(не) Подарок для дракона. Развестись и не влюбиться (СИ)

Глава 14 Знакомство с родителями и тайнами

Обед проходил в малой гостиной. Несмотря на своё название, она показалась мне необъятной. Интерьер был выдержан в необычном сочетании цветов: нежный оттенок чайной розы переплетался с глубоким, почти полночным синим. На стенах висели гобелены с изображением летящих драконов, потолок украшала роспись, изображающая бескрайнее синее небо, а тяжелые гардины из синего бархата с золотым шитьем обрамляли высокие окна, сквозь которые лился мягкий свет, заставляя хрусталь на столе сиять, точно россыпь алмазов.

Я сидела по правую руку от Эргона. Вроде бы рядом, вроде бы вместе, но… я чувствовала себя лишней. На мне было мое простое серое платье с небольшим шитьем. Мне оно нравилось, неброское, вполне прилично украшенное, но по сравнению с королевой и ее дочерью я выглядела как бедная родственница.

Которой, по сути, и являлась.

Слуги, видимо, по указу Эргона, принесли мне целый гардероб изысканных нарядов, расшитых серебром и жемчугом, но я упрямо выбрала своё. Мне не хотелось уже с первого дня в этом доме пользоваться их… гостеприимством.

Напротив меня сидела Тиана. Она демонстративно задирала подбородок, рассматривая лепнину на потолке, будто я была пустым местом. А во главе стола восседали король и королева.

Лира притаилась у моих ног под столом. Я чувствовала её напряжение, но также видела, как Тиана то и дело бросает на пушистый хвост любопытные взгляды. Однако моя лисичка к драконице подходить отказывалась напрочь, лишь изредка недовольно подергивала ушами и фыркала. И тоже демонстративно не смотрела в сторону драконицы, задирая нос.

Они сейчас даже были чем-то похожи. Обе вредные и немного наглые.

Я, наконец, смогла рассмотреть короля. Он был точным отражением своего сына, только старше и массивнее. Тот же разворот плеч, те же индиговые глаза, но взгляд… холодный, рассудительный и пугающе жесткий. А еще я заметила одну странность: «звёзд», тех самых мерцающих искорок, что были у Эргона, в глазах короля не было. Как и у королевы и Тианы. Интересно, почему? Если это семейная черта, то почему она проявилась только у него?

Разговор шёл о погоде и видах на урожай в долинах, но напряжение за столом можно было резать ножом. Это понимали все. Слуги сменяли блюда, но кусок в горло не лез. Я ковырялась в нежнейшем мясе только ради приличия. Наконец, Торгвард жестом отослал слуг, и наступила тишина, прерываемая лишь легким шелестом листвы за окном.

— Арианна, — его голос прозвучал низко и гулко. — Мы слышали о тебе от сына, но нам бы хотелось услышать твою историю из первых уст. Эргон сделал свой выбор. Не скажу, что он стал для нас приятным, но у нашего народа говорят: «Не верь глазам своим, пока не заглянешь в душу». К тому же это его выбор, и мы не можем на него повлиять. Так какая у тебя душа, принцесса? Если ты, конечно, не против рассказать о себе.

Я почувствовала, как вспотели ладони. Еще ни с кем я не делилась своими воспоминаниями, никому не открывала душу. Лишь Лира и Марлен знали обо мне всё, Фир немного меньше. А еще совсем недавно я поделилась некоторыми воспоминаниями с Эргоном…

Он, будто почувствовав мое волнение, сжал мою руку под столом. Мне не хотелось открываться перед ними всеми, особенно перед Тианой, лучше бы поговорить с глазу на глаз, но я понимала: сплетни во дворце — вещь страшная. Лучше пусть услышат правду от меня, чем от десятого слуги и уже перевернутую с ног на голову.

Так что я вздохнула и начала говорить:

— Мое имя Арианна Эстель Аргонская. Дочь брата действующего короля Риольда, герцога Руэланда Аргонского и леди Люсины Глиндарн. Магией владею плохо, так как не развивал ее, по большей части владею бытовой магией. И… вы, наверное, уже знаете о проклятии? — я на мгновение запнулась, но не сказать об этом не могла. — На королевский род было наложено проклятие. Несколько столетий назад. И теперь каждая женщина, рожденная в королевской семье, несёт смерть своему… супругу.

— Я же говорила! — вскинулась Тиана, ударив ладонью по столу. — Эта человечка принесет нам только беды!

— Тиана, замолчи! — в один голос осадили ее Элиана и Эргон. Король смерил дочь таким грозным взглядом, что та стушевалась. Видимо, Его Величество здесь был грозой не только подданных, но и всей семьи.

— Прости мою дочь, Арианна, — проговорил он, вновь обращая взор на меня. — Прошу, продолжай.

Я кивнула и перевела дыхание.

— Мой дядя считал, что моя единственная задача — сидеть взаперти и не попадаться на глаза, чтобы не навлечь беду и не привлекать излишнего внимания к себе. В десять лет я потеряла родителей. Я не помню, как они погибли, знаю только, что это было покушение. Во дворце я была принцессой лишь по названию и не купалась в роскоши. Моими единственными друзьями были простые люди и фамильяры — королевские эльдуфы.

— Он у тебя не один? — удивилась королева.

— Два. Есть еще светлячок Фир.

Глаза Тианы вспыхнули детским восторгом, который она тут же попыталась спрятать за маской безразличия. Похоже, фамильяры были ее слабостью. Интересно, а у драконов нет своих фамиляров или иных духов? Почему Тиана так воодушевилась, увидев Лиру?

— Есть ли у тебя догадки, почему убили твоих родителей? — спросил Торгвард.

Я опустила взгляд. Догадки… да я всю голову сломала, пытаясь понять, чем провинились мои родители, кому могли перейти дорогу. Конечно, я понимала, что моя семья далеко непростая и уж точно не обычная. Знала, что королевская семья хоть и почитаема большей частью населения, но недруги у нас тоже имелись.

Мое детство не было окружено кричащей роскошью, какую я видела во дворце короля и здесь. Оно было вполне обычным, но было пропитано светом. И теплом. Мой отец, принц Руэланд, был истинным сыном своего отца, но совершенно не походил на своего брата. Они были очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Как земля и небо. По крайней мере, так мне говорила герцогиня Марлен.

Народ обожал его — статного, сильного, предпочитающего пыльные военные походы душным залам совета. Он был героем, воином, который никогда не лез в политику. И всегда был любимцем дам… пока не встретил её. Ту самую девушку, ради которой готов был бросить всё. Маму.

Люсина Глиндарн была из простого дворянского рода, обучалась в академии на целителя и каким-то чудом однажды попала на королевский бал, где ее и увидел мой отец. Она не была ровней принцу крови по всем законам, но для папы это не имело значения.

Его отец был против. Король требовал от сына жениться согласно долгу — на той, кто будет выгоден короне и укрепит Риольд, но папа не хотел этого. Не желал идти по указке, отказался от титула и права на престол. Именно поэтому я не была принцессой по факту рождения.

Король Роланд не простил сыну этой выходки, объявил ему, что не желает видеть ни его, ни его семью во дворце. А отец и не стремился туда, осел с мамой в своем доме, который купил сам, для своей семьи. И жил счастливо.

Родители были прекрасными людьми, занимались благотворительностью, строили приюты и никогда не плели интриг. Я бы всё отдала, чтобы вернуться в тот день, когда мы просто гуляли в саду, мама поправляла мне ленты в волосах, а отец смеялся, подбрасывая меня в воздух.

Он выбрал нас. Свою семью. И я до сих пор не понимала: кому могли помешать люди, которые сознательно отказались от власти ради любви?

После их гибели и переезда во дворец, одно время я буквально поселилась в королевской библиотеке, пытаясь отыскать хоть что-то, хоть какую-то зацепку, которая поможет с распутыванием этого клубка. Но так ничего и не нашла.

Конечно, я ведь искала не там и не то, но разве я знала в свои одиннадцать, что любая информация, связанная с моими родителями, была либо уничтожена, либо засекречена? Об этом мы с Лирой узнали уже намного позже. Точнее, узнала она и рассказала мне об этом.

А потом король вообще запретил мне приближаться к библиотеке без его ведома. На долгие годы. Лишь когда полностью вычистил практически любое упоминание о моих родителях даже из официальных источников, разрешил туда заходить. Об отце остались лишь сухие факты: родился, жил и умер…

Я мельком взглянула на Эргона.

— Раньше я думала, что это трагическая случайность. Так говорил и дядя, а о ходе расследования, если оно и было, мне ничего не известно. Но теперь я думаю, что это из-за древней силы, которая живет во мне. Той самой, из-за которой меня пытались убить на балу в Риольде и… из-за которой я здесь.

Это была краткая биография, но большего сейчас и не требовалось.

Король кивнул, не переубеждая меня в обратном, и это лишь укрепило мысли, что Тиана была права.

— Ты что-то помнишь о своей силе? Чувствовала ее? Пользовалась? — спросил король, подавшись вперед.

— Можно сказать, нет, — я качнула головой. — Был лишь один случай в далеком детстве, когда я нечаянно поменяла день и ночь местами. Небо почернело в полдень, зажглись звезды… а потом я уснула на три дня. Видимо, после этого мою силу заблокировали.

Торгвард вздохнул и обменялся тяжелым взглядом с сыном. Я не знала, что он означает и стоит ли мне начать волноваться, но потом король заговорил:

— Между нашим родом и твоим, Арианна, больше общего, чем пишут в книгах. И главное, что тебе нужно знать — ключевая часть легенды о проклятии — вымысел.

Я моргнула и нахмурилась, вспоминая эту часть легенды. Ключевая часть? Это какая?

— Принцесса Амара полюбила не простого мага. Она полюбила дракона, — спокойно продолжил Его Величество. — Ваша летопись намеренно скрыла правду, выставив ее жертвой. Но тот юноша был принцем драконьего клана, сыном Валкариса, самого первого и могущественного дракона. И чтобы ты поняла масштаб беды, я должен рассказать тебе истинную историю. И легенду.

Король откинулся на спинку резного кресла, и, не сводя с меня взгляда, начал рассказ рокочущим голосом:

— Считается, что много веков назад родился дракон. Тогда драконы ещё не могли обращаться в людей, жили в горах и не общались с другими расами. Но тот дракон смог обернуться. Именно от него и пошли все мы.

Я слушала затаив дыхание. В Риольде очень мало знали о драконах, и эта информация для меня была своего рода уникальной. И должна была пролить свет на… моё происхождение и магию. Удивительно, но сейчас даже Тиана притихла и внимательно слушала.

Его звали Валкарис, и он обладал силой, способной перевернуть привычный нам мир с ног на голову. Он мог менять день и ночь местами, двигать горы, управлять небом и землёй, находить драгоценные камни и плавить золото. Правда это или легенда, уже доподлинно неизвестно, но считается, что у него было четыре сына, чьи имена вошли в историю как имена основателей великих династий, и взяли от отца по одной его силе. Хелион, золотой дракон, повелевал огнем и золотом. Веритас, изумрудный, был способен двигать горы и находить глубочайшие залежи драгоценных камней. Драккарис, черный как сама ночь, был самым темным и таинственным, о его силе мало что известно. И Вирдан, индиговый дракон, повелевал ветрами и звездами. Все они стали правителями четырех королевств. Но легенды молчат о пятом сыне — Анионе.

Торгвард сделал паузу, а я замерла, едва не перестав дышать.

— Анион был драконом, сотканным из солнечного и лунного света. Он обладал даром менять день и ночь местами, управлять небесными светилами и призывать звездный ветер. Вместе все пять братьев создали великий Источник. Они наполнили его своей силой, чтобы делиться ею с теми драконами, кто был слабее. И всё было хорошо, пока Анион не встретил Амару.

Король посмотрел на меня с мрачным выражением лица, а у меня в голове начал складываться пазл. Богиня всевеликая… он же… был мужем моей прародительницы…

— Когда проклятие, природа которого до сих пор остается загадкой, начало убивать Амару, Анион добровольно отдал свою жизнь. Он хотел, чтобы его магия стабилизировала печать и спасла возлюбленную. Он пожертвовал собой и умер спустя год после заключения брака. Это и стало основой вашей легенды.

Я сглотнула ком в горле. Спустя год… Погиб… Был драконом…

— То есть, тот случай запустил механизм проклятия случайно? — спросила я севшим голосом.

— Возможно, — не стал отпираться король. — Эта часть «легенды» утеряна и у нас. Но факт в том, что после того смешанного брака, после той жертвы по каким-то причинам пострадали оба наших рода. Амара родила ребенка, девочку и передала ей ту силу, которой поделился с ней ее супруг. Однако эта сила перешла и с печатью, тем самым черным полумесяцем, и с некой «установкой», которую у вас все считали проклятием.

Полумесяцем… Я неосознанно коснулась места на своей руке, где, среди рун и связи брачного браслета, был тот самый полумесяц.

— И что это значит? — нахмурилась я, не до конца понимая, что он имеет в виду. Установка? От кого? И о чем она?

— Проклятие — это не кара, это печать. Опасная смесь магии людей и драконов. Именно поэтому оно убивает любого человека, эльфа или нага — их суть просто не выдерживает слияния с мощью драконьего наследия. И теперь это неотъемлемая часть наших родов.

Я нахмурилась, сопоставляя новую информацию с тем, что уже давно знала. И не могла не задать главного вопроса:

— То есть, вы хотите сказать, что на Эргона это проклятие не подействует?

— Эргон — дракон, — продолжил король. — Скорее всего, проклятие не убьёт его, признает в нём «своего», но наверняка мы не знаем. После гибели Аниона таких браков больше не было, драконы стали жить обособленно и практически никого к себе не впускали, считая себя… можно сказать, самыми могущественными существами мира.

Теперь понятно, почему Тиана так отреагировала на мой приезд. Ещё бы, «венец творения» и простая человечка.

— Гибель Аниона и утрата его силы плохо сказалась на Источнике: наш клан слабеет, мощь драконов угасает, всё больше детей рождаются без способности к обороту.

Торгвард посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал предельно серьезным:

— Правящие династии являются потомками тех первых братьев. Мы ежегодно напитываем Источник своей силой, которая затем питает реки, озера и весь наш край. Но в последние столетия Источник начал угасать. У нас нет потомков пятого сына, Аниона, и силе не хватает его магии — магии луны и звезд. Нам жизненно необходимо понять, как снять эту печать, иначе… в какой-то момент драконы просто исчезнут, станут обычными людьми.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы считаете, что его потомок… я?

— Да, считаю, — твердо ответил Торгвард. — И твой рассказ лишь подтвердил мои предположения. Но это нужно проверить наверняка. Твоя магия — прямое наследие дракона. Варрик, наш лучший мастер, узнает, что за сила скрыта в тебе. И только потом мы будем думать, как снять блок и как напитать Источник, чтобы не иссушить тебя и спасти наш мир от угасания.

На несколько секунд воцарилась тишина. Вязкая, тягучая. Не знаю, о чем думали остальные, а я вспомнила вдруг тот случай из детства, когда я поменяла день и ночь местами.

Неужели… эта сила действительно досталась мне от драконов? Неужели я действительно несу в себе кровь пятого принца? Но почему тогда о ней никогда и никто не говорил? Почему даже Марлен ничего мне о ней не говорила? Такое ощущение, что она о ней просто не знала, хотя была также отмечена «печатью» и не могла выйти замуж.

— Есть ещё одно предсказание, — вдруг сказала королева, внимательно глядя на меня. — Что однажды родится человеческая девушка, которая будет равна по силе и магии своему прародителю. Что она поменяет день и ночь местами и изменит ход истории, построив королевство на руинах. Но… это предсказание имеет два конца. Первое: та девушка принесёт свет и процветание всему миру. Вторая: погрузить мир в вечную ночь.

По телу прошёл ледяной озноб. К такому развитию событий я не была готова.

— Предсказание гласит, что будет повторение истории. Но как она закончится… не знает никто.

В зале на несколько мгновений наступила тишина. Тяжелая, давящая. Я прекрасно понимала, что мне рассказали все это не просто так.

— Но у меня недостаточно сил для этого… — сказала я, сдерживая дрожь в голосе. — Я слаба магически.

— На тебе стоит блок, — вновь сказал Торгвард. — И поставили его не просто так, а чтобы сдержать твою силу, не дать нам найти тебя и возродить Источник. Скорее всего, это сделал тот же маг или его последователь, кто исказил магию в ребенке Амары и наложил печать, превратившуюся в проклятие рода. Наслал некто довольно могущественный. И тот, кому выгодно ослабить нас.

— А как же мои волосы? — спросила я, вспомнив, что в довесок к печати каждая девушка моего рода при приближении проклятия меняла цвет волос на черный.

Король перевел взгляд на мою уже довольно широкую черную прядь и задумчиво кивнул.

— Твои волосы тоже часть того искажения. Но точнее я пока сказать не могу, так как тоже не знаю всей природы этого проявления. Но то, что на тебя охотятся, факт.

— Я же говорила! — вдруг выкрикнула Тиана, вскакивая со своего места. — Она просто очередная человеческая проблема, из-за которой мы должны мучиться. Брат, зачем ты притащил ее в дом?

— Тиана, сядь! — прогремел голос Торгварда. Даже я вздрогнула от неожиданности, а Лира прижалась ко мне сильнее.

Тиана притихла, её губы дрожали от едва сдерживаемого гнева, но она не посмела возразить.

— Не беспокойся, Арианна, здесь тебе ничто не угрожает, однако медлить все равно нельзя. Завтра же вы отправитесь в хранилище изучать древние трактаты.

— А как же ритуал, которым вы хотели забрать мою силу? — спросила я, глядя прямо на короля.

— Я уже сказал, что этого не будет! — вспыхнул Эргон.

— Мы будем искать другой путь в архивах, — спокойно произнес Торгвард. — Повторюсь, здесь тебе ничего не угрожает. Мой сын выбрал тебя, а значит, ты теперь часть нашей семьи. Однако твоя магия заблокирована. Пока мы не снимем блок, двигаться дальше нельзя. Нужно сначала понять, как снять этот блок и посмотреть, какой силы твоя магия.

Эргон усмехнулся и посмотрел на отца.

— Поверьте, масштаб вас впечатлит.

Конечно, я не была в этом уверена, но ничего говорить не стала. Я вообще не знаю, на что способна мая магия, я ее практически не помню.

— Почему меня хотел убить теневой маг? — задала я последний вопрос.

— Кто-то не хочет, чтобы драконы вернули величие, — ответила королева. — Врагов много. Но не переживай, здесь ты в безопасности, стены замка опечатаны так, что теневая магия сюда не проникнет.

Я удивленно подняла брови. Вот значит, почему Лира не смогла перейти на теневую сторону. Ее просто опечатали.

— Теперь эти теневики придут за ней в наш дом, — буркнула Тиана. — И всё из-за этой девчонки…

Эргон резко встал. Стул с грохотом отлетел назад. Я почувствовала, как от него во все стороны начала расходиться волна обжигающей ярости. Его зрачки превратились в тонкие щели, «звёзды» в глазах затопило расплавленным золотом, а на скулах проступила чешуя. Он выглядел по-настоящему пугающим. Таким я его не видела никогда.

— Слушай меня внимательно, Тиана. — Он обвел взглядом стол, но остановился на побледневшей сестре. — Больше ни одного оскорбления в адрес Арианны. Она моя жена, часть меня. И если тебе претит ее присутствие, то выход один: либо уходишь ты, либо я навсегда покину этот дом.

— Эргон, успокойся! — воскликнула Элиана, хотя её пальцы нервно сжали край салфетки.

— Я предельно спокоен, мама, — Эргон криво, по-драконьи усмехнулся. — Но я не позволю обращаться с моей супругой как с гостьей, которую терпят из милости. Не позволю помыкать той, кто доверил мне свою жизнь. Она здесь на законных основаниях.

Эргон схватил меня за руку, заставляя подняться, и железной хваткой обхватил за талию.

— Мы закончили. Благодарим за оказанную честь.

— Сын, зайди ко мне, когда успокоишься, — проговорил король и посмотрел на меня. — Еще раз прошу прощения, Арианна, за это… недоразумение. Мы тебе рады.

На это я лишь кивнула, так как Эргон буквально вытащил меня из столовой. Лира тенью скользнула следом, стараясь не лезть вперед. По коридорам Эргон шёл молча, чеканя шаг, и не выпускал меня из своей стальной хватки.

Я тоже шла молча. Понимала, что коридоры дворца — не лучшее место для выяснения всего, что произошло. Да и в комнате я не чувствовала себя в безопасности, но расспросить Эргона было нужно. О многом расспросить. И первое — о его реакции на слова сестры. Уж слишком она была странной. Неоднозначной. Резкой.

Как только за нами закрылась дверь его покоев, я выдохнула:

— Почему ты так вспылил? — я повернулась к нему, пытаясь унять дрожь. — Ничего страшного не случилось.

Он резко развернул меня к себе, прижимая спиной к двери. Его дыхание было тяжелым, взгляд метался по моему лицу, а в глубине зрачков полыхало чистое золото.

— Я сам не знаю, что со мной, — прохрипел он, склоняясь к самому моему уху. — Раньше я всегда держал себя в руках, держал голову холодной. Никогда ни на одну девушку я так не реагировал, как на тебя. И здесь, на родной земле, всё обострилось.

Он прижал меня к двери, поставив руки по обе стороны от моего лица. А затем его обжигающие ладони коснулись моих щек в нежном, невесомом прикосновении.

— Я готов рвать любого, кто просто косо посмотрит на тебя. Мой зверь сходит с ума. Он кричит, что ты — моя, и никто не смеет даже дышать в твоём направлении.

Его пальцы запутались в моих волосах, чуть оттягивая их назад, заставляя меня открыть шею. Его прикосновения были жадными, почти наглыми, но в них было столько искреннего, необузданного чувства, что у меня подкосились ноги.

— Ты — моя, Арианна. Только моя. Я никогда не чувствовал ничего подобного, но сейчас мне это нравится.

— Это истинная связь? — прошептала я, чувствуя, как моё собственное сердце пускается вскачь.

— И она тоже, — он выдохнул мне в губы, обдавая горячим дыханием. — Но дело не только в магии. Ты сводишь меня с ума своей тихой силой. Ты стоишь перед королём драконов в своём неприметном платье и не опускаешь глаз как истинная королева. Ты моя, принцесса. Моя…

Он не стал спрашивать разрешения. Накрыл мои губы своими в горячем, отнюдь не нежном, но таком желанном поцелуе. Это была страсть, жажда обладания и защиты. Его язык властно ворвался в мой рот, исследуя, заявляя права, а я, всхлипнув, обвила его шею руками, отвечая с той же отчаянной решимостью.

Мир вокруг перестал существовать. Не было больше проклятий, злых сестёр и древних свитков. Был только этот мужчина и звёзды, которые, казалось, теперь сияли прямо у меня под кожей.

Эргон оторвался от моих губ на секунду, тяжело дыша, его лоб прижался к моему.

— Никогда, — прошептал он в тишине комнаты. — Слышишь? Никогда я не позволю им сделать из тебя жертву. Ты моя жена. Моя половинка, без которой я попросту умру. Поэтому мы сожжём это проклятие вместе.

В этот момент я забыла о проклятиях, о Тиане и о тенях. Был только он — мой наглый, опасный и единственный дракон.