Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ)

Глава 2

— Ты уверена, что правильно всё поняла? — обеспокоенно спрашивает Света, пока я дрожащими руками сбрасываю очередной звонок мужа.

— А что там можно было не понять? — всхлипываю. — Там всё так недвусмысленно, что не заметить, что орган моего мужа был во рту той девки — это совсем слепой надо быть.

— Козлина, — качает головой Света и смотрит на меня с сочувствием. — И что будешь делать?

— В понедельник на развод подам. Надо еще вещи свои забрать, но я не хочу появляться дома и пересекаться с Виктором. Хорошо, что сегодня дежурство, а утром ему на работу.

— Тебе есть куда идти?

Что мне нравится в Свете, она не пытается меня отговорить и при этом не злорадствует. Не давит на то, что предупреждала меня, что я сама дура виновата. От нее такая поддержка, которая мне сейчас и нужна.

— Нет, — выдыхаю я обреченно и прикрываю глаза. Тру переносицу, усиленно составляя план, что мне делать. — Я же свою квартиру сдала, не выгоню квартирантов одним днем. Дам им месяц, как по договору. Придумаю что-нибудь, сниму на это время однушку какую-нибудь у больницы.

Телефон снова вибрирует. Даже смотреть не надо на экран дисплея. Снова Виктор. Вознамерился разрядить мне гаджет посреди дежурства.

— Можешь у меня пожить, Кать, комната всё равно пустует с тех пор, как брат на съем съехал, — предлагает Света.

Я смотрю на нее удивленно. Не сказать, что мы подруги не разлей вода, но делимся друг с другом проблемами и просим совета. Но я не ожидала, что она может предложить мне кров на время.

— Мне неудобно будет тебя стеснять. Как снег на голову. Ты уже наверное привыкла одна жить.

— Ничего. Поживем вдвоем, — пожимает она плечами. — Ненадолго же. Месяц я потерплю твой храп.

Она ухмыляется, подшучивая надо мной, и у меня впервые на лице возникает улыбка. Я стараюсь не анализировать, что произошло буквально час назад. В какой позе и в каком виде застала мужа с его секретаршей, но в груди всё равно болезненно ноет.

Едва не тошнит, когда перед глазами возникают сцены, которые отпечатались у меня в мозгу.

Сжимаю зубы, стараясь не показывать Свете, как мне плохо. Тошнота накатывает волнами, и в конце концов я не выдерживаю и несусь в туалет. Там меня основательно полощет, а я пытаюсь вспомнить, что ела сегодня.

— Отравилась? — обеспокоенно спрашивает Света, подошедшая следом за мной.

— Да вроде ничего такого не ела. Заказывала в столовой то же, что и ты, — качаю я головой, смываю за собой и выхожу из кабинки к раковине. — Наверное, нервное. У меня такое бывает.

— А ты уверена, что нервное?

Вижу прищур коллеги в отражении, пока ополаскиваю рот, и холодею.

— На что ты намекаешь? — севшим голосом спрашиваю я и умываю лицо прохладной водой.

Щеки адски горят, внутри всё полыхает, а я даже не знаю, как мне относиться к ее намекам. Ведь если это окажется правдой…

— Когда у тебя последний раз были месячные, Кать?

Чертыхаюсь, подсчитывая даты.

— Месяц назад. Со дня на день должны начаться.

— А низ живота тянет?

— Нет.

— Тогда советую тебе тест сделать, прежде чем на развод подавать.

— Считаешь, что я вернусь к мужу и смогу закрыть глаза на его предательство, если вдруг окажется, что я беременна? — фыркаю.

Сама мысль об этом угнетает, но я смотрю на себя в зеркало, отхожу, чтобы было видно в отражении живот, и кладу ладонь в район пупка.

— Не знаю, — пожимает плечами Света, и я смотрю на нее удивленно. — Это только тебе решать, Кать. Я не стану давать тебе советов и брать на себя ответственность за такой важный шаг. Но тест всё же сделай.

Света, заверив, что ее двери для меня открыты, уходит к себе в отделение, а я, почистив зубы, благо, в ординаторской есть одноразовые зубные щетки, возвращаюсь на свое рабочее место.

А там меня ждет обеспокоенный и слегка недовольный охранник. Старик Степан Емельянович.

— Что-то случилось? — спрашиваю я обеспокоенно. Мало ли, что могло произойти в отделении, пока меня не было на посту.

— Кать, что у тебя с телефоном? Твой муж внизу стоит, говорит, ты трубку не берешь. Чуть не избил меня за то, что я его внутрь пускать не хочу. А я не могу, у меня инструкция.

Он разводит руками, а вот я чертыхаюсь. И почему я не удивлена?

Виктор всегда был настырным и упрямым, привык добиваться своего, вот и сейчас не угомонится, пока я не поговорю с ним. Телефон в кармане халата снова вибрирует, и я, стиснув зубы, под внимательным орлиным взглядом охранника вынимаю его и смотрю на дисплей. Снова Виктор.

— Брать-то будешь? — вздыхает Степан Емельянович, уже по моему лицу догадавшись, что не всё ладно между мной и Виктором.

— Нет.

Отклоняю вызов и ставлю телефон экраном вниз на пост. Суечусь, по сотому кругу сортируя истории болезни поступивших недавно пациентов, но чувствую на себе взгляд охранника. Уходить он не спешит.

— Кать, ты бы сходила вниз и поговорила с мужем. Он там чуть двери не вышиб, я его еле остановил. Полицию же вызывать придется, если нанесет ущерб. Скандал на всю больницу.

Сжимаю зубы и с грохотом кидаю стопку папок на стол. Чертов Виктор, даже здесь оставить меня в покое не может. Позорит меня перед коллегами.

— Хорошо, поговорю, — вздыхаю я вынужденно и спускаюсь вниз.

Ноги ватные, коленки дрожат, а ладони потеют. Как бы я не храбрилась, а не чувствую себя готовой к разговору с мужем тет-а-тет. С глазу на глаз, когда уже вряд ли смогу сдержаться и не расплакаться.

В горле плотный режущий ком, которые не проталкивается ни водой, ни сглатыванием слюны, и я часто моргаю перед тем, как толкнуть последнюю дверь, которая отделяет меня от мужа.

Слышу его злой голос, когда он жестко бодается с кем-то из персонала. Щеки краснеют, когда я представляю, какими взглядами на меня будут смотреть врачи. Стыдно, что муж, мало того, что изменил мне, так еще и позорит на моей работе.

Хотя он никогда не считал мою должность медсестры настоящей работой. Относился всегда пренебрежительно, настаивая часто, чтобы я либо бросала это дело и занималась домом, готовилась к материнству, либо шла учиться на высшее.

Тру грудину, прежде чем толкнуть дверь, а когда выхожу, первым делом вижу спину Виктора, когда он что-то выговаривает молоденькой медсестре, которая встала амбразурой перед входом в приемный покой и не пускает его.

— Витя, — выдыхаю я, и он замолкает на полуслове.

Быстро разворачивается и, не давая мне опомниться, преодолевает расстояние между нами буквально в три широких шага.

— Почему трубку не берешь, Кать? И где твоя верхняя одежда? На улице минусовая температура, — хмуро спрашивает он у меня как ни в чем не бывало, скидывает с себя черное кашемировое пальто и накидывает его на мои плечи.

У меня дыхание перехватывает от того, как он странно себя ведет. Заботится, как привык это делать постоянно, и от этих жестов у меня внутри всё неприятно и болезненно ноет. Вдоль позвоночника проходит дрожь, а по венам словно течет кипяток.

Нижняя губа дрожит, и я прикусываю ее зубами, чтобы не дать слабину. Не хочу расплакаться перед ним и показать, как мне плохо. Он не увидит моих слез. Он их недостоин.

— Я на улицу и не собиралась, — выплевываю я и вскидываю голову, зло глядя на мужа снизу вверх.

Всё в нем меня сейчас отталкивает. Высокий, темной масти, смуглый, он не пренебрегает силовыми тренировками, так что довольно широкоплечий и мускулистый, раскачался на массе. На его фоне я чувствую себя тонкой дюймовочкой. Так что когда он собственническим жестом обхватывает меня ладонью за бедро и тянет к выходу, я даже опомниться не успеваю, как подчиняюсь. Не потому что хочу. Не потому что нет сил ему противостоять. Нет. Он просто как локомотив, тянет меня жестко на прицепе, и мои ноги сами автоматически передвигаются.

— Отпусти, — вяло дергаюсь я, когда мы выходим на улицу. Силы меня будто покидают, мышцы скручивает беспомощной слабостью.

— Нам надо поговорить, Кать. О том, что ты увидела в офисе.

Голос его звучит уже глухо, не так уверенно, как в больнице.

— Не о чем говорить, — выдыхаю я и опускаю голову. — Я на развод подаю.

— Ты всё неправильно поняла, Кать, — в каком-то отчаянии шепчет Виктор, тянется меня прижать к себе сильнее, но я отшатываюсь. Противно вдруг становится и от запаха его тела, и от парфюма, которым разит за километр. Чужого парфюма. Женского.

— Да я вроде не слепая, Вить, — хмыкаю. — Думала, порадую мужа, сделаю ему сюрприз, а в итоге сюрприз мне сделал ты. А я-то, наивная, думала, ты в поте лица трудишься над подготовкой документов к новому тендеру. А ты, оказывается, всё это время усердно трудишься над своей секретаршей.

Поднимаю взгляд, разглядывая лицо мужа. Челюсть сжата, на скулах перекатываются желваки, брови хмуро сдвинуты к переносице, а взгляд мечет молнии. Он сжимает кулаки и прячет их в карманах брюк.

— Это было в первый и последний раз, Кать. Моя ошибка. Я оступился, но это не полноценный секс, у нас больше ничего не было.

— Свежо предание да верится с трудом.

— Я не дам тебе развод.

— А кто тебя спрашивать будет? — фыркаю насмешливо, но кто бы знал, как тяжко мне дается держать лицо перед мужем. — У нас нет детей, на твою компанию я не претендую, как и на квартиру, так что нас даже без суда разведут.

— Какой развод, Кать? — цедит он сквозь зубы, звереет на глазах. — Я тебе еще раз повторяю. У меня с ней ничего не было! Ртом не считается. А насчет детей… Не было, значит, будет!

Цепенею, услышав, с какой легкостью он всё это говорит. Будто не понимает, как больно мне это слышать. Я отвожу взгляд, чтобы он не заметил, как оголил меня и сделал меня настолько уязвимой, что даже в его пальто я чувствую, как под кожу забирается холод.

— А ты не думал, что у нас с тобой нет детей именно потому, что мы друг другу не пара? — выпаливаю я, зная, как сильно его это заденет.

Мы женаты пять лет, и за это время не только он знает мои комплексы, но и я изучила его вдоль и поперек.

— У меня со здоровьем всё хорошо, я проверялась три раза, Виктор, а вот ты… — делаю паузу и вижу, как дергается мышца на его щеке. — Я видела заключение врача, которое ты от меня спрятал, Вить. Вялые сперматозоиды. Секретарша-то твоя в курсе?

Он отходит на шаг и смотрит на меня с прищуром, как на букашку. Я его целенаправленно унижаю, знаю, как для него болезненно то, что у нас нет детей, хотя мы усердно стараемся завести их последние три года.

Сердце мое рвано колотится, кровоточит, а внутри всё кричит, чтобы я прекратила унижать некогда любимого человека. К глазам подкатывают слезы, и я сжимаю челюсти, чтобы позорно не разреветься. Не кинуться к нему на грудь, выбивая из него ответ на самый важный вопрос, который меня мучает.

Почему?

Почему он так со мной поступил?

— Утром я приду домой за вещами, — киваю я ему и скидываю с себя пальто. Он его не подхватывает, когда я его ему кидаю, так что оно комом оседает на влажную после дождя землю.

— Можешь не утруждаться, Кать. Вышлю тебе чемодан с курьером по адресу! — жестко выплевывает Виктор, и вся та тоска и отчаяние, которые я видела в его глазах, испаряются. Уступают место ненависти и злости, отчего я делаю рефлекторный шаг назад. Такой Виктор меня пугает.

Пальто он не подбирает. Садится в свой внедорожник и срывается с места, оставляя после себя лишь пыль.

Я сама подхватываю это несчастное пальто и потерянная плетусь обратно в больницу. А внутри глаз цепляет наша круглосуточная аптека. И тест на беременность на витрине неожиданно так манит меня, что я переступаю порог аптеки и в последний раз решаюсь испытать удачу.