Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ)

Глава 21

Проходит где-то месяц, и мне становится всё сложнее лавировать между Родионом и Виктором. И если с первым встречи проходят с обоюдного согласия, и они мне всё больше нравятся, то вот со вторым всё тяжелее держать маску.

Она уже буквально трещит по швам, хотя мне удается держать его на расстоянии и при этом подпитывать в нем чувство собственной значимости.

— Что-то ты уже совсем не рада, что всё это затеяла, подруга, да? — цокает Света, когда приходит ко мне в гости.

— Актерская игра — это не про меня. Я всё боюсь, что Виктор скоро всё поймет, и все мои старания пойдут прахом.

— Наша птичка, кстати, уже почти залетела в клетку.

— Надеюсь, что на неделе всё закончится, — вздыхаю я, а сама улыбаюсь, получив очередное сообщение от Родиона.

“Светка еще не ушла?” — спрашивает он.

“Нет. Мы еще секретничаем”.

“Обо мне?”

Следом он присылает игривый смайл, и я едва не смеюсь. Ловлю на себе подозрительный взгляд Светы и выпрямляюсь, натягивая на лицо строгое выражение. Но она весьма проницательна, от нее мало что утаишь.

— Брат мой написывает? — ухмыляется она, а в глазах играют бесенята.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ой да брось. Думаешь, не видно, как ты вся сияешь в последнее время? Я тебя сто лет знаю, ты для меня открытая книга.

— Надеюсь, что только для тебя. Как бы Виктор чего не заподозрил.

— Родион уже не шлет тебе демонстративно цветы?

— Нет. Злится, что я продолжаю драконить бывшего. Пока молчит, но мне кажется, что скоро и у него терпение лопнет.

— Ну так любому нормальному мужику не понравится такое, — хмыкает Света и кивает. — Они же собственники до мозга костей, а Родион хлеще многих. С его-то анамнезом.

— Что ты имеешь ввиду? — уточняю я, вижу, что Света немного чертыхается, будто ляпнула лишнее.

— А он рассказывал тебе о своей матери?

— Нет.

Я вдруг задумываюсь о том, что он часто вспоминал детство и как вытаскивал из передряг своих младших сестер. Они сейчас замужем, живут обе в другом городе, вроде дети есть, но я особо имен его племянников не запомнила. А вот о матери упоминал лишь вскользь. Что вот она есть и всё, что живет с одной из сестер и помогает той с детьми.

— Не уверена, что… — как-то мнется Света.

— Рассказывай. Думаю, мне стоит об этом знать. Давлю на нее немного, и она вздыхает, нервно щелкает пальцами.

— Ты уже знаешь, наверное, что Родион и его сестры от разных отцов. Точнее, что у Родиона другой отец. Он от первого, кхм, мужчины моей тети. Он бросил ее, когда она была беременной, так что воспитал Родиона отчим.

— Да, он мне говорил, что отчим заменил ему отца, и он его уважает, скучает по нему.

Насколько я помню, отчим умер лет пять назад.

— Да. В этом плане Родиону повезло, а вот мать… В общем, она не особо его любила, часто шпыняла и напоминала, что он похож на своего негодяя-отца. И это я еще утрирую. Там такие оскорбления в сторону его отца летели, что у меня у самой уже взрослой уши в трубочку сворачиваются.

— Ты хочешь сказать, что мать ненавидела Родиона за то, что он напоминал ей бывшего?

Сглатываю. Теперь мне становится понятен его странный вопрос по поводу того, что Аня похожа на меня, а не на Виктора. Я была права. Он прощупывал почву и хотел понять, как бы я относилась к дочке, будь она копией Виктора. Для него это болезненная тема, а я и не догадывалась.

Внутри возникает злость на его мать, которая всю жизнь отыгрывалась на ни в чем не повинном ребенке, но я быстро тушу этот пожар.

— Видимо, так, — пожимает плечами Света. — Только ты не говори брату, что это я тебе рассказала. Он не любит, когда я много треплюсь, разозлится еще.

— Конечно, не скажу.

Свете в этот момент пишет муж, что подъехал и ждет ее у подъезда, и она забирает сына, уходит. Я же остаюсь одна и открываю переписку с Родионом.

“О тебе, не о тебе, оставь нам девичьи секретики” — отвечаю я ему с улыбкой, а сама стараюсь прогнать из сердца тоску.

“Выходи, вижу, что Светка уехала. Жду вас в соседнем дворе, но знай, что мне это не нравится”.

Он ясно дает мне понять, что моя игра с Виктором ему не по душе, но не вмешивается. Это мне нравится, ведь он не пытается меня контролировать. В прошлом браке мне этого с головой хватило, хотя я вижу, как порой Родиону тяжело отпускать меня. Но он доверяет мне, и я этому рада.

Дочка не спит и с интересом крутит головой, пока я качу коляску до соседнего двора. А когда у машины нас встречает Родион и берет ее на руки, улыбается во весь рот, едва ли хихикает.

— Ты ей нравишься, это так удивительно. Она у меня обычно бука, особенно в больнице.

Родион целует меня в губы, к чему я уже привыкла, а сам одной рукой складывает коляску в уже открытый багажник, а второй придерживает Анютку.

— Кому ж нравится в больнице, Катюш? Нас не обманешь, да, Анют? Укольчики это бо-бо.

— Сразу видно, что у тебя две младшие сестры.

— В подростковом возрасте я злился, а сейчас думаю, что это был отличный полигон, где я отточил навыки, чтобы в будущем стать хорошим отцом.

— Тебе идет, — протягиваю я, а у самой в сердце щемит, пока я наблюдаю, как Родион щекочет дочь, а та заливается искристым довольным смехом. Сучит ножками и тянет к его лицу ручки, трогает губу, нос, оттягивает брови. Ей всё интересно.

Мы снова едем в ресторан, в другой конец города, чтобы точно не столкнуться с Виктором или его женой, а я уже не задаюсь вопросом, кто платит. Родион сразу обозначил, что это его прерогатива. Не обязанность, а именно прерогатива.

— Так странно, ты любишь детей, но своих у тебя нет. Если бы мы только познакомились, я бы насторожилась, что ты меня обманываешь, — говорю я в разгаре ужина, пока Анютка сидит на специальном стульчике и, позевывая, с интересом разглядывает узоры на окне или людей вокруг.

— Я с детьми лажу, у меня несколько племянников, но своих я особо не хотел, — хмыкает Родион. — Во всяком случае, хотел быть для начала уверен, что женщина, которая мне их родит — та самая.

— Даже так?

Он неожиданно морщится, становится задумчивым, даже челюсти сжимает, словно вспоминает что-то неприятное. А затем вздыхает и вкратце, не особо вдаваясь в подробности, рассказывает мне то, что говорила мне Света.

— Нет никакой гарантии, Кать, что брак будет вечным. И я хотел быть уверен, что к моим детям не будет такого же холодного отношения, как ко мне.

— Я…

— Ничего не говори, Кать. Ты другая, я это уже понял. И я рад, что ты встретилась на моем пути.

Прикусываю губу и опускаю взгляд. Что-то неприятное ворочается в груди, и я все-таки решаюсь сказать об этом вслух, не держать в себе.

— Слушай, Родион, я бы хотела кое-что спросить у тебя… Я все-таки женщина, и для меня важны чувства, и я… — делая паузы, пытаюсь я выговориться. Дается мне это тяжело, но он меня не перебивает, слушает внимательно. — В общем, я бы не хотела однажды оказаться в браке с человеком, который выбрал меня только по критерию, что я буду хорошей матерью детям.

С плеч будто груз упал, так легко мне стало после сказанного.

Я долго не решаюсь посмотреть в лицо Родиону, но затем он берет мои руки в свои, накрывает их, словно закутывает меня в защитный кокон.

— Если бы я выбирал себе женщину только по одному критерию, Кать, я бы давно женился. В мире большинство женщин с нормальным материнским инстинктом, моя была исключением. Хочешь, чтобы я сказал это вслух?

— Что? — уточняю я, поднимаю взгляд, скольжу по его груди и шее, останавливаюсь на подбородке.

— О своих чувствах. Разве ты еще не поняла, что у меня к тебе серьезно? Уже месяц прошел.

— Ты же мужчина, — фыркаю я. — Ты сам сказал, что сначала постель, а потом…

— Но у нас не было постели, а мы месяц встречаемся. Для мужчин это показатель, особенно в моем возрасте.

— Оу.

Он не говорит мне о любви, но в животе у меня порхают бабочки, от которых становится так жарко, что я практически убегаю в уборную. Вот умеет же он вогнать меня в краску.