Не та невеста

19 глава

Алина.

Я проснулась от легкого поцелуя в шею, после которого сразу ощутила приятное покалывание внизу живота. Улыбнувшись, потянулась и оказалась в крепких объятиях Паши.

— Доброе утро, лисичка.

— Утро действительно доброе. Ты радуешь меня всё больше и больше.

— Нужно вставать, скоро приедет Эльвира с Ваней.

До последнего не верила, что это произойдёт. Обрадовавшись, резко повернулась, обхватила его лицо и страстно поцеловала в губы.

Паша моментально уложил меня на лопатки и навис сверху, затем начал жадно рассматривать мое лицо, будто пытаясь запомнить каждую черту.

Я обняла его за плечи и только сейчас заметила, как муж был напряжен.

— Что-то случилось? — спросила, перемещая руку на его щеку, которую он тут же перехватил и поцеловал.

— Все хорошо, собирайся. Мне нужно сделать пару звонков. — Паша выдавил что-то типа улыбки, но получилось не очень, что еще больше насторожило меня.

Он встал с постели, а я залюбовалась его подкаченным телом. Затем поднялась следом и вошла в ванную.

Я была уже в предвкушении встречи с подругой, казалось что мы не виделись целый год, хотя прошло всего пару недель.

Прохладный душ прогнал остатки сна. Быстро переоделась в футболку и спортивные штаны. Надела новое белье.

Улыбнулась, вспоминая нашу близость. В зеркале увидела его следы на моей шее. Невольно погладила их рукой.

Вчерашний вечер…

Он открылся мне. И когда я увидела его таким искренним, уязвимым, настоящим, то поняла, что люблю его. Вот и всё. Разве нужно многое, чтобы влюбиться?

У него есть минусы, бесспорно, и мне даже не хватит пальцев рук и ног, чтобы их сосчитать, но они есть у всех. Вопрос только в том, готовы ли мы их принять. Вчера я поняла, что готова. И он доказал, что тоже готов на многое ради меня.

Напоследок взглянув в зеркало, я собрала слегка влажные волосы в крабик и вышла в гостиную. Паша всё ещё разговаривал по телефону, а я тихо направилась на кухню сделать ему кофе.

Мне нравилось заботиться о ком-то. Раньше это всегда была Арина.

От воспоминаний о семье защемило в груди. Я очень по ним скучала.

«Думаю, смогу уговорить его хотя бы на встречу с сестрой».

Пока кофе варился, муж закончил разговор и подошёл сзади, обнял за талию и притянул к себе.

— Ты сегодня такой тактильный, — с ухмылкой сказала я.

Он едва заметно напрягся, а потом лёгким движением поцеловал меня в шею.

— Это плохо? — спросил, обжигая кожу горячим дыханием.

— Нет. Но если продолжишь, то кофе убежит, — прошептала, чувствуя, как его рука скользит по животу, медленно спускаясь ниже.

За окном раздался звук подъезжающей машины.

— Очень вовремя, — раздражённо бросил Паша, отстраняясь.

— У нас ещё будет время, — улыбнулась я, наливая кофе в кружку.

Он сжал губы и посмотрел на меня как-то странно.

«Да что это с ним сегодня?»

В дом ворвалась Эльвира и сразу бросилась мне на шею.

— Алина — закричала она, крепко обнимая меня.

Я ответила на объятия, но за её спиной заметила Ваню. Он стоял в дверях, хмуро кивнул и сразу отошёл к Паше.

— Слушай меня внимательно и делай вид, что мы просто обнимаемся, — прошептала Эльвира.

Я напряглась, не понимая, что происходит, но быстро взяла себя в руки.

— Тебе нужно бежать, Алина. Вчера я притворилась спящей и услышала разговор Вани и Паши… Они собираются расправиться твоим отцом.

Холодок пробежал по спине.

«Нет. Не может быть.»

Я сжала челюсти, подавляя дикий порыв обернуться, но, кажется, они были слишком заняты разговором.

— Пока мы были на заправке, я обыскала машину Вани и нашла телефон, — Эльвира скользнула рукой вниз и вложила мне его в карман. — Он работает, но Ваня может заметить пропажу в любой момент.

— Почему ты сама им не воспользуешься? — спросила, когда она чуть отстранилась. — Ты ведь сейчас должна быть постоянно с ним.

Она бросила взгляд на Ваню. На мгновение на её лице мелькнула тень грусти.

— Он заботится обо мне. А телефон тебе нужнее. Ты должна предупредить отца.

Я не могла поверить. Всё происходящее казалось кошмаром, от которого нельзя проснуться. Подруга резко сжала мою руку.

— Возьми себя в руки. У тебя на лице всё написано.

Но как можно было думать рационально, когда тебе только что сообщили, такие ужасные новости?

«Зачем это всё?»

Мне плохо от одной только мысли о том что он может пострадать, а то и вовсе....

Мы сели на диван. Я изо всех сил старалась выглядеть счастливой, как и Эльвира. Начали болтать на какие-то обычные и повседневные темы, о которых говорили раньше.

Но все мысли крутились только вокруг одного вопроса.

«Зачем, зачем, зачем…»

Я не знаю, сколько прошло времени с нашего бессмысленного разговора. Встреча с подругой должна была вызвать не такие эмоции, но я ничего не могла поделать.

Когда Паша и Ваня закончили разговор, где, вероятно, обсуждали способы расправы над моим отцом, они с Эльвирой собрались уходить.

— Я не брошу тебя. — прошептала ей, когда она обняла меня.

— Забудь обо мне, Алина, и спасайся.

Затем она отстранилась от меня, наигранно улыбаясь, и вышла.

Я сразу бросилась в нашу спальню. Ворвавшись в комнату, окинула взглядом каждый угол. Телефон спрятать негде. Заглянула в ванную: шкафчик почти пустой, полки голые. Взгляд упал на тёмный угол возле унитаза. Подошла к нему, дрожащими руками засунула телефон за его заднюю стенку и резко нажала на слив.

— Алин? Всё нормально? — раздался голос Паши за дверью.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Помыла руки, медленно вытерла их полотенцем, глубоко вдохнула и вышла.

Он тут же потянулся поцеловать меня, но я инстинктивно отстранилась. Паша нахмурился, шагнул вперёд.

— Что случилось? — спросил он, внимательно разглядывая мое лицо

— Помнишь, ты обещал мне всё рассказать? — спросила с надеждой на то, что он во всём признается. Или скажет, что это ложь, глупая шутка, розыгрыш.

— Да, помню. — ответил он и отвел взгляд в сторону.

— Сейчас самое время. — Я положила ладонь на его щеку, заставляя посмотреть на меня.

— Тебе Эльвира что-то рассказала, да? — процедил муж сквозь зубы.

— Паша, пожалуйста…

Он отстранился от меня и провел руками по моим, взял за ладони.

— Хорошо. — на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. — Двадцать лет назад моего отца убили. А дядя остался калекой. Был мужем Юли… Отцом Бори.

Я знала часть этой информации и тогда она казалась мне кошмаром. Но слышать это от него... этим голосом и с болью в глазах — было в тысячу раз хуже.

— Они были преданы своему главе… — тихо продолжил он. — А с ним расправился твой отец.

Мир вокруг будто сжался. В ушах зашумело. И в этот момент чудовищная догадка вонзилась в сердце.

— Юра хотел власти.

— Нет… — вырвалось у меня. — Это невозможно.

Спина упёрлась в стену, и только она не давала мне упасть.

— Мне было пятнадцать. Ване — двенадцать, когда он остался сиротой. Пришлось рано повзрослеть. Вступить в этот жестокий мир. А после смерти дяди я и вовсе взял всё, что осталось от семьи.

— Уверена, этому есть объяснение, — промямлила я, сама не веря своим словам.

Он сжал мои ладони до боли.

— Объяснение? — ухмыльнулся Паша. — Алина, твой отец — убийца. Да, мой папа и дядя были не святыми, но они были лучшими для меня. Мы все были настоящей семьей, но после их смерти теперь всё разрушено.

У меня не укладывалось в голове, как отец мог быть таким жестоким за пределами нашего дома. Ведь с нами он был самым нежным и заботливым. Он любил маму, сдувал с нас пылинки и оберегал.

«Как?»

Один вопрос.

И ни одного ответа.

— Он как никто другой заслуживает смерти, — грубо сказал Паша.

Я посмотрела на него и увидела на лице ту самую холодную расчетливую маску. Будто мы говорили не о жизни человека, а о ценах на базаре. И тут перед глазами пронеслось всё: наше знакомство, поцелуи, клятвы, близость. Слёзы сами навернулись на глаза.

«Зачем ему нужен был брак? Отец говорил о союзе. Они должны были примириться».

— Ты женился на мне ради союза? Ведь так?

На мгновение его маска дала трещину. В глазах мелькнуло сожаление.

«Он жалеет, что женился на мне?»

— Изначально… это был план мести, — сказал он тихо.

— Что?

Сердце в груди колотилось так сильно, что мне было больно дышать. Я резко выдернула свои руки из его ладоней и прижала их к стене, чтобы хоть немного унять дрожь.

— Алин, послушай, потом всё изменилось…

— Нет! — крикнула я, перебивая его. — Все твои клятвы были ложью? Всё с самого начала было ложью? — предательские слезы потекли по щекам.

— В отношении твоей семьи — да, но не в отношении тебя. — Он попытался дотронуться до меня, но я увернулась и отошла от стены, вставая за его спину.

— Как ты хотел использовать меня? Скажи мне! — Кричала я.

Он обернулся.

— Это уже не важно

— Не важно?! — я бросилась вперёд и толкнула его в грудь. Он даже не шелохнулся. — Ты лгал мне с самого начала. Ты поклялся, что не тронешь мою семью. Что не пойдёшь против них!

— Твой отец — убийца — закричал он, и казалось, стены задрожали от его голоса. — Он уничтожил мою семью. Моего отца. Моего дядю. Ваню оставил сиротой!

— Я не верю в это! Мой отец не такой.

— Ты защищаешь его?

— Пока не услышу всё от него сама, то не признаю его вину.

— Вот как. Значит, такого шанса у тебя не будет.

— Неужели тебе мало смертей, Паша? — голос дрожал. — Мой дядя? Антон?

— Не называй его имя — выдохнул он сквозь зубы, схватил меня за плечи.

Я замотала головой, пытаясь вырваться.

— Когда ты собирался сказать мне? После его смерти? Или до?

— После.

Никогда в жизни я еще не чувствовала такой боли. Даже когда лежала на полу, в том доме в котором мы жили с Антоном. То, что происходило сейчас, было гораздо хуже.

— Ты ждал, да? — прошептала я. — Ждал, пока я влюблюсь в тебя…

Он до боли сжал мои плечи. Спектр эмоций, что отражались на его лице, было невозможно разгадать.

— Ты предал меня и мою семью. — Говорила, всхлипывая от подступающей истерики.

— Я не предавал тебя, а оберегал.

— Оберегал? Ты ведь сам когда-то был предан. Как ты сам мог говорить мне о доверии?!

Я резко вырвалась, отбросив его руки.

— Алина, я люблю тебя, — сказал он дрожащим голосом.

— Не смей говорить мне об этом — тыкнула в него пальцем. — Не смей!

— Я не откажусь от этого. Даже моя любовь к тебе не остановит меня.

— Не говори мне о любви! — закричала я. — У тебя нет сердца! Между нами всё кончено. Ты больше никогда не прикоснешься ко мне. Никогда!

Он смотрел на меня. Медленно, почти с болью, сказал:

— Как бы ты этого ни хотела… У меня есть сердце. И оно принадлежит только тебе.

— Мне не нужно твоё сердце. Убирайся.

Я отошла к окну, закрыла лицо дрожащими руками, будто пытаясь спрятаться от него. За спиной раздался резкий хлопок двери.

Он ушёл.

Я рухнула на пол.

Слова Эльвиры оказались правдой.

Каждое.

До последнего.

«Все его слова были ложью.»

От этой мысли сердце сжималось, будто кто-то медленно выкручивал его в груди.

«Вот почему он вёл себя странно… Он собирался всё рассказать. Значит…»

Я вскочила с пола, резко вытерла слёзы. Не время быть слабой.

Выбежала из комнаты, ноги дрожали, но я бежала.

В гостиной сидел Степа. Увидев меня, он медленно встал. Взгляд тяжёлый и полный жалости.

Как будто он всё знал. Как будто он был частью этого.

Я метнулась к двери. Дёрнула ручку. Заперто.

Не знаю, на что я надеялась.

Что она просто откроется? Что я успею? Что смогу всё изменить?

— Алина… — тихо позвал он.

Но я уже не слушала. Вновь зашла в комнату и заперла её изнутри. Рванула в ванную и достала мобильник. Помнила номер папы наизусть. Быстро набрала его, при этом включив душ для шумоподавления.

Гудок. Ещё один.

«Он не возьмёт. Уже поздно...»

Я уже почти опустила руку, готовая сдаться, когда в динамике раздался голос.

Знакомый. Родной.

— Да. Кто это?

— Папа, — запаниковала я. — Папочка, будь осторожен, они идут за тобой!

— Алина! Где ты? Они что-то сделали с тобой?

— Нет, со мной всё в порядке, — выдавила я, сжимая телефон. — Я за городом… не знаю где точно. Но не ищи меня. Ты должен спасаться.

— Я найду тебя, слышишь? Я вытащу тебя оттуда!

— Нет! Это будет ловушка У нас нет времени. Не доверяй никому. Пожалуйста...

— Алина… — голос его дрогнул. — Доченька…

— Папа? Алло?!

Посмотрела на экран. Чёрный и не включается.

— Чёрт — вырвалось сквозь зубы.

Еще раз убедилась в том, что телефон не работает. Возможно, он был одноразовым, видела такие в кино. Положила мобильник на то же место и вернулась в комнату.

«Хоть бы отцу это предупреждение помогло».

Не могла найти себе места и начала ходить кругами по спальне.

«Как он мог лгать и скрывать правду так долго?»

В этой истории я не верила ни единому слову, мой отец не мог пойти на такие меры.

«Не мог».

Не знаю, сколько еще продолжались эти муки, прежде чем на меня накатила слабость от эмоционального напряжения. Я прилегла лишь на минутку, но сразу же уснула. Все время мне снился кошмар. Мама, Арина, папа, один и тот же сценарий, где они умирают.

Проснулась от резкого стука в двери.

— Алин, открой, — раздался напряжённый голос Паши.

Я не сдвинулась с места.

— Алина? С тобой все нормально?

Продолжала игнорировать его.

Следом раздался резкий треск. Он выломал дверь.

«Плевать. Я все равно заперта в этом доме».

— Ты напугала меня.

«Смешно.»

— Уже расправился с ним?

Паша прищурился и внимательно посмотрел на меня. Ни единый мускул на моем лице не дрогнул.

— Нет. Он в очередной раз не пришел на встречу, хотя до этого согласился на неё.

Я отвернулась, не желая больше ни слышать, ни видеть его.

— Сегодня у Вани пропал телефон. А ты вела себя странно после разговора с Эльвирой.

Он замолчал.

«Думает я буду оправдываться?»

— Значит, Ваня где-то прокололся, и она узнала. А потом украла телефон и рассказала всё тебе. Я прав?

«Не хватает аплодисментов».

— Ты так и будешь молчать?

«Да».

— Алин, мы взрослые люди.

«Вот именно, мы взрослые люди, но ты выбрал скрывать эту чудовищную правду».

Но вслух я не сказала ни слова. Мне не о чем разговаривать с этим человеком.

За спиной раздались тяжелые шаги.

Он опять ушел.

Злость сменилась отчаянием. Боль вернулась. Слёзы опять потекли по щекам.

В конечном итоге, мне так и не удалось уснуть.

Паша больше не приходил, но от этого не становилось легче. В течение нескольких дней я его не видела. Кошмары вновь и вновь мучили меня, я не могла нормально спать, от чего постоянно чувствовала усталость. Аппетита тоже не было. От нервов меня постоянно тошнило.

Пока есть приходилось только кофе. Это утро не стало исключением.

В очередной раз в гостиной сидел Степа. С ним мы тоже не говорили. Я не была обижена на него, но чувствовала вину за ту выходку ревности от Паши.

Пока готовила себе напиток, за окном раздался рёв машин. Не стала обращать на это внимание, налила кофе в кружку и отправилась в спальню.

В комнате у меня был мой альбом и карандаши. Я рисовала очень много красивых эскизов. Жаль только, их никогда не получится воплотить в жизнь.

Напиток обжигал горло, кофеин быстро взбодрил. Тошнота при этом никак не унималась.

Неожиданно раздался стук в дверь.

«Может Степа»

— Входите. — крикнула я.

Дверь открылась и в спальню вошел Коля. От удивления у меня чуть не разбилась чашка. Я быстро отставила её в сторону.

— Коля.. — прошептала, подходя к нему медленными шагами.

— Да, это я, — ответил он с лёгкой улыбкой, и в этот момент всё вокруг словно стало чуть светлее.

Я не выдержала и бросилась к нему, обхватила за шею, прижалась всем телом. Он обнял меня за талию и на секунду мне стало почти легко.

Почти.

— Тише, Алина Юрьевна, — прошептал он с привычной иронией, — наши с вами приключения не прошли бесследно.

Только тогда я заметила, что за его спиной стоит Паша. Он не вошёл, остался в дверях и с нескрываемым гневом смотрел в нашу сторону.

Я закатила глаза и отстранилась от Коли, внимательно рассматривая его.

— Как ты? Что говорят врачи?

— Всё нормально, пару недель, и буду как огурчик, — весело протараторил он.

Мне не хватало его шуток и лёгкости, но я не сказала этого вслух.

— Ну как дела с Любой?

— Оказалось, она медсестра в той больнице, куда меня привезли, — улыбнулся он. — Так что, можно сказать, она меня и выходила. Сейчас помогает с реабилитацией.

— Она знает, что случилось? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Неудивительно, что я задала этот вопрос в свете последних событий.

— Да, я сразу рассказал ей, как очнулся.

Я одобрительно кивнула, хотя он и не нуждался в этом.

— Будешь кофе?

— Я ненадолго, мне нужно на процедуры.

Паша все еще стоял за спиной Коли и внимательно наблюдал за нами. Я незаметно положила руку на грудь Коли и одними губами прошептала: «Пожалуйста, останься». Он на мгновение замер, сжал губы и почти незаметно кивнул.

— Но, думаю, пара свободных минуток у меня найдется.

Не смогла сдержать улыбки, обошла его и отправилась на кухню.

Потребовалось все мое самообладание, чтобы пройти мимо Паши с невозмутимым лицом. Но в последний момент, в нос ударил его родной запах. На мгновение всё внутри сжалось.

Мне захотелось остановиться, уткнуться лицом в его шею, почувствовать тепло его тела, как раньше. Глаза сами нашли его. Он смотрел на меня. И я была уверена, что чувствовал тоже самое.

Во взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти молящее, но это длилось лишь секунду. Потом маска опустилась. И я вспомнила — он сам всё испортил. Не я. Он выбрал месть. Выбрал ложь.

Вместе со Стёпой, о чём-то разговаривая, они прошли дальше в гостиную.

— Вы не голодны? — крикнула я из кухни.

— Я голоден. — ответил Паша.

Нервно сглотнув, прикусила губу. Его великолепный низкий голос, с лёгкой хрипотцой.

Даже сейчас, после всей боли, лжи, предательства, моё тело мгновенно отозвалось на него. Стоило ему только появиться в поле зрения, и оно требовало близости. Я ненавидела это ощущение и ненавидела себя за то, что это испытываю.

— Я бы тоже от еды не отказался — ответил Степа.

Отогнав все оставшиеся мысли, приготовила для всех кофе и бутерброды с ветчиной. Прошла в гостиную и поставила поднос на журнальный столик. Присела рядом со Степой на диван, стараясь держаться непринуждённо.

Напротив, в креслах, сидели Паша и Коля. Он оживлённо рассказывал свои весёлые истории из больницы. А Степа впервые заговорил о своей семье и дочках-двойняшках, которые никого не слушали.

Рада, что он наконец смог поделиться чем-то личным в моём присутствии. Впервые за эти дни я действительно искренне улыбнулась. И смогла съесть один бутерброд, не чувствуя тошноты.

Но Паша почти не участвовал в разговоре. Он сидел молча, только смотрел на меня. Пристально, жадно. Но я всем своим видом старалась показать, что мне всё равно. Что его присутствие не рвёт меня изнутри.

Вскоре они встали и собирались уходить. Я не раздумывая, подошла к Коле и крепко обняла его.

Долго.

Слишком долго для простого прощания. Я чувствовала, как он слегка напрягся, но не отстранился. А потом — ледяной взгляд Паши. Гневный, обиженный, полный боли. Я не стала объяснять. Не стала оправдываться. Просто отпустила Колю.

Вернулась в свою комнату и в свои отвратительные мысли.