналист, это видно, — Эдриан комкает газетный лист. — Найдите его. Это безобразие должно прекратиться.

— Вы выберете Клер Руш? — спрашивает Турбиш.

— Нет. Я думаю остановить выбор на той брюнетке из Барнея, как там ее имя. А развод с Мари Идаль... неизбежен, — при мыслях о разводе снова тревога. Кажется, все пойдет не так, как он задумал.

Лорд Турбиш резко вздрагивает и император выжидающе смотрит на него.

— Но Мари Идаль истинная, — дознаватель еле выдавливает из себя слова.

В двери стучат и заходит генерал Грэхем. Коротко по-военному кланяется.

— А вы что думаете, генерал? Кого мне выбрать на отборе?

— Мари Идаль — императрицу, супругу и истинную, — отвечает Грэхем. По невозмутимой физиономии не поймешь, что у него на уме. Хотя Эдриан догадывается, что драконья аристократия сговорилась и, возможно, тайно помогает Мари.

Они не знают, что его истинная — драконица из рода врага. При этом замужняя драконица, которую Эдриан умудрился потерять в огромной столице. А ведь должен был найти по запаху.

Пророчество в этой ситуации звучит как насмешка. Зловещая насмешка, которая на самом деле почти не дает ответов.

36.

Конкурс оставил сложное послевкусие. С одной стороны, Руши снова опозорились. С другой — ситуация накалилась до предела.

Меня больше не принимают за безграмотную дуру. Распознали во мне сильного противника, и, конечно же, думают, что я всерьез впряглась в борьбу за… тело императора, выражаясь деликатно.

А это значит, что убирать меня из отбора начнут уже сейчас. И, думается, действовать будут жестко и подло.

Плюс лорд Турбиш не дремлет — миссис Лойд с утра известила меня, что проверяют всех слуг и даже придворных. За поиски Персиваля взялись основательно.

— Вам придется позавтракать в присутствии императора, — торопливо рассказывает миссис Лойд, пока я надеваю простое голубое платье с пояском, украшенным бисером.

Морщусь. С мужем я знакома не так давно, а он умудрился раз десять меня напугать, а я вроде бы дама не робкая.

Но вчера ночью… не знаю, что было бы, не запри я двери магическими кодами. Даже через дубовые створки его энергия чуть не прижала меня к паркету.

Если бы не дикий страх, что муж ворвется, повалит, задрав мне юбку, я бы не удержала драконицу, которая рвалась к сильному самцу.

Хищница хотела побороться, исполнить ритуальный “танец”? Не знаю. Но я своим человеческим и таким естественным страхом подавила ее.

Выбираю гребень и медленно расчесываю волнистые волосы.

Чужая драконица вызывает неприятие. Звериные инстинкты чужды мне, они пугают. Если бы я могла передать ее кому-нибудь, освободиться от гнета истинности и упорхнуть в новую жизнь без ящеров и страшных семейных секретов.

Хлопает дверь и в будуар входит милая курносая девушка в форме горничной.

— Я Санни, ваше величество, — быстрый книксен и девушка кидается ко мне, чтобы помочь с прической.

Хм, это та самая Санни, с которой крутит шашни Деймон?

— Лорд Ларшис передал вам письмо, — шепчет она наклоняясь надо мной. В мою ладонь ложится плотный квадратик бумаги. — Отпечатком пальца откроете.

Пока Санни колдует над моими волосами, я быстро заглатываю послание.

“Императорский двор на ушах. Тебя не подозревают только по одной причине — владыка никогда не поверит, что статьи пишет женщина. Но будь осторожна — артефакт на следующем конкурсе придется замаскировать иначе.

Лорд Турбиш устроил в приюте проверку, трясет дирекцию и персонал. Думаю, скоро прижмет их к стене, но та старуха, что подметала двор, бесследно исчезла. Говоришь, она знала историю Мари? Кажется, посланники бога Всех Миров среди нас.

И еще — разоблачения Рушей не выйдет, если мы не повидаем твоих родственников Рейси”.

Как только я дочитываю последние строки, записка вспыхивает и оседает пеплом на моих коленях.

А сердце бьется как раненая птица.

Рейси. Старый императорский род, живущий под новым именем.

Почему-то при мысли о них становится тревожно и я не могу эту тревогу рационально объяснить.

Но Деймон прав и от этого никуда не деться. Мне нужно вернуться назад, к тому моменту, когда Мари похитили из семьи. Если Клер и ее мамашу я смогу свалить во время отбора, то вот генерала Руша сдвинуть будет сложнее.

Столовая освещена лучами утреннего солнца, которое пробивается через нежно-розовые занавески. Девушки расселись за двумя длинными столами и явно согласно происхождению.

Хмыкаю, когда лакей подбегает ко мне и указывает на места возле участниц простолюдинок.

— Спасибо, — пожав плечами, усаживаюсь на указанный стул и улыбаюсь растерянным девушкам.

Еще бы тут не растеряться — стол сервирован по всем правилам высшего драконьего общества и в одних только вилках очень легко запутаться.

Нас решили проверить на знание этикета? Ну, ладно.

Подмигиваю соседкам, вызвав робкую улыбку на лице самой младшей.

И снова мерзкий шум фанфар, а затем тяжелые створки дверей раскрываются и в трапезной появляется император.

Этот… котодракон, согласно информации от миссис Лойд, позавтракал в одиночестве и теперь явился понаблюдать за тем, как мы будем воевать со столовыми приборами.

Клер Руш торжественно улыбается. Осанка идеальная. Волосы уложены согласно последнему писку моду, а застегнутое на все пуговки скромное платье настолько тонкое, что толку от этих пуговичек по большому счету ноль.

На секунду встречаюсь с супругом взглядом и отвожу глаза. Сердце непроизвольно начинает биться сильнее и гнев раскаленной лавой растекается по венам.

Не надо так эмоционально на него реагировать, Вера. Остановись.

Драконицы немного присмирели и склонили головы, когда владыка уселся во главе их стола.

С чего бы им стесняться? Хотя Барней считается глубокой провинцией. Неужели иноземные гостьи не знают имперского этикета?

Меня же натаскивала миссис Лойд и я ощущаю себя относительно уверенно.

Впрочем, слишком выставлять себя на показ сегодня я не собираюсь. Лучше немного притушить подозрительность Рушей и притвориться простушкой. Баллов-то не ставят.

— Расслабьтесь, — наклоняюсь и заговорщически шепчу соседкам по столу. — Берите любую вилку и наплюйте на дурацкий драконий этикет.

Знаю, что император, а также Клер и ее мамаша смотрят на меня. Я перед ними как на ладони. Поэтому по простому беру самую удобную вилку и погружаю ее во фруктовый салат.

Эдриан вздрагивает, а Клер глумливо усмехается.

— Я была права, что посадила мисс Идаль с девушками ее сословия, — лицемерно тянет леди Руш. — Комфорт участниц отбора — для нас святое.

Я не реагирую, ведь через пару дней нас ждет новый конкурс и мне выгодно, чтобы сегодня враги потеряли бдительность.

А конкурс, кстати, забавный. Мы поедем на молочную ферму, которой владеет одно многодетное семейство. Думаю, Руши задумали показать Мари Идаль в “родной стихии”. И если бы на моем месте была прежняя Мари, задумка бы удалась.

Салат вкусный и я не отказываю себе в удовольствии хорошо поесть. К черту драконьи приличия, хоть они мне и знакомы.

Одновременно наблюдаю за драконицами — новыми фаворитками отбора. Они быстро ориентируются в ситуации и не падают в грязь лицом.

— В Барнее столовые церемониалы намного сложнее, — ядовито цедит брюнетка, сменившая хрустальную диадему на розовую ленту, обхватывающую лоб. — Мы сохранили традиции предков, первых драконов.

Эдриан хмыкает, внимательно прислушиваясь к разговору, но я все равно ощущаю на себе горячие взгляды, которые муж успевает посылать мне.

— Они, наверное, очень громоздкие и устаревшие? — кидает шпильку Клер.

— Вас бы, леди Клер, из-за драконьего стола выгнали, причем с позором, — вздыхает драконица.

Леди Руш, видимо, скоро окончательно позеленеет, превратившись в жабу. Но ответить ей нечего и она лишь кривит тонкие губы. Не удивлюсь, если у старой грымзы в рукаве спрятан козырь, какая-то подлость, с помощью которой они надеются переломить ход отбора.

Я кидаю взгляд на соперницу из Барнея, а она неожиданно дружелюбно улыбается мне.

— Мисс Идаль, а вы пользуетесь столовыми приборами именно так, как было принято при дворе Рейси.

37.

Я с ужасом наблюдаю, как меняется лицо императора, вмиг становясь хищным. Зеленые глаза сверкают, когда он смотрит на меня.

Но я не намерена раскрываться перед мужем. Не сейчас.

— Народная память консервативна, — безмятежно улыбаюсь.

Кажется, темноволосая драконица понимает, что сказала лишнее, и отводит взгляд, но раскаяния на ее лице я не вижу. Подозреваю, Барнейские “невесты” недолюбливают Дургар и оказались тут не по своей воле.

Эдриан надменно и брезгливо морщится, и меня осеняет осознанием, что он Рейси ненавидит. Вон как сглотнул, поправил воротник мундира и снова прошил свою лишнюю жену потемневшим взглядом.

Значит, поэтому он не ищет истинную, предпочитая мучительно бороться с глубинной природой дракона...

— Любопытно, что в народе сохранили память о прошлой династии. Я бы хорошенько проверила этих Идалей, ваше величество, — громко заявляет леди Руш, хватаясь за возможность хоть как-то очернить меня.

А мои мысли летят вперед и через минуту я уже размышляю о том, почему Рейси не искали пропавшую девочку.

Становится страшно и по коже ползет холодок. Неужели все сговорились — боги, драконы, люди — и предали Мари, потому что ей не посчастливилось родиться истинной Эдриана?

Я внимательно наблюдаю за ходом завтрака, а позже присматриваюсь к разным группировкам “невест”, когда они гуляют в парке.

Создается ощущение, что среди подруг Клер раскол. Внешний круг, почуяв, что фаворитка слабеет и теряет влияние, распушил перья и сбился в плотную стайку. Увереннее себя ощущают и невесты из бедных, для которых все происходящее — сказка.

Только вот драконицы, кажется, вовсе не стремятся заполучить ценного жениха. Думаю, они прекрасно понимают, что приз может оказаться начинен проблемами.

Вечером я устраиваюсь у камина и изучаю папку с конкурсами. Поездка на молочную ферму, хм.

Отправиться придется на лошадях, при этом в специальном костюме для верховой езды.

Сразу представляются наряды английской аристократии, но у меня в гардеробе нет ничего даже приблизительно похожего.

Как быть?

— Я принесу вам костюм, — успокаивает меня миссис Лойд. — В молодости я, бывало, сопровождала императрицу. Тогда я была худенькой, как вы.

— Буду очень вам благодарна, — улыбаюсь, одновременно пытаясь понять, какие опасности мне грозят на молочной ферме.

Император собирается сопровождать нас, а, значит, будет не протолкнуться среди охраны и сотрудников тайной канцелярии.

Может быть, установить делающий снимки артефакт на седло лошади?

В груди прыгает неясная тревога. Я не сомневаюсь, что Клер и ее мамаша задумали подлость. Как-то странно они притихли и в последний раз, когда я встретила Клер в парке, она мне сладко улыбнулась.

— Мари Идаль, — протянула с ласковой усмешкой.

Я остановилась и смерила ее холодным взглядом.

— Ты обманула нас, притворившись безграмотной фермершей, — Клер сузила глаза и смахнула с воротника моего пальто снежинку. — А потом из-за тебя весь отбор пошел наперекосяк. Мы с мамой так трудились, чтобы придумать интересные конкурсы, создать напряжение и подстегнуть дух соперничества. Но ты… и еще тот журналистишка. Я бы даже подумала, что это ты кропаешь статейки. Но, увы, женщинам, подобное не дано. Признайся, Персиваль твой любовник? Ты передаешь ему информацию?

— Что за чушь, — я отшатнулась от сумасшедшей, таким упрямым огнем горели ее глаза.

— Я не отдам Эдриана. Никому не отдам. Любая, кто решит встать между нами, пожалеет. А тебя… я скоро разоблачу. Приготовься, Идаль. Эдриан узнает, что ты не только используешь зелья, чтобы улучшить внешность, но и саботируешь отбор. Вас с Персивалем поймают.

Победоносно оскалившись, Клер повернулась ко мне спиной и уверенной походкой направилась к стайке подружек.

Видимо, нас ждал эпичный бой “невест”, но стать звездой этого сражения мне вовсе не улыбалось.

На кухне, как обычно, встречают радушно — пирожки с джемом, крепкий чай, сметана молниеносно появляются на столе, а затем мне еще и рассказывают новейшие сплетни. Слуги во дворце много знают и иногда делятся сведениями. Я снова убеждаюсь, что среди участниц отбора идет брожение и Клер задумали окончательно потопить.

Жаль, что ее мамаша старая хитрая лиса и наверняка примет контрмеры.

Вытираю руки салфеткой и замечаю внука миссис Лойд. Если я правильно помню, мальчика зовут Джастин.

— Джастин Лойд! — приветливо зову я и получаю в ответ радостную мальчишескую улыбку.

Юного Лойда не пускают во дворец, но в конюшни он вхож и имеет приятелей среди конюхов. Джастин обещает проследить, какую лошадь выберут для Мари Идаль. Ведь я не самая лучшая в мире наездница, горячего скакуна точно не потяну.

Вечером приходит записка от Деймона — он приглашает меня прокатиться до особняка Саршаров. Так нынче именует себя бывший императорский род, кинувший в прошлом вызов божествам этого мира.

— Ларшисы всегда преданно служили Рейси, — произносит Деймон, когда я сажусь в вызванный им кэб.

— И вместе с ними пострадали. Но меня беспокоит генерал Рэмхард Грэхем, — делюсь я с Деймоном.

Иногда я встречаю этого невозмутимого дракона в парке. Он всегда вежлив и кланяется мне, вызывая зелень на лицах Клер и ее подружек. Но если Рэм узнает про мой план, про “круги ада” и прочие веселости, он не поймет.

А я и так проговорилась в его присутствии, спросив о Рейси. Что если генерал сложит все странности и сделает вывод?

— Он предан владыке намного больше, чем Леон Шарсо, который гуляет сам по себе, — соглашается Деймон.

В дороге мы обсуждаем возможные козни Рушей и Деймон обещает мне проверить лошадь.

— Я закреплю артефакт на своем седле, а потом передам его тебе, — произносит он, а мы въезжаем в дальний, но довольно аристократический район Торна.

Там — в глубине старинного парка — расположился каменный массивный особняк. При виде кованых мрачных ворот внутренности скручивает в узел.

Здесь живет семья Мари.

Сердце зачем-то несется вскачь и я подаюсь вперед, жадно разглядывая коньки крыш и кроны седых деревьев. В узоры ворот вплетены лилии и изображения драконов. Все тут давит, нагоняет тоску и желание бежать.

— Императорским родам трудно жить без ипостаси. Намного труднее, чем остальным драконам. Поданные клянутся им в верности и отдают частицу силы каждому новому императору. Эта драконья сила передается из поколения в поколение, она давит, ищет выход. Но не находит.

— Какой ужас, — шепчу я.

— Поэтому так трудно Эдриану. И тебе будет трудно, Мари.

— А Рейси?

— Слывут жестокими и нелюдимыми. Рашборны не трогают их, но присматривают.

— Почему они не искали дочь?

— Возможно, потому что не хотели возвращать истинную Рашборна? — неуверенно предполагает Деймон и я сжимаю руку в кулак.

— Ужасно, Несправедливо. Отвратительно.

— Тише, Мари. Не нервничай, — Деймон пытается успокоить, положив ладонь мне на плечо, но в этот миг к особняку подъезжает магическое авто с тонированными стеклами.

Дверца распахивается и из салона выходит высокий надменный мужчина средних лет. Хищный профиль, светлые волосы, тронутые сединой, и аккуратная бородка создают стильный, но гнетущий образ. Вслед за ним появляется мужчина много младше — этому где-то тридцать. Такой же хищный профиль и ледяной взгляд не оставляют сомнений, что передо мной отец и сын. Рейси?

— Это они, — подтверждает Деймон. Ему тоже не по себе.

А я хватаюсь за сердце. Мне больно, хоть так и не должно быть, но эмоции драконицы взрываются слепящими фейерверками и у меня еле-еле получается унять ее.

Но это отец и брат Мари Идаль. Лорд Саршар, а когда-то Рейси, вздрагивает и оглядывается, словно почуяв родную кровь, а я вжимаюсь в сиденье.

— Предатели, — шепчу сквозь стиснутые зубы.

Ни на секунду не верю, что Рейси не обнаружили бы девочку в приюте, пожелай они ее найти.

38.

— Быстрее, уезжаем отсюда!

Стучу в окно, отделяющее нас от водителя.

— Ты не поговоришь с родственниками? — спрашивает Деймон серьезно.

— Нет, — бросаю на него быстрый косой взгляд, а сама лихорадочно размышляю.

Интуиция вопит сиреной, да и логика не позволяет начать оправдывать Рейси. Отцу с братом без сомнения попадались газеты последнего месяца. Они читали о том, как воссияло кольцо на пальце истинной, хоть потом это чудо и признали фальшивым.

И магснимки они тоже наверняка видели! Поверить, что не задались вопросами, кто эта девица, так похожая на них? Даже я прекрасно отслеживаю семейное сходство между Мари и ее братом.

Сложить возраст, внешность, локацию. Мари все время крутилась в пределах центральных районов Дургара.

— Возможно, мы делаем неправильные предположения, — Деймону не по себе и он нервно поглядывает в окно.

К особняку подъезжает еще одна машина и ворота медленно открываются. Кажется, Рейси кого-то ждали и сейчас возвращаются в свое черное авто.

— Лучше подумать плохо, но потом не разочаровываться, — нет, я совсем не хочу попасть в ловушку.

Кутаюсь в пальто и пытаюсь понять — Рейси знали о пророчестве? Если не знали, то есть шанс, что все это просто страшное совпадение. Только вот почему я в него не верю?

Впрочем, на сегодня у меня обширные планы — я готовлюсь к новому конкурсу. Не хватает сущей мелочи — артефактов, чтобы разоблачить Клер. Я даже видела неплохие образчики в каталоге.

Ох, подумывала я оттянуть этот момент, но сейчас тороплюсь, так как ситуация на отборе накаляется.

Буквально с утра миссис Лойд, схватившись за сердце, рассказала мне, что одну из девушек отравили:

— Не самая близкая подруга Клер… Так… они вместе занимались благотворительностью. Блондинка. Яркая. С мушкой.

Я помнила блондинку с мушкой и нетерпеливо кивнула, но миссис Лойд все никак не могла отдышаться и ужасно волновалась.

— Отравили ароматическими свечами. Девушка дочь одного из сановников императора и будет скандал.

— А она хоть осталась жива? — в жилах кровь стынет от подлости дургарских придворных.

— Еле-еле вытащили с того света.

А потом мне прислали корзинку с новыми баночками. На этот раз розовыми. Там еще лежал флакон духов, которые нужно распылять.

И опять я все спрятала, а потом передала Деймону, чтобы проверил состав в лаборатории.

— Заедем в артефакторный магазин Шарсо? — прошу я.

Если честно, я уже давно копаюсь в артефактах Дургара и до сих пор не поняла принципов их работы. К тому же их так много. И если часть намекает на техномагический прогресс, то некоторые штуки чисто магического происхождения. В общем, запутаться очень легко и я периодически так и поступаю — путаюсь и хватаюсь за голову.

Витрины слепят подсветкой, а в самом магазине, на контрасте с уличным ненастьем, тепло и уютно.

— Чем могу помочь вам? — улыбающийся парень в костюме в тонкую полоску направляется к нам.

На мне небольшая иллюзия, так что невезучую Мари Идаль — то ли невесту, то ли жену — он не узнает.

— Я хотела бы осмотреть вашу коллекцию.

— Следуйте за мной, я покажу вам новинки.

Парень сразу ведет нас к отдельно стоящему круглому столу на ножке, а нам с Деймоном только и остается, что пожать плечами. Мы как два подростка-заговорщика, попавшие в лавку с хлопушками.

Продавец показывает мне кактусы в горшочках — они чистят пространство дома от черного сглаза. А еще в низкой фарфоровой миске горсткой лежат разноцветные камешки. Одни спасают от головной боли, другие усиливают обоняние, а третьи улучшают тон кожи.

— Это все дары с островов Эйхо.

Он берет со столика массивный перстень — присмотревшись, я понимаю, что в его глубине заключен цветок.

— Цветок Эйхо. Он у нас в одном экземпляре, но мало кто знает о свойствах островных растений. Так что цветочек залежался. Я сделаю вам скидку.

Признаться, меня больше интересуют серьезные артефакты, блокирующие иллюзии, и я сообщаю об этом парню.

— Это тоже артефакты! Цветок заключил в перстень сам лорд Роберт Шарсо. Поносите его день и вскоре цветок оживет, подпитавшись вашей магией. Когда кто-то лжет, он чернеет, а еще уничтожает любые иллюзии поблизости. Даже наведенные косметикой. Вы ведь именно такую магию ищете?

Продавец хитро щурится, видимо, предполагая, что я хочу разоблачить соперницу или… любовницу мужа.

Но это именно то, что я искала. Идеально.

И сколько такая красота будет стоить?

— Правда хватает его действия лишь на один раз, — предупреждает продавец и смущенно разводит руками. — Со скидкой двести горрий.

— Беру.

Я верю репутации Шарсо. Лорд Роберт не станет продавать в своем магазине некачественное. Поэтому я выкладываю за перстень весь гонорар, что получила за последнюю статью.

Тоска и тревога наваливаются позже. В тиши своей спальни я уворачиваюсь в плед и забиваюсь в кресло. Ноги в теплых носках кажутся ледяными и я сжимаю ступни ладонями.

В ближайшее время полетят головы Клер и ее мамаши и мне надо быть начеку.

Когда в дверь стучат, я вздрагиваю, но это Санни с посланием от Деймона.

Результаты из лаборатории…

Разрываю конверт и пробегаю глазами заключение: всего лишь некачественная косметика, от которой может появиться сыпь. Духи самые дешевые, на разгоряченной коже начинают страшно вонять. Лак для волос так их склеит, что потом не расчесать. Отпечатков пальцев нет. Магического следа нет.

Кидаю взгляд на костюм для верховой езды — миссис Лойд заботливо погладила его и разложила на кровати. Он изящный, но скромный, и я в нем не буду бросаться в глаза.

В этот раз я намереваюсь остаться незаметной.

Утром дворец оглашают вопли. Забежавшая в спальню ошалелая Санни, кидается ко мне и начинает заплетать косу.

— Там одной из участниц порезали костюм для прогулки и все платья. А еще одной девице остригли во сне волосы. Обе выбыли.

— Куда охрана смотрит? — я поправляю перед зеркалом приталенный пиджак. Ноги в бриджах кажутся бесконечными, но их тут же закрывает длинная накидка, которую Санни набрасывает мне на плечи.

— Так это подруги Клер из дальнего круга.

— А дракониц не трогали? — поворачиваю голову к Санни.

— Нет, их трогать не смеют.

Я закрепляю в пышных волосах гребень, в котором спрятан камень из Эйхо. Он легко отсоединился от ободка и, самое главное, такую вещь не засекут артефактоискатели.

Веселая компания собирается во внутреннем дворе, украшенном мраморными арками. Летом по ним пустят вьющиеся розы, но сейчас холодный мрамор и узорные плиты покрывает снег.

Конюхи выводят лошадок, предназначенных для участниц. Джастин Лойд еще вчера вечером передал, что выбрали мне спокойную рыжую кобылку. Между тем ко мне подводят серую в яблоках.

— Это какая-то ошибка, — замечаю я.

Но молодой конюх машет головой.

— Сенешаль лично отбирал лошадей для девиц.

Сенешаль? Вспоминаю, что того противного старика уволили, но что из себя представляет новый...

Оглядываю серенькую лошадь и не знаю, как быть. Судя по всему, сегодняшний конкурс пройдет с проблемами. Двор полон охраны и ищеек, которые проверяют всех на артефакты. Деймон бросает мне встревоженный взгляд и я гадаю — он не смог взять с собой артефакт для снимков, да?

Озираюсь и стискиваю зубы — ну, здравстуйте, дражайший супруг! Император появляется верхом на вороном коне. Одет он во все черное и смотрит хищно, зло.

Девицы, — те из них, кто остался в отборе после чистки — шепчутся. А император сдержанно приветствует нас.

Ловлю очередной взгляд Деймона. Он указывает глазами на лошадь, но я в растерянности. Ведь явно в последний момент подсунули вместо рыжей серую.

— Вы остаетесь во дворце, мисс Идаль? — громко спрашивает император и я, вздернув подбородок, быстро вдеваю ногу в стремя. Оставаться во дворце мне нельзя.

Я, конечно же, подготовилась, при чем так, что Руши не поймут, кто провернул их разоблачение. Но если и они не дремали? А они точно не дремали. Я понимаю это сразу же, как оказываюсь в седле. Пятой точкой чую — лошадь нервная.

39.

Ездить верхом так или иначе я умею, но конкретно эта лошадь напрягает. Только бы не было магического вмешательства!

Эдриан смотрит на меня издалека, хмурится — кажется, если я обращусь к нему за помощью, он прикажет поменять лошадь.

Сверкают работающие артефакты, это репортеры делают снимки, и я представляю заголовки завтрашних газет: “Фермерша Идаль устраивает истерики и пытается привлечь внимание императора”.

Нет уж, надо выпутываться самой. Снова переглядываюсь с Деймоном.

Ларшис кивает и подъезжает к конюху, склонившись к нему что-то быстро говорит, но тот разводит руками. Что? Поменять лошадь невозможно?

Деймон разворачивает своего коня и направляется ко мне.

— Они бы не посмели опоить лошадь, — быстро произносит он. — Нанесение вреда жене и истинной императора карается казнью.

Но как тогда понимать предупреждение мисс Крок?

— Лошадь нервная, что если понесет?

— У тебя регенерация, не волнуйся. Но накажут конюха или его помощника.

А за кислоту во флаконе из-под духов казнили бы кого-то из девушек простолюдинок, да? Ведь таков был ваш план, леди Руш, но Персиваль Ланселот своим репортажем все испортил.

Снова мы с Деймоном переглядываемся и, увы, наше молчаливое общение не остается незамеченным. Император, возле которого возвышается мрачный Турбиш, обращает на нас свой драконий взор.

Эдриан смотрит тяжело. Ему, что, не нравится мое сближение с его советником?

— Ты раздражаешь владыку, — тихо произношу я.

Деймон кривовато усмехается, а возле Эдриана возникает леди Клер.

Ее наряд для верховой езды продуман до мелочей и чертовски ей подходит. Серая накидка с белым мехом эффектно контрастирует с каштановыми кудрями, выбивающимися из-под шапочки. Она что-то нашептывает Эдриану и он раздраженно отвечает.

Ох, до чего же я не люблю интриги, но они непременная часть любой борьбы за власть. Иногда даже вовремя кинутое слово или пущенная сплетня могут испортить репутацию, сорвать сделку, стать началом травли…

Пока мне удается контролировать лошадь, да и Деймон крутится поблизости. Прорвусь.

Двор огромный и кавалькада, — в общем, вся толпа — прекрасно помещается в нем.

Группа гвардейцев магией открывает ворота и мы вырываемся на снежную аллею. За императором, окруженным личной охраной, скачут "невесты". Репортеры же держатся немного в стороне, их теснят гвардейцы.

Мне приходится плестись в конце, так легче удерживать лошадь. Зато Клер и ее мамаша довольны. И ни одного слова о трагических происшествиях с девушками. Молчат и леди Руш, и церемониймейстер.

— Мисс Идаль, — меня окликает мелодичный голос.

Красивая светловолосая драконица изящно сидит на золотистой лошадке. Поравнявшись со мной, дружелюбно улыбается и я припоминаю — это одна из тех леди, что прибыли из колоний.

— Леди Алиша Санш, — представляется она. — Позвольте помочь вам с лошадью. Я целитель и профильно занимаюсь животными.

Есть в улыбке леди Санш что-то располагающее и я непроизвольно доверяюсь ей, позволяя наклонится и положить ладонь на шею моей лошади.

— Тише, девочка. Все хорошо, — леди Санш начинает шептать что-то на незнакомом языке, — возможно заклинания? — и лошадь чудесным образом успокаивается. Шаг ее становится ровнее.

— Ее чем-то опоили? — спрашиваю я.

Боже, как легко теперь идет лошадь, без проблем повинуется поводьям и не сопротивляется мне.

Леди Санш волшебница, не иначе.

— Нет. И это странно, — она смотрит на меня пристально, слегка сощурившись.

— Почему же странно?

— Давайте откровенно, мисс Идаль. Вы самая необычная птичка на этом отборе.

В ответ я хлопаю глазами, предпочитая изображать наивность и незамутненность. Так, на всякий случай.

Но леди в ответ на мои удивленные глаза лишь вздыхает:

— Я приехала, чтобы поступить в академию. Хочу стать профессиональным целителем для животных. Что же касается отбора… Ну, родня не особенно интересовалась моим мнением. К сожалению, многие мечтают захомутать этого жеребца.

Это она про моего мужа? Не удержавшись, смеюсь.

— Вовсе не все, леди Санш, — покачиваю головой, продолжая посмеиваться.

— Мисс Идаль, я удивлена, что вас до сих пор не убрали. Да, кольцо, как оказалось, дало сбой, истинного огня нет, но… даже подозрение на истинность должно нервировать леди Клер. А вы до сих пор в отборе, живы и здоровы.

Я кошусь на Алишу Санш. Кажется, лучше опять притвориться наивной глупышкой.

— А, может быть, кольцо все же загорелось? — с притворным равнодушием роняет она.

— Я не соперница леди Клер, и, думаю, она взялась за более опасных конкуренток, — перевожу я тему разговора. — Вы ведь слышали о том, какие страшные вещи творятся во дворце?

Я кидаю долгий взгляд в спину Эдриана, который переговаривается с леди Клер. Та выглядит милой овечкой и, скорее всего, в этот момент рассказывает императору, как его жена наставляет ему рога с Персивалем.

— Император наверняка уже тысячу раз проклял отбор, — хихикает Алиша. — Но, видимо, новости до вас не дошли.

Она делает многозначительную паузу, а я в который раз сверлю взглядом спину благоверного. Какая замечательная задумка — тащиться по морозу. Хорошо, миссис Лойд дала мне утепляющий артефакт.

Мы проезжаем не по парадным проспектам Торна, а по торговой дороге, и достаточно быстро сворачиваем на какие-то поля.

Вот уж всем испытаниям испытание.

— Вчера вечером Мелания обежала “невест” и по-секрету сообщила, что был заговор против леди Клер. Ее подруги из дальнего круга, между прочим дочери сановников и советников, устроили заговор, но перессорились между собой. Сама леди Клер тоже пострадала, ей испортили бальные платья и подсыпали в утренний сок вредных травок.

— И император не вмешался?

Глаза Алиши удивленно распахиваются.

— Император не станет вмешиваться в разборки девиц, если они, конечно, не вредят интересам империи.

Понятно, леди Руш ловко расправилась с зарвавшимися соперницами, решившими, что фаворитка теряет очки.

— Кто следующие? Драконицы? Девушки из народа?

— Я бы сказала, что следующая вы, мисс Идаль. Но… знаете, как работает родовое кольцо? Оно связано с артефактом. Эмоции драконьей жены активируют его. Если на вас нападут, даже если вырубят, все равно кольцо передаст тревогу в головной артефакт.

— И что потом?

— А потом включится родовая защита и кольцо убьет того, кто поднял руку на жену дракона.

Информация ошеломляет. Значит, они в любом случае подсунут смертника, который расплатится за преступление.

Я так обескуражена, что молчу под косым и хитрым взглядом леди Санш.

— Я буду поблизости и помогу с лошадью, — улыбается она.

— Благодарю.

Алиша настоящая леди — с головы до пят. Я наблюдаю за ней, запоминая ее манеру держаться и говорить. Этикет мне понадобится и это не только умение разбираться в столовых приборах.

Подкинув мне информацию для размышлений, Алиша заводит светский разговор с Деймоном, который кружит поблизости.

Казнь. За вред, причиненный истинной императора, причитается казнь. Генерал Руш знает, что я Рейси?

Все путешествие очень напоминает развлечения европейской знати начала двадцатого века. Леди показывают умение держаться верхом, со всех сторон слышатся смех и возгласы.

Я понимаю, что отличаюсь от местных аристократок. Сижу в седле иначе, осторожничаю, чтобы моя лошадка не перевозбудилась и не понесла. Это все идет мне в минус, но под шляпкой, в гребне спрятан камешек с крошечным цветком Эйхо.

Нас встречает самая настоящая молочная ферма. Перед чистым, но скромным домом стоит семья крестьян. Муж, жена, старший сын и две младшие дочки. Люди простые, они держатся напряженно, хоть и надели самые лучшие свои наряды.

— Наша империя огромна! — провозглашает леди Руш. — Поэтому будущая императрица должна уметь блистать, как в парадных залах, так и среди обычных людей.

“Невесты” улыбаются и машут ручками прессе, которая остервенело щелкает артефактами.

— Осанка. Доброе лицо, — подсказывает Алиша. — Вы должны продемонстрировать чистоту души.

— Мисс Идаль, вы ведь росли на ферме! — Клер подъезжает ко мне и репортеры тут же нацеливают на нас артефакты. — Я уверена, сможете профессионально подоить корову. Я хочу это видеть!

Клер сияет, она еще никогда не выглядела настолько обворожительно.

— Девушки приехали сюда, чтобы помочь миссис… эм, — церемониймейстер извлекает из кармана теплого укороченного пальто карточку, — чтобы помочь миссис Коул с хозяйством. Дорогие леди, вы же сможете продемонстрировать милые пасторальные сценки?

Лицо Эдриана выражает муку, ноздри раздуваются и молодой император явно мечтает пустить своего жеребца в лес. Нет, он, кажется, и правда жалеет, что начал отбор.

— Ваша фантазия так извращенна, леди Клер, — некоторые советы Алиши я все-таки применяю. Держу спину ровно, на лице застыло снисходительное выражение.

Клер теряется, не ожидав настолько колкого ответа.

Я же, решительно спрыгнув с лошади, направляюсь прямо к семье фермеров. Одновременно достаю из волос камешек и сжимаю его в ладони. Пусть нагреется. А эта курица Клер спешит за мной. Замечательно.

— Мир вашему дому, — дружелюбно киваю застывшей в дверях дома фермерской семье. — Расскажите о хозяйстве. Всего ли хватает? Школа близко?

Перевожу взгляд на детей — и в этот момент во мне нет и намека на фальшь. Я расспрашиваю простых людей совершенно искренне.

— Но это мои реплики... — зло шипит Клер.

Ого, стерва хотела сыграть в благодетельницу, но я ее опередила? Грею в ладони артефакт, а пресса уже снимает нас, записывая каждое слово.