Новая жизнь для Лизы

Глава 9

Демьян

«Помоги ей, Дёмка, помоги», - тараторила Янка. А мне хотелось, чтобы эти бледные, чуть припухшие губки, от вечного их покусывания, сами разомкнулись и попросили о помощи. Зелёные глаза смотрят с мольбой, но малышка молчит. Такая стойкая, сильная малышка. Понимает, что находится в полной жопе, и всё равно несгибаема. В этих больших, кукольных глазах, я уже вижу готовый план, она уже выработала его и приняла решение. Ей для выполнения этого плана нужна помощь, и поэтому она так смотрит, выжидающе. Я могу сказать, одно своё, «Да». И Лиза выдохнет с облегчением, но нет, ей придется попросить. Эгоистично, но я хочу увидеть её зависимость от меня.

«Могу я обнаглеть, и попросить об одолжении?», так искренне, будто точно знала, что ей не откажут. Я даже не стал скрывать своего удивления, если не восхищения, маленькой отчаянной женщиной, спокойно разговаривающей с человеком, как минимум сильней её.

«Унеси меня, пожалуйста, в дом», - держу в руках мягкие полушария, а девичьи губы в миллиметре от моих, и это мольба, в огромных напуганных глазах.

Понимаю, что меня так цепляет в этой малышке Лизе, кроме того, что это и так большая шкатулка секретов. Это - её слабость. Конечно, я видел много женщин, нуждающихся в помощи, и просящих эту помощь, слабых и зависимых. Но Лиза, смелая и отчаянная малышка, всё может сделать сама, умна, быстро соображает. Не боится остаться одна, может и сумеет себя спасти. И от этого хочется, сделать такую самодовлеющую женщину слабой, подвластной, не для всех, только для себя.

Это идиотское желание, злит. А вместе с ним и злит её взгляд, которым она на меня смотрит. Она просит и принимает мою помощь, но смотрит настороженно и опасливо. Как маленький хищный зверёк, знает, что не справиться с медведем, но готов вступить с ним в сражения.

- Первая партия, ушла. – перебивает мои мысли Алик.

- Вот и отлично. Что по второй.

- Ждём только «граники»* и отпускаем. «Лапти»* на подходе.

- Не слишком всё гладко? – задаю резонный вопрос, как-то мало проблем при такой партии.

- Тебе мало сложностей, косяк-то нехилый нарисовался. – Лёха, как всегда, спокоен. При моём взрывном характере, его из себя могла вывести только Янка.

- Что Фельдман?

- Уверяет, что стар и давно отошёл от дел.

- С*ка, это он, я уверен. – ну, давай я с тобой поговорю, старый хр*н.

- Да, да. – слышится на том конце трубки.

- Леви Натаныч, добрый день. Не узнал?

-Как не узнать, Демьянка, узнал, конечно. Чем могу, как говориться.

- Ну что вы сразу о делах, как ваше здоровье?

- Вашими молитвами, жив пока старик.

- Натаныч, мне нужны документы, которые Серебряков заказывал для своей жены. И не обманывай, ты же сам учил, лгать не хорошо. – старик сопит мне в трубку. – Они у тебя, Серебряков мог обратиться с такой просьбой только к тебе. – всё равно молчит. Ну, мы-то знаем, что может тебя привлечь, старая св*лоч. – Плачу двойную цену, за то же паспорт. И хочу получить его сегодня.

- Сегодня никак не поучиться, сынок. – сынок, вот уже как заговорили. – Время вышло вчера, документов нет. Новые готовить надо. Дня три, не раньше.

- Тройная цена.

- Ай-ай, мальчик, умеешь ты уговаривать. Завтра вечером, приезжай, всё будет.

- Место.

- Я, знаешь ли, люблю прогуляться по парку, в вечернее время, таки перед сном полезно в моём возрасте. И погода, опять же.

- Буду. – отключаюсь. Вот и решилась твоя проблема, малышка, ты моя гостья ещё до завтра.

- Как ты думаешь, почему Серебряков решил уйти от Борского, и почему таким образом.- спрашиваю у Алика, хотя скорее озвучиваю свои мысли вслух.

- Устал, не захотел больше мараться. – накидывал ответы Лёха. – Борский бы не отпустил просто так, Серебряков слишком много знал.

- Он не просто слишком много знал, он ещё и прихватил с собой компромат на Борского, и хозяин узнал об этом до того, как Серебряков с женой успели уйти.

- Думаешь, тогда почему, он целый год не трогал девчонку.

- Не знаю, но малышка Лиза, или владеет этим компроматом лично, или знает, где он находится.

- Фельдман, не даст дёру в последний момент.

- Я об этом тоже сейчас думаю. Усиль охрану, всех на повышенную боевую готовность. Нас ждёт война, Лёха, и это уже не кажется. – друг хмыкает в излюбленной манере, и смотрит на экран своего телефона.

- «Лапти» прибыли, идём встречать.

Домой возвращаюсь поздно вечером, и неосознанно, в ворота закатываю на глушенном движке. Окна спальни, где поселилась малышка, выходят на подъездную дорожку. Не хочу будить Лизу, резонно рассудив, что так поздно девушка уже спит. Слезаю с мотоцикла, стягивая с головы, шлем, чувствуя прицельный взгляд, уже не ищу неведомого снайпера, знаю, откуда идет прицел на меня. Поднимаю голову, на окна Лизы, занавеска дёргается. Маленькая любительница подглядывать. Усмехаюсь, прохожу в дом.

- Демьян, вы поздно. Ужинать будете.

- Возможно, позже. Как наша гостья.

- Лизонька, покушала и отправилась спать. Нога её, почти совсем хорошо. Завтра, послезавтра и будет как огурчик. – вот и здесь Лизонька, хорошая девочка, успела завести друзей.

- Спасибо, Алевтина Степановна, можете идти к себе.

Поднимаюсь на второй, торможу на последней ступеньке. Моя комната налево, её первая направо. Оттуда не доносится и звука. Притихла мышка.

Сбрасываю одежду в корзину, но в душ не иду. Настроения спать, всё равно нет, а лучший способ убить время, это потягать железо. Нагрузить тело, разгрузить мозг. Завтра подкатит новая партия «Япошек»*, на наш легальный бизнес, с ними придет «начинка»* по предзаказам. Но главное, завтра мне нужно забрать паспорт малышки, и, пожалуй, придётся взять с собой Лизу.

- Чёрный, - в трубке слышна возня и женский разочарованный стон.

- Что, что… бл*ть. – сдерживаю смех, по звукам слышно, Артёмка грохнулся, в чём-то запутавшись. – Что за шухер.

- Спокойно, Чёрный, мне нужен броник на завтра, самый маленький размер.

- Медведь, бл*ть! – вопит так, что приходится убрать от уха трубу.

- Бл*ть это та, что сейчас под тобой лежит! – усмиряю пыл друга.

- Алик с утра усиление ввёл, я думал «код красный». А тебе нужен броник.

- Да, Артёмушка, - прям вижу, как его передёргивает. – мне завтра нужен самый маленький бронежилет, можно к обеду.

- Спасибо, хоть не шесть утра.

- Пожалуйста, родной, всё для тебя. Отбой.

Спускаюсь в зал, и опять торможу у её двери. Сейчас-то уже точно спит. Что ей делать в такое время. Сбегаю со ступенек подальше от этой двери, и этой малышки. Сам привёл в дом нех*ровый такой раздражитель. Сам вписался в её проблемы, и хожу сам на взводе.

Хочу посмотреть на неё, рывок перекладины, и груз в сотку бьётся о металлические пластины противовеса. Хочу взглянуть в эти кукольно-зелёные глаза, рывок, и снова характерный звук удара. Хочу, увидеть покусанные губки, ещё рывок, и резкий металлический лязг. Хочу перестать об этом думать. Бросаю к чёрту турник, вытирая вспотевшее лицо полотенцем. А когда отнимаю его от лица, вижу её.

Хотел посмотреть - смотри. Вот она стоит всё в той же моей футболке, только в моей футболке, с большим полотенцем в руках, жуёт свою многострадальную губу, с широко распахнутыми глазами, взгляд которых хаотично мечется по моему телу. Могу поклясться, в этом взгляде нет страха, только искреннее женское любопытство и интерес.

Лиза

Расчёсываю волосы и плету себе две косы. Мои вещи, Алевтина Степановна принесла ещё в обед, а я по-прежнему хожу в его майке. Она так вкусно пахнет. Я мучаю сама себя этим ароматом. Зная, что этот запах не принадлежит Моти, он другой, похож, но отдалённо, и с каждым новым вдохом, понимаю это отчётливее, но мучаю себя.

Это ложное чувство безопасности, похожее на то, которое я испытывала, рядом с мужем. Я проецирую это чувство на другого мужчину, с похожим запахом. Мне хочется вновь испытать давно забытое, заботу и нежность, ласковый взгляд и прикосновения, быть самой желанной и единственной.

Я видела, как он приехал, слышала шаги, прижавшись к дверному полотну, едва дыша. Ждала? Возможно. Во всех этих событиях, перевернувших мою жизнь, столько неясности. Но одно желание - укутаться в горячие объятья, затихнуть, вдыхая родной запах.

Мне всё равно не уснуть. Хватаю большое полотенце, и спускаюсь на цокольный этаж, где размещается тренажёрный зал и бассейн. Немного поплаваю и усну. Едва ступаю с последней ступеньки, в узкий коридор, как слышу глухие удары железа. Это не может быть кто-то другой, Алевтина Степановна говорила, охрана не заходить в дом без надобности. Пропускаю нужную дверь, крадусь в конец небольшого коридорчика, к приоткрытой двери. Через маленькую щёлку ничего не видно, полная странной решимости, толкаю дверь, открывая для себя больший обзор, и замираю.

Бессовестно пялюсь на чужого мужчину, красивого мужчину, и совершенно забываю, что делаю и зачем пришла. Бугристые мышцы рук сокращаются при каждом жиме перекладины, заставляя, напрягаться рельефные мышцы спины. Они перекатываются под смуглой кожей, забитой чёрными рисунками. Оголённый торс и низко спущенная резинка спортивок, позволяет полностью разглядеть большую татуировку на огромной спине. Там изображён медведь, он стоит на двух лапах, спиной к своим нечаянным зрителям, передние лапы с огромными когтями опущены вниз, а голова повёрнута в пол оборота. Он спокоен, но это напускное спокойствие, он чувствует твой взгляд, чувствует опасность и готов броситься. Об этом говорят и готовые сжаться в кулаки медвежьи пальцы, и большие клыки, видневшиеся из закрытой пасти. Он огромный, невероятно сильный и смертельно опасный, как и его хозяин.

Увлечённая бесцеремонным разглядыванием, не сразу замечаю, как объект моих смотрелок, встаёт со скамьи, подхватывает полотенце и разворачивается ко мне лицом. Попалась. Напряжённо жую нижнюю губу. Мне бы бежать, извиниться за вторжение, развернуться и покинуть зал. Но я просто не могу отвести взгляд от нового ракурса. Полотенце, кочующее в его руках, не даёт мне полностью разглядеть мощное тело, расписанное замысловатыми узорами, так ладно огибающими прокаченное тело.

Даже представить не могу, как смешно я сейчас выгляжу, стою с открытым ртом, дышу им же, уперев язык в нижнюю губу. Всё потому, что пытаюсь понять, куда уходит и чем заканчивается кабалистический узор на косых мышцах живота, идущий от рёбер и прячущийся под широкой резинкой штанов.

Поднимаю глаза на лицо мужчины и захлопываю рот. Как же чертовски сложно хоть что-то прочитать в его тёмных глазах. Пробегаю языком по пересохшим губам и нёбу, несколько раз шумно сглатываю, пытаясь прочистить такое же сухое горло. Полотенце уже висит на толстой шее, за края которого он держится обеими руками. Подбородок вздёрнут, голова наклонена в бок, а одна из бровей выгнута дугой.

- Я…

- Хотела позаниматься? – одновременно произносим мы.

- Да, нет. – глупо звучит. – Я хотела поплавать. Вы не против? – чёрт, ВЫ, глупо, глупо, глупо. Более неловкую ситуацию и представить сложно.

- Мы не против. – поддразнивает меня мужчина.

Прикрываю глаза, а когда открываю их вновь, он стоит так близко. Протягивает руку и заправляет за ухо, выбившуюся из косы прядь, но не спешит отнимать её. Чувствую, как мужские пальцы почти невесомо проходятся по моей шее, скользят к ключице и ложатся в ярёмную ямку, где ощущается сбитое, частое дыхание.

Мне приходится вскинуть голову, чтобы заглянуть в его глаза, которые сейчас сделались ещё темнее. Тёмные и блестящие, пронизывают, и я опускаю ресницы, стараясь защититься от этого взгляда. А когда приподнимаю веки, уже не спешу взглянуть в эту чёрную бездну, смотрю на угловатый подбородок и тонкие губы. «Почему я не узнала, как целуется Медведь», всплывает в голове моя же мысль. Губы горят и чешутся. Разве можно хотеть поцеловать «такие» губы. Они совсем мужские, две тонкие, почти ровные полоски, у Моти были другие. Сердце набирает разгон, и я делаю глубокий вдох, расправляя плечи, делаясь выше, неосознанно тянусь к запретным губам. Ещё чуть-чуть, замираю.

- Завтра вечером у нас встреча. - медведь, делает шаг назад и обходит меня. – Твой новый паспорт будет готов, и ты сможешь улететь.

– Хорошо, - судорожный выдох, глаза горят огнём. – спасибо.

Так и продолжая стоять, с опущенными по швам руками, к нему спиной, слушая отдаляющиеся шаги. Глупая, глупая, глупая. Что хотела? Зачем? Мои мысли должны быть о спасении, а не о человеке, которого я вижу последние часы. Завтра, я сяду в самолёт и забуду обо всём, и даже о нём.

Разворачиваюсь и медленно бреду в свою комнату, стараясь избежать ещё одной нечаянной встречи с хозяином дома. Ложусь на кровать и укутываюсь в огромное одеяло как в кокон, оставив лишь нос. Так хорошо, так безопасно и спокойно.

Я хотела поцеловать его, большого и страшного Медведя. Я смотрела на его губы и хотела поцеловать. Даже воспоминания об умершем и горячо любимом муже, в тот момент, не заставили меня устыдиться или усомниться. Весь прошедший год, даже мысли о другом мужчине не допускались, верная лишь одному, я хотела быть для него такой всегда. Горюющее сердце покрылось толстой коркой льда, не желая чувствовать или вновь полюбить. Я не сопротивлялась. Единственная, для одного, навсегда. Сейчас оно ожило, болит и жжётся, мучительно трепыхаясь в грудной клетке, пытаясь сорвать ледяные оковы. Разум, что так долго преобладавший над чувствами, потихоньку уступает своё место. Надо чуть продержаться, до завтра, завтра всё закончится. Новое имя, новая страна, новая жизнь.

- Завтра… - шепчу сама себе, вдыхая горячий воздух. – всё кончится. Завтра…

*«граник» - гранатомёт

*«лапти» - снаряды и бомбы крупного калибра

*«япошки» - мотоциклы производства Японии

*«начинка» - запчасти для транспорта