Нашей жизни танец

Глава 2

Воспоминания Лилии

Девочка вновь напрягла зрение и, превозмогая сумрачную атмосферу коридора, прочитала табличку на двери. Уже давно запомнила имя тренера: «Шестакова Анна Аркадьевна», но войти в студию так и не решалась. Голос, явно принадлежащий той самой Анне Аркадьевне, звучал из-за дверей бодро, уверенно и очень строго.

— Ты почему до сих пор здесь стоишь? Я же тебе сказала: заходи прямо на занятие, до перерыва ещё долго! А не собираешься разговаривать с Анной Аркадьевной — уходи, нечего тут стоять!

Неожиданно раздавшийся рядом голос пожилой вахтёрши заставил девочку вздрогнуть.

— Извините, — пробормотала Лиля, не поднимая глаз. — Я сейчас, сейчас...

Она робко постучала в двери, а пожилая женщина покачала головой и цокнула языком от досады. Отодвинув Лилю, она громко постучала и приоткрыла двери.

— Извините, Анна Аркадьевна! Можно? К вам тут пришли. А вы говорили, если кто-то будет спрашивать вас, сразу сообщать.

Судя по отсутствию энтузиазма на лице невысокой светловолосой женщины, остановившейся посреди студии, «спрашивать» её должен был кто-то другой, гораздо более приятный и интересный, чем Лиля.

— Спасибо, Галина Сергеевна! — Анна Аркадьевна кивнула вахтёрше, и та скрылась за дверью.

Тренер перевела взгляд больших очень светлых глаз на Лилию, и девочка невольно сжалась от испуга и смущения, вспомнив вдруг сказочную Снежную королеву. Внутри всё дрожало и трепетало, — кажется, каждая клеточка. Больше всего соискательнице хотелось выскочить за двери и бежать от студии и из районного Дворца культуры как можно дальше.

«А как же мечта?!»

Именно эта мысль остановила девочку, пригвоздила к месту и придала сил. Лилия обвела взглядом довольно просторное помещение, стараясь не зацикливаться на том, сколько пар глаз с насмешливым любопытством наблюдают за ней.

Кажется, она попала на занятие средней группы, состоящей из подростков лет тринадцати-четырнадцати. Юноши и девушки стояли парами.

— Ты так и будешь молчать? — голос тренера разрезал казавшийся густым воздух, прозвучал холодно и резко. — И тратить наше драгоценное время? Или всё же сообщишь, зачем пожаловала?

— Здравствуйте! — запоздало опомнилась Лилия. Голос звучал жалко и хрипло. — Я очень хочу заниматься спортивными бальными танцами.

Кто-то отчётливо хмыкнул, и только тогда Лиля заметила ещё одного участника мизансцены: за столиком в углу сидел светловолосый парень с длинной чёлкой, а перед ним стоял музыкальный центр.

— Так занимайся, в чём проблема? — пожала плечами Анна Аркадьевна. — Какое отношение я имею к твоим планам?

— Раньше у меня не было такой возможности, — Лилия вдруг собралась и заговорила твёрдо, чётко, будто что-то придавало ей сил. — Мы жили в..., — девочка сказала название небольшого городка, расположенного на севере края, — а там нет такой секции. Но летом переехали, теперь живём здесь, в этом городе и в этом районе.

— И ты решила, что мы тут только тебя и ждали всё это время? — голос у парня, сидящего за пультом, оказался почти совсем «взрослым», насмешливым и низким.

Лиля вдруг поняла, что это сын тренера, очень уж похож. Только взгляд у него ещё более холодный, хотя глаза темнее, чем у матери.

— Видишь ли, девочка, — вздохнула Анна Аркадьевна, — набор в секцию закончен. К тому же, я не принимаю в среднюю группу тех, кто вообще не занимался танцами. Вот сколько тебе лет?

— Одиннадцать, — с готовностью отозвалась Лиля.

— Да-а? — удивлённо протянула женщина, с сомнением глядя на маленькую и хрупкую девочку. — Тем более. Как бы это ни прозвучало, но ты уже слишком стара для того, чтобы начинать в спортивных танцах.

— Ты ещё жива, моя старушка? — продекламировал из угла блондин с длинной чёлкой, и кто-то прыснул.

— Игорь! — Анна Аркадьевна бросила на парня укоризненный взгляд и снова повернулась к Лиле.

— Я занималась танцами, — упрямо ответила девочка.

Насмешки этого самого Игоря неожиданно возымели обратное действие и лишь придали решимости и сил Лилии.

— Ты же сказала, что нет, — сдвинула брови Анна Аркадьевна.

— Я с пяти лет занималась в балетной студии.

— В образцово-показательном коллективе «Звёзды Мухос. нска?» — тут же обрадованно откликнулся блондин.

— Игорь, прекрати! — раздражённо одёрнула его мать и впервые с интересом посмотрела на упрямую девчонку. — Как тебя зовут?

— Лилия Гордеева.

— Сможешь прямо сейчас показать, что умеешь, Лилия Гордеева? Мне нужно проверить и оценить пластику, чувство ритма, артистичность, умение работать перед зрителями.

— Смогу, — решительно кивнула Лилия.

— Ребята, присядьте, — Анна Аркадьевна указала воспитанникам на стоящие вдоль стен скамьи. — Небольшой перерыв. Игорь, включи что-нибудь ритмичное.

Блондин опять хмыкнул, надел наушники и начал выбирать музыкальный отрывок. Потом парень удовлетворённо кивнул, снял наушники и легко нажал на кнопку. Всё пространство студии содрогнулось от мощного, явно «металлического» вступления. Анна Аркадьевна возмущённо обернулась к затейнику, однако Лилия уже была готова к подобному выпаду со стороны Игоря и начала танцевать.

Постепенно девочка увлекалась всё сильнее, и скрежещущая по нервам музыка вдруг стала не противником, а помощником. На время Лиля забыла о том, где она находится, а зрители, начисто лишённые сочувствия и симпатии, перестали интересовать её.

— Стоп! — Анна Аркадьевна громко хлопнула в ладоши. — Достаточно!

Лилия остановилась, перевела дыхание. Грохочущая музыка смолкла, и от ворвавшейся в студию тишины сначала стало даже больно.

— Хорошо, ты принята с испытательным сроком, — спокойно и почти без эмоций продолжила тренер. — Испытательный срок полгода, до конца марта, когда состоится всероссийский чемпионат, к которому мы будем готовиться. Один пропуск без уважительной причины — и вылетаешь из секции без шансов. Да и уважительные причины не приветствуются, особенно после Нового года, ближе к соревнованиям. Всё поняла?

— Да, всё! — выдохнула Лилия, не в силах поверить в собственное счастье.

— Это ещё не всё. До Нового года будешь дополнительно посещать по субботам занятия для начинающих. Ясно?

— Ясно, — разумеется, девочка была готова пожертвовать субботним отдыхом.

— А с кем она здесь встанет-то, мам? — подал голос Игорь. — Ты же не принимаешь никого в секцию без пары!

— А вот с тобой и встанет, — обернулась к сыну Анна Аркадьевна. — А то ты после ухода Томы из секции уже полтора месяца просто так сидишь. Обещал найти пару, но не ищешь. Вот, пара сама нашлась!

— Игорь, не заставляй нас ждать, — Анна Аркадьевна поторопила сына, который продолжал сидеть за столиком, недоверчиво и удивлённо глядя на мать. — Мы и так потеряли слишком много времени.

— Я не в форме, — всё же попытался возразить парень.

Правда голос его звучал уже не так уверенно и дерзко, как сначала.

— Ничего страшного, — бодро заверила женщина. — Если ты имеешь в виду спортивную форму, то сегодня в виде исключения можно обойтись и без неё. А если свою физическую, — так мы как раз над этим и будем работать.

Тренер повернулась к сидящим на скамейках воспитанникам и сделала ребятам знак, чтобы вставали. Блондин нехотя поднялся из-за столика и, стянув через голову толстовку, небрежно повесил её на спинку стула. Затем скинул кроссовки.

Так и вышел к Лиле — в чёрных джинсах, белой футболке и белых носках. Почему-то девочка прямо глаз не могла оторвать от этих носков, а в голове крутилась навязчивая мысль об их белоснежности.

Её новоявленный партнёр по танцам оказался довольно крепким и спортивным юношей среднего роста. Как узнала Лилия впоследствии, Шестакову на тот момент было четырнадцать лет, то есть, он был старше её на три года.

Откинув чёлку с ясного лба, парень холодно посмотрел на девочку.

— Предлагаю хорошо подумать прежде, чем соглашаться вставать со мной. У меня очень тяжёлый характер. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Мне же не замуж за тебя выходить, — тихо ответила Лилия. — Как-нибудь привыкну.

Игорь вытаращил глаза, забыв о маске холодного и отстранённого насмешника, а его мама, которая стояла рядом и всё слышала, не смогла сдержать смех. Придя в себя, парень злобно посмотрел на Лилю, и девочка поняла, что нажила себе врага.

Ей было не привыкать, поскольку она жила вопреки примерно столько, сколько себя помнила. Подумаешь, одной трудностью больше, преодолеет и её. Гораздо сложнее будет убедить родителей оплачивать расходы на специальную одежду и обувь для танцев, поездки на соревнования. Удовольствие не из дешёвых, но мама очень тщеславна и, кажется, любит хвалиться успехами дочери гораздо больше, чем саму Лилю.

Когда-то Лариса Викторовна Симонова родила дочь от своего начальника, у которого работала секретарём. Михаил Анатольевич Гордеев служил в администрации городка и был в местных масштабах фигурой видной. Правда, существовал один нюанс, весьма значимый: Гордеев был женат, и они с супругой уже воспитывали двоих несовершеннолетних детей.

Тем не менее, Лилию он признал и даже записал на себя, но этим его участие в её жизни и ограничилось. Разразился грандиозный скандал, и Гордеева от греха подальше перевели на службу в соседний регион. Семья уехала с ним, а Лариса осталась с ребёнком на руках.

Нет, она не была одна на всём белом свете, но её родители предсказуемо оказались совсем не в восторге и от поступка дочери, и от свалившейся на неё сомнительной славы. К тому же, на большие алименты Гордеев не раскошелился, платил средне, можно сказать, впритык.

Семья была хоть и неполной, но по общепринятым меркам вполне благополучной, вот только искренней любви и тепла Лилия никогда не знала. Для матери она всегда оставалась напоминанием о постигшем ту досадном фиаско, а для бабушки и деда — свидетельством неблаговидного поступка дочери. Девочку все как будто терпели, — ну а что делать-то, раз уж родилась, то пусть, деваться-то некуда. Так и росла малышка в атмосфере соблюдения приличий и полного равнодушия.

Единственным человеком, проявляющим к Лиле искренний интерес, неожиданно стала бабушка со стороны отца, Татьяна Фёдоровна Гордеева. Михаила она родила поздно, в сорок пять лет, и на момент появления на свет незаконнорожденной внучки пожилой женщине уже перевалило за восемьдесят. Однако она сохраняла бодрость духа и вела активный образ жизни.

Когда-то Татьяна Фёдоровна была директором самого большого и процветающего ведомственного дворца культуры в их городке, работала там с момента сдачи в эксплуатацию Дворца, стояла у самых истоков. Она и привила внучке интерес к танцу, затем переросший в настоящее увлечение.

Бабушка сама водила Лилю на занятия в балетную студию и покупала всё необходимое. Мать и другие бабушка с дедушкой относились к этому как к несерьёзной прихоти, снисходительно и даже немного свысока. Но когда Лилия начала привозить с конкурсов дипломы и кубки, проявили благосклонность и признали правоту Татьяны Фёдоровны.

К сожалению, пожилой женщины не стало, когда Лиля училась во втором классе, и девочка почти сразу почувствовала, что лишилась настоящей опоры, единственного беззаветно и безусловно любящего её человека.

Через год мать вышла замуж, а когда Лилии было десять лет, на свет появился её младший брат Иван. Владимир, отчим Лили, никогла не обижал её, но и не испытывал восторга от необходимости заботиться о чужом ребёнке. К девочке он относился просто никак, а она старалась лишний раз не попадаться ему на глаза, чтобы не раздражать.

Лилия с детства была очень серьёзной, целеустремлённой и вдумчивой. Несмотря на очень юный возраст, она привыкла думать и делать намного больше, чем говорить, и многое понимала. Например, то, что мать хотела оставить её у бабушки и деда, когда Владимиру предложили работу в краевом центре, но те отказались.

Девочка случайно услышала обрывок разговора Ларисы с родителями: женщина заверяла их в том, что переоформит на них «Лилькины алименты». Видимо, даже это обещание не прельстило бабушку и деда, хотя сама Лилия с удовольствием осталась бы в родном городе.

Однако её мнение никто не то что не учитывал, а даже не спрашивал, и переезд состоялся точно в срок. Что ж, зато теперь впервые за несколько месяцев появился свет в конце тоннеля: она сможет заниматься спортивными бальными танцами.

А надменный сынок тренера... Что ж, его неприязнь она как-нибудь переживёт, ей не привыкать.