ОБЖ, или Ошибки юности

5

«Надо же, уже семь!» — удивилась Марина, мимоходом взглянув на часы, и подумала о Юльке. Она ведь пошла брать интервью вместе с Лизой. Марина так и не рассказала всей правды своей подружке-сестре ни о Колиных метаниях, ни о том, как она устроилась в кафе. А ларчик просто открывался.

Владельцем нового кафе был не кто иной, как большой друг папы, Юрий Петрович. Наука в последние годы находилась в плачевном состоянии, и он решил переквалифицироваться в предприниматели, обзаведясь семейным бизнесом. Юрий Петрович нашел хорошее помещение, сделал ремонт, закупил оборудование и продукты, обставил кафе, в общем, все предусмотрел, кроме обслуживающего персонала. Вернее, персонал он тоже предусмотрел, но не ожидал, что его девятнадцатилетняя дочь Таня захочет изучать компьютерную графику на двухмесячных курсах, вместо того чтобы помогать ему в кафе.

Узнав об этом от папы, Марина вызвалась подменить Таню на то время, пока та будет ходить на занятия. Побегать с подносами в понедельник, среду и пятницу с пяти до восьми не такой уж большой труд, решила Марина, о чем и заявила маме. Разумеется, Маринина мама, Елена Викторовна, ни за что бы не отпустила родную дочь (впрочем, Юлю она бы тоже не отпустила) разносить кофе всяким-разным, но это же был Петрович! Ему мама не могла отказать в знак старой дружбы. Вот так Марина оказалась в штате. Правда, временно.

Кроме Марины в этот вечер в кафе работали еще двое: за стойкой, — Лена, двадцатилетняя девушка, и охранник, здоровенный мужчина, под неусыпным взглядом которого пропадала всякая охота похулиганить. Но хулиганить никто не собирался. Во-первых, потому что здесь из-за отсутствия крепких напитков не было пьяных. Во-вторых, у каждого кафе есть свои завсегдатаи. Здесь они были особенные. «Интеллигентные!»— как объяснила ей Лена. Она же сообщила Марине, что по средам и субботам в зале выступают барды со своими песнями. Марина справедливо рассудила, что именно это и привлекает сюда столько молодежи.

Лена вообще оказалась болтушкой. За считанные минуты Марина узнала, что Лена живет с мамой в однокомнатной квартире, что нигде не учится, потому что бог мозгами не сподобил, что у нее есть жених, ну не то чтобы жених, а парень, с которым она полгода встречается и которого, кажется, любит.

— А у тебя есть близкий друг? — спросила словоохотливая девушка, которую бог, может, и не сподобил мозгами, но хорошенькой внешностью не обделил.

— Нет.

— И не было?

Марина задумалась: как ответить? Он и с Петровичем придумали легенду, что ей семнадцать, чтобы не вызывать лишних разговоров. Марина на самом деле выглядела старше своих лет, может, из-за того, что была смуглой, а может, из-за выражения глаз: они смотрели на мир с некоторой настороженностью, которая приобретается вместе с жизненным опытом. Ну, как бы там ни было, большого опыта у Марины не было, а настороженность в глазах — была. И еще был Митя, вот только чувство к нему нельзя назвать любовью. Скорее, это была болезнь, но она давно прошла.

— В общем-то, ничего серьезного не было, — честно ответила Марина.

— Ничего, у тебя еще все впереди, — успокоила Лена. — Вон, смотри, парень только что присел за угловой столик. Симпатичный шатен.

— Ну и что?

— Что! Пойди обслужи клиента. Видишь, карточку изучает.

Марина одернула кофточку. Сегодня она уже обслужила с десяток таких клиентов. Опыт общения с посетителями появился, скованность прошла. Так отчего же так боязливо стучит сердце?

— Вы уже выбрали, что будете заказывать? — громко спросила Марина, оказавшись возле столика.

— Это трудно сделать. — На Марину насмешливо смотрели самые привлекательные светло-зеленые глаза, какие ей только доводилось видеть за ее пятнадцать лет. — У вас в кафе богатый выбор.

Марина неуверенно улыбнулась.

Шатен выглядел лет на двадцать с хвостиком.

Вряд ли она сможет его заинтересовать. «Да что это я, о чем думаю?»— спохватилась Марина и заметила, что парень внимательно изучает ее вместо того, чтобы изучать меню.

— Может быть, вы мне поможете? — сказал шатен с привлекательными глазами, наконец-то заглядывая в перечень блюд. — Салат, пожалуй, овощной, а вот дальше… Жаркое по-домашнему, — задумчиво прочитал он и снова взглянул на нее. — Как это?

— Ну, это свинина с жареной картошкой, луком и еще там грибы, и это все готовится в глиняном горшочке, слоями, — взволнованно затараторила Марина и внезапно замолчала.

— Надо же! — Парень улыбнулся, будто ему стало очень весело. — А куриное филе в тесте?

Издевается он, что ли, над ней! Марина выпрямилась, заправила за ухо блестящую прядь волос. Она носила удлиненное каре на прямой пробор. Ей очень шла эта прическа. Все так говорили!

— Курица как курица, — сухо сказала она, забывая о том, что клиент всегда прав, — жаренная в электрической печке.

— А гарнир?

— Свежие овощи, — так же лаконично ответила Марина.

— Хм! — хмыкнул шатен в замшевом пиджаке. Теперь Марина его рассмотрела: одет с иголочки. — Значит, овощи. — Он опять посмотрел на Марину пронзительным взглядом. — Но ведь овощи я уже заказал, в салате. Зачем же мне еще?

Марина молчала. Просто садист какой-то!

Он ей уже не нравился… Или нравился еще больше?.. Пойди разберись, когда на тебя все время смотрят.

— А вам что больше нравится? Жаркое или куриное филе? — спросил шатен.

— Жаркое.

— Тогда я возьму его.

— Слава богу, — процедила Марина.

— Что, простите?

— Ничего, я слушаю.

— Значит, так: жаркое в горшочке, салат из овощей, жульен, кофе черный.

Он молча смотрел на нее, продолжая держать меню открытым.

— Все? — спросила Марина, окончательно потеряв терпение.

— А вы можете мне еще что-нибудь предложить?

— Фирменное мороженое.

— Десерт не нужен. Сладкое расслабляет. — Парень — захлопнул меню и положил его на стол. — Жаркое придется подождать, — предупредила Марина.

— Сколько?

— Минут двадцать.

— А курицу?

— Тоже.

Парень ослепил ее белозубой улыбкой.

— Ничего, я никуда не тороплюсь. Пусть будет жаркое.

В подтверждении своих слов он развернул салфетку и бросил ее себе на колени.

Марина приказала себе: «Иди!» — и пошла, механически переставляя ноги в обтягивающих джинсах. Она чувствовала, как ее спину буравит насмешливый взгляд.

— Ну как? — возбужденно поинтересовалась Лена.

— Жаркое, жульен, салат из свежих овощей…

— Да подожди ты, я не об этом. Как он тебе? — Ленка перегнулась через стойку, чтобы еще раз «заценить» шатена, уткнувшегося в какой-то журнал.

— Никак! Бывают же такие зануды! — взорвалась Марина. — То про жаркое расскажи, то про курицу, то хочу овощи, то не хочу…

Ленка заливисто рассмеялась:

— Дурочка, он тебя «клеил» самым бессовестным образом! А ты и не поняла.

— Да? — Марина прижала руки к груди, стараясь унять бестолковое сердце, и торопливо взглянула на шатена. — Ты думаешь?

— Я знаю. Вот что. Я тебе завтра принесу книжку «Искусство флирта», почитай на досуге, — сказала Лена и пошла заниматься горячим.

«Клеился» этот шатен к Марине или не «клеился», так и осталось невыясненным, потому что он поел, расплатился и ушел себе восвояси. А Марина дождалась, когда ее сменит Таня, и пошла домой. По пути ей на глаза попались Лиза Кукушкина и ее симпатичный Кирилл. Целовались, голубки, никого не замечая: Марина прошла мимо, только подумала: «Значит, интервью у этого странного Кости прошло нормально».

— Бабуля, кто дома? — закричала Марина с порога. В ней била ключом нерастраченная энергия.

— Тише ты! — цыкнула на нее Генриетта Амаровна. — Юля заболела.

Марина опешила:

— Когда это она успела?

— Я приехала в восемь, — тихо рассказывала бабушка, — а она лежит вся красная: лицо в пятнах, глаза блестят. Слава богу, температуры нет.

— Может, у нее краснуха? — спросила Марина, рассуждая сама с собой: отчего это лицо у сестры красное и в пятнах?

— А что, у вас краснуха в школе объявилась? — заволновалась бабушка, бывший педагог.

— Нет. Это я так, выдвинула предположение, — ответила Марина, приводя себя в порядок возле зеркала.

— Завтра утром вызову врача. А ты как себя чувствуешь?

— Замечательно.

— Есть будешь?

Марина схватилась рукой за живот.

— Ты что! Меняв кафе обкормили..

— Ну-ну. Так, глядишь, и поправишься. А то одна кожа да кости.

Ну глупости говорит, бабуля! Она и Юльке это твердит. А они обе совершенно нормальные. Нет Юлька заболела! Марина собралась к ней заглянуть, но перед этим спросила у бабушки:

— А родители приходили?

— У Александра Ивановича ночное дежурство в клинике, а мама заходила. Посидела с Юлей, а потом ушла писать реферат какой-то, сказала, что ночевать придет к нам.

Удобно иметь две квартиры в одном подъезде. Даже сапоги с курткой надевать не надо, можно в тапочках и халате бегать среди зимы с пятого этажа на второй и обратно…

— Юль, ты спишь? — шепотом спросила Марина, входя в их общую комнату. Вдруг и правда спит?

Юлька откинула с головы одеяло.

— Нет, не сплю.

— Как ты?

— Нормально. Я не больна. — Юля поправила светлые длинные пряди, лезшие в глаза. — И никакая у меня не краснуха..

— А что же?

— Душевная травма!

— С Ежовым поссорились! — понимающе усмехнулась Марина, присаживаясь на свою кровать.

В комнате девчат все было продумано до мелочей. Сами старались создать себе комфорт и уют. Одинаковые односпальные кровати, на тумбочках лампы с шелковыми абажурами. Два письменных стола с книжными полками над ними. На подоконнике разноцветные фиалки в горшках. А вдоль одной из стен — огромный зеркальный шкаф-купе. Красота! Можно смотреться него, сколько душе угодно.

— Кстати, о душе. Судя по твоему печальному виду, — сказала Марина, пытаясь разговорить сестру-подругу, — поссорились всерьез и надолго.

— Хуже. Навсегда!

— Да ну?

Юля заплакала — горько, беззвучно. И от этого Марине расхотелось ее укорять: вот, мол, предупреждала я тебя, что он неблагодарный тип, а ты не слушала. Какие уж тут упреки, тут утешать нужно.

— Может, еще помиритесь, — сказала она, пересаживаясь к Юле в ноги. — В жизни без ссор не бывает, верно, Юль?

— Нет, вряд ли. Он назвал меня холодной рыбой, — медленно произнесла Юля.

— Что?! Да как у него язык повернулся! — мутилась Марина. — Сам он вобла сушеная!

Юля улыбнулась сквозь слезы. Вытерла глаза краешком цветастого пододеяльника.

— Я его ударила.

— Ну да?

Казалось, словарный запас Марины от стресса резко сократился. Нет, даже упал до минимума. «Ну да?» да «да ну?»— вот, похоже, и все, на что она сейчас была способна.

Так слово за слово, с короткими «ну да» и «да ну» девчонки обсудили незадачливую «лавстори». — Как же завтра в школе? — спросила Марина.

— Не знаю. Там видно будет, — ответила Юля, и вовремя: скрипнула входная дверь. — Это мама. Ложись! — приказала Марина, потому что Юлька опять пошла пятнами от пролитых слез.

Юлька нырнула под одеяло. Елена Викторовна заглянула в дверь.

— Как вы тут? — тревожным шепотом поинтересовалась она.

— Юлька спит. Я тоже уже ложусь.

Марина скрестила пальцы: сработала детская привычка. Глупо. Обманываешь не только родителей, но и себя. Но привычки как черты характера, уж если их приобретаешь, то отказаться от них бывает очень трудно.

Елена Викторовна вошла в комнату, потрогала Юлин лоб, щеки:

— Кажется, у нее небольшая температура. Вероятно, ОРЗ. Погода нынче — то дождь то солнце, не мудрено простыть.

— Пройдет, Юлька крепкая, — заверила Марина маму.

— Утром посмотрим, — откликнулась мама. — А у тебя как первый рабочий день прошел?

— Хорошо. Завтра для всех соберу пресс-конференцию в гостиной и расскажу подробности.

Елена Викторовна добродушно усмехнулась:

— Ну, ложись, уже половина одиннадцатого.

Марина, конечно, легла. Но заснули подружки не сразу. Еще долго из их комнаты доносилось шушуканье.

Девчонки думали, что Елена Викторовна их не слышит. Но она все слышала и мудро решила не вмешиваться: пусть эмоции выплеснутся!