Миллион лет до н.э.

Уроки технологии

Утром поведение племени изменилось. Меня больше не шарахались и не рассматривали с опаской. Многие потеряли ко мне интерес, а те, кто замечал, относился как к члену племени. Это из-за вчерашней ночи? Аур им что-то сказал? Впрочем, может так и лучше.

За мной пришла одна из женщин, представилась Улой, мы повторили ритуал знакомства с прикладыванием руки к груди. Ула указала на мой рюкзак и поманила пальцем за собой. Я взяла вещи и пошла. На входе стоял Аур, уже не злой. Он внимательно следил за каждым моим жестом и пожирал меня взглядом.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Когда я вышла, он вошёл в шалаш. А меня повели в женское жилье и выделили там угол. Неожиданно. Сана хитро улыбалась, но не пыталась со мной заговорить. Что тебе там наплёл Аур? Вот же хитрая морда, подсунула меня ему, как … как… Ладно, не хочу об этом думать.

Мои мысли перебили, сунув мне несколько разных камней и иголку. Нет, правда, буквально иголку, белую и гладкую, и даже с ушком. А потом мне на колени кинули пару выделанных кож.

— Не поняла.

Ула села рядом, взяла длинный камушек с острым конусовидным краем и одну кожу, положила её на плоский камень рядом и показала, как делать дырочки по краю. Потом показала что-то вроде ниток, сунула одну такую в иголку и показала, как скреплять шов. Нифига себе! Они хотят, чтобы я одежду шила?! С ума сойти! Это наказание за то, что отказала Ауру? Ну ладно, не самое страшное.

Им повезло, потому что в школе у меня была обалденная учительница по технологии и за три года, пока она у нас вела, мы многому успели научиться. Шить в том числе, и даже делать выкройку.

Я растянула оба куска кожи, чтобы оценить размер и форму. Затем тронула Улу за плечо, приложила шкуры к себе. Типа, это мне? Она кивнула. Ну норм, они хотят, чтобы я себе одежду сшила. Приемлемо.

Шкуры оказались не очень большими, а их форма не давала возможности сшить что-то ровное. Но я несколько раз обернула их вокруг себя и придумала, как быть. Делать отверстия оказалось сложнее, чем выглядит. Шкура это не ткань, к тому же она была обработана и оказалась довольно плотной. Камень-шило, как я его назвала, постоянно выскальзывал из рук, а дырочки получались не одинаковые.

Я обратила внимание, что все женщины в шалаше сегодня шили одежду. Интересно, зачем? Лето, что ли, заканчивается? Я пока не заметила изменений в погоде. Но что я знаю о древнем климате? Тут вроде ледниковый период должен быть, правда самого ледника я не видела.

Итак, я сшила себе что-то вроде топа и юбки. Но промахнулась с размером. Вот дура. Это тебе не ткань с эластаном, хотя она и была немного тянущейся. Я сделала шов слишком широким, и одежда, если это можно так назвать, облегала меня слишком сильно. Двигаться в ней было не очень удобно. Я стала рассматривать, что шили другие. У них одежда была более просторной и явно удобной. Никто не делал вещи в облипочку, они уже придумали пояса, перемычки, застёжки, даже на плечах некоторые делали вполне нормальный крой, там потом пришивались рукава. Но мне бы не хватило ткани на рукава, да и юбка оказалась коротковатой не по моей вине или я всё же что-то сделала не так?

Я надела топ и юбку прямо поверх своей одежды. Женщины, заметив это, стали надо мной смеяться. Вот дуры, что вы вообще понимаете? К вам то мужики не пристают. Хотя, что я знаю…

Вечером охотники принесли небольшого оленя. Мужчины, к слову, надо мной не смеялись. Аур задумчиво посмотрел на мой наряд и ничего не сделал. Зато меня заставили присутствовать при разделке туши. Ужас какой. Я даже никогда не видела, как курицу лишают головы, а тут целая туша оленя. Трэш.

Я старалась не смотреть туда, но моя наставница Ула постоянно меня одёргивала и заставляла обращать внимание. Когда тушу разрезали, сняли шкуру и мясо с костей, шкуру и кости отдали женщинам, а мясо мужчины частично отправили в золу костра готовиться, а часть порезали на тонкие полоски и развесили над костром на тонкой ветке. К моему удивлению, разделка мяса меня не так смутила, я ведь и сама его готовила не раз.

— Ух ты, да вы уже коптить умеете. Прикольно. А нам в школе рассказывали, что древние люди не умели делать заготовок, потому что всё время перемещались.

На мою тираду почти никто не обратил внимания. Потом Ула сунула мне в руку очередной камушек, уплощённый с одной стороны и с режущим краем с другой. Шкуру разложили на земле шерстью вниз и Ула принялась соскребать остатки мяса и жира с неё. В какой-то момент она повернулась ко мне и велела повторять. Что??? Я должна шкуру чистить? Да ты издеваешься? Кошмар!

— Не буду я это делать! — я швырнула камушек и к моему ужасу, он раскололся на две части. Я только что уничтожила орудие труда, а ведь они делали их часами. Я уже ожидала, что меня побьют или наорут и вся сжалась. Но ко мне подошёл какой-то молодой мужчина и протянул мне новый камушек, похожий на разбитый. Я едва взглянула ему в лицо, чтобы поблагодарить, но камушек взяла.

Вот дура, и зачем я пытаюсь кому-то что-то доказать? Мне ведь нужно сперва выжить, выучить их язык и убедить их нарисовать в пещере нужный мне рисунок. А я тут характер проявляю. Да, выделка шкуры — дело противное, но что, если мой отказ меня уничтожит в их глазах. Я опустилась на колени у края шкуры, взяла камушек покрепче и стала повторять скребущие движения за Улой. Остатки мяса легко снимались, мои руки очень быстро испачкались в кровь, потому что шкуру нужно было держать, чтобы не скукоживалась.

Я отчаянно боролась с тошнотой и рвотными позывами. Особенно страшно это всё было для моего чувствительного носа. В какой-то момент я не выдержала, бросилась к блидайшему кусту, где меня сразу и вырвало. Едва придя в себя, я оглянулась. Несколько человек с удивлением смотрели на меня, но моё место скоро заняла другая женщина, а я набралась смелости и спустилась к реке. Прополоскав рот и умывшись, я немного попила и присела на ещё тёплый камушек.

В сшитой одежде было очень неудобно. За несколько дней я наблюдала за другими, женщины здесь носили юбки до колен и сверху накидки, прикрывавшие грудь, у некоторых грудь была обмотана, а плечи открыты. У третьих вообще было что-то вроде кофточек на завязках. Мда. Мне придётся заморочиться, чтобы переделать свой наряд. Но материала на это мне явно не хватит. Может они пытались мне объяснить, что каждый сам себе материал готовить? Только при одной мысли, что ради этого мне придётся чистить шкуру, пеня снова замутило.

На соседний камень присел Аур. Он протянул мне какую-то траву и показал, что её нужно пожевать. Я послушалась. И о чудо, тошнота отступила! На вкус это было что-то среднее между мятой и ромашкой с кислым привкусом. Он что, заботится обо мне даже после того, как ему отказала? Марк бы уже кучу недовольства мне высказал и надавил на чувство вины, типа как я посмела поматросить и бросить мужика неудовлетворённым? Это ведь так плохо для его здоровья!

Наверное, спасало то, что мы с Ауром почти не разговаривали. Тут я вспомнила, что вообще-то пытаюсь учить их язык и решила воспользоваться моментом. Я потерла пальцами траву и спросила, что это. Потом указала на речку, произнесла «нэа», то есть вода, и снова потёрла траву.

— Мэлис, — назвал траву Аур.

— Мэлис? Мелисса что ли? — я принюхалась, и правда запах был похож, но казался более диким, что ли.

Мы помолчали, созерцая мерцание реки в свете полной луны. Наверное, это даже можно было назвать свиданием, подумала я. Как бы странно не выглядело. Аур вдруг взял меня за руку и стал внимательно изучать мои пальцы и ладонь. Особенно его заинтересовали мои ногти, которые пока еще не потеряли своей красоты, ведь перед поездкой я сделала маникюр с розовым шеллаком. Только вот он скоро начнёт срастать и ломаться и тогда мне придётся туго, ведь никаких маникюрных принадлежностей тут нет. Аур неторопливо гладил мои ногти, вертел мою руку в разные стороны и изучал линии на ладони.

Странно, но я совсем не ощущала от него угрозы или недовольства. Он словно пытался понять меня. Я обратила его внимание на себя, повторила ритуал знакомства и спросила, как называется рука и пальцы, потом мы учили слова голова, ноги, грудь, живот. В общем так же как маленькие дети учат анатомию. Еще я спросила про нос, глаза, волосы и губы.

Кажется ему нравилось меня учить, он без устали повторял слова, когда я путалась, а я честно пыталась запомнить. Мы то показывали нужные части тела на себе, то друг на друге и смеялись, когда я ошибалась.

— Давай ещё раз. Нос? — я коснулась своим пальцем своего же носа.

— Ны, — ответил он, затем провёл своим пальцем по моим губам и произнёс «лаби». При этом он так смотрел на меня, что дураку было ясно, чего он хочет. У меня всё тело покрылось мурашками. Это был такой нежный момент, даже романтичный и наверное в других условиях…

Его губы накрыли мои, так что я не успела додумать мысль. Я была уверена, что древние не умели целоваться. Вот чёрт. Не дав ему себя обнять, я отстранилась и смущённо потупилась. Да, именно смутилась, а он вообще не понял, чё тут такого. Он снова потянулся ко мне, но я отрицательно покачала головой и выставила между нами открытую ладонь. И он поцеловал меня в ладонь! Ну что за несносный первобытный мужик. Буквально очаровать пытается. Сволочь. Всё так хорошо шло, ну вот чего ты начинаешь?! Мы учили язык, общались и смеялись. Зачем надо было всё портить?

Не выдержав, я вскочила с места и убежала в лагерь с пунцовыми щеками. Я злилась не на него, а на себя. За то, что смутилась, что мне не были противны его прикосновения, что я даже хотела ответить на поцелуй! Ну и к чему это приведёт? Если я понравлюсь ему, а потом исчезну, он же будет несчастен. А если он понравится мне? Это же ещё хуже. Надо прекратить любые ухаживания и не давать ему надежды. Я смоюсь отсюда так быстро, как только смогу.

🦣

Утром я обратила внимание, что вчерашняя шкура уже полностью очищена и растянута на деревянной раме, к которой приколота заострёнными камушками. Она даже воняла уже не так сильно. Цвет красивый. Только животное жалко.

Рядом оказалась Ула.

— Что это? — спросила я у женщины, указав на шкуру.

— По, — ответила она.

— По? А это? — я потеребила свой неумелый наряд.

— Витэм.

— По витэм? — уточнила я.

Она задумалась, потом кивнула. Так мы выучили еще несколько слов, касающихся внешнего вида, одежды и украшений.

Меня вообще удивляло, что эти люди, вроде бы первобытны1е, а уже столько умели. Они не только шили себе одежду, они делали украшения, поели бусы, вырезали декоративные элементы на костях и камушках, я даже статуэтки видела! Один парень сидел и вырезал одну такую, с большой грудью и объёмным животом. Надо будет при случае расспросить у них.

Ула поманила меня к женскому шалашу, а там указала на двух женщин, которые скручивали какие-то волокна. Мне предложили сесть рядом и тоже этим делом заняться. Это было намного легче очистки шкуры, пахло травой и руки немного окрашивались в зелёный. Меня это занятие даже умиротворяло.

Удивительно, что первые несколько дней меня не привлекали ни к каким работам, а теперь не давали ни минуты покоя. Впрочем сами эти люди без дела никогда не сидели. Может, они просто выжидали, чтобы разобраться, что я такое и теперь, когда поняли, что всего лишь человек, решили соответственно обращаться?

После скручивания нитей, развешанных на просушку, мне выдали плоский камень с углублением в середине, насыпали в него зёрнышек, а в качестве пестика сунули обрезанную кость с закруглённым концом. Ну приехали. Не шкуры с мясом, так голые кости. Женщины перетирали разные растения, стебли, листья, мелкие корешки, орешки. Мне вот достались зёрнышки. Интересно, из них можно испечь хлеб? Хотя вряд ли, дрожжей то еще не изобрели.

После обеда, состоявшего из водяных орехов, каши из зёрнышек, которые я в том числе растирала и конечно запеченного мяса, мы снова принялись за работу. Я удивлялась, как эти женщины, высокие, худые и жилистые, могли так безустанно трудиться. Конечно, они привыкли к этому с детства, но всё же они совсем не отдыхали. Во время работы много болтали, похоже, рассказывали истории и смеялись. Я уже понимала отдельные слова, внимательно прислушивалась к разговорам и не стеснялась приставать с расспросами.

Сперва мы взяли подсушенные скрученные нити и стали из них плести. Меня обучали сразу две женщины, постоянно поправляли мои руки и по сто раз показывали, как совмещать волокна. В итоге у меня получилось что-то вроде сумочки с ремешком! Вот надо же?! Завидуйте, Гуччи, Прада и Селин! Вам такой дизайн и 💯 экостиль даже не снился. Интересно, я смогу её забрать с собой? И зачем мы вообще плетём столько сумочек?

Ко мне подошёл тот парень, который вчера дал мне новый скребок взамен испорченного, и представился как Тар. Он широко улыбнулся и протянул мне деревянную миску с ярко-желтыми медовыми сотами. Ням-ням. Моя первая вкусняшка в этом мире. Денщины рядом заулюлюкали и смеялись, что-то ему говоря. А парень покраснел как маков цвет.

Погодите, он что, подкатывает ко мне? Это такое подношение? Я была уверена, что только Аур имеет на меня виды. Тар показал мне, что надо попробовать угощение, а я теперь была не уверена, стоит ли. Мало ли, что для них это значит. Но тут женщины подключились и стали мне показывать, что надо макать пальцы в мёд и облизывать. От предвкушения сладкого у меня даже слюна потекла и я решилась. Мёд имел необычный привкус и оказался очень ароматным. Видимо, на моем лице отразились искренние эмоции, потому что женщины одобрительно закивали, а Тар выпятил грудь, словно совершил какой-то подвиг. Оспадя, мальчик, тебе лет то сколько? Не исключено, ты мне в младшие братья годишься. Да и внешне ты не совсем в моём вкусе.

В этот момент я почувствовала чей-то взгляд и огляделась. В нескольких метрах от нас стоял Аур, с прищуром глядевший на всю это сцену. Наверное, если бы взгляд мог убивать, Тар уже был бы пронзён копьём. Он что, ревнует? Аур ревнует меня к соплеменнику? Вот смешные.

Скоро женщины прогнали мужчину, сняли вчерашнюю шкуру с рамы и расстелили на земле. Одна из них сказала шкуру изнутри каким-то жиром, а затем на неё вбежали все их четверо детей и стали прыгать и скакать по этой шкуре. Ула подталкивала меня к ним присоединиться. Я пыталась сопротивляться, но две её подруги помогли ей и меня всё-таки запихнули ногами на шкуру. Детей это развеселило, они стали дергать меня за руки и показывать, что надо делать. Я подчинилась. Опять.

Ну что я могу против целого племени древних людей? Подумав, я поняла, что они так увлажняют шкуры, чтобы те не ссохлись и не растрескались. Я даже вошла во вкус. Детвора смеялась и дурачилась, и я тоже подхватила их настроение, а женщины стали напевать какую-то весёлую песню. Даже некоторые мужчины присоединились к пению. Но зато к нам с детьми не присоединился никто, из чего я сделала вывод, что это исключительно детская работа и меня они тоже считают за ребёнка. Ведь я ничего не умею, меня тошнит от свежей шкуры и приходится всему учить.

К концу дня я так вымоталась, что даже есть не хотелось. Я завалилась в выделенный мне уголок и мгновенно заснула.

🦣

Наутро я оценила тишину и спокойствие шалаша Аура, из которого так сильно хотела сбежать. Спать в длинном жилище с несколькими женщинами оказалось дико неудобно. Некоторые во сне храпели, другие разговаривали или испуганно вскрикивали. А еще было очень жарко и душно, ведь вход на ночь завешивали шкурой в роли двери. А можно я снова к Ауру пойду спать?

Но встретив его за завтраком я решила, что потерплю. Он так смотрел на меня… Даже не знаю как объяснить. То ли как лев на добычу, но то ли как хозяин на вещь. Кстати его лев никогда не находился в лагере, он гулял в окрестностях и я заметила, что только во время охоты животное присоединялось к мужчинам.

Когда я пошла чистить зубы к реке (эта моя привычка уже не удивляла местных, некоторые даже достали себе палочки, которыми тоже пытались чистить зубы) я встретила на своем любимом месте Аура и его льва. Животное ластилось к человеку как кошка и даже мурчало. Интересно, с чего началась эта странная дружба? Расспросить бы его.

Заметив моё появление, Аур поднялся и дал знак льву уйти. Тот поднялся и направился в мою сторону, чем изрядно меня напугал. Остановившись рядом, кошара понюхал меня, что-то рявкнул и свалил в закат. Одобрил что ли? Или сказал Ауру, что я вкусная и меня можно сожрать?

А мужчина словно стеснялся подходить ко мне, топтался на одном месте и что-то теребил в руках. Наконец, он решился, нас разделяло всего три шага. Аур протянул мне красивый красный камушек вроде рубина. Может это рубин и был? Но где он его взял? А впрочем какая разница. Это была первая подаренная мне мужчиной драгоценность. Отцовские подарки не считаются. Марк никогда не дарил мне украшений, а с другими парнями у нас так далеко не заходило.

Учитывая, что у местных женщин бусы и браслеты были в основном из костяных шариков и камушков или ракушек, надо думать, цветные камни тут редкость и явно высоко ценятся. Я подарок приняла и благодарно улыбнулась. Аур смотрел мне в глаза, не меняясь в лице, будто застыл как статуя. Я уже подумала, что вот сейчас он меня опять поцелует. Но тут уголки его губ растянулись, образуя довольно очаровательную улыбку. Здесь все улыбались, показывая зубы. А он повторил за мной и освоил новый тип улыбки. Не думаю, что ему пригодится это в будущем, но мне было приятно.

Я уже привычно спросила, как это называется, получила ответ «ружь» и поблагодарила его в ответ, приложив руку к груди. Его взгляд переместился на мои пальцы, он коснулся одного ногтя и спросил, что это? Такие простые фразы я уже понимала.

О нет! Ноготь! У меня откололся кусочек шеллака! Блин. И что делать теперь? Ни пилочки, ни ножниц у меня с собой конечно не было, а это место постоянно будет за всё цепляться. Эх… Пойду Улу спрошу. Такая внезапная сиена настроения во мне заставила мужчину растеряться, но моё внимание уже переключилось и виноватой я себя не чувствовала.

Найдя свою наставницу, я показала ей ноготь и спросила, что они делают, если ноготь ломается. К моему удивлению она меня сразу поняла, достала из своей поясной сумочки камушек вроде пензы или песчаника и показала, как им пользоваться. Да это же аналог пилочки! Обалдеть! Я спасена!

До пилочки камушку конечно было ещё далеко и он сильно царапался, но это лучше, чем ничего. Я смогла заровнять острый скол и успокоилась. Ведь теперь он мешать не будет. Позже Ула подарила мне такой камушек в личное пользование. Мужчины чаще грызли ногти или ходили к своим женщинам на маникюр.

Надо заметить, что пар тут было немного. Из 47 человек 4 ребенка, три мальчика и одна девочка, 5 подростков все мальчики и три старика. Без понятия, сколько им на самом деле было лед, но по сравнению с остальными выглядели они потрёпанно. У одного дедули была сломана нога и срослась она неправильно, так что он сильно хромал.

Остальные взрослые мужчины в числе 21 штуки и всего 14 женщин. Я видела несколько пар, они обычно ходили за ручку и это были их четверо детей. Остальные друг с другом взаимодействовали скорее как коллеги или родственники. Впрочем, родственниками они наверняка и являлись. Внешнее сходство, как говорится, на лицо.

Но разве при таком составе народ не вырождается? Получается, чтобы не вымереть, им нужно побольше не родных женщин. И тогда я… Идеальный кандидат для деторождения. Чевоо? Не-не-не, я вам не племенная лошадь! А что, если Тар не просто так подарил мне мёд? Я же понятия не имею, как у них тут устроено. И если женщин не хватает, то вдруг на одну приходится несколько мужчин? Надо валить отсюда поскорее, пока кто-нибудь из них не оказался слишком настойчив. Аур вон уже пытался.

Я решила прилагать больше усилий для изучения языка, чтобы поскорее выпросить картинку на стене и сбежать отсюда.

Но утро следующего дня повергло меня в шок. Лагерь снимался с места с явным намерением кочевать дальше. Шалаши разбирались, вещи завязывались в тюки, что-то прикапывали в ямах. Я запаниковала.