Мои две половинки

Глава 8

Проснулась с ощущением чьего-то пристального взгляда. Открыла глаза и увидела лицо Ромыча в паре десятков сантиметров от своего. На его лощеной физиономии загорелась ленивая улыбка.

– Не хотел тебя будить, – мягко проговорил он, – ты так сладко сопела, – и потянулся, чтобы стереть большим пальцем слюнку, скопившуюся в уголке рта.

Вот давайте тормознём на этом моменте, а? Хочу бесконечно так просыпаться, видеть перед собой этого мужчину, задыхаться от любви к нему и ни о чём не думать. Пускай меня вышвырнет в какой-нибудь день сурка, я готова состариться в этих сутках.

– Доброе утро, – едва слышно просипела и тихонько прочистила горло.

– Неа, не годится, – Ромыч навалился на меня сверху, раскинул мои руки по обеим сторонам от подушки, вдавил в матрас своими и поцеловал.

Я растеклась сиропчиком. Как он в себе это сочетает – щемящую нежность и воспламеняющую страсть? Как переключается из одного режима в другой? Ума не приложу, но чувствовать на себе эти контрасты – лучшее, что может произойти с женщиной. Сегодня он не казался пещерным жителем с лексиконом из пары слов: «моя» и «брать». Он будто перешёл к настройкам деликатного романтика. И я млела, плыла и тонула в каверзных водах его ласки.

– Что ты будешь на завтрак? – он оторвался от моих губ и переключился на щёки, подбородок и шею. Чмокал оглушительно, чтобы в ушах гулом отдавалось каждое движение его губ.

– Ром, – постаралась говорить серьёзно, однако то и дело сбивалась на хихиканье – он нарочно пыхтел мне в шею, – а давай не будем делать вид, будто вчерашняя ночь всё изменила.

Он вскинулся, сощурился, словно вопрошая, в своём ли я уме – теперь уже да, в своём. Поздновато, конечно, но лучше уж так, чем притворяться, что всё происходящее для меня в порядке вещей.

– Я не делаю, – он просунул руки мне под лопатки и вместе со мной перекатился на спину, чтобы я очутилась сверху. – Просто наслаждаюсь тобой. И пытаюсь как-то загладить вину. Вновь будем ругаться?

Рома заправил всклоченные волосы мне за уши, обхватил лицо ладонями и прошептал в губы:

– Я пиздец как налажал, Сонь. И налажаю ещё больше, если сейчас позволю тебе уйти к другому.

Меня так и подмывало психануть и наговорить та-а-а-а-акого, от чего у него мосю скривило бы на целый месяц. «Если вдруг позволю тебе уйти к другому» – ничего себе постановка вопроса. Да не собираюсь я спрашивать его позволения!

Однако подобного я не вычудила. Мы оба те ещё гордецы, поскандалим так, что снова окажемся в тесном сплетении рук и ног – проходили этот сценарий неоднократно. Взрыв эмоций, элементы агрессии, страстный секс, опустошение после.

– Ром, хочешь, я оближу твоё самолюбие с головы до ног? – спросила ласково, сложила ладошки у него на груди и водрузила поверх подбородок. – Я тебя до безумия люблю. И это нескончаемое чувство. А ещё я прекрасно знаю, что ни до, ни после тебя не было и уже не будет никого лучше. Но стаскивать с тебя баб я больше не хочу.

– Сонь, их не будет, клянусь тебе!

– «О не клянись луною в месяц раз меняющейся, это путь к изменам», –процитировала я бессмертного Шекспира и улыбнулась, потираясь кончиком носа о его губы. – Это из...

– «Ромео и Джульетты», я знаю, твоей самой нелюбимой пьесы.

– Я не виновата, что «Гамлет» намного глубже и взрослее глупенькой сказочки о подростковой любви. И всё-таки давай вернёмся к нашим «баранам», вернее к твоим переосмыслениям и раздумьям. Ты вдруг решил, что жить без меня не можешь, а, знаешь, почему?

Он выразительно изогнул тёмно-русую бровь.

– Потому что я тебя люблю. Ты тоже себя любишь. Да все вокруг тебя любят, и тебе чертовски страшно утратить хотя бы песчинку этой огромной любви.

– Вот как? – он скептически посмотрел на меня и вмиг растерял всю нежность. Наружу вновь поползли шипастые ящерицы в виде гнева и раздражения.

– Именно так. Я целый месяц ломала голову, почему же ты так со мной поступил.

– Потому что идиот!

– Ты-то? Нет, Ромыч, ты далеко не идиот. Импульсивный – да, временами капризный, очень самовлюблённый и чуточку эгоистичный, – с каждым новым эпитетом его ноздри раздувались всё шире, а радужная оболочка глаз темнела на пару тонов. – Я сказала чуточку, потому что в стопроцентном эгоизме тебя нельзя упрекнуть. Ты всегда – то есть почти всегда – помнил, что нас двое, что мы – единое целое. Ты умеешь любить и заботиться, в этом тебе не откажешь. Но когда на чашу весов падает твоё личное удовольствие и в противовес ему ложатся чувства других, твои прихоти перевешивают. И я буду полной дурой, если соглашусь терпеть это в дальнейшем.

– Так не соглашайся, – он выдохнул сквозь сцепленные зубы, выпуская злость. – Назначь мне испытательный срок, завали проверками – я готов на любые условия.

– Ро-о-ма-а, – протянула с нежностью, – это уже не отношения, а чёрте что. Зачем оно нам? Зачем поганить подозрениями и недомолвками то светлое, что ещё осталось в памяти?

– Почему у меня такое чувство, что ты подводишь меня к разговору, который уже был однажды? – он расцепил руки, сложенные в замок на моей пояснице и подтянул меня выше за ягодицы, чтобы нависала над ним сверху. – О том, что мне больше подойдёт дурнушка попроще.

Я улыбнулась, вспоминая ту полушутливую-полуправдивую перепалку.

– А тебе и впрямь такая нужна. Согласная терпеть всё за право прятаться в твоей тени – я ещё тогда осознала, что эта роль не под меня писана.

– Пухляш, на кой хрен ты всё усложняешь? Какие роли, что за дикие байки инфоцыган? Ты где набралась этой патетики?

Он засыпал меня вполне логичными вопросами, только совершенно не давал времени ответить. И в этом простом действе весь Рома – сбить с мысли, уложить на спину и отыметь качественно, чтобы уж наверняка не сбежала.

– Тебе пора, – оттолкнулась руками от его плеч, аккуратно перетащила ногу через массивное тело, ненароком задела лодыжкой уже взвинченный член и...

Дальше всё происходило по отлаженной схеме. Он рыкнул и набросился сзади, повалил на кровать, подмял под себя. Оставил во-от такенный засос на шее, который разве что плащом-невидимкой прикроешь, потом упоённо «драл» в своей излюбленной манере.

Я не сопротивлялась и с большой охотой отвечала на все ласки, потому как знала – это в последний раз. Хренушки он снова поймает меня на те же грабли. А воевать с ним бесполезно, и вовсе не потому, что он физически сильнее – у него на руках все козыри: моя слепая любовь, калейдоскоп воспоминаний, доскональное знание всех болевых точек, нажатием на которые меня можно обезвредить. Я с лёгкостью ведусь на него. И этому пора положить конец.

После второго оргазма я отключилась, выбыла из этого изнурительного секс-марафона и со стоном попросилась в горизонтальную плоскость. Рома хмыкнул, отлепил меня от стены, в которую так упорно пытался меня «закатать» своим усердием и уложил на диван.

– Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой, – пропела очередную истерическую песенку и попыталась согнуть в коленях дрожащие ноги.

– Обломись и не мечтай, – весьма недурственно исполнил он, чётко попадая в ноты, и сел у моих желейных конечностей. – Водички принести?

– Иаду! Побольше! – всплеснула руками.

Он захохотал, пробежался двумя пальцами от моего лобка к животу, прошагал к рёбрам и нырнул в подмышку, чтобы пощекотать.

– Актриса баба Фиса, – поддразнил и чмокнул коленку. – Мы закрыли вопрос с расставанием.

Это вопрос так уверенно прозвучал или у него отсохла совесть?

– Вообще-то...

– Закрыли, – добавил стальных ноток. – Вечером жду на своей территории со всеми полагающимися вещами. Хотя можешь переехать без них, так будет даже проще. Голышом ты от меня не сбежишь.

– Ха! Ты меня плохо знаешь, Ром.

– Я тебя отлично знаю, Сонь. Поэтому у меня теперь дверь бронированная, а на окнах решётки.

– Свободы лишить меня хочешь?

– Заманиваю в сексуальное рабство. Получается?

– Что-то не очень, – я с кряхтением собралась в единую субстанцию и села, привалившись щекой к его плечу. Добавила куда серьёзнее. – Дай мне время подумать. Не торопи. Я хочу быть уверена, что это не второй этап африканских страстей, а действительно что-то серьёзное.

Он извернулся, подхватил моё лицо за подбородок и с ухмылкой спросил:

– Ты так намекаешь на белокурых тройняшек?

– А-а?! – выпучила глаза. – Откуда?

– На день учителя мне спьяну проболталась, – Рома поцеловал меня в нос. – Даже имена придумала: Артур, Руслан и Игорь вроде бы.

– Андрюша, Руслан и Игорёк, – поправила с возмущением и мысленно дала зарок: больше ни грамма спиртного. Эдак у меня совсем тайн не останется.

– Годится, – он одобрил мой выбор имён (

да?!

) и вернулся к теме: – Раз ты сегодня не у меня, тогда я загляну пожелать спокойной ночи часиков в одиннадцать. У меня сегодня два объекта, с позапрошлой недели ждут подписания. Обещал им ещё вчера заехать, да засиделся в кустиках, поджидая тебя.

Я слушала с привычным вниманием. Работа у Ромки ответственная, муторная и высокооплачиваемая. Он заместитель главного архитектора города, трудится в администрации. Если вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с бюрократическим механизмом страшного отдела «Архитектуры и градостроительства», то можете быть уверены, все проволочки проистекают от должности, которую занимает мой Ромка и ему подобные.

К слову, мы и познакомились благодаря его работе. Наша школа вступила в стадию завершения строительства – старые деревянные бараки снесли, на их месте возвели монументальное кирпичное здание в три этажа, и начались бесконечные проверки, согласования и экспертизы. Рома практически поселился на школьном дворе. Компанию ему составила наша директриса, а затем и я пару раз показалась на глаза.

Рослого блондина в строгом деловом костюме на стройплощадке боялись абсолютно все. Он мог приехать в шесть утра, повытаскивать работяг из вагончиков и заставить всех ходить по струнке смирно. Или засидеться в той же бытовке до полуночи, когда требовалось согласовать все расхождения с бюджетной сметой и подготовить проектную документацию к визиту очередных проверяющих.

Антонида Олеговна, моя начальница, вслух возмущалась его авторитарностью и зацикленностью на букве закона, но где-то глубоко в душе была благодарна ему за въедливость и упорство.

А я... Я тайком любовалась им издали и старалась почаще бывать на площадке, хоть меня и сократили всего на ноль пять ставки кадровика и выделили чулан под видом рабочего кабинета в соседней школе, куда и перебазировалось большинство учителей.

Как-то раз он случайно увидел меня за работой – я вносила правки в многостраничную (и многострадальную) претензию на имя поставщика корпусной мебели. Помочь разгрестись с бумагами меня попросила Антонида Олеговна, и я быстренько стучала по клавишам, отмечая несоответствия поставки бланку заказа и внося корректировки относительно того, какие именно столы мы желаем видеть в своей школе. Ромыч пробегал мимо, на миг задержал взгляд на мне, а потом и вовсе застыл.

– Какая у тебя скорость печати? – спросил по-хамски, наблюдая за тем, как я быстро ввожу символы и при этом совсем не смотрю на клавиатуру.

– Понятия не имею, – ответила сдержанно, хотя внутри всё завибрировало от бархатистого тембра.

– Слепой десятипальцевый метод?

– Ага, – я всё-таки осмелилась поднять взгляд к его лицу.

– Ты-то мне и нужна, – он подхватил меня за локоток и уверенно поволок в бытовку, где усадил за ноутбук, сунул под нос толстенную папку с сертификатами на строительные материалы и взмолился: – Выручай, красавица. К утру все сертификаты с указанием дат, номеров и наименований должны быть в этой таблице, – он щёлкнул пару раз мышкой и вызвал с рабочего стола формуляр «Эксель». – Я уже забил пару позиций, но без твоей помощи мне кирдык. Скорость печати у меня, как у дрессированной мартышки. Ты же явно на уровне профи. Взамен можешь просить хоть луноход, хоть поездку в Дубай – я уже на всё согласен.

– А улыбнуться и добавить вежливое «пожалуйста» слабо? – я с ходу настроилась на флирт.

– Вообще без ограничений, – Рома растянул губы в ослепительном оскале а-ля «сдохни, влюбчивое сердечко», наклонился к моему уху и мурлыкнул: – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я застыла и всем телом подалась к нему, готовая услужить во всём, а уж в такой мелочи, как набрать пару десятков тысяч слов, тем более.

– Тогда скажи мне вот ещё что, красавица, как тебя зовут? – он отодвинулся, чтобы посмотреть в глаза, и именно в ту секунду я поняла, что пропала. Навсегда.

– Сонь! – позвал Ромыч, не тот обольстительный тип, что умудрился меня припахать сделать за него нудную работёнку, а его обнажённый эквивалент, что сидел рядом на диване после очередного адски приятного секса. – Ты куда мыслями упорхала?

– В день нашего знакомства, – сладко потянулась и зевнула.

Рома воспользовался моей открытостью и тут же приник губами к груди. Облизнул и втянул в рот сосок, глянул на меня из-под опущенных ресниц. Я охнула, прижала его голову к себе и снова начала заводиться.

– М-м, знакомство мне заполнилось не так хорошо, как прелюдия к первому свиданию, – он метнулся к другой груди, запустил пальцы мне между ног и выматерился: – Бля-я. Ты самый охуенный подарок судьбы! Течёшь от пары касаний.

«Вот только ты совсем не ценишь подарки», – подумала с горечью, но не сказала ничего вслух. Того и гляди опять заставит «переосмыслить» наши отношения.

С трудом, но я всё же отпихнула Рому от себя со словами:

– Мчи давай по своим объектам.

– А давай вместе?

Ну точно же, слипнемся, как пара мозольных пластырей. И пускай всем вокруг будет стыдно.

– Свалишь ты уже или как? – я напустила на себя грозный вид, чмокнула надутые губы и потащила свою свинцовую тушку в ванную.

Ромыч шлёпнул меня по заднице и помчался на поиски своих разбросанных по квартире вещей.

– Закажи на ужин что-нибудь вкусненькое, – попросил, надевая брюки.

Я чертыхнулась. Ужин! Растудыть меня в компостер! Я ведь пригласила на ужин Илью.

– Может, лучше самой что-нибудь приготовить? – неестественно высоким голосом спросила и в обнимку с душевой лейкой села на дно ванны.

Из комнаты послышалось невнятное бормотание.

– Чего? – переспросила почти ором.

– Я говорю, нефиг орудовать у плиты, ты мне в спальне пригодишься, – он встал в дверном проёме, послал воздушный поцелуй и натянул свитер на голое тело.

– Тогда доставку из ресторана закажу, как бишь его... Там ещё делают брускетты с черникой и сёмгой!

– «Ни рыба, ни мясо», – подсказал он. – Только я тебя прошу, закажи на меня скучную классику. Мой желудок не поддерживает кулинарные эксперименты.

Я вышла его проводить до двери в одном полотенце. Увидела букет, так и лежащий на полу со вчерашней ночи, и вдруг снова насторожилась. Смутный червячок сомнения заворочался где-то на задворках сознания. Обдумать, что именно обеспокоило, не успела. Рома сгрёб в охапку и поцеловал. Мягко, сдержанно, но с обещанием.

– До вечера? – прозвучал его вопрос.

– Угу, – промычала ему в шею и с жадностью втянула носом запах его кожи. Афродизиак, а не мужчина.

Закрыла за ним дверь, подняла с пола цветы – шикарный букет из гербер в окружении аустом в постельных тонах. Ромыч назубок знал, чем меня порадовать.

Отнесла композицию на кухню, поставила в вазу рядом с куда более скромным презентом от Ильи и призадумалась.

Правильно ли поступила, когда поддалась на уговоры этого манипулятора? Нужен ли нам второй шанс? Он и впрямь меня любит или просто не хочет расставаться с той, кого привык считать своей?

Так и подмывало спросить у Алисы, что мне делать со всей этой круговертью. Кстати, а где телефон?

Он нашёлся в спальне на зарядке. Поколебавшись секунду, разблокировала гаджет и тут же заёрзала от ощущения дискомфорта.

«

У меня для тебя сюрприз

»

«

Видать, спать ты любишь сильнее сюрпризов. Сладких!

»

Сообщения от Ильи. Я тяжело вздохнула и, могу поклясться, ощутила разочарование от того, что всё так быстро закончилось. Мне он по-настоящему понравился.

Ниже шло уведомление о пропущенном вызове от Ильи сегодня в 10:15. А дальше... От мессенджера поступило уведомление с прикреплённой звукозаписью. Он оставил голосовое, чёрт!

Швырнула телефон в подушку. Оделась и попробовала заглушить любопытство домашними делами. Вот только меня как магнитом тянуло в спальню. Основной ведь бардак там, и все начинают уборку со смены постельного белья.

Зная наперёд, что горько пожалею о своей несдержанности, сцапала мобильник и нажала кнопку воспроизведения.

– Привет, засоня! Надеюсь, не побеспокоил твой сон звонком в десять утра? Я сейчас скитаюсь по зоопарку и угадай, кого встретил?

Следом прогрузилась фотография мирно посапывающей тигрицы. Табличка на клетке гласила:

«

Амурский тигр

Софья

Ленивая и своенравная. Предпочитает нежиться в тенёчке, редко удостаивает публику взглядом. Убедительно просим не предлагать ей печеньки

–

Сонечка полакомится вашей рукой!

»

Я взвыла от безысходности. Что делают люди, когда накрывает состояние «и хочется, и колется»? Вряд ли поступают вот так: я вдавила палец в кнопку вызова и поднесла телефон к уху.