Нам больше нельзя

Глава 29 Алексей

Громкий, протяжный звон дверного звонка ворвался в моё сознание сквозь сон. Я испугался, что опоздал на работу и подлетел с кровати, только потом вспоминая, что мне сегодня надо идти во вторую смену и я мог спокойно отсыпаться и набираться сил. Когда настойчивый звон повторился, мне пришлось надеть домашние брюки, чтобы не появляться перед визитером в трусах. Выйдя из комнаты, я обратил внимание, что в ванной шумела вода, значит, мама ещё не ушла. Ботинки отца тоже стояли в прихожей, видимо, звук звонка не смог его разбудить.

Дёрнув защелку и даже не сообразив спросить «кто там», я открыл дверь. На пороге стоял следователь. Раньше он несколько раз появлялся в мастерской, привозил свой автомобиль на осмотр, отец тогда сам занимался этим, сказал, что человек по знакомству и накосячить никак нельзя. Теперь он ведет наше дело, мир действительно тесен. Поздоровавшись, я пропустил его в квартиру.

– Доброе утро, у меня для вас новости. Куда я могу пройти? – мужчина снял фуражку и огляделся, оценивая обстановку в квартире профессиональным взглядом, словно ощупывая пространство вокруг себя прищуренными глазами с морщинками в уголках.

– Доброе, проходите на кухню, – я указал ему путь. – Сейчас, я отца разбужу. Надеюсь, новости хорошие?

– Как сказать, как сказать, – задумчиво произнес он.

Я направился в отцовскую комнату и подошёл к кровати.

– Пап, вставай скорее. Следователь пришёл.

– Чего? – сонно пробурчал он.

– Следователь. Он на кухне. Давай быстрее.

Пока отец собирался, я пошёл к гостю, чтобы хоть чаю предложить, пока все домашние присоединятся к нам.

– Есть какие-то подвижки в деле? – спросил я, насыпая заварку в чайник.

– Да, сейчас я вам обо всём расскажу.

Отец появился первый.

– Здравствуйте, Юрий Семенович. С какими вестями? – он протянул руку для рукопожатия, и они поздоровались. За ним подошла и мама, пока она хлопотала над столом, следователь достал папку с документами и, вытащив из неё фото мужчины, протянул его отцу.

– Виктор, я к вам по-свойски, не все же вас к себе дёргать. Вы узнаёте этого человека?

– Да. Мы давно с ним знакомы, и я недавно продал ему свой мотоцикл, сами понимаете, нужно было покрыть расходы на ремонт мастерской. А в чем собственно…

– Михаил Долгов, – следователь перебил отца. – Задержан голубчик, и уже признался в содеянном. По показаниям он специально устроил поджог, чтобы нанести вам материальный урон, и вынудить продать мотоцикл. Насколько мне стало известно, ранее вы отвергали все его предложения. А из его объяснений мотивом послужило именно желание обладать этой раритетной вещицей.

– Вот урод, – выругался отец. – Что у людей в голове? И что теперь ему за это будет?

– Судимость в биографии, это самое страшное в этом случае. С ним работает неплохой адвокат. Долгов вряд ли сядет, он готов все возместить, поэтому отделается штрафом и, скорее всего, условным сроком.

Пока отец заполнял документы, я пошёл в свою комнату и вышел на балкон. Взяв пачку сигарет, я достал одну и прикурил.

Вот так. Значит, в этом деле не была замешана семья Алёны, а я взял и бросил свою любимую девушку из-за предположений о причастности её родных. Дурак. Разве теперь я имел право появиться у неё и вымаливать прощение, чтобы она ко мне вернулась. Я совершил непростительную глупость, разрушив этим наши отношения. Алёна не простит. Твою мать. Что же я натворил…

– Ты чего здесь дымишь? Не мог дождаться, пока следователь уйдёт? – на балкон ступила мать, шёпотом ругая меня.

– Не мог, – ответил я не поворачиваясь. Нехватало мне сейчас ещё выслушивать от неё упреки. И так тошно. Я не хочу искать виноватых в сложившейся ситуации, ведь именно я по своей воле прекратил всё, но если бы мать не запевала здесь свои песни о том, какие Смоловы и Давыдовы плохие, я, может, и не решился бы на это.

– Надеюсь, ты не станешь после этого мириться с ней?

– А тебя только это заботит? И вообще, это не твоё дело, – грубо ответил я.

– Почему ты со мной так разговариваешь? Я ведь хочу одного, чтобы ты был счастлив. Неужели не понимаешь?

– Тебе рассказать, как я сейчас счастлив? Я горю, понимаешь? – я начал бить себя кулаком в грудь, не удержав эмоции. – Внутри всё жарко и больно, я ведь люблю её. Ты же тоже любила и знаешь, что это такое. Тебе известно, как тяжело терять человека, которого любишь.

– Не сравнивай своего отца с этой прошмандовкой. Не смей! – она чуть ли не взвизгнула.

– Выйди из моей комнаты, – проговорил я, не повышая тон.

– Это моя квартира, где я хочу быть там и буду. Так что не указывай мне, ты на свою ещё не заработал.

– Раз так. Хорошо.

Я затушил окурок и, отодвинув маму от прохода, вышел с балкона и оттесняя её внутрь комнаты, пошёл к шкафу. Достал свой походный большой рюкзак и стал кидать туда вещи, почти без разбора. Должно итак влезть всё.

– Лёша, ты что? Куда собрался? – её тон сменился на более мягкий.

– Прочь из твоей квартиры, на свою зарабатывать.

– Не горячись. Я не хотела тебя обидеть.

– Ты не обидела. Мне давно пора было съехать.

Хлопнула входная дверь и в комнату зашёл довольный отец, но как только увидел, что я собираю вещи, непонимающе на меня посмотрел.

– Ты куда собрался?

– Перекантуюсь пару дней у Тима, а дальше сниму себе жильё, но здесь я больше не останусь.

– Ты чего ему наговорила? – злостно спросил отец, подходя к матери.

– Пап, остынь, – я испугался, что он может тронуть маму и поднялся. Пришлось встать между ними и закрыть её собой. – Всё нормально. Я просто хочу жить отдельно.

– Я всегда у вас виновата, – заплакала мать. – А мне думаете легко с вами. Да вы помешаны на своих девках, а я для вас ничего не значу. Один всю жизнь страдает по той, которая ему жизнь поломала, и второй туда же. Хочешь, чтобы тебе голову открутили? Они открутят. Только обо мне почему ты не думаешь, о том, как я переживаю? Да пошли вы, – она оттолкнула меня и направилась на выход. – Ключи оставишь на тумбочке.

После таких слов я больше не появлюсь на пороге этого дома. Хватит с меня.

– Лёш, может у брата моего поживёшь? – предложил отец.

– Нет, спасибо пап. Мне нужно своё пространство.

– Ну давай я тебе хоть помогу, – он присел рядом и стал складывать вещи.

– Хорошо.