Магический договор – 2

Глава пятнадцатая

Экс-герцог, как его между собой величали слуги и взятая им с собой небольшая свита, уныло шатался по дому Генриетты и не мог понять, что случилось. Вроде с его прошлого сюда визита ничего здесь не поменялось, отчего же так холодно и пусто на сердце? Он сел в удобное кресло в покоях Лауренсии, откинул голову на мягкую спинку и прикрыл глаза.

И перед ним, как живая, возникла покинувшая его супруга. Такая, какой она была в самые первые годы их супружества. Юная, невероятно милая, чуточку застенчивая, всеми силами старающаяся ему угодить.

Почему он не оценил в ту далекую пору ее добрый нрав и искреннюю любовь? Почему относился к ней со снисходительным пренебрежением? Считал, что она его, такого замечательного, недостойна? Или в этом виновата его мать, небрежно сказавшая «раз нет приличной принцессы подходящего возраста, то и эта сойдет?»

Что толку сейчас гадать? Ничего уже не вернуть, остается только корить самого себя за глупость. И ведь он понял, как она ему дорога, лишь лишившись ее. Возможно, он любил ее всегда, но не осознавал этого?

От этой мысли стало так больно, что он рывком поднялся и замер, пораженно уставившись в зеркало. В нем отражалась его Генриетта, самая настоящая, живая, в одном из пошитых перед гибелью платьев и выглядела гораздо моложе, чем помнилось ему.

Замерев, он некоторое время боялся пошевелиться, и лишь через несколько минут посмел медленно, боясь спугнуть это невероятное видение, повернуться. За спиной никого не было. Разочарование было столь сокрушительным, что Эрнольд упал в кресло и застонал. Посмотрев в зеркало, увидел лишь часть отражающегося в нем окна.

Немного посидев, снова поднялся, встал так же, как и тогда, и снова увидел в прозрачном стекле милый облик Генриетты. На этот раз он обернулся быстро, будто надеялся увидеть если не ее саму, то хотя бы ее призрак. Но, как и прежде, позади никого не оказалось.

Это было странно, и он призадумался. В то, что это ему только видится из-за помрачения рассудка, не верилось. Похоже, зеркало здесь не простое, а с каким-то секретом. Подойдя к нему вплотную, герцог осмотрел непонятные руны, вырезанные по раме красного дерева. Решив ничего не трогать, приказал позвать к себе своего мага, приставленного к нему сыном.

Лорд Трокс явился довольно быстро, какой-то слишком уж напряженный и чем-то здорово недовольный. Указав ему на то место, с которого в зеркале появлялось отображение герцогини, Эрнольд трепетно вопросил:

– Вы это видите?

Маг сделал несколько шагов туда-сюда, то теряя фокус, то находя его, и довольно воскликнул:

– Ага, так я и думал!

– Вы тоже видите герцогиню? – экс-герцог затаил дыхание, боясь услышать разрушительное отрицание.

– Вижу, конечно, как не видеть, – ворчливо признал лорд. – Вот еще бы понять, почему отражение запечатлелось именно здесь! И когда это было!

Замерев, герцог тихо спросил:

– Значит, она здесь была? Или даже есть и сейчас?

– Была, но это нам ничего не дает, – маг с прищуром изучал отражение. – Когда она здесь была, установить очень сложно. Вполне возможно, что до своей предполагаемой гибели. А, возможно, и после.

– Вы сказали – «предполагаемой»? – от волнения у Эрнольда сел голос, и он прошептал эти слова, с трудом проталкивая воздух сквозь сжавшееся горло.

Маг с плохо скрытым скепсисом посмотрел на взволнованного герцога.

– Все возможно, ваша светлость, – обратился он к нему по старой памяти. – Но даже если ее светлость и жива, как вы думаете, она будет рада к вам вернуться?

Этот такой простой на первый взгляд вопрос поставил Эрнольда в тупик. Вначале он хотел сказать, что безусловно рада. Но вспомнив холодное лицо жены, и то, каким неприязненным тоном она говорила с ним в последний день, засомневался.

– Я бы на ее месте ни за что бы к вам не вернулся, – прямо сказал лорд Трокс. – После того, как вы пообещали сделать своей законной супругой виконтессу, не думая о чувствах герцогини, леди Генриетта имеет все основания вас избегать. Да и прежде вы не особо хранили ей верность.

Раньше бы герцог вспылил и отправил наглеца, посмевшего говорить ему в лицо столь неприятные вещи, в опалу, но теперь лишь тяжко вздохнул, признавая правоту мага:

– Да, это все так. Но я осознал свою ошибку и сделаю все, чтобы моя дорогая Генриетта была со мной счастлива. Так, как был счастлив рядом с ней я, хотя и не осознавал своего счастья.

Маг в эти благостные обещания не поверил, но вслух лишь сказал:

– В этом мутном деле все возможно. Если б не было леди Салливерн, все было бы ясно, но с ними происходят всякие чудеса. Я недавно узнал, что казненный в Аджии клан Феллири вовсе не погиб, а был ими перенесен в безопасное место. Так что теперь я ничему уже не удивляюсь.

Герцог снова встал у зеркала так, чтоб видеть Генриетту и озадаченно спросил:

– Но почему я вижу свою дорогую супругу именно в этом зеркале и только с этого места?

– Оно без сомнений зачаровано. Но кем и когда, сказать не берусь. Скорее всего, давно. Для чего, тоже не знаю. Просто в какой-то момент луч солнца отразил в зеркале глядящую в него герцогиню, сохраняя в нем ее отражение. Это, я думаю, чистая случайность.

– Это произошло не так давно, – герцог принялся разглядывать отражение, сморщив лоб. – Это платье ей сшили перед самым балом, я его видел.

– Я понял, – маг почесал кончик носа. – Я же сказал, что она вполне могла быть здесь перед самым балом. Просто чтобы убедиться, что камеристка сможет поддерживать здесь любезный ее сердцу порядок и после своей гибели. Леди Генриетта ведь приготовилась к смерти, не так ли?

Эрнольд прерывисто вздохнул.

– Да. Она даже платье, зачарованное по моему приказу от магических покушений, не надела.

– Не верила в вашу искренность, мне кажется, – безразлично ударил по больному лорд. – Но нужно все проверить. Я никак не могу понять, что знают жители этого имения, а что забыли, и не без помощи извне.

– И кто мог заставить их забыть? – герцог сразу заподозрил невест графа Ванского, но хотел услышать подтверждение своим догадкам.

– Только очень сильные маги, – лорд Трокс кивнул, понимая, что мыслят они одинаково.

– Или очень сильные магини, – дополнил его слова экс-герцог. – И мы оба знаем, кто это.

– Доказать мы все равно ничего не сможем, нет у нас магов более сильных, чем они, чтоб вернуть людям утраченную память об определенных событиях, – досадливо признался маг. – А надеяться, что они в чем-то признаются, бесполезно. Особенно если их об этом попросила сама герцогиня.

– Ее здесь нет, я это чувствую. Но в прошлый раз, мне кажется, Генриетта здесь была. Мне было так тепло и приятно в этом доме, чего теперь нет и в помине. Но куда она могла уйти? Насколько я знаю, у нее нет таких друзей, кто бы рискнул приютить ее у себя.

– Деньги у нее должны быть, – маг подошел к окну и выглянул наружу, погрозив кому-то пальцем. – Там дети по клумбам носятся, цветы топчут, – пояснил он свои действия недоумевающему герцогу, и продолжил прерванную мысль: – Ее сиятельство с помощью леди Салливерн вполне могла купить какой-нибудь небольшой домик в любой стране.

Герцог отрицательно потряс головой.

– Не думаю, чтоб Генри уехала от сына куда-то в другую страну. Думаю, она все-таки следит за его жизнью. Скорее всего, она располагает нужными сведениями и обо мне, иначе отчего исчезла так стремительно? Она явно знала, что я собираюсь сюда приехать.

– Ну, об этом не скрываясь, говорили все, ее шустрая камеристка наверняка это слышала. Но, если вы считаете, что герцогиня осталась в Поммарии, то где же конкретно?

Герцог прикрыл глаза, пытаясь уловить какую-то вертящуюся в голове догадку. Она ускользала, оставляя после себя недовольство и пустоту.

– Не получается, – с досадой бросил он. – Вроде вот-вот соображу, и – ничего!

– Вы подумайте еще, ваша светлость, – лорд Трокс пошел к выходу, – а я попробую поискать все-таки тех, кто помнит, когда в последний раз здесь была герцогиня.

Но не успел он дойти до дверей, как Эрнольд воскликнул:

– А ее дядька? Этот, как его, проспавший все на свете Элисон Парванский, нынешний глава рода? Он вам никаких подозрений не внушает?

Лорд остановился.

– Он изрядный пройдоха, как мне кажется. И он не трус. Приютить свою родственницу он не побоится, тем более это его обязанность как главы рода – помогать попавшим в сложную ситуацию родственникам.

У герцога засверкали глаза.

– Вот именно, вот именно! Не знаю почему, но мне кажется, что Генриетта именно там, в своем родовом замке! Перемещаемся туда немедленно!

Но на этот нетерпеливый приказ маг лишь отрицательно взмахнул ладонью.

– Увы, ваше сиятельство, у нас нет на это никаких прав. Без приглашения маркиза нам туда не попасть. Вы теперь не правитель Поммарии.

Экс-герцог сник, нахмурившись и повесив голову.

– И все эта поганка, виконтесса Забарская. И хоть о покойниках не принято говорить плохо, но все-таки она была авантюристка еще та. Уверен, что и со мной она использовала такие же мерзкие приемчики, что и с моим сыном.

Лорд Трокс чуть заметно фыркнул. Можно подумать, что ветреному герцогу требовалось нечто подобное, он и без подобных ухищрений ни одного мало-мальски смазливого личика не пропускал. Это видели все, кроме ослепленной своей любовью герцогини.

– Попросим у маркиза приглашения, или позовете сына? Ему-то все дороги открыты, – магу было смешно, настолько возбужденным и нетерпеливым выглядел бывший герцог.

– Приглашение ждать слишком долго, – герцог притопнул ногой, не в состоянии ждать даже несколько дней. – Отправляйтесь к сыну, обрисуйте ему ситуацию и передайте, что я ожидаю его сразу, как только он сможет уделить мне время.

– Будет исполнено, ваша светлость, – чопорно поклонился маг и тут же открыл портал.

Разгоняя рукой серебристое свечение, оставшееся после перехода, Эрнольд вспомнил, что в этом доме нет никакой защиты, а у него довольно много врагов. И пусть он больше не правитель, но о своей безопасности ему все равно заботиться надо, ведь кто знает, что может взбрести в голову тому же главному магу Аджии, к примеру? Да и другим недовольным. Решив заняться этим сразу, как выяснит все с Генриеттой, он приказал принести в трапезную обед пораньше, вдруг вскоре придет сын?

Перекусив, принялся нетерпеливо мерить шагами коридоры немаленького дома. И вот когда он по десятому разу обходил все этажи, раздался звучный голос сына:

– Отец, ты где?

Эрнольд бегом кинулся к Анриону. Тот со счастливым выражением лица ждал его на первом этаже.

– Что случилось? – спросил отец у сына. – Ты просто сияешь.

– Беатрис наконец-то согласилась стать моей женой. Правда, – тут он несколько помрачнел, – до свадьбы ждать целых два месяца.

– Вы смогли расторгнуть магический договор? – слегка обрадовался экс-герцог. Свои дела волновали его куда больше.

– Да. Это оказалось не так уж и сложно, – и Анрион рассказал, что для этого нужно было сделать.

Эрнольд озадаченно потер лоб.

– А ведь я это тоже знал, но напрочь забыл. Просто не верилось, что все так просто. Но я позвал тебя, чтобы сказать – вполне возможно, что Генриетта жива.

Сын согласно кивнул.

– Я тоже это подозревал. Уж очень неестественно вели себя леди Салливерн. Они не проявляли никаких искренних чувств, и это при том, что Беатрис очень отзывчивая девушка.

– Мне тоже казалось это весьма странным, но Генриетта совершенно чужой им человек, я был уверен, что именно поэтому они о ней и не сожалеют.

– Но ты выяснил, где мать может быть?

– Думаю, она была здесь, пока я не появился. А теперь переместилась в свой родовой замок, ведь маркиз Парванский обязан ее принять. Но это лишь мои догадки. Возможно, все вовсе не так.

Анрион прикинул, есть ли у него достаточно времени для визита, и решил отправиться с отцом.

– То есть нам нужно посетить Элисона Парванского и выяснить, кто у него живет?

– Именно! – энергично воскликнул экс-герцог. – Меня он может не впустить, а вот тебе отказать в гостеприимстве не имеет права.

– Мать скорее всего скрывается под личиной. А если ее накладывали сестры Салливерн, то мне сквозь нее не пробиться, – с сомнением заявил герцог.

– Я все равно пойму, Генриетта это или нет, – самоуверенно заверил его Эрнольд. – Я знаю каждый ее жест. Повадки изменить куда сложнее, чем лицо.

– В самом деле, – в этом сын полностью был согласен с отцом. – Ну, тогда отправляемся?

Он открыл портал прямо к главному входу родового замка Парванских. Вместе с ними переместились лорд Трокс и управляющий Эрнольда лорд Вастис. С ними порывались отправиться еще и экс-герцогские камердинер с секретарем, но Анрион счел, что такая пестрая компания вряд ли понравится маркизу, и оставил их с нетерпением дожидаться известий.

По мнению Эрнольда, замок маркизов Парванских стал еще более мрачным и суровым, чем был двадцать лет назад, когда он посещал его в последний раз. Нависшие над морем крутые и неприступные утесы, сложенный из серого камня замок, казалось, вырастающий прямо из окружающих скал, холодный ветер и мрачное сизое небо над головой, – как здесь вообще можно жить?

– Интересно, здесь солнце когда-нибудь бывает? – пробурчал он, ежась от пронизывающего ветра в ожидании, когда, наконец, им откроют двери.

Лорд Трокс постучал еще раз, куда настойчивее. Под его ударами распахнулась тяжелая окованная крепким металлом дверь, и вальяжный дворецкий облил их недовольным взглядом.

– Чего надо? Хозяин не предупреждал о гостях.

– Мы не известили маркиза о нашем визите, – выступил вперед герцог. – Я решил навестить его внезапно. Передай, что прибыл правящий герцог со спутниками.

Упоминание о правителе сделало свое дело – слуга торопливо попятился, пропуская их внутрь. Едва они вошли, как он захлопнул дверь, задвинул тяжелый засов и опрометью кинулся наверх, к своему лорду.

Узнав о нежданных визитерах, Элисон сквозь зубы проворчал:

– Вот я так и думал. Не такой уж наш герцог дурак, чтобы не смог сложить два плюс два. А мне теперь отдувайся.

Но к гостям вышел весь из себя благодушный и радостный, в бархатном сером камзоле, подчеркивающем его благородный облик. На вопрос, не появлялись ли у него в последнее время постояльцы, и не подумал ничего скрыть, ведь от магов приезд неизвестных дам все равно было не утаить.

– Да, ко мне недавно прибыла моя дальняя престарелая родственница из другой страны. Вас с ней познакомить?

– Конечно! – вскричал Эрнольд. – Мы для этого сюда и прибыли!

Чуть заметно пожав плечами, маркиз приказал лакею предупредить леди Доротею об ожидающей ее великой чести, и, дав ей весьма небольшое время для подготовки, повел нетерпеливых гостей наверх, в гостевые покои.

Узнав, что здесь муж с сыном, Генриетта с трудом взяла себя в руки. На ней было довольно легкомысленное для старой дамы платье, но переодеваться не было времени. Надев амулет с личиной, она нервно попросила камеристку дать ей шаль побольше, чтоб в нее завернуться.

Алия вынула шелковую темно-синюю шаль с пуховым подбоем, в которую герцогиня укуталась почти вся, от плеч до макушки. Устроившись в кресле, велела служанке впустить гостей сразу, как они появятся.

Те не заставили себя долго ждать. Первым вошел маркиз, окинув беспокойным взглядом и саму леди и стоявшую подле нее камеристку. Что ему не понравилось, неизвестно, но он чуть заметно нахмурился. Следом вошел нетерпеливый Эрнольд, первым делом подскочивший к леди и склонившийся в низком поклоне.

– Узнав, что вы здесь, мы сочли своим долгом засвидетельствовать вам свое почтение! – провозгласил он, невольно повысив голос.

Хотя сын и говорил ему, что Генриетта может быть под личиной, но увидеть перед собой столь дряхлую старуху он всё же не ожидал. По его мнению, супруга была достаточно тщеславна, чтоб выбрать личину помоложе.

Подслеповато прищурившись, леди прохрипела:

– А мы что, с вами знакомы?

Экс-герцог повернулся за помощью к сыну. Анрион подошел к престарелой леди и, внимательно ее оглядывая, произнес:

– Похоже, что нет. – И обернулся к маркизу, призывая того исполнить долг хозяина.

Тот, чуть заметно усмехаясь, представил их друг другу.

– Ваши имена мне совершенно ничего не говорят, – скривилась леди Доротеа. – С чего вы вдруг решили нарушить мой покой?!

Ее камеристка при этих словах сердито сверкнула глазами, но не двинулась с места.

– Если мы вам помешали, то просим нас извинить! – мрачно произнес Эрнольд, отступая.

– Да, будет гораздо лучше, если вы уйдете, голубчики, – злорадно предложила им негостеприимная хозяйка. – И чем быстрее, тем лучше. У меня время чаепития, мой чай простынет, а он дорогой, привезен из самой Рондии.

Поклонившись, все вышли. Уже в коридоре Анрион спросил у маркиза:

– А откуда эта суровая дама?

– Понятия не имею, – небрежно ответил тот. – Дух замка ее признал, следовательно, отказать в гостеприимстве я не мог. Но откуда она и кто такая, она мне не раскрыла. Единственное, что я смог узнать – она от кого-то скрывается. Какие-то у нее на родине неприятности, одним словом.

Гости настороженно переглянулись, быстро распрощались и, выйдя через ворота замка, исчезли. Едва они ушли, маркиз отправился к своей гостье. Войдя к ней, увидел, что она безмятежно пьет чай, изящно держа фарфоровую чашечку двумя пальчиками.

– Итак, герцогиня, вы же понимаете, что вас разоблачили? – без предисловий начал он. – Что собираетесь делать?

– Сколько вам говорить, несносный вы человек, что я вовсе не герцогиня! – сердито опровергла его леди. – И я собираюсь спокойно здесь жить, что еще я должна делать? Или вы хотите выкинуть меня на мороз, отказав в гостеприимстве?

– Да живите здесь, сколько хотите, жалко мне, что ли! – разозлился Элисон. – Только вот врать мне не стоит. Не думаю, чтоб ваш супруг не догадался, кто перед ним.

Вредная особа лишь пожала худыми плечиками и продолжила невозмутимо потягивать горячий душистый чаек. Но маркиз не отступал:

– Уверен, пройдет совсем немного времени, и ваш супруг появился здесь снова. Кстати, его светлость Анрион сообщил мне, что женится на леди Беатрис Салливерн. Свадьба через пару месяцев.

Чашечка в руках леди Доротеи чуть дрогнула, но этого оказалось достаточно, чтобы маркиз довольно хмыкнул, утвердившись в своих догадках, и вышел, победно чеканя шаг.

Едва за ним закрылась дверь, Алия, предварительно проверив ее на прочность, всплеснула руками.

– Как же так, молодой герцог женится, а вас не будет на его свадьбе?

– Быть-то я буду, но вот только как обычный гость, – печально посетовала герцогиня. – Но это даже и к лучшему, меньше забот и хлопот.

Камеристка поежилась. Как же эта холодная особа не походила на ее пусть и нервную, но такую добрую и отзывчивую госпожу. Вот как есть ее подменили! Или зачаровали, что еще хуже.

Генриетта же, в который раз мысленно поблагодарив тетушку за такой чудный подарок, как заклятье холодного сердца, безмятежно допила чай, ничуть не волнуясь о том, что будет или не будет, затем взяла в руки хронику деяний маркизов Парванских, существующую в единственном экземпляре, и углубилась в чтение, удобно устроившись на диване среди подушек и закутавшись в ту же теплую пуховую шаль.

Прибыв в имение Генриетты, герцоги со спутниками стали держать военный совет.

– Все это очень подозрительно, но сказать, мама это или нет, я не могу. Леди Доротеа даже глазом не моргнула при виде тебя, отец, да и меня тоже. Мама бы начала волноваться и тут же выдала бы себя. Эта же дама была холодна, как замерзший во льдах камень.

– Меня это тоже ужасно смутило, – Эрнольд нервно потеребил кружево на камзоле, едва его не порвав. – Генриетта так себя бы не вела. Эта же дама нам была явно не рада.

– Это так, – лорд Трокс сосредоточенно о чем-то думал, – и внешне она вовсе была не похожа на герцогиню. Если это и иллюзия, то уж очень качественная. Я магов такого уровня не знаю.

– Леди Салливерн еще и не на такое способны, – то ли с завистью, то ли с гордостью сказал Анрион. – Но что-то меня зацепило в этой сцене. Что именно, никак не пойму.

Старый герцог согласился с ним:

– Мне тоже не по себе. Какая-то догадка вертится в голове, но ухватить ее не получается. Досадно.

– Хорошо, оставим пока это, просто поразмыслим, уверен, со временем все выяснится, – предложил Анрион. – Но мне пора. Если что-то надумаешь, скажи мне, – попросил он отца и повернулся, чтоб выйти.

– Я на всякий случай оставил маяк в комнате старой леди, – внезапно признался лорд Трокс. – Вдруг пригодится.

– Это хорошо, – одобрил его действия Эрнольд. – Может быть, нам еще придется не раз там появиться.

– Прорвав защиту родового замка маркиза? – скептически сморщил лоб Анрион. – Для этого должны быть очень веские причины.

– Без причины мы туда и не полезем, сын, – заверил его экс-герцог. – Просто то, что в любой момент можем посмотреть на эту чопорную даму еще раз, уже приятно.

Недоуменно покачав головой, Анрион отбыл, а Эрнольд отправился погулять по ухоженному парку. Вдоволь налюбовавшись на чуть примерзшие, но не потерявшие своего чудесного аромата розы, он поужинал, затем помечтал возле зеркала, показывающего отражение Генриетты, надеясь, что она жива и вернется к нему все такая же милая и любящая, какой была все долгие годы их совместной жизни, затем отошел ко сну с помощью верного камердинера.

И ему приснился сон из той, мирной и счастливой жизни. Его дорогая Генриетта, идя рядом с ним по дворцовому парку, ласково ему улыбалась, о чем-то говоря. О чем она говорила, он не слышал. Но зато хорошо видел, что на ней надето. Роскошное платье из тяжелого малинового бархата с многочисленными камнями, высокий плоеный воротник из тонкого кружева. Из-за довольно прохладной погоды на ее плечах лежала синяя расшитая синим же шелком шелковая шаль с пуховым подбоем, в которую герцогиня уютно куталась.

Шаль!

Герцог резко сел на постели, задохнувшись от догадки. Конечно, на леди Доротее была та же самая шаль, такие накидки делались по личному заказу и рисунок узора никогда не повторялся. А на шелке были вышиты маленькие маргаритки – любимые цветы Генриетты.

Итак, можно считать, что леди Доротеа – это и есть Генриетта. Если, конечно шаль его жены какими-то странными путями не попала в руки гостьи маркиза Парванского.

Что же ему делать? Первым побуждением герцога было немедля разбудить мага и, перенесясь в герцогский дворец, рассказать о своей догадке сыну. Но, взглянув на беспросветное небо за окном, он со вздохом сдержал свой неистовый порыв. Глубокая ночь, придется ждать утра.

А уж потом он непременно выскажет Генриетте все! Все свои муки, горе, одиночество! Интересно, что она ему ответит? Наверняка примется оправдываться и объяснять, что не могла иначе. Или, напротив, будет так же холодна и бесстрастна, как в день бала?

Это было бы чертовски неприятно, и Эрнольд вскочил, не в силах больше находиться в постели. Да, у нее есть к нему определенные претензии, но ведь он все осознал и никогда больше так поступать не станет! Поняв, что без нее ему жизни нет, он будет ее уважать, ценить и любить!

Но вот только поверит ли она ему?

Вопрос этот был настолько сложен, что герцог проходил по комнате до самого утра, стараясь найти нужные слова, такие, чтоб у герцогини не осталось ни капли сомнения в его искренности.

Едва рассвело, он, не дожидаясь камердинера, сам оделся, доблестно преодолев при этом немало трудностей, воюя с непослушной одеждой, и тихо, стараясь никого не разбудить, спустился в комнату, которую, как он знал, занимал лорд Трокс. Герцог приготовился его будить и извиняться за столь ранний подъем, но маг был уже одет и стоял посреди комнаты, уже открывая портал.

Они оба с удивлением уставились друг на друга. Смущенно кашлянув, лорд спросил:

– Вам тоже не спится, ваша светлость?

– Да вот все думаю, кто это вчера был. И у меня появилась уверенность, что все-таки моя дражайшая супруга. Увы, не желающая меня видеть.

– Я тоже пришел к такому же выводу, – двусмысленно произнес маг. – Даже не знаю почему, но мне тоже пришло в голову, что это не может быть никто иной.

– А почему вы так решили? – полюбопытствовал Эрнольд, решив, что маг тоже заметил одинаковую шаль.

– Ее служанка. Она так похожа по своему поведению на Алию, доверенную камеристку герцогини, что у меня исчезли все сомнения. – Отвечая на недоуменно приподнятую бровь сюзерена, пояснил: – Она всегда чуть приподнимала левое плечо, когда волновалась, и чуть заметно покусывала губу. Камеристка леди Доротеи делала точно так же.

– Ага! – экс-герцогу было стыдно признаваться, что он никогда не обращал внимания на прислугу, и сказать, как себя вел кто-либо даже из собственных доверенных слуг, не в состоянии. – Насколько я понимаю, вы собрались во дворец, к Анриону?

– Да. Вы со мной?

– Конечно! – герцог заполошно махнул рукой, чуть не сбив стоящий на столе сундучок с амулетами переноса. – Я для этого к вам и шел.

Чуть усмехнувшись нетерпеливости экс-герцога, маг открыл переход. Он не сильно верил во вспыхнувшую любовь старого волокиты, полагая, что горбатого могила исправит. Вот стоит герцогине простить его и вернуться, как Эрнольд тут же примется за старое. Конечно, он будет более осторожен, но его суть и повадки от этого не поменяются. Что поделать – «черного кобеля не отмоешь добела».

Поэтому помогать герцогу ему не слишком-то и хотелось, но служба есть служба. Он даже пожалел, что помог разоблачить герцогиню, слишком увлекся, не подумал о последствиях. Но, возможно, она успеет скрыться? Он был уверен, что у Генриетты имеется способ связаться с леди Салливерн, а уж у них-то возможностей ей помочь побольше, чем у самого Анриона.

В это самое время леди Генриетта решала, стоит или нет ей отсюда уходить. Стоящий перед ней маркиз Парванский, рассматривая свои ногти, обрисовывал ее дальнейшую весьма унылую жизнь:

– Вам придется скитаться, скрываясь от своих преследователей. Не лучше ли сразу сдаться и во всем признаться? Уверен, это будет наилучшим выходом. Нет, конечно, вы можете спрятаться где-то еще, но есть ли в этом смысл? В ваши-то отнюдь не молодые годы скакать с места на место просто тяжко, да и попросту смешно.

Герцогиня остро взглянула на своего родственника.

– И с чего вас так взволновала моя судьба? Боитесь за себя, как за укрывальщика преступницы?

Маркиз досадливо дернул головой.

– Не с моим авантюрным характером бояться такой ерунды. К тому же нужно очень постараться, чтоб в чем-то меня упрекнуть. Я поступаю строго в рамках кодекса о главе рода, и нигде его не преступил. Беспокоюсь же я исключительно о вас, – и он упрямо повторил: – ваша светлость. Вас наверняка разоблачили. Неужто вы думаете, что вас невозможно узнать?

Герцогиня лукаво прищурилась и принялась вертеть в руках веер из желтоватого плотного шелка.

– Конечно, предположить можно всякое. Но предположения – это всего лишь чьи-то догадки, и не более того. Мне они не интересны. Вот вы опять назвали меня чужим именем, и что? Вы можете что-то доказать?

Маркиз удрученно пожал плечами.

– Ничего я не могу, пока вы упорствуете, никто ничего не докажет.

– Вот именно! – леди Генриетта, выглядевшая сейчас как весьма и весьма престарелая дама, назидательно уткнула в него сложенный веер. – Так что прошу оставить меня и впредь понапрасну не докучать.

Окончательно раздосадованный хозяин замка выскочил из гостевых покоев, сердито ворча себе под нос о глупых, не видящих дальше своего носа бабенках.

– Может, нам позвать леди Салливерн, – опасливо предложила Алия, встряхивая вычищенное ею платье. – Что-то мне ужасно не по себе.

– Нет! – решительно отказалась герцогиня. – Элисон прав – если мы уйдем сейчас, нам придется прятаться всю оставшуюся жизнь. Зачем? А если учесть, что Анрион собирается жениться на Беатрис, то ей придется обманывать собственного супруга, скрывая мое местоположение, что вовсе уж непорядочно. Нет, прятаться я больше не буду. Даже если и скину личину, к Эрнольду все равно не вернусь. Все считают, что я мертва, пусть так оно и будет.

Последние слова прозвучали настолько зловеще, что впечатлительная камеристка нервно вздрогнула. Заметив это, герцогиня ее успокоила:

– Не бойся, мертва я только для других. Сама же собираюсь жить долго и в свое удовольствие. Мне очень нравится такая жизнь. А тебе?

Этот провокационный вопрос заставил молодую девицу призадуматься. В самом деле, хочет ли она всю свою молодость провести практически в заточении? Ведь на нее под этой страшноватой личиной никто и не посмотрит, если не считать вовсе уж стариков. А ведь ей хочется поклонения, восторгов, искренней любви, наконец!

Вот в герцогском дворце всего этого у нее было полно. Редко кто из мужской прислуги пропускал ее мимо без комплиментов. А сколько было предложений руки и сердца, не счесть! Конечно, часть мужчин предлагали это потому, что она служила самой герцогине доверенной служанкой, что и почетно, и денежно, но остальные-то были искренне ею увлечены! И теперь ей остро не хватало мужского поклонения.

Герцогиня, наблюдавшая за сменой настроения на выразительном лице служанки, беспристрастно констатировала:

– Вот видишь, ты тоже не хочешь постоянно сидеть в этих покоях, боясь всего на свете. Пусть мне осточертел шум светской жизни, но тебе-то он по душе. Если хочешь, я отправлю тебя к одной из моих дочерей, они примут тебя с радостью. Ты снова будешь блистать в своем мирке, выберешь достойного мужа, заведешь детей. У тебя будет добрая мирная семья.

Алие показалось, что ее соблазняет змей-искуситель, суля все блага этого мира. Она даже потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, и ответила с отсутствующей уверенностью:

– Мне без вас вовсе не нужна никакая семья. Мне всю жизнь будет стыдно, что я вас покинула. Уж лучше я останусь с вами.

Не выказав никакой радости, чем здорово разочаровала ожидающую если не благодарности, то хотя бы сочувствия камеристку, Генриетта произнесла самым обычным тоном:

– Хорошо, как знаешь. Но прикажи подать завтрак, что-то мы с тобой заговорились, уже солнце давно на небе.

Старательно скрывая уныние, Алия поспешила выполнить указание.

Попав во дворец, по привычке считаемый Эрнольдом своим, он тотчас отправился к сыну. Анрион в своих покоях, уже полностью одетый, просматривал какие-то донесения. Увидев взволнованного отца, с легким недовольством спросил:

– Что случилось?

Тот возмущенно выпалил:

– Это была Генриетта!

– Да, и что? – молодой герцог строго смотрел на отца.

– Но как же! – растерялся тот. – Если ты это понял, то почему не сказал сразу?

– Понял не сразу, но, поняв, решил об этом тебе не говорить. Зачем? Если мама не хочет, чтоб ее узнали, то я должен уважать ее желания.

Эрнольд искренне возмутился, даже покраснел слегка.

– Но я страдаю, беспокоюсь, мне одиноко, наконец!

– Вот-вот, в этом ты весь, – сын с неприязненностью сморщил аристократический нос. – А что думает и чувствует твоя собственная супруга, тебя никогда ведь не волновало, не так ли?

Экс-герцог замер. Такие мысли ему в голову не приходили. А сын между тем безжалостно продолжил:

– Ты никогда ее не ценил. Не уважал. Внешне ты был вежлив, – но и только. Неужто ты думаешь, что она этого не понимала?

– Ты хочешь сказать, что она со мной была несчастлива и вернуться ко мне не захочет, если я попрошу прощения и пообещаю никогда ей не изменять? – голос старого герцога дрогнул от краха всех ожиданий, ведь он уже уверовал, что еще немного, и все станет как прежде.

– Вряд ли мама тебе поверит. Знаешь поговорку – «предавший единожды предаст и дважды». К тому же я не уверен, что ты сможешь выполнить свои обещания.

Эрнольд возмущенно вскинулся, и хотел было горячо затупиться за свою попранную честь, но внезапно вспомнил крайне неосмотрительное обещание жениться на виконтессе, каким-то образом дошедшее до Генриетты, и смущенно закашлялся.

Неужто сын не станет ему помогать? И ему никогда не получить прощение от любимой женщины? От осознания этого сердце болезненно закололо, экс-герцог схватился за грудь, его губы болезненно посинели. Увидевший это Анрион испуганно крикнул в коридор:

– Эй, кто там? Лекаря сюда, да побыстрее!

– Ничего, ничего, – бессильно прохрипел Эрнольд. – Сейчас все пройдет.

Прибежавший лекарь взял его за руку, и, не слушая возражения и заверения, что он почти здоров, стоит лишь чуток передохнуть, недовольно прищурился.

– Помолчите немного, ваша светлость, – по-старому величая, попросил он беспокойного больного.

Сосчитав пульс, измерив его частоту и наполненность, сурово посоветовал:

– Вам не стоит волноваться, ваша светлость. Боюсь, что гибель ее светлости вас подкосила больше, чем все мы предполагали. Вы должны себя беречь. Я сейчас приготовлю нужные микстуры и настойки, а вы не забывайте их принимать строго в то время, которое я вам напишу.

Он быстро ушел, а Эрнольд сказал обеспокоенному сыну:

– Это все ерунда. Рядом с женой я быстренько поправлюсь. И ты напрасно думаешь, что я не умею делать выводов из собственных ошибок. Если мне удастся помириться с женой, я сумею сделать ее счастливой.

Анрион сдался.

– Хорошо, вот лекарь принесет лекарство, и я прикажу Троксу открыть для тебя портал в замок маркиза Парванского.

Энрион не стал ему говорить, что собирается переместиться по оставленному лорду Троксу маяку прямо в покои герцогини. Зачем? Еще примется его отговаривать. Если повезет, то он застанет Генриетту врасплох без той отвратительной личины.

– Если уж мне придется задержаться, то давай хотя бы позавтракаем? Я торопился сюда и не успел, – немолодому герцогу не хотелось, чтоб супруга слушала возмущенные рулады его голодного желудка.

Они пошли в малую трапезную, где как раз подавали завтрак. Сев на свое привычное место, Эрнольд оглядел взволнованных его появлением придворных. Многие улыбались ему и кланялись, но были и такие, кто смотрел на него с осуждающим удивлением. Этих экс-герцог не знал, и понял, что их пригласил Анрион.

Пренебрежение было неприятным, и он слегка нахмурил брови. Захотелось стукнуть кулаком по столу, добиваясь почтительности. Но кто он теперь такой, чтоб чего-то требовать? Немногочисленные оставленные фрейлины Генриетты смотрели на него с оценивающим удовлетворением. Почти все они считали, что он наказан вполне заслуженно.

Но одна из них, с которой он умудрился переспать пару лет назад, леди Валет, ухмыльнулась и приглашающее облизнула пухлые губки. Эрнольду стало и стыдно, и противно. И вот на таких жалких шлюшек он когда-то менял любящую его жену? Досада на самого себя вгрызалась в сердце, заставляя крепко сжимать кулаки.

Наконец им подали первую перемену блюд, и он быстро проглотил все, что было подано. Отметил, что все довольно вкусно, но не так, как было при его дражайшей супруге. Как же ему плохо без ее поддержки и душевной теплоты!

Но вот трапеза подошла к концу, и он, оставив сына о чем-то говорить с лордом главным претором, отправился обратно в покои сына за обещанным ему лекарством. Перерезая ему путь своими широкими юбками, откуда-то вынырнула леди Валет. Склонившись в низком поклоне, с нарочито скромно опущенными глазками прошелестела:

– Я рада вам служить, мой герцог!

Раньше бы Эрнольд непременно заинтересовался выставленной напоказ столь роскошной грудью, но сейчас лишь досадливо вздохнул и резво обошел красотку по кривой, ничего не ответив. Поднявшись, она недоуменно посмотрела ему вслед. Пожав белыми плечами, решила, что бедный герцог совсем сдал, раз перестал реагировать на женские прелести, и отправилась своей дорогой.

Ей было весьма досадно, ведь появление Эрнольда всколыхнуло в ее душе столько надежд. Она была уверена, что теперь, после избавления от опостылевшей жены, он непременно на ней женится. Конечно, ей уже никогда не стать правительницей Поммарии, но у старого герцога осталось вполне приличное состояние, и она ни в чем не будет нуждаться. Она предпочитает быть хозяйкой в собственном имении, чем бегать на побегушках у кого бы то ни было.

И такая жестокая неудача! Было обидно, но надежды она не теряла. Вот пройдет некоторое время, Эрнольд придет в себя, захочет сладкого женского тела, и она постарается быть рядом. Надо будет разузнать, где он сейчас обитает и как бы нечаянно оказаться рядом. Не так уж это и сложно.

Приободренная собственными фантазиями, леди Валет отправилась дальше уже с широкой улыбкой на карминных устах.

Перенесенный лордом Троксом в покои престарелой леди Доротеи экс-герцог решительно прошел внутрь. К его невероятному удивлению, здесь его явно ждали. Немолодая леди сидела за изящным чайным столиком, накрытым узорной скатертью. Перед ней стояло две чайные пары.

– А вот и наш гость. Что-то вы припозднились, голубчик! – прозвучал сиплый старческий голос. – Присаживайтесь! – и она кивнула на стоящий рядом хрупкий стул под стать столику.

Герцог с недоверием на него посмотрел, оценивая, выдержит ли он его вес, уж слишком ненадежным тот казался, но, не увидев в комнате ничего более крепкого, подвинул его к столику и осторожно сел. К его удивлению, стул даже не пошатнулся.

– О, не беспокойтесь, он гораздо прочнее, чем кажется! – с явственной насмешкой произнесла леди Доротеа и налила кипятка в чашку, добавив душистую цветочную заварку.

Благодарственно кивнув, Эрнольд взял в руку тоненькую фарфоровую чашечку и только тут сообразил, что даже не поприветствовал леди. Смущенно откашлявшись, сказал:

– Мне очень приятно вас видеть. К сожалению, я прибыл без вашего приглашения.

– Ага, – согласилась с ним дама. – К тому же и без разрешения владельца этого замка. Но не думаю, чтоб Элисон вздумал вмешаться. Он слишком сильно на меня зол.

– Отчего? – враз насторожился мужчина. Его ревнивому взору вмиг привиделся наглый маркиз, домогающийся его красавицы жены.

– О, это сущая ерунда, вовсе не стоящая вашего внимания, – ловко ушла от ответа ушлая старушка. – Лучше объясните, для чего вы здесь?

Сделав для поддержания своей уверенности слишком большой глоток, герцог чуть было не раскашлялся. Справившись с кашлем, твердо заявил:

– Я уверен, что вы не леди Доротеа, а моя якобы погибшая супруга Генриетта.

Он ожидал глупых уверток, отговорок и откровенного вранья, но не прохладного:

– Так и есть. И что дальше?

Он замер, явно не веря своим ушам, а престарелая леди спокойно пила чай, прикусывая ореховую печенюшку, и обливала своего гостя иронично-презрительным взглядом.

– Как это «что дальше»? – герцога просто распирало от возмущения. – Ты обязана ко мне вернуться как можно быстрее! – то, что он виноват и должен просить прощения, просто-напросто вылетели у него из головы.

– Ничего я не обязана! – стальным тоном проговорила рассерженная дама. – Я освободила вас, ваша светлость, от своего присутствия исключительно по вашему пылкому желанию. Вы теперь вольны и жениться на ком пожелаете, и новые шашни заводить. А обо мне просто забудьте. Я для вас умерла. Вы для меня, впрочем, тоже.

У герцога помутнело в глазах. Вмиг опомнившись и оставив вызывающий тон, он горячо возразил:

– Нет, нет, моя дорогая! Я виноват перед тобой, но клянусь, что того, что было, никогда не повторится. Я был непростительно глуп и слеп. Не понимал, что ты – единственное, чем нужно в этой жизни дорожить. Не понимал, что люблю тебя. Мне казалось, что ты, как продолжение меня самого, будешь со мной всегда.

– Как обычно, – равнодушно заметила леди, – никогда не ценится то, что невозможно потерять. Но мне ваши страдания не интересны. И будет лучше всего, если вы, ваша светлость, все-таки исчезнете с глаз моих долой.

Эрнольд побледнел до мертвенной синевы. Упав перед Генриеттой на колени, он схватил ее за руки и отчаянно взмолился:

– Позволь мне хотя бы ухаживать за тобой, как за любимой женщиной! Клянусь, я не стану тебе докучать. Но видеть тебя хотя бы изредка мне необходимо. Без этого мне незачем жить.

Внезапно личина на женщине поплыла, медленно исчезая, и перед ним появилась его Генриетта, правда, гораздо моложе и красивее, чем он помнил. Отобрав у него руки, она положила ладони к себе на грудь и мучительно застонала:

– Ах, как больно! А ведь было так хорошо!

– Что случилось? – испуганно вскочил он, готовый бежать за лекарем. – Ты заболела?

Она не ответила, вспомнив, что заклятье холодного сердца исчезает под натиском истинной любви. Неужто Эрнольд в самом деле ее любит? Не верилось ей в это, но уничтожение заклятья говорило об обратном. Ей не хотелось любить супруга, не хотелось снова страдать. Нужно будет найти подаренную тетушкой шкатулку и попытаться восстановить заклятье холодного сердца.

Эрнольд же с любовью ласкал взглядом такие знакомые и родные черты жены. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе посильнее, но он не смел к ней прикоснуться, уж больно сурово она на него глядела.

– Вам пора, ваша светлость, – жестоко заявила герцогиня. – Мне нужно отдохнуть!

Он послушно отправился к двери, но на полдороге заупрямился:

– Я уйду, если вы позволите мне прийти завтра. Мне невыносимо жить, не видя вас.

Несколько недоумевая, с чего это он перешел на величальное «вы», Генриетта торопливо разрешила, стремясь избавиться от надоевшего гостя:

– Ладно, но только на полчасика, не больше!

Довольный полученным согласием экс-герцог вышел в коридор, где его дожидался препирающийся с владельцем замка лорд Трокс. Небрежно кивнув красному от гнева маркизу Парванскому, Эрнольд вошел в открытый магом портал и оказался вместе с ним в имении герцогини.

Оставшийся один маркиз вскричал:

– Не родовой защищенный замок, а проходной двор какой-то! – и отправился выяснять отношения к своей гостье.

Застал ее возле столика со стоящей на ней шкатулкой. К его удивлению, Генриетта была в своем собственном виде, расстроенная и одновременно сердитая.

– Ага, вы все-таки решили снять эту ужасную личину! – с удовлетворением констатировал он. – Давно пора.

– Ничего я не решила, – сварливо возразила она. – Вот еще! Она спала с меня сама. К тому же я не могу вернуть заклятье холодного сердца. Это вот настоящая досада.

– Если вас кто-то искренне любит, то это и не получится, – фыркнул маркиз. – Можете и не стараться.

Недовольно нахмурившись, герцогиня убрала шкатулку в шкаф и повернулась к маркизу.

– Я позволила герцогу навестить меня завтра. Но вы ведь можете закрыть все переходы сюда?

– Прямо! – маркиз был возмущен. – Не могу, однозначно. Разрешение на открытие портала получено от правящего герцога, вашего сыночка, между прочим. С ним спорить бесполезно, сами понимаете. Если попросите Анриона отозвать разрешение, вот тогда сможете натянуть своему муженьку нос.

Это плебейское выражение не понравились герцогине, и она укоризненно качнула головой.

– Ладно, пусть приходит. Не думаю, чтоб от его визитов сюда что-то изменилось.

Она ушла, а маркиз с изрядной долей насмешливости пробурчал ей вослед:

– Ах уж эти изнеженные дамочки! Сегодня у них одно на уме, завтра другое. Интересно, сколько времени она выдержит напор внезапно влюбившегося в нее Эрнольда? Эх, побиться об заклад не с кем! Я бы поставил на месяц, не более.

На следующий день Эрнольд прибыл к супруге с полными руками подарков. Расстроенная вновь овладевшими ею чувствами Генриетта встретила его весьма чопорно и прохладно. Но принесенные им светло-кремовые, с изумительным ароматом розы, посажанные еще Лауренсией, ее немного смягчили.

Наученный предыдущим опытом общения с изменившейся женой Эрнольд был мил и ненавязчив. Ухаживал он за своей супругой как истинный влюбленный, глядя на нее восхищенным взглядом и стараясь предупредить малейшие желания.

Когда он ушел, герцогиня даже почувствовала легкое разочарование. Но тут же сказала себе, что это всего лишь спектакль, и стоит ей вернуться к нему, как все станет по-прежнему. Хотя теперь она уже никогда не будет ему угождать, а будет жить так, как сама сочтет нужным.

На краткую минутку ей стало жаль своего наивного прошлого, когда она считала, что ее ценят и уважают, но она вовремя эту жалость задушила. Там был сплошной самообман, а вот сейчас ей живется очень даже приятно. Посмотрев вокруг и не увидев рядом ни одной живой души, даже где-то суетившейся Алии, была вынуждена уточнить: почти.

Через несколько недель Анрион получил приглашение на свадьбу его величества короля Аджии Маурина с леди Изабель Салливерн. И хотя Анрион почти каждый день бывал у Беатрис, он обрадовался возможности видеть ее уже не положенные для визита полтора часа, а провести рядом с ней почти весь день.

Он прибыл в поместье Салливерн ровно к назначенному часу. Хотя невесту к жениху должен был вывести отец только в королевском соборе в столице Аджии, Маурин решил соблюдать традиции, принятые в семействе Салливерн, а именно узнать свою невесту среди нескольких других.

В парадном зале родового замка, украшенного по такому случаю ветками душистого розмарина и белоснежными цветами, было шумно и весело. Родственники, слуги и гости заполнили все немаленькое пространство. Посредине зала рядом с родителями стояли совершенно одинаковые девушки в красивых белоснежных платьях. Король изучающее смотрел на них, чуть сдвинув черные брови. Анрион стоял рядом с ним и не мог понять, что же тут не так.

Одну из девушек он узнал сразу – это была Беатрис, ее-то он нашел бы и из сотен, но кто Изабель, понять не мог. Как Маурин узнает, кто его нареченная? У девиц даже ауры были похожими, видимо, все это были кровные родственники. А ведь король Аджии не маг и ауры видеть не мог.

Но Маурин, не теряя времени на стоящих в ряд девушек, погрозил пальцем азартно прыгающему поодаль мальчишке, даже не глядящему на гостей.

– Моя дорогая, – он широкими шагами подошел к парнишке и взял его за плечо, – это уже перебор, ты не находишь?

И тут же все изменилось. Рядом с ним вместо мальчишки оказалась смеющаяся Изабель в белоснежном наряде. Девушки в свадебных платьях превратились в мальчишек, братьев невесты, на Беатрис оказалось нежно-розовое платье одного фасона с тем, что было надето на Изабель. Маурин, крепко держа под руку свою непредсказуемую невесту, уже вел ее к открытому порталу.

Восторженно завопили все, кто это видел. Анрион несколько раз встряхнул ладонями, стараясь скрыть удивление. Вот как это получилось у Маурина? Если бы ему задали такую задачку и отняли магию, то смог ли бы он так же быстро и безошибочно найти Беатрис?

Но задумываться было некогда. Приглашенные гости во главе с отцом семейства уже исчезали в портале. Анрион на правах признанного жениха быстро взял под руку Беатрис и вместе с ней оказался в главном зале королевского собора в Аджии. Маурин уже стоял вместе с Изабель перед огромным алтарем, за которым их под звуки торжественного гимна ждал главный святитель королевства.

Таинство сочетания прошло довольно быстро, святитель явно был предупрежден о нетерпеливом нраве невесты. Потом молодые прошли по площади через огромную толпу ликующих людей. Затем был бал и королевский пир.

Во время бала Маурин сказал графу Ванскому, что знает, где его мать и может отпустить ее на поруки сына. Криспиан откровенно испугался. Снова попасть в тиски удушающей материнской любви ему вовсе не хотелось. И предлог для этого нашелся весомый:

– Мать считается в Поммарии преступницей и сразу попадет в тот же монастырь, куда ее отправил Эрнольд, только вот сторожить ее будут гораздо жестче. Не думаю, чтобы в ее теперешнем домике ей хуже живется. Так что пусть там и остается.

Маурин, весьма нелестно подумав о столь преданном сыне, согласился оставить все как есть.

После торжества Изабель призналась сестре, что все прошло чопорно и жутко скучно. Немного ее примирил с необходимостью выглядеть чинно и благопристойно лишь ночной фейерверк, раскрасивший небо в самые необычные цвета радуги.

Через месяц свадьба Беатрис прошла точно так же. Анрион без труда увидел искрящуюся ауру невесты, спрятавшуюся под личиной скромной служаночки. По мнению невесты, торжество было замечательным, а Изабель сочла его таким же занудным и скучным, как и ее собственная свадьба.

К сожалению Анриона, да и обеих сестер, леди Генриетта отказалась участвовать в торжестве официально, говоря, что оживление покойниц не ее стиль. Она была на свадьбе, но под личиной престарелой леди Доротеи, прибывшей на праздник как дальняя родственница покойной герцогини.

К изумлению и возмущению тех леди, что уже считали экс-герцога своей законной добычей, он все торжество вился возле старухи, светясь при этом от счастья. Его поведение было таким странным, что дамы решили, что он сошел с ума, тем более, что леди Доротеа не скрывала своей досады от его назойливости.

А вот ее камеристка, прибывшая на торжество как доверенная служанка, была просто в восторге. Она встретила тут замечательного мужчину, понравившегося ей с первого взгляда. Впрочем, ее склонность оказалась взаимной, и вскоре леди Доротее пришлось искать себе другую служанку. Алия же стала спутницей жизни одного из камердинеров короля Маурина и перебралась к мужу в Аджию.

Генриетте пришлось вернуться в свое имение, предварительно заставив Эрнольда уехать из него. Экс-герцог отправился к себе, но все так же упорно продолжал ухаживать за супругой.

На вопрос сына, не думает ли он, что все его усилия напрасны, был дан неожиданный ответ:

– Мне очень нравится сам процесс ухаживания. Я счастлив видеть Генриетту и греться в ее душевном тепле. Она хотя и пытается скрыть удовольствие от мелких подарочков, что я ей приношу, но я-то вижу, что она им рада. Я не дарю ей драгоценности, чтоб не напоминать о своих мелких грешках, я дарю то, что ей действительно нравится – цветы, сласти, книги. И очень надеюсь, что рано или поздно мы все-таки будем вместе.