Не та невеста

2 глава

Паша.

Двадцать лет назад, когда мне было всего пятнадцать, жизнь моей семьи была тесно связана с криминальным миром Воронежа. Мой отец и дядя занимали высокое положение, находясь в ближайшем окружении главы.

Но однажды на горизонте появился Ершов Юрий — человек загадочного происхождения, о котором никто ничего не знал. С поразительной ловкостью он втерся в доверие к боссу. Вскоре стало очевидно его истинное намерение — он метил на место главы.

В итоге Юрий решился на крайнюю меру и устранил его. Мой отец и дядя поклялись отомстить. Однако расплата оказалась жестокой: папа погиб в перестрелке, а дядя чудом выжил после покушения, оставшись инвалидом.

Ершов рассчитывал занять освободившееся место, но мы не позволили ему этого сделать. Мой дядя возглавил наше противостояние, и Воронеж разделился на два враждующих лагеря.

Два десятилетия мы вели эту борьбу, теряя людей, но не отступая. Территория города была поделена между нами: часть контролировал Ершов, часть — мы.

После смерти дяди я встал во главе организации. Поначалу меня воспринимали лишь как преемника, но со временем я заслужил уважение и получил своё признание став главой.

Однако Ершов сохранял значительное влияние и продолжал оспаривать мой статус, строя козни. Левый берег города оставался под его полным контролем.

— Мы всё устроим, — произнёс Ваня, мой лучший друг и правая рука. — Юра уже не тот, что раньше. Хотя у него ещё остались преданные люди, и в этом главная проблема.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Ваня был готов внимательно слушать, его взгляд был сосредоточен.

— У Ершова две дочери, о которых он чрезмерно заботится, — последнее слово я произнёс с едва заметной горечью. — Его дочь может стать гарантией мира. Он не сможет отказаться. А когда расслабится… вот тогда мы и нанесём удар.

— Он ответит за всё, — тихо ответил Ваня.

Друг был младше меня на пять лет. Его отец был одним из ближайших соратников нашей семьи. Эта проклятая война лишила Ваню отца, а его мать, не выдержав удара судьбы, быстро ушла из жизни. В двенадцать лет он остался сиротой. Дядя взял Ваню под своё крыло, а я стал его своеобразным наставником.

Ненависть Вани к Ершову была такой же всепоглощающей, как и моя. Более того, он искренне и глубоко любил моего дядю.

За день до знакомства с Алиной.

Через несколько дней мы стояли друг напротив друга. Его лицо навсегда отпечаталось в моей памяти — лицо человека, лишившего меня отца в пятнадцать лет, человека, ставшего причиной ранней смерти моего дяди.

В его взгляде не было ни тени раскаяния, ни намёка на страх — только ледяная уверенность.

«Он узнает, что такое настоящая боль».

Вокруг нас полукругом замерли люди, напряжённые, словно натянутые струны. Два самых влиятельных человека города стояли лицом к лицу, и от исхода этой встречи зависела судьба многих.

Мы приблизились. Он скрестил руки на груди и кивнул:

— Здравствуй, Паша.

— Здравствуй, Юра.

Последний раз я видел его лет десять назад, когда мы ещё пытались договориться о мире. Но его условия были настолько неприемлемыми, что любой договор с ним означал лишь временную отсрочку неизбежного конфликта. Он всё ещё мечтал стать главой, но если это произойдёт, город утонет в крови и грязи.

Время не пощадило Юру. Седые волосы, густая борода, грубые черты лица с глубокими морщинами. Характерный нос картошкой, тёмно-зелёные глаза, в которых читалась усталость прожитых лет. Он немного располнел, но мы оставались примерно одного роста. Его пронзительный взгляд, казалось, мог прочесть все мои мысли.

— Ты возмужал, изменился, — произнёс он, машинально потирая бороду.

— К делу, — коротко ответил я.

— Мои условия тебе известны. Я от них не отступлю.

«Ублюдок, но я ожидал этого».

— Я согласен на твои условия, — ответил твёрдо.

Он удивлённо поднял брови, снова потерев бороду. Это движение начинало действовать на нервы, но я сохранял самообладание. Остальные напряжённо ждали, готовые в любой момент схватиться за оружие.

— Удивлён? Очень удивлён. Может, это ловушка?

О его проницательности ходили легенды. Он долго выходил сухим из воды, прежде чем устранил прежнего главу. Порой я думал, что он понимает психологию и язык тела, способен прочитать любого.

— У меня есть предложение. Мы можем объединить наши семьи и положить конец этой войне.

— Ты говоришь о браке?

— Да, я женюсь на одной из твоих дочерей. Это станет гарантией мира.

— Думаешь, я настолько глуп? Отдавать собственную кровь в руки заклятых врагов?

Я позволил себе лёгкую усмешку:

— Ты лишил жизни моего отца и искалечил дядю, но я всё равно веду с тобой переговоры. Я устал от бесконечных смертей и похорон.

— Именно поэтому не могу доверить тебе свою дочь. Какие гарантии, что с ней ничего не случится?

— Венчание в церкви станет той самой гарантией, — я сделал паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. — Мы все под божьим взором, Юрий.

Мы оба уважали веру, особенно старшее поколение.

— Готов связать судьбу с незнакомкой?

— Да, если это принесёт мир и стабильность под твоим руководством.

В глубине души я смеялся над собственной ложью. Открыто, глядя ему в глаза. Никакого мира не будет. Он заплатит за всё сполна, и его дочь станет частью этого.

И меня не будет волновать его боль.

— Возможно, это действительно может стать началом долгожданного мира, — он пристально вглядывался в моё лицо. — Я согласен, Павел.

Настоящее время

Я сидел за столом своего заклятого врага. Напротив меня — моя будущая жена.

Стройная, с безупречной осанкой. Волосы белее первого снега. Черты лица мягкие, привлекательные, но взгляд… Такой же пронзительный и жёсткий, как у её отца.

«Возможно, это даже к лучшему. Эти глаза будут напоминать мне о моей цели».

Вани не было с нами — он собирал информацию об Алине. Мне нужно было знать о ней всё.

На то было несколько причин. Она могла быть вовлечена в дела отца, и её манера «держаться» подтверждала это предположение.

Моё недоверие к женщинам тоже играло свою роль. Особенно после истории с Лизой.

Бывшая жена… Женщина, при воспоминании о которой у меня до сих пор холодеет кровь.

Наша свадьба казалась началом идеального брака. Но жизнь преподнесла свои испытания. Мы долго не могли завести ребёнка. Три выкидыша подряд… Каждый раз она обвиняла меня и мою работу.

Но ей действительно ничего не угрожало. Пока не выяснилось, что она искала утешения на стороне. Изменяла мне два года.

До сих пор не понимаю, как я этого не замечал.

Развод был быстрым и мучительным. Она не просила прощения, просто собрала вещи и ушла к другому.

Прошло пять лет, а я всё ещё один. Иногда развлекался с женщинами из клубов, но в сердце осталась незаживающая рана.

Пусть эту красотку ждёт не лучшая участь, но не позволю ей водить меня за нос.

— Я думаю, что больше присутствие женщин не понадобится. Мы должны поговорить о делах. — проговорил, переводя взгляд на Юру.

Алина сразу встала и вышла из гостиной, вслед за ней ушла её мать.

Услышав какой-то шум, я обернулся.

В дверном проёме стоял Николай, или «Мясник». Кто как звал его. Тот ещё отморозок и больной на голову.

Сжав зубы до скрипа, я заиграл жевалками. Сколько стоило усилий держать лицо и не выдавать своей реакции.

Жгучая волна ненависти заполонила все внутренности. Этот человек был на втором месте из моего списка, кого следовало убрать вслед за Юрой.

Сколько он загубил жизней наших ребят. Даже вспоминать страшно, что тот творил.

Вальяжной походкой Николай прошёл в гостинную и сел за стол, скрестив руки на груди.

— Братец, не хочешь объяснить мне, что тут происходит? И почему этот. — он кивнул головой в мою сторону и злобно ухмыльнулся. — Сидит за нашим столом?

— Мой косяк, Коля. Ты занят был, от дел тебя не хотел отвлекать. Давай потом поговорим. — ответил Юра.

— Нет уж, я хочу знать об этом сейчас.

«Какой же упёртый подонок».

— Молодой человек предложил нам мир на наших условиях.

Я удивлённо вскинул брови. Молодой человек? Мне уже тридцать пять.

— Как интересно. И какого хера я узнаю об этом последним? — он продолжал буравить меня взглядом.

— Коля, потом. Сказал же.

Обстановка совсем не располагала к переговорам. Мои люди уже стали нервно глядеть по сторонам, подходя ко мне всё ближе.

«Мясник» резко встал из-за стола, стул противно скрипнул по полу, ещё больше раздражая слух.

— Не буду мешать тебе, братец.

С этими словами он вышел из гостинной. Я повернулся к Юре, тот гладил свою бороду и смотрел ему вслед.

— Когда будем играть свадьбу? — спросил прямо.

— После того, как мы принесём клятвы.

Клятвы. Я был готов поклясться чем угодно, лишь бы он мне поверил.

— Тогда в ближайшее время Алине нужно познакомиться с моей семьёй.

Он усмехнулся и помотал головой.

— Мы должны знакомиться семьями, ты так не считаешь?

Я прикусил щёку, сдерживая гнев. Он хочет встретиться с моей семьёй? Его наглости не было предела.

— Если это необходимо...

— Определённо. Иначе как я пойму о чистоте твоих намерений? — сказал Юра, зло улыбнувшись мне.

Резко встал из-за стола. Его люди сразу потянулись к кобуре, он поднял руку вверх.

— Будь по-твоему. Тогда не будем затягивать. Через два дня?

— Через два дня.

Как можно скорее покинул этот дом. Охрана двигалась по пятам. Сразу набрал Ваню и прыгнул в чёрный джип на заднее сиденье. Обрисовал ему всю ситуацию.

— Он что, больной?

— Да, он именно такой, Вань.

— Ты реально на это согласился?

— А есть выбор? Мы должны соглашаться.

По ту сторону трубки послышался тяжелый вздох.

— Ладно, приезжай на наше место, поговорим о твоей невестушке.

— Ты что-то нарыл?

— Узнаешь. Конец связи.

Не хватало ещё проблем с ней. Пока автомобиль плавно двигался по улицам, я стремился как можно скорее покинуть этот район города. Всё здесь напоминало о болезненном прошлом, времени, когда не было ни Юры, ни бесконечной войны, ни кровавых разборок.

Тогда я верил, что мой отец — успешный бизнесмен, который носит дорогие костюмы и ходит с охраной. Мы часто ездили в парк, расположенный в этом районе. В памяти всплывали моменты, как я ел сладкую вату, катался на аттракционах и был по-настоящему счастлив… Тёплые воспоминания отозвались в груди острой болью от потери.

Когда мы добрались до места встречи, Ваня уже ждал меня на окраине города, у небольшого холма с беседкой, которую мы установили специально для таких встреч. Отсюда открывался великолепный вид на весь город — идеальное место для спокойных разговоров без лишних ушей.

Я дал знак охране, и они остались у машины. Присев на скамейку, я устремил взгляд вдаль. Ваня достал из-за пазухи коньяк и пластиковые стаканчики, разлил напиток и протянул один мне. Мы чокнулись и выпили залпом. Алкоголь обжёг горло. Несмотря на май, вечера ещё оставались прохладными.

— Ну, рассказывай, — не выдержал я.

— Алина Ершова, двадцать семь лет, — он протянул мне папку. Я взял её и начал листать, вчитываясь в информацию. — Окончила университет, училась на дизайнера.

«Интересно, а у меня не было времени на учёбу, нужно было спасать семью».

— Владеет собственным ателье, там всё чисто, никаких махинаций. Шьют одежду на заказ для состоятельных клиентов.

— Что ещё?

— А вот теперь самое интересное.

Он извлёк из внутреннего кармана кожаной куртки фотографию и протянул мне. На снимке был запечатлён мужчина лет тридцати: лысый, с неприятной внешностью, тонкими губами, рассечёнными уродливым шрамом, и тёмными, почти чёрными глазами. На шее виднелись татуировки.

— Кто это? — спросил я, вглядываясь в лицо.

— Её бывший муж, который сейчас находится в тюрьме.

Я нахмурился, вновь изучая его черты. В голове не укладывалось, как такая привлекательная девушка могла быть связана с подобным человеком.

— Серьёзно?

— Более чем. Похоже, у них там у всех проблемы с головой. Он был осуждён за убийство случайного человека.

— Рассказывай подробнее.

— Приревновал жену к посетителю клуба. Тот просто сделал комплимент, и у него сорвало крышу.

Он налил ещё коньяка, пока я пытался осмыслить услышанное.

— А она давала повод?

— После истории с твоей женой я уже ничему не удивлюсь.

Я поморщился — Ваня любил упоминать об этом в самые неподходящие моменты.

— Значит так: приставь к ней своих людей. Мне нужно знать о каждом её шаге. Во сколько просыпается, куда направляется, с кем общается. Даже если заходит в ресторан — как разговаривает с официантом, таксистом, кем угодно. Пусть всё докладывают мне на телефон. Желательно с фотофиксацией, если заметят что-то подозрительное. Понял?

Он замер, бутылка коньяка застыла в руке.

— Паш, может, не стоит настолько углубляться?

— Стоит, Ваня. Хочу знать всё. И ещё — сделай распечатку звонков с её телефона, сразу пришли мне.

— Хорошо, как скажешь.

Мы сели в машину и направились домой. По дороге я всё глубже погружался в свои мысли. Внутреннее предчувствие было недобрым. История с бывшим мужем Алины вызывала опасения. Многие из моих людей не в курсе, зачем весь этот фарс, им было лишь приказано заткнуть свои рты и ждать. Поэтому наш брак будет казаться для всех настоящим.

Когда мы подъехали к дому, быстро с Ваней вылетели из машины.

Сейчас мне предстоял невероятно тяжелый разговор с семьёй.

Зайдя в столовую, увидел, что все ужинают.

У нас была такая традиция. Завтраки и ужины проходили только в кругу семьи. Это был негласный закон, который все соблюдали.

Семья была достаточно большая.

Моя мама, Орлова Валентина Ивановна, ей было уже за пятьдесят, но выглядела она не на свой возраст. Характер у мамы тяжелый. Вечные скандалы и споры были привычной для нас семейной идиллией.

Её брат, Кравцов Леонид Иванович, младше матушки на несколько лет, мужик нормальный, спокойный, без дела не болтает, никуда не лезет.

Жена Леонида, Жанна, та ещё стерва, но с матушкой они прям спелись. Иногда как вцепятся в меня, все нервы вытреплют.

Моя племянница Марта, собственно, дочь Жанны и Леонида, ей было восемнадцать лет. Она была влюблена в Ваню. Но тот видел её с пеленок и воспринимает как сестру. Девочка спокойная, где-то наивная, мы старались держать её подальше от всего этого.

Жена моего умершего дяди Дениса, Юля Орлова, я считал её второй матерью. Она была слишком доброй, слишком хорошей для нашего мира. Когда дяди не стало, её охватило такое горе... Она не разговаривала ни с кем более пяти лет... Тогда я каждый день приходил к ней в комнату и рассказывал о делах семьи, кто чем занимается, как всё проходит.

Изначально она слушала это без особого энтузиазма, но потом... С каждым днём ей становилось лучше. Сейчас же из нашей семьи она почти ни с кем не общается, кроме их совместного двадцатилетнего сына Бори. Парень отзывчивый, всегда на помощь придёт, если нужно, и спину под удар подставит.

Формально я считался главой семьи, какие бы отношения нас ни связывали, мы всегда за своих горой.

Когда мы вошли в дом, все обратили на нас внимание.

— Проходи, сын, садись. Начали без тебя, не знали, во сколько ты вернешься. — сквозь зубы произнесла матушка и кинула недовольный взгляд на Ваню.

Мама не любила его, но я считал своим братом и полноправным членом нашей семьи. Поэтому он сидел с нами за одним столом. К слову, на нём было куча еды, пока накладывал себе курицы, Тамара, наша прислуга, налила нам по стопкам коньяка.

— Чем нас обрадуешь сегодня? — спросила она тем же тоном.

Я опрокинул стопку и приготовился к непростому разговору.

Мужчины, сидящие за этим столом, уже обо всём знали. А вот женщины...

— Попрошу выслушать меня и не перебивать. — все уставились на меня. — Месть наконец-то восторжествует.

Мама отложила столовые приборы и скрестила руки. Жанна и Марта особого интереса к этому не испытывали. А вот жена моего умершего дяди, Юля, с надеждой в глазах покусывала свои губы, следя за каждым моим движением.

— Что ты хочешь этим сказать, мой сын?

— Пока без подробностей, но чтобы воплотить наш план в жизнь, мне придётся жениться на дочке Ершова.

Матушка уставилась на дядю Леонида, который ел курицу и выглядел совершенно не удивленным.

— Ты знал? — медленно проговорила она.

Юля выпучила на меня глаза и схватилась за сердце.

— Знал. — спокойно ответил дядя.

— Мама, успокойся. Это ещё не всё.

Она зло сверкнула своими карими глазами.

— Нашим семьям придётся познакомиться и сесть за один стол.

Гробовая тишина повисла в столовой. О таких подробностях уже никто не знал.

Матушка вскочила со стула.

— Ты в своём уме?! Я? И сесть с этим убийцей? Никогда! — крикнула она и уже собиралась уйти, вслед за ней из-за стола встали Юля и Боря.

— Паша... Ты ведь знаешь, как я любила твоего дядю... — говорила она сквозь слёзы, от которых сжималось моё сердце, ведь в нашей семье мне было жаль её больше всех.

Но я понимал, что мне нужно проявить выдержку, что всё это ради нашего блага.

Встал и ударил кулаком по столу.

— Стоять всем и слушать меня!

Крик эхом пронёсся по столовой, заставляя всех остановиться.

— Ещё раз повторяю. Этот брак ослабит его, мы получим мощный рычаг давления. Я обещаю всем вам, он будет страдать. Но пока нам придётся терпеть и очень многое.

Казалось, что это возымело эффект.

— И хочу вам напомнить. Мы все должны хорошо играть свои роли. Она войдёт в нашу семью.

— Твой отец в гробу перевернулся бы от таких новостей. — зло бросила мама.

— Возможно, но это единственный выход наконец-то покончить с этим.