Нечужие объятия

Глава 11

Я договорилась с областным нотариусом о выезде для обеспечения доказательств достаточно быстро. Договаривалась с мужчиной, ни одна женщина в такую погоду по проселочным дорогам ехать не захотела.

Пришлось взять в аренду авто, потому что ехать было к черту на кулички. Навигатор водил меня какими-то нехожеными тропами, пока я не уперлась в большой внедорожник, хозяин которого — мой нотариус в сапогах и теплой куртке с усмешкой взирал на дамочку из города в сапогах на шпильке и тоненьком пальто.

— Эх, Злата Викторовна, вы бы еще в купальнике приехали.

— Не издевайтесь, Семен Михайлович, я уже поняла, что если мозга нет, то это проблема пожизненная. Что тут у нас?

— Слушайте, все посмотрел, отщелкал. Вон там должны были быть два больших корпуса, вон там причал, вон там очистительное сооружение и насосная. Но они лучше бы с дороги начали, я б на месте рабочих тоже запарился сюда ездить каждое утро и технику гонять.

— Местечко какое-то неприглядное, — скривилась я.

— Зря вы так думаете, тут летом красота, рыбалка, ммм, закачаешься, грибы, ягоды и вода прогревается, меленько вон там. Место хорошее, но до ума доводить долго, а самое главное, не испортить то, что есть.

— Когда сможете протокол выдать?

— Послезавтра все готово будет. Пусть заказчик подъедет.

— Вы просто клад, Семен Михайлович.

— Обращайтесь. Скоро уже стемнеет, а до трассы километров пятнадцать. Вы тоже выдвигайтесь, а то заблудитесь еще.

— У меня есть карта! — горделиво заявила я.

— А ну да! — рассмеялся нотариус. — Так все городские говорят, а потом их по лесам ищут.

— Я тут быстренько пробегусь и тоже выдвинусь, мне претензии и иски строчить, надо понимать размах проблемы и возможность эту проблему приукрасить.

— Отлично, тогда до послезавтра! — внедорожник мужчины утробно заурчал и, ломая кусты, скрылся между деревьев.

— Ох уж эти мне рыбаки, грибники и шашлыкоеды! — ругалась я, пробираясь сквозь рыхлую землю и грязь к озерной глади.

Местечко, как после бомбежки.

Брр!

Когда мое любопытство было удовлетворено, а сапоги напоминали лапти крестьянина после пахоты, я кое-как допрыгала по кочкам до машины. И все бы хорошо, если бы не… колея после автомобиля нотариуса. У меня был не вездеход. Да и навыки вождения в подобных условиях оставляли желать не столько лучшего, сколько были в принципе равны нулю.

В общем, минут через десять рыпания туда-обратно я поняла, что попала! Стремительно темнело. Дождь добавил безнадеги и поливал стекло, точно я не в лесу была, а на автомойке.

Время чуть больше четырех, а уже хоть глаз выколи. А мне к шести на работу надо было! Там же Столов придет. Так… Телефон. Нет связи… Что за… Чертово место!

Ну что такое пятнадцать километров? На шпильках… В темноте… По лесу… Под дождем…

Хорошо, хоть бензина полный бак.

Я уткнулась лицом в ладони и завыла от злости, потом еще для самоуспокоения попрыгала вокруг погрузившихся в грязь по колпаки колес, и села обратно.

Фары выключила, печка подогрела нутро машины, и мотор я тоже заглушила. И вот тогда стало страшно. Нет ничего сложного сидеть в теплой машине, да и вряд ли найдется толпа идиотов, готовых прогуляться в лесу под дождем поздней осенью.

Но от этих разумных мысле было не менее страшно.

Машина постепенно остывала, и надо было чуть подогреть воздух.

Я снова завела мотор, фары озарили грязь, деревья, кусты и мужика с ружьем, застывшего прямо перед мордой машины.

Вопила я знатно!

На ВэМэВэ.

Оказывается, часть оборудования и стройматериалов завезли еще с лета и оставили недалеко от стройки на берегу, а так как ценные приобретения, благодаря предприимчивости русского человека, стали пропадать, наняли сторожа.

Охранником оказался тот самый мужик с ружьем — знатный такой дед по имени Федор.

Ему было около семидесяти. Раньше он охотником был, а теперь, оставшись на старости лет без жены, а благодаря детям, еще и без квартиры, работал, как мог, а тут ему предоставили все удобства — вагончик с печкой, еда и какая никакая зарплата.

— Завтра откопаем тебя. Сейчас не зги не видно. Чай вот, картоха есть.

— Спасибо! Я-то уж думала, мне тут целую ночь от страха трястись.

— Места тут тихие.

— Как же тихие, если воруют! — удивилась я.

— А ну да! Права ты! — усмехнулся дед в бороду.

Берлога у него оказалась уютной. Даже коврик у лежанки имелся.

Он мне рассказал, что тут чуть дальше раньше деревня была, но потом все съехали, забросили дома, а он тут родился, потому леса знает. Забавный мужичок. Добрый, мне везет на добрых людей.

Уже глубоко за полночь было, я дремала, усевшись на лежанке поближе к печке, а хозяин что-то там мастерил, как вдруг встрепенулся.

— Сиди тут! Дверь запри! Машины! Много!

Сон как рукой сняло.

— Не-не! Я с вами! Я боюсь одна!

Мужчина нахмурился, но возражать не стал. Нам пришлось пройти по берегу, до того места, где начиналась стройка, пока я за шумом дождя не расслышала крик:

— Злата! Злата, отзовитесь!

— Никак тебя ищут! — удивился дед.

Моя бедная машинешка тонула в свете фар трех других автомобилей, первая — машина Семена Михайловича (сто процентов!), вторая — уазик с мигалками, а третью было не разглядеть.

Возле двери моей машины сгрудились силуэты.

Блин! Я так перепугалась, что дверь не закрыла, когда из машины вылетела!

— Эй, мужики! — позвал Федор, включивший большой ручной фонарь, охранник меня сильно опередил, пока я на своих шпильках в грязи увязала.

— Ты кто? — послышался окрик.

— Сторож местный. Федор.

— Слышь, Федор, чья машина это?

Только Федор, до которого я почти доковыляла, рот открыл, как перед ним появился силуэт и до боли знакомый взволнованный голос спросил:

— Девушка на ней приехала, из Питера! Все вещи ее здесь, а дверь открыта! Может, ты слышал, что или видел? Куда она могла пойти?

— Да она не дура, никуда не пошла, в машине сидела, — выдал Федор по-простому.

— А сейчас она где? — впадая в ярость, заорал Ярослав.

— Так вот… — кивнул дед себе за спину.

Какого он тут делает?! В Ленобласти! Ночью! В лесу!

Ярослав наконец узрел меня, и в его взгляде (а при свете фонаря видно, уж поверьте!) было не то что бы бешенство, нет, скорее приговор!

— Быстро в машину!

— Не могу же здесь каршеринговую оставить! — возмутилась я.

Один из молодцов в форме, а их оказалось трое, спросил:

— Она у вас по принципу «закрыл ключи в машине»? С приложения открывается?

— Да, — кивнула я.

— Могу отогнать до стоянки ближайшей, где ее заберут! — он сделал театральную паузу. — За небольшое вознаграждение!

— Да я…

— На! Хватит? — я чувствовала, как Ярослав злится, таким я его никогда не видела. — Еще надо? Нет! Отлично. Семен Михайлович, — протянул он руку нотариусу и крепко ее пожал, хозяин внедорожника почувствовал себя практически героем, спасшим пропавшего человека. — Вещи из машины забери! — а это уже мне.

Ну не устраивать же нам разборки посреди леса?!

Я забрала телефон и сумку, приготовилась к иску от компании за обивку салона и пошла за Ярославом.

В целях безопасности и чтобы по возможности избежать его прикосновений, я села на заднее сиденье. Мы уехали, оставив разбираться с машиной группу мужчин, я правда успела сунуть Федору пару тысяч из кошелька. За спасение, так сказать.

Ярослав, вырвавшись из леса, гнал по трассе, как сумасшедший. У него машина была тоже арендованная, но не в пример лучше моей.

Он молчал, я молчала, за всех отдувались ведущие на радио.

Телефон наконец-то обнаружил сеть. После чего обрушился на меня миллион смс о звонках, сообщений с вопросом, где я.

Но меня волновало одно. Лара в Москве. Она наверняка спит. Но…

«Привет, начальник, как дела?»

Ответ пришел практически сразу.

«Все ок, лежу в спа, отмокаю после врачей, достали сегодня, то кровь, то УЗИ»

Время три часа ночи…

«С мужем?»

«Нет, Ярик у вас. Он должен был заехать в офис за бумагами. Ты его не видела?»

Да, как бы сказать, вот созерцаю практически греческий профиль.

Мы проехали под КАДом, впереди блеснул огнями родной проспект.

— Ярослав, останови, пожалуйста, за кругом.

— Зачем?

— Я тут живу, рядом.

Он точно очнулся, огляделся по сторонам и успел проскочить в карман.

— Куда дальше?

— Тут останови пожалуйста, я дойду.

Он так резко нажал на тормоз, что меня швырнуло на спинку сиденья, а мужчина саданул со всей силы руками по рулю.

— Хватит! Слышишь меня, Злата! Я думал, сдохну, когда увидел машину с открытой дверью и вещи твои! Я всех богов вспомнил, которых, наверное, и не знал даже.

— Я вообще не понимаю, как ты оказался в лесу?! Лара ведь в Москве! — я сглотнула.

— Мы развелись с Ларисой! — он обернулся ко мне, но в темноте салона лица было не разглядеть.

В машине повисла тишина.

— Припаркуйся, пожалуйста, ты на проезжей части стоишь.

Он вильнул рулем и машина, выставив задний бампер прямо на выезде из двора, замерла.

Ярославу было плевать, что он будет мешать людям. И мне, если честно, тоже.

Я вылезла из машины, на улице моросил дождь, было холодно и промозгло. Ярослав тоже вышел и, упершись руками в капот, замер, опустив голову.

— Как развелись? Ты с ума сошел? Она же… — я задохнулась от праведного гнева. — Беременна!

— Я ее поздравил, не волнуйся!

— Это твой ребенок! Ты сделал ей ребенка и свалил?!

— А даже если и так, то что? — зарычал Ярослав. — Она хотела свободы, она ее получила! Свободные отношения без обязательств! Деловой подход! — передразнил какого-то киношного персонажа мужчина. — Значит, бабы могут собрать манатки и демонстративно уйти, даже с ребенком на перевес, а для нас это табу? Это правильно? Это честно? Она сама все разрушила. А я должен всю жизнь угробить на нелюбимого человека, не любящего меня человека, не моего человека, просто потому, что ошибся? Это как-то несправедливо, Злата, не находишь? Если мне хорошо с тобой, зачем мне быть с ней? Зачем растить ребенка в ненависти и пренебрежении к его собственной матери?

— Ты сам согласился на такие отношения! — вскричала я.

— Я на это пошел, надеясь выбить блажь из ее головы, я не хотел ее терять. Но сейчас я понимаю, что для меня она уже ничего не значит! Я не могу быть с женщиной, которая спит с другими.

— Ты сам себе лжешь! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Ты так часто говорил о ней, что это не может быть равнодушием! — всхлипнула я.

— Я так говорил, потому что не мог найти выход из той ловушки, в которую сам себя загнал, я искал этот чертов выход, но не надо было ничего искать, потому что Лариса для меня никто теперь. Мне нужна ты, — он, вскинув голову, посмотрел на меня. — Я люблю тебя, Злата! Ты же веришь мне?

— Не могу так, — отвела я глаза, — не могу…

Звук удара заставил меня вздрогнуть, крик застрял в горле. Я не видела самого столкновения, только то, что за ним последовало, как Ярослава отбрасывает вперед, как тормозит машина, ее разворачивает на мокром асфальте, и она замирает передним бампером в поребрике, а задним в нашей машине, чуть толкнув меня, заставив оступиться.

— Ярослав… — я сказала это так тихо, что сама себя не услышала.

Он лежал на дороге вниз лицом и не шевелился.

Много позже я увижу на регистраторе, как он в порыве чувств оттолкнется руками от капота машины и окажется на проезжей части под колесами уставшего, трезвого и торопящегося домой человека. Я захочу забыть это. Но на всю жизнь запомню тот момент, как упала возле любимого на мокрый асфальт, боясь коснуться и безумно желая прижать его к себе, и как плакала от боли и безысходности, как и на папиных похоронах.

Ярослав не приходил в себя почти три дня.

Я не спала и не ела, по крайней мере не помнила, как отключалась и просыпалась, не замечала, что хочу есть.

— Если придет в себя, тогда…

— Если придет в себя…

Я слышала эти слова по нескольку раз в день. Сотню раз, не меньше. Я сама твердила их, как молитву. И он пришел. Он понимал, что происходит вокруг, он помнил.

Мозг не пострадал. Остальное ерунда. Пара сломанных ребер, перелом ноги, небольшое внутреннее кровотечение. Все это поправимо, это все пройдет. Он уснул после того, как обработали швы на голове, а я тогда впервые за три дня поехала домой, искупалась, сменила одежду и вернулась обратно.

Возле его палаты в коридоре я и столкнулась с… Ларой.

— Здравствуй, Злата.

— Здравствуй, — я посмотрела на дверь его палаты.

— С ним все нормально, он спит после процедур, — женщина мягко улыбнулась.

— Это… хорошо, — кивнула я.

— Может, пойдем, посидим, напротив есть кафешка, — кивнула Лариса.

Этот разговор должен состояться, так что сопротивляться глупо.

Мы шли сначала по длинным больничным коридорам, потом через большой залитый осенним солнцем двор, через длинный пешеходный переход и молчали. И я не скажу, что это тяготило, да и Лара, она была будто бы счастлива, подставляя лицо мягким солнечным лучам.

Кафе было пустым, мы сели у окна, я заказала кофе, она ромашковый чай.

Я не знала, что сказать, меня с одной стороны переполняли пустота и чувство вины, а с другой какая-то светлая грусть и любовь.

— По законам нашего общества, я должна тебя ненавидеть, но это не так. Я хорошо его знаю и была уверена, что он обратит свое внимание на тебя. Ты способна быть тенью. Ты — идеальный исполнитель. Ему нужна именно такая. Хотя на самом деле, мне за тебя немного обидно. При своем таланте ты никогда не стремилась к чему-то большему, хотя многие видели в тебе перспективу, — Лара поджала губы. — Я встретила Ярослава, когда была совсем малолеткой и загорелась, я ничего так не хотела, как добиться его. И если в «детстве» я могла найти этому оправдания, то позже их становилось все меньше. Может, потому, что чем ближе я к нему подбиралась, тем больше вторгалась в его мир. И этот мир мне нравился. Ярослав, он, несмотря на всю свою продвинутость и креативность, консерватор, ему нужна женщина, которая сможет подавать патроны, а я сама хочу стрелять. Но мне, чтобы творить нужна свобода, а ему надо обладать.

Лара опустила крошечную ложку в чашку, и маленький водоворот заставил всплыть со дна темный травяной осадок, который пропустило ситечко.

— И теперь… я уважаю его, как партнера, но как мужчину не люблю. Мне жаль, что я ошиблась в его способности принимать новое, пересматривать навязанные нам взгляды и стереотипы. Хотя, надо отдать ему должное, он пытался посмотреть на мир под другимуглом. Жалко, ведь если в бизнесе Ярослав может дать фору многим, то в плане таких отношений он остался домостроевцем.

— Ты его не любишь? — я очень надеялась, что она ответит…

— Нет, — покачала головой Лара, и посмотрела мне прямо в глаза. Она не врала.

Я сглотнула.

— А как же… ребенок?

— Это его последний мне подарок. Я пришла к выводу, что не хочу семью, Злата. Я хочу, чтобы у меня были ребенок и карьера. Это мой абсолютно осознанный выбор. И кстати, это забавно говорить любовнице, опять же по правилам нашего общества, но не переживай, он со мной не спал уже очень давно. Я сделала ЭКО. Обычным способом зачать я просто не могу, у меня патология яичников, их пришлось удалить. Мы с Яриком еще лет пять назад обсуждали тему детей и тогда провели все необходимые процедуры. Его письменное согласие действовало до расторжения брака, я успела сделать ЭКО до этого момента.

Я закрыла глаза.

— Есть вещи, с которыми тебе просто надо примириться, если ты его любишь и хочешь быть с ним. И не считай это наказанием или попыткой его удержать. Я сама обеспечу своего ребенка. Просто Ярослав — это идеальный кандидат. Я надеюсь, ребенок унаследует его таланты, — Лара улыбнулась. — Да, Злата, мир меняется. И чтобы быть счастливым, надо учитывать новые изменения. Ведь ты не выиграешь дело в суде, ссылаясь на Гражданский кодекс шестьдесят четвёртого года, если договор, который ты оспариваешь, заключен месяц назад.

Я была настолько ошеломлена абсолютно иным восприятием мира у человека, нежели мое собственное, что мне нужно было время, дабы все это осмыслить. Лариса прекрасно видела мои растерянность и замешательство, потому осторожно поднялась и, обойдя стол, положила руку мне плечо.

— Как бывшая жена Ярослава Алдонина передаю эстафету и благословляю ваши отношения. Все будет хорошо. Поверь мне. И хоть я лишаюсь теперь отличного сотрудника, надеюсь ты закончишь все дела прежде, чем покинешь меня.