Нечужие объятия

Глава 10

— Да вы просто молодец, Злата!

Кологривов взирал с благоговением на стопку бумаг на столе перед собой.

— Это еще даже не начало, Артем! Вы уверены, что эта формула стоит таких денег?

— Абсолютно!

— Как скажите. Это пакет документов для учреждения юридического лица в Чехии. По срокам, я полагаю, вы и так знаете, что получение патента за рубежом не одного года дело. Но главное — подать заявку с формулой.

— Как ни печально, знаю. Кстати, как Лариса Александровна поживает? Давно ее не видно.

— Отлично поживает, — я собрала бумаги, которые директор «Норд-Ала» только что подписал, и сложила их в стопку, добавив ей высоты. — И очень нескоро появится. Так что вы будете иметь дело со мной, — кровожадно заметила я.

— Вы ее убили? — округлил глаза Кологривов.

— Беременна она.

— Эх, а какая приятная была девушка!

Я промолчала, но по моему виду и так было понятно, что я о нем думаю.

— Шутка это. Надо вас опять в ресторан вести. Задабривать.

— Только без водки.

— Ну, а я-то уж решил, что нашел настоящую боевую подругу.

— Вот знаете, Артем Сергеевич, вы иногда такой милый, а потом рот открываете.

— Ой, какая вы некультурная, Злата!

Два месяца прошло с того момента, как я сказала Ярославу, что наши отношения пора заканчивать. И я ему была очень благодарна за то, что он не звонил и не прилетал. До заживания этой раны было еще очень далеко (там корочкой едва покрылось, я бы сказала!), да и хорошо с ней. Работалось по крайней мере отлично. Особенно, с учетом того, что через три дня после разговора с Ярославом от Лары пришел пакет документов, где она назначала меня, на минуточку, директором. А уж такого доверия я просто не могла предать.

Потому на работе и поселилась. И получилось же! Единственное, попросила у начальника несколько дней отпуска, чтобы слетать в Гонконг в начале октября с Сашкой и мамой. Ввалить Ольке и за химок притащить ее обратно в Россию! Она профукала все сроки виз, и ей грозила депортация (а то и тюрьма). А уж я по доброте душевной помогу полиции КНР и округу Гонконг в обнаружении злоумышленницы.

Сегодня в ночь мы вылетали, и мне надо было сдать Артему хоть часть работы. Открытием фирмы в Чехии и дальнейшим продвижением идеи с патентом буду заниматься определенно уже не я. Мы решили уйти из-под закона своей страны. Точнее не мы, а клиенты.

Я наводила последний лоск, давала ценные указания и периодически позванивала маме, которая в панике металась по квартире, не зная, что взять в дорогу. Это же не в Эстонию съездить, это же Китай! Конец света…

— Зарплату мне не забудь, Златка! — восклицала Маруся, семеня за мной по офису.

— Господи боже, я лечу на четыре дня, ты с голоду не помрешь!

— А вот банк помрет, он же платеж по ипотеке хочет! — она сложила руки и изобразила а-ля монстра из театра теней, с длинными зубами и ненасытной утробой.

— Жуть какая, — передернуло меня.

— Вот-вот! — закивала головой Маша.

— Позвони завтра Татьяне Семеновне, пусть проведет зарплату.

— Люблю тебя! — радостно потерла руки юрист. — Хорошего тебе перелета и китайца хорошего, в смысле соседа по креслу. Я один раз летела, так он так храпел.

— А ты уверена, что это был китаец?

— Ну… да… Я же в Пекин летела, — неуверенно так сказала Маруся. — Короче хорошего отдыха, — и быстренько ретировалась в свой кабинет.

Встречались мы с мамой и Сашком уже в Пулково. Бабушка тихо паниковала, ибо терпеть не могла летать, а у Сашки, несмотря на поздний час, сна было ни в одном глазу. В итоге я ловила по аэропорту одного, а потом искала вторую.

А нам еще пересадку в Москве делать!

Как прошел перелет до столицы нашей огромной родины я и не заметила, потому что Сашка летел первый раз и очень волновался. В Шереметьево мы практически сразу прошли досмотр и вновь оказались в самолете.

Девять часов в пути. Одно хорошо, Сашок отрубился, и бабушка последовала его примеру. А я, сидевшая между ними, смотрела в иллюминатор на то, как самолет, махнув переливающейся огнями ночной Москве крылом, и устремился на восток, нырнув в облака.

«… — Так вот о рыбе. Между прочим есть вегетарианцы, которые ее употребляют, ибо считают, что рыба боли не чувствует, а потому и не испытывает ничего в случае смерти, — сообщил Ярослав, захлопнув меню.

— Странная политика, не находите? — заметила я. — Значит яйцо — еще не сформировавшийся до конца зародыш — это нет, а целая живая щука — это да

— Потому и мнение о подобных вегетарианцах весьма спорное.

Ярослав заказал вино. Оно было мягким, ароматным, но оценивать его стоило не на голодный желудок.

— Так что вы понимали под инвестициями? Мне нужно понимать, какая область вам интересна, — поинтересовалась я, отставляя бокал подальше до момента, пока хоть немного поем.

— В идеале строящиеся нежилые помещения, на которые будет иметь спрос на аренду.

— А может вам стоит воспользоваться услугами хорошего агентства недвижимости?

— Я, разумеется, это сделаю, но мне хочется послушать местного жителя, потому что питерские риелторы могут попытаться втюхать все, что плохо стоит, человеку, не знающему ваш рынок.

— Прозреваю, что они не на того нападут.

Ярослав улыбнулся.

— Да, я люблю разобраться сам, прежде чем что-то подписывать.

— Вы знаете, петербуржцы очень любят свой город. И если чего-то плохого не хотят о нем говорить, это исключительно в попытках отстоять его честь и достоинство. Я вот, например, очень люблю Зеленогорск, тут хорошо дышится, море, но недвижимость здесь не купила бы, если бы мне приходилось ездить на работу в город постоянно. Вроде скоростной диаметр совсем рядом, и все же. И не я одна так думаю. Пока Питер не придет сюда сам, это место так и будет особо почитаемым среди тех, кто любит отдельный дом и землю, ну и отдыхающих.

— А вы бы хотели иметь свой дом?

Я призадумалась.

— Сказала бы да, но при наличии мужчины, который бы смог тянуть все это добро, и я имею ввиду не столько в плане средств, сколько в плане умения и рук. Ну и желательно иметь возможность приезжать на работу не раньше одиннадцати, — рассмеялась я.

— То есть вы не феминистка? — хитро сощурился Ярослав.

— Я?! Боже упаси. Особенно с учетом того, что сейчас вкладывают в это понятие.

— Но вам нравится работать и достигать определенных результатов.

— А как это связано с феминизмом? Я не страдаю манией убивать за должность, не использую запрещенные методы для достижения цели, не стремлюсь что-либо кому-то доказывать и работать от зари до зари, кроме случаев, если мне это необходимо в силу финансовых причин или чрезмерной ответственности. Достойная оплата за отлично проделанную работу это нормальные трудовые отношения, я имею права на нее рассчитывать. Да и иногда мне проще доказать результатом своего труда, что я круче. Я против дискриминации в работе по половому признаку, но, если честно, я с ней не сталкивалась.

Рыба оказалась выше всяких похвал. Темы разговора сменяли одна другую и, кажется, в ход пошла вторая бутылка вина.

— На мой взгляд именно феминистки стали источником гостевых браков и свободных отношений в семье, — весьма категорично заметил Ярослав.

— Спорить не буду, — заметила я, пытаясь поймать помидорку на зубец вилки. — Но по логике, наверное, да. Хотя я слышала, что это хиппи потрудились, но, если рассуждать, хиппи появились после того, как появилось официально движение феминисток, так что это, наверное, как общее и частное, ведь женщины — сторона подобных отношений, а если бы у женщины не было прав, о каких свободных отношениях тогда речь.

— А вы бы согласились на подобные отношения?

— Нет, я не вижу в них смысла. Я с трудом представляю себе ситуацию, что муж с моего согласия спит с другими. Это как-то не по-семейному.

Ярослав задумчиво отхлебнул вина из бокала.

— Вы же знаете, что Лариса — ярая сторонница таких отношений.

Я чуть не подавилась.

Ларка же матерая собственница. Она глотку за свой бизнес перегрызет, и за мужа, которого добивалась столько времени, тоже.

— Э…

— Это не секрет, — посмотрел на меня в упор Ярослав. — Она считает, что это будущее нормальных отношений между мужчиной и женщиной.

Ну если таков договор, и стороны с ним согласны…

Какое вино вкусное!

— А вы видите в них смысл? — осторожно спросила я.

Ярослав промолчал. Мне почему-то показалось, что ему больно отвечать на этот вопрос, и чтобы избежать щекотливой ситуации, я сменила тему.

— Кстати, если действительно хотите посмотреть строящиеся объекты, лучше брать периферию не в Курортном районе, ну или вкладывать средства в элитное строительство в центре.

— Я подумаю, — кивнул Ярослав.

— Спасибо вам за приятный ужин, — я положила салфетку на стол. — Но время уже позднее, а с учетом насыщенной рабочей недели я могу уснуть прямо здесь. Ярослав, можно вас попросить до машины дойти, если вам не сложно, я забыла там кардиган. А по утрам тут прохладно.

— Да, конечно.

Пока он расплачивался за наш ужин, чем нарушил бы заповеди всех вместе взятых феминисток, я вышла на крыльцо. Дождь прошел и царила прохлада, да такая, что, будучи в тонкой блузке я передернула плечами.

Вскоре появился Ярослав, машина от брелока в его руке щелкнула замками

Кардиган лежал на полу за водительским креслом, мужчина водил резковато, вот и катался мой бедненький по скользкому кожаному сиденью. Благополучно достав одежку, я вылезла из машины и наткнулась на Ярослава. И застыла, как кролик перед удавом.

Он нежным движением завел выпавший из хвоста локон за мое ухо и, наклонившись, коснулся моих губ своими губами.

— Злата…»

Да, именно тогда он мне и доказал, насколько я феминистка и эгоистка, на сколько я за чужие свободные отношения, когда очень хочется. Насколько я лжива и лицемерна.

Я не знаю, почему пошла на это в тот первый раз. Может быть потому, что влюбилась в него с первого взгляда. В его голос, улыбку, ум. Я была им околдована. Его прикосновения будоражили также, как школе первый поцелуй, как первая неумелая попытка одноклассника взять меня за руку. Я знаю, что сделала ошибку, что не имела права, но люди созданы, чтобы совершать ошибки и учиться на них. Самое главное — учиться.

Да, позже я узнала от самой Лары, что она относится к сторонницам полигамии, узнала, что Ярослав принял это ее решение несколько лет назад, но бесится от этого. Однако, не уходит. А, как правильно сказала мне мама, хотел бы — давно бы ушел.

Жалко, что он снял два номера, один так и простоял в ту ночь пустым. А если бы я нашла в себе силы противостоять его магии, то сейчас…

А что было бы сейчас?

Рассказывать, как я устала от этой поездки не стоит.

Вместо того, чтобы рассматривать красоты Гонконга, я придумала тридцать три способа, как прибить сестру.

Олька снимала крохотную, как туалет в моей хрущевке, студию где-то на окраинах огромного мегаполиса. Она походила на фотографии тех, кто прошел в Освенцим, настолько она похудела. Она действительно работала. Но из-за того, что срок визы истек, и она находилась в стране нелегально, хозяин клуба урезал ей зарплату вдвое. И почти вся она уходила на оплату жилья.

Ни нормального медицинского обслуживания, ни еды, ничего.

А все потому, что моя недалекая сестра влюбилась в китайца.

Папа бы «гордился» двумя дурами в одном семействе.

Этот… хмырь кормил сестрёнку обещаниями, что женится, а это для нее ПМЖ, а сам тянул деньги. А в итоге послал ее на четыре стороны.

Мое первое утро в Гонконге началось со звонка в консульство, потом снятие всей наличности практически, что у меня была, и поход в полицейский участок, где, как оказалось, за просрочку в восемь месяцев грозит тюрьма и депортация (как и предполагалось). Я была крайне милой, а Олька изображала крайне больную, практически прокаженную, прижимая к себе ревущего Сашку (господи, даже ребенка в это втравили) в общем я лишилась приличной суммы денег — мы отделались гигантским, с небоскреб, штрафом, но получили документы на немедленную депортацию.

В общем, эти трое сидели тихо в углу комнатушки Ольки и с опаской взирали на меня. От расправы с сестрой меня удерживал только Сашулька, который от матери не отходил. В аэропорт мама и Ольга уехали заранее, а мы с Сашком все-таки посмотрели на панд.

Олька улетела рейсом через Иркутск, а мы полетели через Москву, ранее заказанными билетами. Мама всю дорогу ревела. Сашка спал. А я мечтала кого-нибудь придушить. Желательно себя.

Олька ждала нас уже дома.

— Можешь прибить, если очень хочешь! — села сестра рядом со мной на диван после ужина, бабушка тем временем пошла укладывать Сашку. Олька держалась от сына подальше, боялась его чем-нибудь заразить.

— У нас не Китай, смертной казни нет, — буркнула я.

— Что я теперь буду делать? — тихо спросила Олька.

Кажется, у кого-то начинался отходняк. Поздравляю!

— Как я содержать буду себя и Сашку? Без образования. Полы мыть?!

— Ну, Сашку ты и раньше не шибко-то содержала! Еще один рот мы переживем. Пока ты в себя придешь. А насчет работы — мозг включи, ты, я так поняла, китайский знаешь, это сейчас выгодно.

— Ну… — всхлипнула сестра, размазывая слезы по лицу.

— Без «ну». Проверься сходи. Я так понимаю, тебе в последние месяцы несладко пришлось.

— Я ни с кем не спала! Кроме него! Только там места такие, просто страшно…

— Ясно. В любом случае тебе надо провериться, выглядишь плохо. Надеюсь, это просто недоедание и недосып.

— И стресс!

— А ну куда ж без него. Я смотрю чувство юмора осталось. Значит, здорова.

Она вдруг улыбнулась.

— Ты так на папу похожа.

Я тяжело вздохнула.

— Да, зря он ремнем попу любимой младшей дочурки пару раз не оприходовал. Может толку бы больше было. Ладно, к себе поеду, мне завтра на работу. У мамы есть деньги на карте, попроси, пусть даст. У меня пока ни копейки.

— А ты не останешься?

— У меня одежды чистой нет, я ж не могу в офис в таком виде заявиться. У меня там люди.

Шутка года — у меня едва хватило денег на такси, хорошо дома свинка есть с монетками… на метро.

Где же твое злато, Злата?

Таксист задал дежурный вопрос.

— Может по КАДу?

А я повергла его в шок, ибо расхохоталась.

— Ей богу, с радостью бы, у меня просто нет двухсот рублей.

— Вах, как у такой красивой девушки и денег нет? — покачал головой житель «крайнего» юга нашей страны.

— Жуть вообще!

— Ну тогда я вас сам прокачу, за просто так! Заказов больше не беру, а живу там рядом.

— Ну если за просто так, то давайте! — рассмеялась я.

— Музыка вам не мешает?

— Ни грамма.

Я сидела и улыбалась, а что тоже компенсация от судьбы. Зайду в магазин куплю пирожных.

Телефон запел, и я тронула плечо водителя, чтобы он уменьшил громкость.

Номер какой-то странно знакомый.

— Да!

— Злата Викторовна! Сколько лет, сколько зим!

— Владимир Михайлович?! — удивленно переспросила я.

— Ой, как приятно, когда такие женщины меня помнят.

Старый ловелас!

Вообще-то ВэМэВе, как мы звали его в кругу «Власовцев», был своеобразным прорабом над прорабами. И это я сейчас не на бандитском сленге выражаюсь. Просто, одно дело найти тех, кто будет класть кирпичики, а другое тех, кто будет ими грамотно руководить, чтоб потом стена не оказалась отдельно от крыши. Вот этот великовозрастный Дон Жуан их поставлял на стройки. Но надо сказать, его работники нареканий не имели практически.

— Вас невозможно забыть, Владимир Михайлович.

— Ох, озорница! Я ведь к тебе по делу.

— Всегда рада вам помочь. Но разве вы не с «Власов и партнёры» сотрудничаете?

— Ты знаешь, что-то у Генки последнее время все из рук вон плохо идет. Всех нормальных разогнали, остальные не в зуб ногой, оставили ерунду какую-то, чтоб денег не платить.

Опа!

— Так, хорошо, что надо сделать?

— Вот слышу мою Златушку-умничку, — довольно прокряхтела трубка. — У моего приятеля был договор на фундамент и подвод канализации к строению, он там базу отдыха на озере строит. Ну вот. Деньги взяли, и все. Хочет в суд подать.

— А как же вы?

— Да я-то ему помогу, Златушка, но сначала надо зафиксировать то, что есть. Поможешь?

— Да без проблем. У меня почта старая осталась, скиньте на нее все материалы, какие есть, я завтра с утра вам отзвонюсь.