Не та невеста

16 глава

Алина.

Прошло уже несколько дней. Каждое утро, как и сегодня, я просыпалась в одиночестве. Паша больше не заводил разговоров о моём прошлом с Антоном, не задавал вопросов — не знаю, хороший ли это знак.

Его скрытность начала изрядно мне надоедать. Я не знала ничего о своей семье, ни об Эльвире, ни даже о том, когда бы мы могли встретиться.

Излишняя опека и нахождение здесь ради безопасности было для меня странным. Отец не причинит мне вреда, уверена, даже если мы не можем встретиться лично, хотя бы разговор по телефону мог бы его успокоить, ведь он точно сходит с ума от переживаний.

В глубине души я отказываюсь принимать вину отца. Не смогу поверить, пока не услышу это из его собственных уст.

«Только бы они нашли способ решить всё мирно».

Уже несколько дней моей безопасностью занимался Стёпа, и сегодня я решительно была настроена воспользоваться его предложением.

Поднявшись с постели, поспешно приняла душ и выбрала наряд. Несмотря на то что ателье пришлось закрыть, Паша позаботился о моём гардеробе, привёз оттуда несколько комплектов одежды.

Я нашла своего охранника на первом этаже — он, как всегда, сидел в кресле и внимательно наблюдал за происходящим в окне.

— Доброе утро, — поприветствовала его.

— Доброе утро, Алина Юрьевна.

Прошла вглубь комнаты и расположилась на диване напротив него. Он напрягся и вопросительно посмотрел на меня.

— У меня к тебе просьба, — начала я. — Отвезёшь меня к моему психологу?

«Мне нужно поговорить с ним, обо всем, что происходит».

— Не могу, Алина Юрьевна, — покачал он головой.

— Просто Алина, — поправила его. — Это ведь безобидная просьба.

Стёпа нахмурился и потянулся к телефону.

— Давайте спросим возможно ли это устроить, у Павла Дмитриевича.

— Погоди, — я остановила его руку, накрыв телефон своей ладонью. — Ты же знаешь, что он не согласится. А мне жизненно необходимо поговорить. Это не займёт много времени, никто даже ничего не западозрит.

— Об этом могут легко узнать.

— Тогда придумаем, как объяснить. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Стёпа всё ещё колебался.

— Пожалуйста, сделай исключение всего один раз.

— Но…

— Разве моё слово ничего не значит?

— Конечно, значит.

— Тогда в чём проблема? Поехали.

— Ладно, только давайте это останется между нами.

Я улыбнулась, быстро зашла в спальню за сумкой, и мы выехали из дома. Было приятно оказаться вне его стен, будто наконец-то смогла дышать полной грудью.

На улице стояла жара. Взяв у Стёпы телефон, я позвонила в больницу. Мне повезло — Арсений Романович оказался свободен и согласился принять меня.

Всю дорогу Стёпа был очень взволнован. Мы почти не разговаривали. Он постоянно проверял боковые зеркала, словно ожидая появления каких-то проблем. Когда мы наконец подъехали к больнице, я с облегчением выдохнула и вышла из машины.

— Только не задерживайтесь тут надолго, — предупредил Стёпа. — Хоть больница и находится рядом, но нас могут заметить.

— Я понимаю, Стёп. Обещаю, всё пройдёт быстро.

Он кивнул, и мы вошли в здание. Я коротко поздоровалась с администратором и направилась прямиком в кабинет. Стёпа последовал за мной, но остался ждать в коридоре, когда я вошла внутрь.

Арсений Романович, как обычно, сидел за столом.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Алина. Присаживайтесь.

Я села в своё любимое кресло-качалку и скрестила руки на груди, он сделал пару записей в блокноте, и мы уставились друг на друга.

— Вы, наверное, слышали, что произошло.

— Да, мне очень жаль, что вам пришлось с этим столкнуться. Что вы сейчас чувствуете?

И как ни странно, я не смогла ответить на этот вопрос. Мне хотелось поставить свою жизнь на паузу, просто передохнуть от этих событий, в которых я крутилась как юла.

Я опустила взгляд вниз на свою руку, где теперь красовалось обручальное кольцо.

Почему-то слёзы сами по себе потекли по щекам. Горло моментально сдавило от сдерживаемых всхлипов, казалось, что если скажу хоть одно слово, то буду рыдать.

Психолог молча наблюдал за мной, не торопя и не прерывая. Его присутствие было успокаивающим, но в то же время давало понять, что он готов поддержать.

— Алина, — наконец нарушил он тишину мягким голосом, — позвольте мне задать вам вопрос. Что именно вызывает у вас такую сильную эмоциональную реакцию?

Я попыталась сглотнуть ком в горле, но это оказалось почти невозможным. Пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

— Слишком многое случилось, я просто...

Волна эмоций накрыла меня с головой. Больше сдерживаться не было сил. Тишина кабинета наполнилась моими всхлипываниями. Дрожащими руками закрыла лицо, пытаясь спрятаться от собственных чувств.

Мои плечи дрожали, а руки, прижатые к лицу, не могли скрыть потоки слёз. В этот момент я чувствовала себя абсолютно разбитой.

Арсений Романович не произносил ни слова. Он не пытался меня успокоить или остановить слёзы — просто сидел и ждал, когда я пройду через эту бурю эмоций.

Постепенно рыдания стали тише. Я опустила руки, чувствуя, как щёки горят от слёз, а нос заложен.

Психолог протянул мне салфетки и стакан воды, который я тут же жадно выпила.

— Алина, не торопитесь. У нас достаточно времени.

Но времени было мало.

— Паша… он не плохой человек, по крайней мере, мне так кажется. Но то, что случилось на нашей свадьбе… — я замолчала, чувствуя, как внутри борются противоречивые чувства. — То, что произошло, это ужасно. Пострадало много людей, один из них брат Паши, мы не давно похронили его...

Психолог ничего не ответил, лишь сделал какую-то пометку в своём блокноте.

— Муж ничего не рассказывает мне — ни о своих чувствах, ни о переживаниях, ни о… работе. Будто воздвиг какую-то невидимую стену между нами, через которую мне никак не пробиться. Но в тоже время мы как будто близки. — я тяжело вздохнула.

Психолог отложил блокнот и слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Алина, с одной стороны, ваш муж создаёт эмоциональную дистанцию, а с другой — сохраняет определённую близость. Это может быть связано с несколькими факторами.

Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить его слова.

— Во-первых, возможно, у Павла есть причины держать некоторые аспекты своей жизни в секрете. Это может быть связано с его работой или личными переживаниями, особенно после недавней трагедии. Во-вторых, его поведение может быть защитной реакцией на стресс или страх потерять контроль.

Арсений Романович помолчал немного, а затем добавил:

— Возможно, стоит попробовать поговорить с Павлом открыто. Не давить, но дать ему понять, что вы готовы поддержать его, когда он будет готов поделиться. При этом важно установить здоровые границы и понять, что некоторые вещи могут оставаться за пределами вашего понимания.

— Спасибо, постараюсь последовать вашему совету. — Я глянула на настенные часы, мы разговаривали уже около часа. — Мне пора.

Арсений Романович поднялся со стула и открыл мне дверь.

— Я буду ждать вас, Алина. Вы сильная личность, не забывайте об этом.

«Сильная личность» — как же это не соответствовало тому, что я чувствовала сейчас.

— Спасибо за поддержку.

Мы попрощались, и как только я вышла в коридор, передо мной тут же возник Стёпа.

— Скорее, Алина, мы и так тут задержались, — торопливо проговорил он, бросая тревожные взгляды по сторонам.

Каждое его слово напоминало о том, в каком положении мы находимся.

— Всё в порядке? — спросил он, когда мы вышли на улицу.

— Да, — ответила, хотя в глубине души понимала, что это далеко от правды. — Просто нужно время, чтобы всё переварить.

Я видела, как напряжены его плечи. Он явно переживал за последствия нашего визита к психологу.

— Не переживай, всё будет хорошо, — тихо произнесла.

Стёпа благодарно кивнул мне и мы сели в машину, только тогда я позволила себе выдохнуть.

Обратная дорога до дома прошла без проишедствий. Когда мы оказались дома, время близилось к вечеру, мне совсем нечем было заняться, кроме телевизора, здесь ничего не было. Поэтому я решила приготовить ужин, чтобы хоть чем-то себя занять.

Стёпе позвонили из больницы, сообщили радостные новости. Коля наконец-то очнулся, его состояние стабилизировалось. Мне сразу же захотелось навестить его, но понимала, что в нынешних реалиях это будет трудно сделать.

Открыла и осмотрела содержимое холодильника. Пара овощей и кусок мяса.

«Что ж, сделаю рагу».

Нарезала мясо небольшими кусочками, пока оно мариновалось в специях, занялась овощами. После отправила содержимое в сковороду, приправила рагу солью, перцем и любимыми травами. Накрыла крышкой и оставила томиться на медленном огне.

По кухне сразу разнёсся аппетитный аромат, и я улыбнулась, предвкушая вкусный ужин.

Обычно к этому времени Паша уже возвращался домой, и я начала его ждать. Давно не занималась готовкой, и было приятно наконец-то проявить заботу о ком-то.

Внезапно входная дверь распахнулась, и вошёл муж. Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, когда я увидела его. Он был очень зол и одновременно встревожен. Помещение мгновенно наполнилось жутким напряжением, которое я буквально могла потрогать руками.

Я перевела взгляд на его лицо, которое оставалось безэмоциональным.

Стёпа подскочил с кресла.

— Павел Дмитриевич, вы в порядке? Что произошло?

— Свободен, — ответил Паша ледяным тоном, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Он не стал спорить, лишь как-то странно посмотрел на меня и вышел из дома.

— Паша, что случилось? — спросила, удивляясь тому, как дрожит мой голос.

В голове начали всплывать образы со свадьбы. Он молча прошёл мимо меня, я последовала за ним, отчаянно пытаясь узнать, что происходит.

Паша скрылся за дверью ванны, а я осталась ждать в спальне. Услышав, как включился душ и зашумела вода, я не могла усидеть на месте. Нервно начала ходить по комнате, чувствуя, как нарастает тревога.

«Что могло произойти?»

Многое. Нет смысла гадать. Ладошки вспотели от волнения или...? Я не понимала.

С Пашей было непросто, с ним я была на ярких эмоциях, как будто проезжала американские горки.

Он мог злится или ревновать меня, но в тоже время успокаивать, дарить свою любовь и ласку.

Наконец-то муж вышел из ванной, на бедрах было только одно полотенце. Он поправил свои мокрые волосы и уставился на меня. Я прошлась взглядом по его накаченному телу, которое меня очень привлекало, но сейчас нужно сосредоточится на другом.

В одно мгновенье он оказался рядом и зажал меня у шкафа. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Паша, что происходит? — прошептала я, ища ответ в глазах, но его там не было.

— Пришлось найти несколько человек и провести с ними беседу, о том где находится твой бывший муж.

Опять от тона его голоса у меня пробежал холодок по спине.

— И ты нашёл его?

Мои ладони вжались в дверцы шкафа, когда он провёл пальцами от запястья до плеча — медленно, почти нежно. Тонкая футболка не скрывала пробегающих по коже мурашек.

— Нашёл, — его дыхание обожгло шею.

Паша наклонился к моему уху, легонько пощекотал кожу кончиком носа.

— Ты так восхитительно пахнешь… Я не могу насытиться твоим ароматом.

Его пальцы продолжали неторопливо скользить по моей коже. Сердце колотилось так бешено, будто стремилось вырваться из грудной клетки. В этой близости было что-то отчаянное и одновременно притягательное.

Губы Паши прижались к моей шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Мои руки, словно по собственной воле, обвились вокруг его шеи, пока он всё сильнее прижимал меня к прохладной поверхности шкафа.

Внезапно он резко отстранился и впился в мои губы жёстким, почти болезненным поцелуем. Его руки схватили мои щёки, удерживая голову неподвижно, пока язык настойчиво проникал в мой рот.

Я запустила пальцы в его влажные после душа волосы и с силой сжала их. Он прорычал мне в губы и подхватил на руки, опуская на постель. Паша навис надо мной, опираясь на локти. Полотенце соскользнуло с его бедер, и уже его возбуждение можно было почувствовать своей кожей.

— Ты нужна мне, Алина.

Не разрывая контакта, он начал стягивать мои спортивные штаны, а я помогла ему снять их окончательно.

Он был нужен мне также отчаянно, как и я ему.

Губы пылали от бесконечных поцелуев, став болезненно-чувствительными, но он не останавливался. Отодвинув край моего белья, я ощутила нежное прикосновение его пальцев. Несколько стонов сорвалось с моих губ и я вжалась ногтями в его плечи. Паша резко отстранился от меня и посмотрел прямо в глаза.

— Ты такая потрясающая.

Я закусила губу. Внизу живота болезненно тянуло. Мне хотелось почувствовать его каждой клеточкой своего тела, прижаться к теплой коже, почувствовать родной запах.

В следущую секунду он осторожно сократил последнее расстояние, которое было между нами, и медленно остановился, давая мне время. Его губы опять опустились к моей шее, продолжая оставлять на ней лёгкие поцелуи, заставляя меня шумно вдыхать.

— Паша... — шептала я между его ласками, пока он продолжал медленно двигаться.

В этой близости было столько нежности, а в его взгляде столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Только ты, — выдохнул он мне в шею. — Только ты одна.

Он упёрся локтями в кровать и сократил оставшееся расстояние. Я обвила его ногами, наслаждаясь чувством нашей близости.

— Я не могу без тебя, Алина, — шептал он, пока наши тела были соединены. — Прошу, не оставляй меня...

От этих слов, моё сердце пропустило пару ударов, от той откровенности которой он делился со мной. Мои руки вцепились в его спину, а пальцы крепко сжали плечи. Одной рукой он залез под мою майку, сжал грудь и начал нежно ласкать ореол. Я выгнулась навстречу его движениям.

— Посмотри на меня, — нежно попросил он.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Паша вновь наклонился ко мне, жадно поглощая губы и исследуя языком мой рот.

Наконец-то я почувствовала то самое невероятно приятное освобождение. Мои ноги задрожали, руки сильнее вцепились в него, притягивая ближе. Наши тела скользили между друг другом, воздуха безумно не хватало. Паша не останавливался, продлевая моё удовольствие. Через пару грубых толчков он закончил. Затем освободил мои губы от своего натиска и лёг на меня.

Я поглаживала его по волосам, а он начал целовать меня в шею, принося приятное покалывание по коже.

— Это было великолепно. — прошептал он, всё ещё тяжело дыша.

Во рту так пересохло, что я даже не смогла ему ответить. Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

— Идём вместе в душ. — муж взял мою ладонь и поцеловал её тыльную сторону.

Я кивнула в знак согласия. Когда мы вошли в ванную, избавились от остатков одежды и зашли в душевую кабину. Паша устроился сзади и включил кран. Тёплая вода начала стекать по разгорячённой коже, расслабляя мышцы.

— Всё хорошо, лисичка? Тебе понравилось? Я не был грубым?

Его ладони медленно скользили по моим бёдрам, слегка сжимая их. Я прикрыла глаза, прижимаясь к его груди, растворяясь в нежности этих прикосновений.

— Всё было просто замечательно. — прошептала, но когда его пальцы достигли живота и наткнулись на белёсую полоску шрама, всё изменилось.

Я заметно напряглась и распахнула глаза, хотела отстраниться, но он крепко прижал меня к себе.

— Откуда этот шрам? — спросил, глядя на меня через плечо.

Это не было каким-то секретом, но я не любила об этом рассказывать.

— Это из-за Антона. Селезёнка была повреждена, но врачи успели помочь.

Паша резко развернул меня к себе, его взгляд потемнел. Он медленно опустил глаза, рассматривая след шрама. Его пальцы непроизвольно сжались на моих плечах, и неожиданно он опустился передо мной на колени. Я замерла, не зная, что делать, когда его губы осторожно коснулись шрама.

— Моя лисичка, не представляю того, что ты пережила. Просто будь уверена в том, что он получит по заслугам. Главное, что всё позади и сейчас ты в безопасности.

— Иногда месть — это не выход, — тихо произнесла я. — Даже она не может залечить раны души.

Он также резко поднялся с колен и обхватил мою щёку ладонью.

— Некоторые раны можно исцелить только справедливостью. — прошептал он.

Мне казалось, будто мы говорим с ним о разных вещах.

«О какой справедливости идёт речь?»

Не успела опомниться, как он вышел из душа и потянул меня за собой.

Паша помог мне вытереться полотенцем и переодеться в свежую рубашку.

Мы вернулись в постель, и я прижалась к его груди.

— Спасибо, что приготовила ужин, покушаю завтра, хорошо?

— Хорошо, не думала, что ты заметил.

— Конечно заметил. — Он поцеловал меня в висок и крепче обнял.

В темноте комнаты я прислушивалась к его тихому дыханию, но мысли то и дело возвращались к нашему разговору в ванной, и неприятная тревога уже пробралась в сердце.

— Я хочу, чтобы ты доверял мне и мы были честны друг перед другом.

Его мышцы под моими руками заметно напряглись.

— Я с тобой честен.

— Но ты ведь многое скрываешь.

Он молчал, и это действовало мне на нервы. Не хотелось давить на него, но и жить в неведенье было ещё хуже.

— Дай мне немного времени, и я всё расскажу, ладно?

— Ладно, — ответила и лишь крепче прижалась к нему.

— Спокойной ночи, лисичка, — прошептал он, целуя меня в макушку.

Я закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что всё будет хорошо.