Не та невеста

21 глава

Паша.

Я гнал машину, не замечая ничего вокруг. Периодически спрашивал Стёпу о состоянии Алины и всё оставалось без изменений. Он успел добраться до больницы первым. Алину сразу увезли врачи, ничего не сообщая.

Вбежав в больницу, я увидел Стёпу в коридоре. Он держался настороженно, глаза внимательно осматривали каждый угол.

Всегда такой осторожный…

— Что говорят врачи? — спросил, хватая его за плечи.

— Ничего, но они узнали, чья она дочь. Так что Ершов будет здесь с минуты на минуту, будь уверен.

— Мне плевать. Сейчас важна только моя жена.

— Я понимаю. Но у меня тоже есть семья. Сегодня я хочу поцеловать своих девочек на ночь, — процедил он сквозь зубы.

Его слова немного привели меня в чувство. Он прав. Никому не станет легче, если мы здесь погибнем. Алина любит меня. Я знаю это. Моя смерть принесёт ей слишком много боли. Этого я допустить не могу.

— Позвони нашим парням, пусть приедут.

— Хорошо.

Пока Стёпа делал звонки, я пытался дозвониться до Вани.

«Ну почему, когда ты так нужен, то не отвечаешь?!»

В панике мерил шагами коридор. Хорошо, что здесь было немного людей, их присутствие только действовало бы на нервы.

Как и предсказал Стёпа, через несколько минут появился Ершов в сопровождении семьи. Мать Алины и её сестра бросились к посту медсестры, выпытывая информацию.

Ершов мгновенно оказался рядом. Мы одновременно схватили друг друга за грудки.

Все вокруг напряглись, готовые к любому исходу.

В коридоре поднялся шум: крики, шёпоты, суматоха. Персонал просил успокоиться… Но никто не двигался.

Я навсегда потеряю жену, не смогу построить семью, если с Ершовым сегодня что-то случится и больница не подходящее место для выяснения наших отношений.

Я вглядывался в его лицо. Алина так похожа на него. Даже взгляд более мягкий, почти нежный и удивительным образом напоминал отцовский.

Его глаза тоже казались добрыми, несмотря на ярость на лице.

«От стресса и напряжения мне мерещится. Это глаза убийцы, в них не может быть доброты».

— Что ты сделал с моей дочерью? — он пытался говорить твёрдо и жёстко, но любому было ясно, как он переживает за неё.

— Ничего. Охрана позвонила и сообщила, что ей стало плохо. Это всё, что мне известно.

Мы продолжали цеплятся друг за друга. Краем глаза я видел, как напряжён Стёпа. Одно неверное движение и нам всем придётся не сладко.

Ситуацию спас врач, появившийся словно из ниоткуда. Он уставился на нас как на сумасшедших. Мы одновременно опустили друг друга и обратились к нему:

— Как она?

Мама Алины и её сестра тоже подошли ближе, ожидая ответа.

— С ней всё хорошо. Она уже пришла в себя.

— К ней можно? — спросила Арина.

— Можно, только не все вместе.

— Идём мама.

Мы даже не успели спросить в чём было дело, как врач уже увёл их в палату.

Стёпа не терял бдительности. В больницу уже зашли наши люди. Осторожно направились к нему.

— Ещё больше-то привезти не мог? — устало произнёс он, садясь на стул.

Я нахмурился и сел рядом с ним.

— Смотри, до чего довели наши разборки! — зло бросил я.

— И это ты мне говоришь? — ответил Юра, глядя на меня. — Я хотел этот союз, хотел покончить со всем.

— Не надо врать. Ты не хотел. Антон рассказал, что они с «Мясником» всё спланировали.

Он нахмурился и поджал губы. Своим проницательным взглядом пытался разглядеть в моих глазах... ложь?

«Он не знал?»

Нет, этого не может быть. Ершов не такой. Он знает всё и про всех. Он слишком умный и проницательный. Его не так легко обмануть.

Будто издевка судьбы, в голову пришло воспоминание о рассказе Алины про свой прошлый брак.

— Что ты за отец такой, который даже не заступился за свою дочь, когда на неё постоянно поднимал руку бывший муж?

Его взгляд стал ещё темнее.

— Что ты несёшь? — спросил он, подскакивая со стула.

Наши люди тут же напряглись.

Теперь я начал понимать. Вокруг Юры уже не было родных людей, кроме его жены и младшей дочери. Моя Алина не доверяла ему, раз не рассказала об этом. Но поверить в то, что «Мясник» обвел своего брата вокруг пальца, никак не получалось.

— Как ты мог этого не знать? А то, что у неё была операция из-за этого?

— Какая операция?! — он побледнел.

— Невероятно. — я устало потёр лицо руками.

Голова разрывалась от происходящего. Мысли путались, сердце колотилось как сумасшедшее. Мне нужно было увидеть её, убедиться, что с ней всё в порядке.

Пока Ершов стоял в оцепенении, переваривая новости, я направился к медсестре.

— Где её палата? — пытался говорить уверено, хотя внутри всё дрожало.

— Там сейчас… — начала она, но я перебил:

— Я что, по-китайски говорю? Проводи меня к ней.

Девушка нервно сглотнула, обошла стойку и направилась к выходу. Я последовал за ней.

Знакомый запах стерильности вернул меня в ужасный день, когда я узнал о смерти Бори, когда увидел Алину, всю в крови.

Тряхнул головой, прогоняя страшные воспоминания.

«С ней всё будет хорошо. Она поправится».

Когда мы вошли в палату, я увидел её мать, сидящую рядом с кроватью, и сестру, держащую Алину за руку. Её лица не было видно, только капельница, тянущаяся от руки.

При моём появлении обе женщины обернулись. Я обошёл кровать. Алина выглядела ещё бледнее, чем вчера.

Мне хотелось упасть перед ней на колени, молить о прощении, найти способ решить все наши проблемы. Прижать к себе, успокоить, сказать, как мне невыносимо и страшно без неё. Как живу с этой болью внутри, с этой тяжестью ответственности, которую на меня возложили.

Наши глаза встретились. Её зелёные глаза…

В них читался страх. Словно она увидела воплощение своих кошмаров. И, возможно, так оно и было. Я превратил её жизнь в ад, довёл до больничной койки.

«Не стоило приходить».

— Рад, что с тобой всё в порядке, — бросил я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Паш, подожди!

Я замер.

— Мама, оставьте нас наедине, — попросила Алина.

Женщины вышли, бросив на меня странные взгляды. Я снова повернулся к жене и сел на край кровати, опустив глаза на её руку с капельницей.

Осторожно взял за запястье, провёл пальцами по нежной коже.

— Твой отец тоже здесь, — произнёс первое, что пришло в голову, чтобы нарушить гнетущую тишину.

Она заметно напряглась, но руку не отдёрнула.

— Я знаю, — прошептала Алина таким тихим, почти жалобным голосом.

— Тебе не нужно бояться. С ним ничего не случится, особенно здесь.

— Я боюсь не за него, — призналась она.

— Тогда почему? — спросил, нахмурившись. — Врачи уже сказали, что случилось? Это из-за истощения? Мне нужно было лучше следить за тобой. — протараторил я.

— Я беременна. — сказала она, перебивая меня.

Беременна… От меня. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло.

— Что ты сказала? — переспросил севшим голосом, не в силах поверить в это.

— Я беременна. Врачи сказали с ребёнком всё хорошо и такое бывает. — повторила она тише, опустив взгляд.

Второй раз за день мой мир перевернулся с ног на голову. Всё вокруг потеряло смысл. Я осторожно положил руку на её живот, чувствуя, как дрожат пальцы.

Наш ребёнок…

Наклонился и уткнулся в животик лбом.

Я всегда хотел детей, большую семью. Но после неудачных попыток с Лизой боялся, что мне не суждено стать отцом. Когда женился на Алине, твёрдо решил, что она станет матерью моих детей. Но в круговороте последних событий это забылось.

Слеза предательски скатилась по щеке. Последний раз я плакал на похоронах отца. А сейчас слёзы отчаянно жгли глаза, и я ничего не мог с этим поделать.

— Я уже люблю этого малыша, — прошептал, не поднимая головы.

— Ты...ты хочешь этого ребёнка?

Её вопрос заставил меня резко поднять голову. В глазах читался такой страх и неуверенность, что моё сердце сжалось от боли.

— Хочешь этого ребёнка? Ты издеваешься? — голос стал слишком хриплый, от переполняемых эмоций.

Я взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть мне в глаза.

— Алина, я мечтал об этом столько лет... Я буду самым счастливым человеком на свете, если ты родишь мне ребёнка. Если у нас будет настоящая семья.

Я наклонился и осторожно поцеловал её в губы, к которым не мог прикоснуться целый месяц. Такие мягкие и нежные, они неспешно двигались мне навстречу. Меня всего трясло от непередаваемых ощущений. Будто сейчас мы поцеловались в первый раз.

— Я люблю вас. — прошептал, отрываясь от её губ.

— Я так боялась, что ты не примешь его, из-за всего, что происходит. Из-за вашего противостояния... — она хотела продолжить, но начала всхлипывать от подступающих слёз.

— Лисичка, тебе нельзя волноваться. — сказал, прижимая её к себе.

— Прошу, не лишай нашего малыша дедушки…

Я замер. Перед глазами промелькнули все обиды, все потери, все обещания, данные над могилой отца и дяди. Но сейчас… сейчас всё изменилось.

Ребёнок всё меняет. Алина может потерять его или, чего хуже, я никогда не увижу малыша из-за наших разборок.

«Нет, я так не могу».

Прости меня, папа, дядя, брат. Я не могу отказаться от семьи. Я не могу потерять Алину и нашего ребёнка. Моя жизнь уже потеряла смысл без неё.

— С этого момента всё изменится, — произнёс, глядя ей в глаза. — Больше никакой войны, никакой мести. Только ты, я и наш малыш.

— Ты правда откажешься от этого ради нас? — она прижалась ко мне сильнее.

— Да. Ради вас я готов на всё.

Я провёл рукой по её волосам, чувствуя, как пряди скользят между пальцами.

— Иногда месть не может излечить раны души. Так ты говорила мне?

— Нам нужно поговорить с отцом лично. Уверена все не так как ты думаешь.

Она слегка отстранилась от меня и посмотрела в мои глаза. В которых сейчас застыли слёзы, которые вот-вот польются по щекам. Из-за них я чувствовал себя таким слабаком перед ней. Попытался опустить голову, но она не позволила мне этого сделать, приподнимая моё лицо за подбородок.

— Слёзы — это не признак слабости, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Они лишь говорят о том, насколько тебе сейчас больно. Для меня ты всегда останешься самым сильным мужчиной. Ты слышишь меня?

Взор заслонили слёзы, которые все-таки скатились по моим щекам. Я мог только кивать, не в силах произнести ни слова.

— Посмотри на меня, — попросила она, и я поднял глаза. — Я люблю тебя, Паша, и моё сердце тоже принадлежит тебе. Мы справимся со всем вместе.

Первый раз она произнесла эти слова. В этот момент будто тяжелый груз с души наконец-то был сброшен. Она любит меня. А я люблю её. У нас будет ребенок, и только это сейчас имеет значение.

— Прости меня за всё. Я обещаю, что стану лучше.

— И ты прости меня. Я сказала тебе так много плохого. — Она стёрла пальцем мои слезы, и я перехватил её ладонь, целуя тонкие пальцы.

— Тебе не за что извиняться, лисичка. Обещаю, больше я не заставлю тебя переживать. А плакать ты будешь только от счастья.

Она улыбнулась мне своей искренней и потрясающей улыбкой. Теперь в душе я чувствовал покой.