(Не)нужная пара для "гада" (СИ)

Глава 21

Глава 21

Я пришла в себя от пощечины. Сильной, надо признать. Даже не хочу знать, во что бы превратилось мое лицо, если бы я и вправду была человеком. Медленно открыла глаза, но уже до этого я знала, что передо мной стоит оборотень-волчара. А недалеко от меня находится Макс.

— Ну, наконец-то куколка пришла в себя. Я малость не подрасчитал силы и думал, что повторно выбил из тебя дух, — гадко рассмеялся пепельноволосый и коротко стриженный незнакомец.

Хотела бы я, чтобы он был мерзким, одутловатым и противным. Но, к моему сожалению, это был вполне респектабельный мужчина средних лет, виски, которого лишь слегка тронула седина, что лишь добавляло шарма мерзавцу. Даже его янтарные волчьи глаза с вкраплениями карего цвета были мистически притягательными. Крупное, поджарое тело волка говорило о том, что он следил за собой и не чурался физической нагрузки. Костюм-тройка сидел на нем идеально, а коричневые лоферы, блестящие в свете тусклых ночных светильников, притягивали взгляд. Вообще со стороны казалось, что мужчина зашел не в тот домик и попал сюда случайно, уж больно он выглядел здесь чужеродно. Ему прямая дорога на деловую встречу или переговоры с партнёрами.

Я сидела, будучи связанной, на стуле.

— Твоими стараниями вполне могла и снова потерять сознание, — прохрипела я.

— А ты языкастая. В другом случае я тебя проучил бы, но тебе и так достанется. Как думаешь, умрешь быстро или придется помучиться, когда озверевший дракон будет рвать твою плоть? — мужчина наклонился к моему лицу, и с каждым сказанным словом сумасшествие так и мелькало в его глазах.

— Стас, отвали от нее! — Макс пришел в себя, дергая руками и ногами, которые, по всей видимости, были намертво привязаны к мощному деревянному стулу.

Я скосила глаза на своего дракона и увидела плывущий взгляд Макса, который изо всех сил пытался проморгаться. Похоже, ему снова что-то вкололи! Мерзавец! И повторив мои мысли, Макс прохрипел.

— Что ты мне вколол?

— Всё ту же дрянь, мальчик мой, — резко изменившееся поведение Пролецкого напрягло. Он отступил от меня и развернулся к Максу. — Ты скоро вообще будешь в центре грандиозного скандала. Уж я-то постараюсь. Такое событие. Наследник крупного и богатого клана России свихнулся и в своем безумии разодрал до смерти девушку и сотрудника спа-центра, — волк кивнул в сторону двери, и там я увидела валяющегося молодого парня из обслуживающего персонала.

Воспользовавшись тем, что Стас Пролецкий (а именно так и выходило), не смотрит на меня и полностью поглощён посвящением невменяемого Макса в свои планы, я пошевелила руками. А затем вздохнула с облегчением, ведь, видя перед собой хрупкую человеческую девушку, Пролецкий не стал заморачиваться с узлами. Поэтому я, приложив силу драконицы, смогу их порвать. Осталось только выждать момент.

— Зачем тебе это? — хриплым и тягучим голосом задал вопрос Макс.

— Зачем? Разумеется, чтобы подмять под себя ваш клан.

— Жадный ублюдок!

— Но, но. Попрошу без выражений. Всего лишь следую своим желаниям. Я весьма настойчив и всегда добиваюсь своего. Тем более я долго ждал подходящего случая с тех пор, как ты сорвался в прошлый раз с крючка Марго.

— Так она с тобой?

— И да, и нет. Ее дело было малое — вовремя тебя травить и всё. Не думаю, что она не знала всей правды. Девочка очень амбициозна, весьма неглупа и знает, что иногда, чтобы достичь желаемого, нужно пойти на определенные риски.

— Ее родители работали на тебя?

— Да. Между прочим, они были моими ведущими специалистами. И не смотри так на меня. После того, как твои родители отказались меня снова принимать в бизнес, я решил вложиться в кое-какие научные исследования. А потом понял, что есть на ком их испытывать.

— Мы проверяли тебя. У тебя нет… — Макс закашлялся, но его прервали.

— Разумеется, все оформлено на подставное лицо. Не держи меня за идиота. Так вот из-за вас пришлось убрать ее родителей и спалить все к чертовой бабушке! Убытки. Одни сплошные убытки от вас, но ничего, скоро они окупятся сполна.

Даже не видя лица Пролецкого, я чувствовала, как горят его глаза от превосходства и злорадства.

— Когда Марго уехала учиться, да еще и по вашей протекции, то я подумал, что более сердобольных глупцов не найти. Не всем же быть умными. А тут все так удачно совпало. Ты наконец выехал за границу, еще и девица эта тут как тут. Стоило-то всего позвонить ей и сделать заманчивое предложение, как эта дура снова не смогла отказаться. Так что вуаля! Грозный и сильный Макс сидит, привязанный к столу, словно беззащитный и побитый щенок, — Пролецкий сорвался на смех. — За границей мне легче организовать твой срыв и обставить всё как по нотам. Да и скандал с твоим участием Арнольд так просто не замнет. Кстати, ты знал, что Арни и твой отец в свое время разругались именно из-за твоей матери? Нинель нравилась обоим братьям, но драконица выбрала твоего отца. Со скандалом, разбитым сердцем и мордобоем Арнольд отступил и уехал. Потом родился ты, и только лишь когда твоих родителей не стало, он вернулся, чтобы возглавить клан.

Я внимательно слушала Пролецкого, не забыв отметить про себя, что Марго и тут засветилась, что, похоже, горбатого только могила исправит.

— Это неважно, — хрипло ответил Макс.

— Неважно, согласен. Сейчас на повестке дня совсем другое. И тебе уже ни к чему семейные тайны, — Пролецкий посмотрел на свой «Ролекс» и цокнул языком. — Ну что, осталось пять минут и привет, безумный Макс, — снова рассмеялся волчара. — А мне стоит убраться отсюда. Кстати, завтра мой человек организует пресс-конференцию, и куча местных журналюг зафиксирует твое ночное безумство. Ну, ладно, сам завтра все узнаешь.

— Отпусти Арину.

— Что? О-о-о, как же я могу отпустить одну из главных актрис? Нет. И вообще хватит болтать. Времени мало. Мне еще нужно правильно направить твою агрессию, а то, мало ли, вдруг побежишь за мной, — безумец снова подавился смехом, а я затаилась, когда он достал из внутреннего кармана небольшой ножик.

Затем Пролецкий подошел ко мне и рванул меня на себя, больно ухватив за плечо. На подгибающихся ногах я сделала пару шагов и упала на колени перед Максом, глаза которого зажглись яростным огнём. Потом волчара рванул футболку на драконе и обнажил живот с кубиками пресса. Он вложил в мои связанные руки нож и, крепко держа их, полоснул Макса по животу. Побежала кровь. Затем мерзавец толкнул меня на пол.

— Ну вот. Инстинкты — наше всё. Пока ты не расквитаешься с обидчицей, не разнесешь здесь всё и не успокоишься, а там уже и СМИ подоспеют. Хорошей ночи. А у меня дела. Скоро свадьба.

— Ты же женат… — удивился Макс.

— Твоя информация устарела, я уже… — Пролецкий снова посмотрел на часы, подсчитал и произнес: — Уже четырнадцать часов, как разведен. А ведь ты мог бы быть моим сыном… Кстати, открою маленький грязный секретик. Твоих родителей убрал я. Аккуратненько и не подкопаешься. Так что в моих способностях заметать следы не сомневайся, — бросил он на прощанье, пока Макс снова начал дёргаться в путах, чтобы освободиться.

— Урод! — дракон стал вырываться из пут, а стул начал ходить ходуном.

Но Пролецкий уже не слушал ругательств Макса и посмотрел на меня, ошеломленную его признанием. Напоследок, ухмыльнувшись, он сказал:

— А если ты побежишь, то я буду тебе еще более признателен. Хищник любит преследовать свою жертву.

Пролецкий подмигнул мне и перешагнул. Только вот выйти не успел, потому что я, резко вложив силу в руки, разорвала тонкие веревки, перевернулась на живот и чиркнула сухожилия мужчины ножичком, который он так и не забрал из моих рук. Не волк, а осел!

— Никогда не поворачивайся задом к врачу с ножичком в руках. Чревато неожиданными последствиями, — страх от всей этой ситуации я могла скрыть только за сарказмом, хотя он был неуместен сейчас.

Мужчина упал, а кровь захлестала из порезов. Он орал и матерился. Регенерация такие порезы вмиг не залечит, это я знала точно.

— Рина, — обескураженное лицо Макса было мне отрадой. — Ты драконица!

— Ага, она самая, — я согласилась с очевидным. Мои виски были покрыты чешуйками, а на руках красовались острые белоснежные когти. — Замри, я лучше перережу веревки.

Макс повиновался мне. И уже через миг я смогла перерезать толстую веревку, а дальше дракон уже справился сам.

— Ты как? В себе еще? — удостоверилась я.

— Пока что, да.

Макс ударил Пролецкого в живот, от чего тот согнулся пополам, а потом наклонился над искаженным лицом врага:

— Тебе конец.

— Это мы еще посмотрим, — выплюнул этот бессмертный, но Макс уже смотрел на меня.

— Рина, у меня не так много времени, но его выпускать нельзя. Позвони Ромычу, чтобы приехал, заодно вызови полицию, — сказал Макс и наматывал на руки Пролецкого веревку, при этом не забыв хорошенько съездить ему по морде. — Нужно успеть найти подвал. Закроешь меня там. Не хочу причинить тебе вред. Как сломать ему ноги, чтобы регенерация сразу не смогла их залечить? — резкая смена разговора заставила меня закашляться.

— О-о-о, — я сразу поняла, к чему ведет Макс.

В принципе, я не против, а очень даже за. В конце концов, Пролецкий, наверное, не знает, но он попал в очень умелые руки. Я обернулась и увидела на полу увесистую чугунную статуэтку вытянутой формы. Затем схватила ее и поднесла Максу.

— Держи. Пара ударов по голени и всё, считай, никакая регенерация не поможет. Даже если будет перекидываться, куча раздробленных кусочков кости просто не даст зажить как надо.

— Психи! — заорал Пролецкий, вмиг растеряв свою смелость.

— Приятно познакомиться, — сказала я, а дальше был крик такой, что прям уши заложило, сменившийся скулежом и потерей сознания.

— Рина, беги. Кажется, начинается оборот, — Макс отпрянул от Пролецкого и чешуйки начали покрывать его тело.

— На улицу живо! А то разнесешь здесь всё! — крикнула я.

— Уходи. Я не хочу, не могу… тебе навредить. Только не тебе, — он силился говорить внятно, боролся с обращением, сжимал кулаки и разжимал их, а потом согнулся пополам и оперся одной рукой о стену.

— Да ладно, одной «старой знакомой» меньше, — нервно пошутила я.

— Зато пара одна…

Я проглотила следующую шутку, стоило только услышать это.

— Ты… ты… — я потеряла дар речи.

— Я не чувствовал, не знал, но догадался. До сих пор не чувствую, — отрывисто сказал Макс и раскрошил дверной косяк на пути к выходу. Его когти впились в крепкую древесину, словно в кусок масла.

— Прости… меня… уходи… — Макс вывалился на патио, а я услышала, как он снес столик с ужином, приборы зазвенели, тарелки и стекло разбилось.

Я стояла, как громом пораженная, затем перевела взгляд на свои окровавленные руки и приняла решение: помочь во что бы то ни стало. Да и во мне горела уверенность, что наш дракон нас не тронет. И никакая дрянь, вызывающая агрессию, ему не позволит тронуть пару.

Я раскрыла полностью свою суть драконицы и смело вышла на лужайку, на которой конвульсивно дергался Макс и вспахивал руками-лапами землю.

Я быстро перевернула дракона на спину, смотря в его дикие глаза. Затем залезла на него, прижимая своим телом, и стиснула его голову, чтобы он смотрел только на меня.

— Оборачивайся, слышишь? Не мучь себя. Твой дракон знает, что я его пара, и не тронет меня.

— Рина, — мучительно прохрипел Макс.

— Да, да, я не говорила тебе. Не хотела. Но отношения мы сможем выяснить потом. А еще я тебя отхлестаю как следует, потому что ты меня укусил, пометил, не подозревая, что я твоя пара, — я смотрела в его глаза и передавала все тепло своим взглядом, а моя драконица пыталась успокоить черного дракона, царапавшегося в человеческой клетке тела. Пришлось применить свой дар и удерживать дракона в уме, не позволив ему впасть в пучину безумия и сумасшествия, — Давно ты догадался?

— После того, как увидел… тебя в душе с меткой, которая… совершенно не заживала... Да и реакция… на меня, которую ты хотела, но… не могла скрыть, — он запинался, стискивал зубы, но говорил со мной, закатывая глаза.

Я тут же усилила волны дара, влияя на разум ящера, и дракон возвращал свое рассеянное, но все же внимание ко мне. — Не выйдет… отвлечь меня… разговорами, Рина. Уходи.

— И не подумаю. Желание «охоты» может перебить лишь другой инстинкт. И если ты умчишь после этого в закат, то, так и знай, я больше твою чешуйчатую задницу никогда не прощу, — прошипела я и еще крепче сжала его скулы.

У меня самой уже сил становилось все меньше. Мелкие бисеринки пота выступили на висках, покрытых белыми чешуйками.

— Значит, ты меня… прощаешь? Примешь… меня? — хрипя, говорил Макс.

— Посмотрим на твое поведение. А пока сделаю то, что давно хотела, — я оскалилась и выпустила клыки.

Слюна наполнила рот в желании поскорее вонзить их в тело моего дракона. Я не стала себе отказывать. Макс замер на мгновение и откинул свою голову в сторону, открывая вид на беззащитную мощную шею, а у меня просто сорвались все тормоза. Я вцепилась в основание шеи и ключицы, запустила клыки как можно глубже, разрывая толстую кожу. Рукой вцепилась в его плечо, вгоняя свои когти. В ответ дракон утробно зарычал, но вырываться не посмел. По его телу пробежала судорога, я почувствовала, как он положил свою огромную руку мне на затылок и притиснул меня еще крепче к своему плечу. Моя драконица, довольная происходящим, ответила урчанием. Потом я не заметила, как оказалась лежащей на траве, придавленная тяжелым телом Макса.

— Я и не собирался никуда уходить. Я сожалею о том времени, что мы потеряли, и постараюсь все восполнить. Я хочу растить нашего ребенка, хочу любить тебя, заботиться и оберегать. Быть рядом.

— Это похоже на клятву, дракон? — я нервно дернула уголком губы.

— Пусть будет так.

Это было последнее, что смог прошептать Макс, прежде чем мы слились в жестком и жадном поцелуе, грозящем спалить нас и все вокруг. Мы горели и плавились в объятиях, рассыпались и соединялись, не уступая главенство друг другу. Мы сражались телами в желании коснуться, поцеловать и сжать. Мы исследовали наши тела, как одержимые. От нас, людей, здесь и сейчас осталась только оболочка. Мы были, словно отчаявшиеся звери, которых вел только один инстинкт. Инстинкт… тела.

Мы рычали, кусались, зализывали укусы и целовались, целовались, целовались… не разъединяя объятий, не отпуская друг друга, не размыкаясь телами. Мы снова и снова… рассыпались и соединялись в танце, пока внимание не привлек шум.

Дракон, заявивший права на пару, спустивший свою агрессию и залюбивший меня до изнеможения, навострился в желании защитить, а я встрепенулась. Мы были не одни, и за нами кто-то следил. Это был точно не Пролецкий.

— Будь здесь, — прошептал Макс в мои искусанные им же губы.

— Еще чего! Я с тобой!

— Ты голая собралась со мной? — он вскинул бровь.

— Кто же виноват, что ты порвал на мне одежду? Давай уже скорее, а то упустим сообщника Пролецкого, — прошипела я, и дракона словно ветром сдуло с меня.

Кряхтя и стоная от его напористости, я с трудом встала и поспешила в шале. Все же играть в Джеймса Бонда лучше в одежде. Внимательно посмотрела на метущегося в бреду Пролецкого. Мне пришлось замотаться в плед, который нашелся на диванчике, а затем подошла к парню. Тот был без сознания. Я похлопала его по щекам, и он открыл глаза, резко отпрянув от меня.

— Вызови полицию. На нас напали.

Парень кивнул и, медленно перебирая ногами, пошел прочь. Я начала искать хоть какой-нибудь телефон. Мой как раз нашелся на полу около дивана. Набрала Романа, но слова застряли в горле, когда я увидела Арни на пороге. За его плечом стоял взволнованный и непривычно бледный Эдгардо.

«Арни никому не скажет, где мы… Арнольд любил мать Макса… Марго — сообщница Пролецкого и помогла снова накачать Макса дрянью… Марго — пара Эдгардо… Скоро здесь будет мой сообщник и журналисты…», — такие мысли пронеслись в голове, я никак не могла поверить и принять факты.

Телефон выпал из моей дрожащей руки. «Но ведь Эдгардо мой друг?!» — одна моя часть отчаянно защищала друга, а другая кричала, что Марго его пара!

Я оступилась и упала на мягкий диван, и мое сердце забилось, как сумасшедшее. Мужчины встали, как вкопанные, осматривая гостиную и тело Пролецкого. И только крик, полный страха и волнения, Гели заставил их наконец перестать сомневаться.

— Риночка! Милая! Что этот гадкий дракон с тобой сделал?! Я его убью с особой жестокостью! Где эта сволочь! — она растолкала мужчин локтями, прорвалась ко мне, упала на диван рядом и начала судорожно меня ощупывать и осматривать, словно она тут врач, а не я. — Там весь двор взрыт, посуда валяется. Вы дрались? Он тебя обидел? Что с твоими руками? Они в крови? Ну, всё! Ему конец! Арнольд! Как это понимать!? — строго крикнула Геля, встала и поставила руки в бока, вздернув подбородок.

— Эм-м-м. Думаю, что это все Пролецкий, — хрипло ответил мужчина.

— Не переводи стрелки! Он у тебя во всем виноват! — не сдавалась Геля.

— Дорогая, тот мужчина на полу — это и есть Пролецкий, — Арни терпеливо указал на тело в стороне.

— Оу-у-у!

— Что здесь произошло? Где Макс? — нахмурился Арни, и потаенный страх промелькнул в его глазах, а мне стало даже стыдно, что могла усомниться в мужчинах.

— И Марго? — обеспокоенно переминался с ноги на ногу Эдгардо.

— Ее здесь нет, — это всё, что я смогла выдавить из себя, не понимая, как сообщить другу об этой предательнице. — Как вы все оказались здесь? — хрипло спросила я, отведя глаза. — И где Лео?

— Оксана позвонила мне и рассказала, что Марго так и не вернулась из города. Я набрал Эдгардо, но он сказал, что подвез ее до квартиры и подождал, пока она не зайдет в подъезд. Собственно, ты и Макс трубки не брали. А тут еще и моя паранойя по поводу приезда Пролецкого. Поэтому мы решили проверить вас и приехать. Ангелина вообще была против того, чтобы ты оставалась наедине с моим племянником. Чтобы успокоить ее и меня, мы отправились сюда. А Лео оставили с няней.

— Я не смог остаться в стороне, — обеспокоенно подтвердил Эдгардо, ловя мой взгляд. — Так Марго здесь?

Но ответить я не успела. Шум, раздавшийся с улицы, заставил нас выбежать и рвануть в сторону другого шале, находящегося на приличном расстоянии от нашего, чтобы гарантировать своим постояльцам не только анонимность, но и уединенность. Вскоре мы увидели припаркованный минивэн, открытую дверь и валяющегося на земле оборотня в волчьей ипостаси со сломанными лапами. Но самым неожиданным была поза Макса. Он стоял на коленях перед открытой дверью-купе. На пороге чуть выше сидела худая, какая-то замученная, уставшая, но тем ни менее не потерявшая своей привлекательности… драконица. Наверное, драконица, потому что наличие зверя с трудом чувствовалось в ней. Она была в шелковом бежевом платье и с белоснежными седыми волосами. Женщина казалась приведением, и только нереально красивые темные и слегка раскосые глаза выделялись на лице. Представшая картина единения заставила нас всех замереть буквально в паре шагов. Я посмотрела на вздрагивающие плечи Макса и совершенно ничего не понимала. Что происходит? Кто эта женщина, которая прижимала темную голову моего мужчины к себе и, что-то бормотав, плакала так отчаянно и горько, но вместе с тем счастливо?

— Нинель? — потерянно и как-то испуганно, словно женщина сейчас куда-то убежит, шепотом спросил Арни.

Затем он сделал последние пару шагов в сторону незнакомки и тоже упал на колени. Она провела по его лицу рукой, грустно улыбнувшись, но тут же вернулась к Максу.

Идиллию нарушило лишь злое хмыканье Ангелины. Впрочем, веяло от нее отнюдь не яростью, а самой настоящей ревностью.

— Арнольд! — прошипела моя тетя. — И как мне это понимать? Ничего не хочешь рассказать и познакомить нас с… ? — Геля многозначительно помолчала, давая Арни шанс самому правильно определить роль незнакомки.

Но Арни не успел ответить, начав суетиться, а когда открыл переднюю дверь минивэна, то из нее выпала… Марго. Дядя Макса громко выругался, выхватил первые попавшиеся штаны и бросил их в спину своего племянника.

Женщина только сейчас, казалось, заметила, что они уже не втроем, поспешила подняться и потянула Макса, который сразу встал перед ней и тут же начал одеваться.

— Марго-о-о! — полный боли крик Эдгардо разрезал ночную и напряженную тишину.

Я сама пребывала в шоке от всего того, что предстало перед нами.

— Ри-и-на! Пожалуйста, помоги! — прокричал Эдгардо, упав на колени перед своей парой.

Он взял несопротивляющееся тело на руки и начал его раскачивать из стороны в сторону. Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что ее сердце больше не бьется…

Впервые я видела друга таким убитым, раздавленным и отчаявшимся. Он тряс хрупкое женское тело и звал свою волчицу, свою пару: выл, плакал, ругался, причитал, снова выл и снова ругался.

Что испытывала я в этот момент? Опустошение. Я не знала, что сказать другу, ведь именно Марго помогла Пролецкому поймать и обездвижить дракона. Почему и зачем она так поступила? Неужели не могла остановиться и просто начать жить с мужчиной, который ее полюбил с первого взгляда?

— Ри-и-ина! — причитал Эдгардо. — Скажи, что она спит, что она в обмороке и что скоро придет в себя? — отчаяние, сменившееся надеждой, ударило похлеще хлыста.

Я подошла к нему и опустилась рядом, прижала его голову к своей груди и начала гладить. В этот момент я хотела бы поменяться с ним даром и применить его способности на нем, чтобы он успокоился и смирился с тем, что волчицу больше не вернуть. Пришлось действовать по-другому, по принципу силы и просто заставить беснующегося зверя Эдгардо успокоиться. Я открылась перед другом и выпустила свою силу, усмиряя, давя его рыжего свирепого кота и заставляя угомониться. И тот затих, поняв, что перед ним более сильный зверь.

— Рина, — мучительно простонал Эдгардо.

Вдруг зазвучали мигалки полицейских машин и скорой помощи. Вскоре тело Марго грузили в одну машину, а скулящего оборотня — в другую. Мы стояли в стороне и наблюдали за тем, как полицейские оцепляют периметр около двух шале. Журналисты тоже приехали, как и обещал Пролецкий, только вот их тут же отправили обратно. А нас до самого утра допрашивали. Эдгардо пришлось остаться и взять себя в руки, чтобы выступить в роли еще одного переводчика.

В машине был найден шприц и три пустые ампулы с неизвестным веществом. А также были взяты отпечатки пальцев. Осталось ждать результатов экспертизы, чтобы понять, кто вколол Марго эти вещества. Правда, на это мог ответить еще и Пролецкий, которого тоже погрузили в машину скорой помощи в сопровождении полицейских.

Сюрприз, который устроил Макс, закончился с одной стороны трагедий для Эдгардо, а с другой — обретением матери, считавшейся все это время погибшей.

Потом мы вернулись в гостиную шале, где нас допрашивали. Нинель судорожно сжимала руки сына, давала показания и, запинаясь, плакала, тряслась, но упорно пыталась рассказать обо всем. А у нас от этого рассказа волосы вставали дыбом.

В конечном итоге Эдгардо потеснил Макса с дивана и сел рядом с его матерью, применяя свой дар, слегка успокаивая и так расшатанные нервы драконицы. Ее лицо с печатью глубокой печали я запомню надолго. Тем временем она рассказывала, как Пролецкий организовал ДТП, в котором ее муж погиб, а ее саму оставили в живых, добив отца Макса в машине. После этого подбросили труп другой женщины и подожгли. А ее все эти годы держали взаперти в лесу, в доме, полном охраны. Оказалось, что женщина была истинной парой Пролецкого. Это признание было шоком для нас. Дмитрий, отец Макса, знал об этом. Собственно, это была еще одна причина того, что Пролецкого больше не взяли в качестве партнера. А наоборот — Нинель с мужем совершенно не хотели иметь никаких с ним дел. Женщина была верна мужу и безмерно его любила. Никакие инстинкты не могли взять вверх и расположить ее к волку. Только вот Стаса, тоже женатого к этому времени, это не устраивало. Устав от постоянных отказов женщины, он пошел на такой отчаянный шаг. А чтобы Нинель не нашли, запер ее в доме и практически не выпускал на волю. Саму ее пичкал экспериментальными зельями по подавлению зверя, поэтому ее драконица скорее мертва, чем жива. Пролецкий не мог простить отказов Нинель, которая верила, что рано или поздно ее найдут и освободят. Волк принудительно поставил ей метку, но все равно она сопротивлялась влечению. С каждой новой дозой препарата сопротивление давалось все легче и легче, ведь зверь засыпал, а инстинкты притуплялись. Получалось, что Пролецкий, не желая выпускать драконицу на волю, чтобы она не убежала, сам себе сделал хуже. Но тут он выждал время и все-таки решил убить Макса, чтобы окончательно сломать его мать. Пролецкий на самом деле собирался завтра обвенчаться с Нинель, а свою супругу он просто ликвидировал.

Женщина плакала и сама не заметила, как крепко вцепилась в ворот рубашки Эдгардо. И уже теперь он, слушая ее историю, полную жестокости, безжалостности, отчаяния и ужаса, сам обнял ее и укачивал, как младенца, а затем мягко гладил по открытой худосочной спине и по выпирающим позвонкам.

Вскоре нас оставили одних, а на улице уже занимался рассвет — предвестник начала нового дня.

Мы сидели и смотрели на пару оборотней, которые потеряли своих истинных половинок. Слезы текли даже по лицам мужчин. Арнольд стеклянным взглядом смотрел на жену своего брата, пробывшую в плену у чокнутого оборотня столько лет. Но при этом он сжимал в своих объятиях притихшую Ангелину, которая уже растеряла всю свою наглость и спесь. Она тоже крепко сжимала его в своих хищных и крепких руках.

Перед глазами были те, кто потерял любимых. И я точно знала, что не хочу так плакать, а хочу хранить свое счастье и любовь к мужчине, находящегося рядом. Макс сидел в глубоком кресле и держал меня на коленях, словно ребенка, крепко прижимая к груди, но также не спускающего внимательного и тревожного взгляда со своей матери. Он давал время ей выговориться и успокоиться.

У всех нас еще будет время…