Миллион лет до н.э.

Уйти нельзя остаться (поставь запятую правильно)

Теперь я считалась полноправным членом племени и обязанностей мне отвесили, как всем. Этот летний сезон был щедр на ягоды и коренья. Часть мы засушивали впрок, чтобы хватило до осени. Я насобирала много мыльнянки и успела на ранее цветение берёзы и липы. Теперь моё мыло станет ещё душистее. К нему бы хорошую тару для хранения или загуститель, но я даже крахмала пока не смогла добыть. А так долго не пролежит, натуральное же. Придётся сушить все ингредиенты и устраивать мастер-классы по мыловарению на следующей межплеменной сходке осенью.

Аур был пока единственным, кто вместе со мной иногда купался с мылом. Остальные считали это лишним. Впрочем, не то, чтобы я возражала. Наши с ним купания были не совсем эм… купаниями. Но и купаниями тоже. Поэтому я очень удивилась, когда моим изобретением заинтересовалась жена Тара — Байя. Из-за беременности у девушки кожа то сильно сохла, то покрывалась красными пятнами, и она пришла спросить, не поможет ли ей моё средство. Специально для неё я сварила мыло с мятой и шалфеем, чтобы успокаивало и насыщало маслами. Байя была очень благодарна, ей помогло, кожа перестала чесаться и она могла нормально спать по ночам.

Мы с ней даже подружились, могли подолгу болтать о разном, шушукались и даже имели понятные только нам двоим шутки. Тар недовольно хмурился, но молчал. Он всё еще не простил мне отказа, возможно из-за его жёсткости. Всё-таки женщины здесь не били мужиков в пах. Видимо, это сильно его впечатлило. Зато я уже простила его за приставания и его жена мне очень даже нравилась.

Живот Байи только начал расти, месяц наверное четвёртый-пятый. Она утверждала, что уже чувствует шевеление малыша, предвкушала, как увидит его, будет качать на руках и кормить. Мне тоже захотелось ощутить это однажды. Страшновато, но хочется.

В июле у меня был день рождения. Но я не стала ничего говорить никому, потому что у них еще не существовало такого понятия, они не считали прожитые годы. Странные ощущения. В моей жизни это всегда был праздник, с кучей поздравлений (пусть даже часто дежурных и неискренних), и подарков от близких. А сегодня я ничего не получу. Ну и ладно, не велика потеря.

Однако меня смог удивить Аур. Он позвал прогуляться и привёл меня на чудесную лужайку, полностью покрытую зарослями цветущего шалфея. Было потрясающе красиво и ароматно. Как огромный букет цветов. Собственно мы немного помыли эти заросли, но я не чувствовала себя виноватой.

Однажды меня взяли с собой, чтобы собирать красители. Охотники должны делать новые рисунки, чтобы отдать дань душам животных и поблагодарить их. А сами краски создавали женщины. Мы отправились к красновато-оранжевым скалам. Надо было насобирать отколовшуюся породу или поскрести, где было мягко, в деревянные мисочки. Затем, уже в лагере, мы долго измельчали собранные камешки, потом толкли в каменных ступках высушенные кости, которые будут использоваться вперемежку с мелом для получения белого цвета.

Но это всё сухие ингредиенты, а мне было интересно, чем их станут разводить. Всё оказалось довольно сложно, в чем-то схоже с моей работой. Во-первых, вода, но она должна быть только пещерная, речная не подходила. Наверное химический состав отличался, но они просто заметили, что с пещерной водой краска лучше ложится и дольше держится.

Во-вторых, животный жир, растопленный, еще использовали мочу, как ни прискорбно, но она работала, и кровь. Животная кровь, конечно. К счастью мое племя не практиковало жертвоприношения. Кровь в красную краску, известь и костную муку в белую и оранжевую для получения желтого пигмента, ещё можно было намешать в разных пропорциях все оттенки красного, оранжевого и коричневого. Черный делали просто из древесного угля, обожженных дочерна костей животных или с помощью черной руды, но её находить было сложнее.

Я попросилась взять меня с собой, когда будут рисовать, мне было любопытно. Охотники сказали, что это священное действие и мне нельзя присутствовать. Но Аур на ушко шепнул, что сводит меня туда при других обстоятельствах и всё покажет.

Другими обстоятельствами оказалось обучение молодёжи. Подростков и детей звали в пещеру, разводили там огонь в виде каменных светильников из трута и жира, и рассказывали истории. О животных, об охоте, о ритуалах, с этим всем связанных. Школа, короче. Пока Наор, новый старейшина племени, читал лекции, Аур отвёл меня в сторону, показал готовые краски и место, где они оставляли следы своих рук.

— Теперь ты можешь оставить тут себя.

— Но я думала, что рисунок можно оставлять только когда забираешь душу зверя.

— Когда охота — да. Но мы оставляем тут свои руки, чтобы когда уйдём, наши души всегда были с нашими потомками. Чтобы нас помнили.

Я улыбнулась. Здесь уже была пара десятков рук, в том числе детских. А пока я их рассматривала, Аур взял мою руку, сказал раскрыть ладонь и приставил на свободное место, затем взял костяную трубочку, зажал пальцем с одного конца, насыпал туда красной краски и подул поверх моей руки. Когда я убрала ее, отпечаток получился очень чёткий.

— Теперь моя душа всегда будет здесь?

— Это священное место. Да.

— Даже когда уйду?

— Часть твоей души всегда будет здесь.

— А где твоя?

Он ткнул пальцем в отпечаток по соседству с моим. Вот хитрец.

И тут меня озарило. Ведь для фиксации красок, которые к слову прожили тысячелетия, они использовали животный жир и костную муку. А что если мне попробовать добавить их в мыло и дать ему застыть? Жиры и масла, как растительные так и животные, используются в мыловарении и косметологии. Так почему бы мне не попробовать?

Окрылённая идеей, я помчалась в лагерь, а Аур вынужден был остаться в пещере до конца лекции. Он то эти лекции наизусть знал и может быть в старости сам будет их читать. Но как вождь должен был присутствовать и подавать пример.

Лето, как ему и положено, пролетело быстро. Ну или счастливые часов не наблюдают. Моё счисление времени сейчас заключалось в наблюдении за солнцем и подсчетом ночей, которые разделяли дни. Примерно в середине августа Сана подошла ко мне со странным вопросом:

— И давно это с тобой?

— О чём ты?

— Хм… Ну да, ты же сама не чувствуешь этот запах.

Я испуганно вздрогнула, принялась нюхать себя, думая, что пахну по́том или чем похуже, но вроде всё было в порядке. Сана ушла по своим делам и я не стала догонять её. Мне сегодня нужно было сделать много бусин для нового ожерелья. Ладно, вечером спрошу. Вставать с места было лень и я просто потянулась за заготовками в деревянной тарелочке, согнувшись пополам. И тут меня как замутило! Насилу удержала в себе завтрак. Вот же.

— Что вообще имела ввиду Сана? — пробормотала я, справившись с тошнотой половиной бутылки воды. Вот наверное единственная вещь, о сохранении которой я радовалась. Бурдюки так и не стали для меня удобными, а вот бутылка! Наверное для полного погружения мне надо всё-таки от нее отказаться, но пока и так нормально.

В обед прибежал один из охотников.

— Я видел бизонов! Целое стадо! Они идут к водопою.

Надо отметить, что последний месяц охота не задавалась. Нет, мясо у нас было, но в основном мелкая дичь и птица. Всего одна косуля попалась. Уже давно в окрестностях не видели оленей, кабанов или кого покрупнее. Так что за этим стадом они точно пойдут и наверняка в этот раз успешно. Ведь если бизоны опять не дадутся, нам придётся сниматься с места и искать себе новую стоянку.

Я переглянулась с Ауром и ободряюще улыбнулась ему. Надеюсь, он не заметил грусти в моих глазах. Что-то в последнее время я такая чувствительная стала, легко срывалась на слёзы, иногда плакала по ночам. Стоило мне подумать о том, что надо уходить отсюда, сразу плакать хотелось. Но ведь меня ждут дома, разве нет? Там мама с папой, Мармеладка, Мира и куча друзей и знакомых. По правде, подруга у меня была одна, а знакомые вряд ли станут сильно скучать. И всё-таки вернуться надо. Надо?

А как же Аур? Как же наша любовь? Я так прикипела к нему, что уже не представляла себе жизни без него. Не знаю, как смогу обойтись без его голоса, ласковых рук и объятий, без его заботы обо мне. Избаловал он меня. Что, если снова спросить его, не хочет ли он со мной? Я бы помогла ему адаптироваться в своём мире, он умный, быстро научится и ему будет всю жизнь интересно.

Не знаю, что мне делать. Дело ведь не только в Ауре. Я привыкла здесь. К этим людям, к местам, к путешествиям, к тяжёлой, но понятной работе. Даже к отсутствию привычного комфорта привыкла. И мне хорошо здесь, спокойно. Я не уверена, что готова вновь погружаться в технологичное будущее. От него так легко устаёшь.

Ну вот опять. Сев на пенёк, я снова разрыдалась.

🦣

Охотники собрались быстро, взяли весь необходимый инвентарь и оправились за следопытом, который и обнаружил стадо. Всё время их отсутствия я постоянно мучилась сомнениями, уверенная, что охота будет удачной. Байя забеспокоилась о моём состоянии, но поговорить мы толком не успели, так как её ребенок сильно лягнулся в животе и перетянул внимание на себя.

— Ты чувствуешь? Чувствуешь?! — девушка восторженно гладила свой уже довольно кругленький животик и требовала от меня срочно приложить мои руки и обязательно поговорить с её малышом.

Их не было два дня, я уже начала беспокоиться, не случилось ли чего. Думать о плохом не хотелось.

Наконец, на третий день в полдень охотники вернулись, таща на себе огромные вырезки мяса. Они весело переговаривались, подначивали друг друга и смеялись, довольные успехом. Женщины пошли на встречу, чтобы принять добычу и помочь разместить её. Теперь надо будет быстро переработать мясо, чтобы не испортилось.

Я пошла на встречу к Ауру. Он добыл бизона, как и обещал, а значит, пойдёт его рисовать.

Мужчина снял с плеча кусок мяса и шкуры, выдохнул облегчённо и вымученно улыбнулся мне.

— Ты это сделал, — улыбнулась я в ответ.

— Это не совсем тот бизон, которого ты описывала, но я нарисую его, это всё-таки бизон. Должно сработать. Завтра и начну.

Весь вечер меня трясло и колотило при мысли, что уже скоро я смогу вернуться. Конечно, нанесение рисунка займёт какое-то время, Аур не станет торопиться, ему надо, чтобы вышло похоже и красиво. Но тем не менее. Когда он вошёл в шатёр после заката, я бросилась в его объятья и целовала так неистово, словно от этого зависела моя жизнь.

Наверное он принял моё поведение за благодарность, но на самом деле то был крик отчаяния. Полночи я не давала ему уснуть. Мне хотелось впитать его в себя, чтобы никогда не забыть ни единой секунды вместе, чтобы чувствовать его даже годы спустя. Я изучала губами и руками его тело, пересчитала все шрамы и каждый поцеловала. Я тонула в его карих глазах, дышала им и не могла надышаться.

Аур выглядел немного удивлённым моей повышенной чувственностью, но особо не сопротивлялся. Думаю, он и сам чувствовал что-то похожее. Мне хотелось так думать. Мы оба понимали, что время разлуки всё ближе.

На утро невыспавшиеся и грустные мы разошлись по своим делам. Я привычно достала из рюкзака кору, на которой отмечала дни, и зачеркнула нужное количество, чтобы составить недели и месяцы.

В самом низу я отмечала свои женские дни и вот тут образовалась брешь. Уже больше двух месяцев у меня не было менструаций. Зато было много любви. Я подскочила и первым делом нашла Сану.

— Что ты имела ввиду, когда сказала про запа́х?

— Заметила, наконец? — хитро улыбнулась женщина. — Обычно женщина так пахнет, когда ждёт ребёнка.

— А чем пахнет хоть?

— Не могу объяснить. Просто запах такой необычный.

— А как ты научилась его узнавать?

— Все родившие умеют его узнавать. Ты ещё молода. Только у себя не почувствуешь.

— Молода. Как же, — буркнула я себе поднос. Знала бы Сана, что мне уже 28 стукнуло в этом году… Я ведь почти наверняка старше Аура. Просто здесь люди раньше взрослеют и быстрее стареют. В чём-то он постарше меня будет.

— Что говоришь? — переспросила она.

— Ты как тест на беременность. Ну это такая штука, которая определяет, ждет ли женщина малыша. Не важно. Скажи, а как давно ты этот запах от меня слышишь?

— Хм… Пожалуй он появился луны три назад.

— Три месяца.

Обалдеть. И почему я только сейчас обратила внимание? Я горячо поблагодарила свекровь и вернулась в наш шатёр. Сегодня Аур начнёт рисовать. И сегодня я узнала, что беременна, и эта беременность длится уже 3 месяца. Я машинально положила руки на живот. Пока еще плоский и без признаков шевеления, он уже содержал в себе новую жизнь.

У нас будет ребёнок. У меня будет. От Аура. Я ведь так хотела… Наверное, судьба услышала моё желание. Впрочем, это не так уж странно, учитывая, что мы не предохранялись и занимались любовью достаточно часто. Готова ли я теперь к возвращению? Смогу ли родить и воспитать этого малыша сама? Что буду рассказывать ему об отце, когда он или она начнёт спрашивать? А что я буду отвечать родным и близким на вопрос, от кого у меня ребенок после такого долгого отсутствия? Как же Аур? Имею ли я моральное право уйти, беременная и ничего ему не сказать? Всё же это и его ребёнок тоже. Или сказать, но всё равно уйти? Отпустит ли он? Что из этого будет правильно?

Некоторое время ушло у меня на аналитику и размышления, а потом я со всех ног бросилась в пещеры.

Бежать боялась, чтобы не навредить малышу, но гла очень быстро. В зале Быков охотники начали прогонять меня, тогда я попросила просто позвать Аура и он вышел ко мне наружу.

— Не надо рисовать бизона, — попросила я.

— Но я обещал. И я взял его душу.

— Ты сказал, что этот бизон не такой.

— Ну да, у него рога другие и шея.

— Вот и не надо. Не рисуй.

— Я должен. Должен отблагодарить его.

— Понимаю. Тогда рисуй в другом месте, не обязательно внизу.

— Ты странно говоришь.

— Я не хочу уходить, Аур. Я решила остаться.

Он сначала не поверил, нахмурился, а потом широко улыбнулся.

— Уверена?

— Да. Я хочу остаться. С тобой. Хочу быть вместе.

Мужчина порывисто обнял меня и трепетно прижал к груди.

— Я боялся надеяться.

— А еще…

Он отстранился, не выпуская моих плеч, и внимательно слушал. Господи, как волнительно то о беременности сообщать, оказывается! Столько эмоций! Наверное это из-за малыша я так нервничаю и так остро всё воспринимаю. Ну, была не была.

— У нас будет ребёнок, — выпалила я, не в силах больше сдерживаться.

Глаза Аура расширились, он хотел что-то сказать, но промолчал, вместо этого подхватил меня на руки и закружил. А когда поставил на землю, принялся целовать лицо, глаза, губы, щёки, волосы. В общем всё подряд. Такой бурной радости я честно не ожидала. Но это лишь укрепило меня в моём решении.

Я останусь здесь, рожу нашего малыша и мы будем счастливы. Он любит меня, искренне, он будет заботиться о нас. Да, придётся нелегко. У меня нет ни подгузников, ни стиральной машинки, ни посудомойки и прочих помощников хозяйки 21 века, но я живу в племени, где все друг другу помогают. Да, тут нет врачей и лабораторий с анализами, но ведь дети как-то рождаются и растут. Конечно, я знала, что рискую, что могу умереть в родах, если что-то пойдёт не так.

Но я была так счастлива здесь, как никогда не была в 21 веке. Я устроилась на работу, которую выбрала сама. Но к 27 годам на ней уже выгорела. Я встречалась с парнями. Из этого ни разу не вышло ничего путного. А последний и вовсе помог мне наработать комплекс неполноценности и кучу психотравм. Я уставала от шума большого города, но так и не решилась жить в глуши или хотя бы в пригороде. А здесь у меня есть всё, о чём я мечтала и я никому ничего не должна. Ну и зачем мне туда возвращаться?

Родители справятся, у них есть другая родня, и много. Они не будут жить в одиночестве. Наверняка будут скучать и плакать, а потом как обычно уйдут с головой в работу, этим и станут отвлекаться.

Мира наверняка устроится в жизни без моего участия, ей светит кресло замдиректора в перспективе, она девушка амбициозная. И Мармеладку она не бросит. А больше мне не о чем беспокоиться. Весь остальной мир прекрасно проживёт без меня.

🦣

Нашему счастью не было предела. Аур разве что на руках меня не носил и то, потому, что я запрещала. Сана была искренне рада за нас. Для меня выточили из камня фигурку. Такую раньше сделали для Байи. Оказывается они мастерили этих палеолитических венер, как обереги. Чтобы статуэтка взяла на себя муки родов и последующие осложнения, а для женщины всё прошло хорошо. Эти люди верили и я не хотела никого обидеть. Тем более, что я не знаю, нашли ли ученые моего времени иное объяснение. А тут как бы первоисточник.

Байю сильно разнесло за беременность и ее статуэтка почти один в один отражала её состояние: пышная грудь, большая попа и огромный живот. Ей рожать примерно, когда мы будем на сходке племён. А мне, получается, только весной, может в марте или феврале. Трудно сказать без УЗИ. Но это было не важно. Как и то, родится ли у нас девочка или мальчик. Я полюблю любого малыша. Особенно потому, что он от Аура. У нас будет ребёнок, одно это наполняло меня безграничным счастьем.

Путь на племенную сходку занял в два раза больше времени, чем в прошлом году. Как Тар ни старался, Байе было уже тяжело идти и приходилось часто останавливаться и отдыхать. Добрались мы благополучно и в первый же вечер начались роды, которые длились до утра. Но всё прошло хорошо, на свет появилась милая маленькая девочка.

— Она родила легче, чем я любого из своих детей. Может потому, что бёдра хорошие. Широкие. Она будет в порядке.

И с чувством выполненного долга опытная мать и повитуха оставила роженицу с малышом отдыхать.

— Я думал, сын будет, — буркнул Тар недовольно, когда мать ему сообщила.

— Ты дурак? Если у нас будут рождаться только мальчики, племя вымрет. Или ты забыл, как мы переживали в прошлом году? Или думаешь, тебе жизнь дал твой отец? Иди и поблагодари жену за дочь.

Тар ослушаться не посмел. В отличие от Аура он был не таким самостоятельным, хотя и храбрился, как молодой бойцовский петух. Но он еще зависел от её мнения и всегда прислушивался к её словам.

Я очень устала от бессонной ночи, но была наполнена чувством удовлетворения. Всю ночь я была с Баей, помогала, держала ее за руку и запоминала всё, ведь мне тоже рожать в таких же условиях. К моему удивлению, Сана довольно много знала о родах, научила Байю дышать правильно и своевременно, тужиться когда говорят И даже смогла повернуть малыша, который шёл попой вперёд. Опыт, однако.

Ранним туманным утром я стояла у реки и смотрела на водную гладь. Листья всех оттенков охры мерно шелестели на деревьях, готовясь к скорому балу, где они будут танцевать в воздухе и соревноваться в красоте пируэтов. Воздух был напоен ароматами поздних трав и плодов. Уже похолодало, я хоть и была в меховой накидке, зябко поёжилась.

Горячие руки легли на мои плечи, прошлись по талии и сомкнулись на едва заметном животике. Аур положил подбородок мне на плечо.

— Так хорошо… — мечтательно произнес мой муж. Ну почти. На этом празднике мы вместе пойдём к шаману и свяжем наши судьбы навсегда. Я так решила. И я хочу прожить эту жизнь, как позволят боги. Или судьба. Или вселенная? Да какая разница, по большому счёту? Я выбрала быть счастливой в этой непростой, но такой понятной жизни. С этим мужчиной. А этом племени. И будь что будет.