Между правдой и ложью (СИ)

Глава 21

Сегодня было по-особенному тоскливо. Дата их с Соней свадьбы, но отмечать нечего. Мысли, не имеющие плоти и крови, возвращались в тот день, когда он назвал ее своей женой. Снова и снова, как собака на сене прокручивались воспоминания их жизни. Сонькин запах запал в ноздри. Хотелось взвыть или что-то разбить.

Третья чашка зеленого чая. На часах перевалило половина второго ночи, и каждая серая клеточка проявляла мозговую активность, не давая заснуть. Паровозов хватался за телефон, заходил в галерею. Листая фото с бывшей женой, начинал яриться. Отключал и кидал в сторону на постель… И со стоном тянулся снова, как зависимый. Глеба не отпускало. Три года прошло, как она уехала, бросив все в родном городе и растворилась где-то там в питерской серости дождей.

Утром от недосыпа трещала голова, и сухость во рту вязала язык. Чашка кофе натощак. Наскоро выкуренная сигарета в форточку автомобиля. Снова воспоминания, но уже другие… Глеб мелко отомстил Агате, позвонив Артемке и рассказав, как эта дырка… от презерватива смогла его затащить в отель.

Бывший друг хмыкал и посочувствовал. Назвал его идиотом. Зачем-то спросил, где сейчас Софья. Паровозов ответил честно: «Не знаю, я не слежу за ней. Отпустил».

Теперь они созваниваются, чувствуя друг в друге потребность. Сегодня не исключение… Тема та же — Соня.

— Ты себя слышишь? Зачем отпустил? — резко высказался Артем. — Я бы на твоем месте…

— Темка, ты не на моем месте, — прервал его Глеб. — Не знаю, зачем вообще тебе это рассказываю.

— Потому, что только я могу тебя понять. Сам в полной жопе из-за Агаты. До сих пор за долги расплачиваюсь. Но, знаешь… Без нее дышится легче, будто походный рюкзак скинул, протащив хренальон километров по тундре. Плечи еще болят и суставы не на месте, зато как-то можно голову поднять и взглянуть на себя со стороны.

— И что ты там со стороны понял, философ? — Глеб снова затянулся, злобно оскалив зубы. Учить его Герасимов вздумал… Как же.

— Машины времени мне не тормознуть пит-стопом, но на поезд до Питера я еще успею, — и голос такой загадочный, будто что-то придурок задумал.

— В смысле? Ты куда, Герасим, собрался? К моей Соне? — Глеб чуть сигарету не сожрал от гнева. Горящую!

— Ну, а что? Попытаю счастья. Меня здесь ничего не держит. Я свободен и открыт для отношений.

— Только сунься к моей жене, и я тебя…

— Что, Глеб, ты меня? Ты — слабак! Упустил женщину, не боролся за нее. Я тоже, не гений ума… Но, понимаю, что хочу… Хочу быть счастливым. Сонька меня когда-то любила. Да! Напомню ей, о наших чувствах.

— Артем, она о тебе и думать забыла! — выорал Глеб, разбрызгивая слюну.

Паровозов чувствовал, как плотину «зрелости» прорвало. Они ведут себя как мальчишки, забивающиеся «на спор» и кто кого обойти успеет. Комплексы и обиды смешались воедино… Почему-то не получалось находчиво поставить Герасимова на место. Хотелось его найти и рожу расквасить до кровавых соплей. Тряхнуть скотину за шиворот… Он даже выскочил из машины в дождь и сжал кулаки в побуждении… Задергался, как пес бегающий кругами, в попытке поймать свой хвост. Расхохотался истерично, запрокинув голову. И впервые за три почувствовал себя живым. Капли били по лицу, затекая в рот, а он смеялся… Кашлял и смеялся, пока легкие не заболели.

Перезвонил Герасимову и хриплым голосом сказал:

— Сунешься к ней — прибью!

И вот тогда стало легче. Проще. Яснее. Он теперь знал, на что потратит предстоящий отпуск.