Незакрытые счета

Пролог

Город Энск. Время перемен иприватизации...

— Ну ты, брат, реально крут, в натуре! — не унимался здоровяк по кличке "Питон", его просто переполняли эмоции. Он действительно напоминал мультяшного питона Каа из "Маугли".

— Ха-ха-ха! — смеялся Леха-подача. — Было АО "Заря", а стало ООО "Заря". Я до сих пор не могу понять, как Макс все это провернул! Там же было больше трехсот акционеров! Когда он успел их всех перевербовать? — восторг его подельника по опасному рейдерскому бизнесу был искренним. Он тщательно протирал всю перепачканную в крови биту, — Слава богу, без двухсотых обошлись, иначе пришлось бы с мусорами рассчитываться. Они и так три шкуры с нас содрали, почти всю наличку отдали.

— Налички теперь будет, как говна за баней, — заржал бригадир боевого звена их полукриминальной организации, бывший морской пехотинец Матвей, известный под кличкой "Тихий". — Даже если просто разобрать все и сдать на металлолом, наберется на несколько железнодорожных составов, а может, и больше.

— Тебе бы только что-нибудь разобрать, — поддразнил его прижимистый татарин Марат Сафиуллин, которого за глаза все называли "Раз плюнуть". Именно он отвечал за материально-техническое обеспечение группировки и был главным снабженцем, способным достать всё — от мешков для трупов до боевого вертолета, при наличии соответствующего бюджета. Да и без него тоже.

Сейчас они сидели в только что захваченном заводоуправлении металлургического гиганта. Формально завод принадлежал им уже пару месяцев, но физически добраться сюда удалось только сейчас.

— Макс, чего такой невеселый? — обратился к парню, сидевшему чуть поодаль, его друг и правая рука, Вадик Соколов. Они были вместе пять лет, не считая школы. — Я же обещал, что в новый век мы войдем металлургическими магнатами! Ха-ха-ха. Сдержал слово! До двухтысячного еще неделя, мы опережаем график.

Их шеф, мозговой центр и инициатор всех операций, Максим Александрович Шахов, известный в определенных кругах как "Шах", задумчиво хмурился, что-то прикидывая в уме.

— Братан, что стряслось? — подошел к нему невысокий, жилистый парень, выполнявший самые деликатные поручения шефа и всегда державшийся рядом. Злые языки поговаривали, что "Сирота", он же Евгений Станиславович Супруненко, руководил целой командой киллеров и якобы работал на правительство в том же качестве. Но это были лишь слухи. Кроме Макса, о нем никто ничего не знал.

— Меня беспокоит Рыков, — наконец произнес Максим. — Его же не было на заводе во время захвата, верно? Хотя оборону организовывал именно он.

— Точно, — уверенно подтвердил Питон. — Фото козлика я всем раздал, его бы полюбому опознали, отвечаю!

— Раз его не было, значит, этот урод был в курсе сегодняшней акции, — хмуро сказал Максим. — Я его очень хорошо знаю, он просто так не уйдет, обязательно хлопнет дверью. Нужно быть начеку.

— Да он, скорее всего, зарылся как крыса в какую-нибудь нору и трясется от страха, — не согласился Леха-подача. — Найдем, никуда не денется, когда разденется.

— Ты бы помолчал, умник, — вмешался Тихий. — Помнишь, как эта отморозь подожгла офис с запетрыми людьми внутри, лишь бы здание нам не досталось? Он не будет прятаться, ответка будет в любом случае.

Их спор прервал звонок телефона Максима. Номер был незнакомый, поэтому он поднял руку, призывая всех к тишине, и только потом взял трубку.

— Максимка, ты где? — раздался встревоженный голос соседки, тети Маши. Она знала его с рождения и была лучшей подругой его ныне покойной матери.

— Я на работе, тетя Маша, что случилось? — ответил он казенным голосом, явно не ожидая хороших новостей.

Что еще можно было ожидать от звонка из его родного, убогого сибирского городка от бывшей соседки, чью внешность он уже начал забывать?

— Беда у нас, Максимочка, Танюшку убили! Страшно убили! Жутко!

Трубка в руках парня слегка дрогнула, но он продолжал слушать женщину с непроницаемым лицом. Она, всхлипнув, продолжила:

— Убийцы послание оставили. Тебе бы приехать, Максим.

Парни, почувствовав неладное, молча смотрели на своего шефа и ждали пояснений.

— Блядь! — неожиданно рявкнул он, вложив в крик всю силу легких, и ударил кулаком по крышке стола. — Сирота, со мной! Тихий, подбери пару толковых ребят и следуйте за нами. Едем на двух машинах, у нас внезапная командировка. Вадик остается за старшего, на Питоне — защита объекта.

Все мгновенно зашевелились, вполголоса обсуждая неясные приказы шефа.

Максим подошел к земляку Вадиму и прошептал на ухо:

— Убили Татьяну! Думаю, это сука Рыков.— Какую Татьяну? — не сразу понял друг. — Твою сестру?— Да, — кивнул Максим. — Мы выезжаем прямо сейчас.— Прими соболезнования, братишка, — прошептал в ответ Вадик. — И будь начеку. Эти твари наверняка просчитали, что ты помчишься туда сразу, это очевидно.— Сам знаю. Ты тут тоже не расслабляйся, — буркнул в ответ Максим и, пожав товарищу руку, быстро вышел.

На парковке перед заводоуправлением его уже ждали.

— Я за руль, — скомандовал Сирота. — Ты, Матвей, за нами, метров пятьдесят, не ближе.

Не прогревая двигатели, они сразу рванули с места.

— Куда ты? — удивленно спросил Максим у Евгения, когда тот свернул в боковой проулок и, проскочив несколько дворов, заехал на подземную парковку.

— Сменим тачки, — пояснил Сирота, наблюдая в зеркало заднего вида, чтобы Матвей не потерял его из виду.

Вскоре, следом за ними, на парковку юркнул внедорожник Тихого с бойцами. Они пересели в серые, совершенно одинаковые на вид "Субарики" без номеров и с наглухо затонированными стеклами. После этого, не задерживаясь, понеслись в сторону Московского тракта.

— Что за тачки? — через некоторое время поинтересовался Максим.

— Мои, — коротко ответил Сирота. — Использую для работы. Полный привод, расточенный двигатель, перешитые мозги. Все, как я люблю. Шесть секунд до сотни.

Как только они выскочили на федеральную трассу, пассажиров, от нереальной динамики, вдавило спинами в анатомические сиденья. Меняясь за рулем, они уже через сутки были на месте. Бросив машины за пару кварталов от нужного дома, они двумя группами зашли в подъезд. Дверь квартиры была опечатана и огорожена красно-белой лентой. Максим сразу позвонил в двери напротив, которые мгновенно отворились, выпуская пожилую и очень худую женщину.

— Максимочка приехал, умница! — запричитала соседка. — Тут милиция всё опечатала и строго-настрого запретила туда заходить.

— Здравствуйте, тётя Маша, я это уже понял. Есть какие-нибудь подробности? — прервал её пустую болтовню Максим. — Вы сами были внутри? Видели что-нибудь?

— Конечно, была, а как же! — выпучила глаза соседка. — Меня понятой приглашали. А кого ещё?

— Тётя Маша! — начал терять терпение парень. — Что я из вас, как клещами, каждое слово тяну? Рассказывайте всё, что знаете. Как вообще сестру обнаружили?

— Я и обнаружила, — перешла к делу женщина. — Она у меня скалку брала, сейчас таких не делают, ещё с советских времён осталась. Ты же помнишь, я бережливая…

— Тётя Маша, — прервал её парень, — давайте по делу.

— Ну, я и говорю, — увеличила скорость речи соседка. — Пошла я за своей скалкой, звоню, а Танечка не открывает. Опять звоню — тишина. Уже собралась уходить, как заметила, что дверь от ветра шевельнулась. В подъезд кто-то вошёл, вот воздух и понесло по пролёту. Я дверь приоткрыла и кликнула её. Опять тишина, ну я и вошла. Лучше бы не входила, прости меня Господи! Не дай Бог ещё раз такое увидеть!

Парень отчётливо скрипнул зубами, но сумел взять себя в руки и довольно спокойно попросил женщину продолжать. Та три раза перекрестилась и сказала:

— У вас, чтобы на кухню попасть, надо мимо зала пройти. Там как раз Танечка и лежала с перерезанным горлом, а на зеркале каракули какие-то, кровью написанные. Ты извини, я прочитать не смогла, сил не хватило, но милиционеры говорили между собой, что это тебе послание, мол, из-за старшего брата девочку убили. Тебе лучше к ним сходить, они всё фотографировали и записывали.

— Спасибо, тётя Маша, я так и сделаю. А сейчас идите домой и не подглядывайте, договорились? — незнакомым, тяжёлым взглядом посмотрел на неё бывший сосед.

— Договорились, Максимочка, — пролепетала тётка, пятясь в свою квартиру.

— Сквозняк, — обратился Максим к одному из парней. — Сможешь открыть, а потом сделать как было?

Тот презрительно скривил губы, и уже через десять минут Макс в сопровождении Сироты вошёл в свою квартиру, где провёл детство и школьные годы. Он втянул носом воздух, но ничем родным уже не пахло, жилище было мёртвым. Тут и там как попало валялись разбросанные вещи, под ногами хрустели осколки разбитых и разбросанных рамок от фотографий, которые всегда висели над небольшим обеденным столом. Посреди зала мелом было очерчено место, где лежала сестра, а на центральном зеркале старенького трюмо, полностью забрызганном кровью, пальцем кто-то нацарапал неразборчивую надпись.

— Шах и мат, — сумел разобрать каракули Сирота.

— Твари! — выдохнул Макс, внимательно оглядываясь вокруг, в надежде увидеть хоть какие-нибудь зацепки.

Через некоторое время они вернулись на лестничную площадку и, пока ждали, когда худой, корявый парень восстановит первоначальный вид двери, тихонько решали, что делать дальше.

— Мы с Жекой едем в милицию, может, у них есть что-нибудь для нас полезное, типа свидетелей или любая другая информация, ведь они по-любому опрашивали соседей. Потом я займусь похоронами, а вы пока двигайте в гостиницу и не расслабляйтесь, потому что, если это Рыков, то он нас ждет. Все ясно?

В милиции ничего нового парням не сообщили. Ни очевидцев, ни свидетелей, ни отпечатков пальцев — всё шито-крыто, конкретный глухарь.

На кладбище к Максиму неожиданно подкатил его сосед из первого подъезда, вечный сиделец — дядя Ваня, на котором татуировок было больше, чем картин в Третьяковской галерее.

— Ты что же, сопляк, творишь, век воли не видать! — на блатной манер протянул он, растопырив в рогатке пальцы. — На зоне бы тебя сразу на пику посадили! Зачем родных подставляешь? Теперь понимаешь, почему истинному вору не положено иметь семью?

— Так я же не вор! — ошарашенно ответил парень.

— А кто же ты? — страшным шепотом вызверился матерый сиделец и сам же ответил: — Я тебе отвечу, если не знаешь. Ты беспредельщик, как и всё ваше поколение!