Омский горячий твой

50. Глеб

Я позвал на подмогу Веру. Может ей удастся накормить девчонку? Сам заперся в кабинете. Весь день не ел, и сейчас не хочу. Ничего не хочу.

Я сел в кресло и вынул из ящика стола кольт. Подарок америкосов. Куда спрятать? В сейф, где ему и положено быть? Дожил – в собственном доме не чувствую себя в безопасности.

А если у нее на самом деле отец – мент? Я даже не поинтересовался, кто ее родители. Блядь, я точно придурок! Надо же так было заиграться. Я перестал думать головой. Просто ёбнулся!

Я не мог больше удерживать ее угрозами и силой, и отпустить не мог. Что на этот раз придумать?

От нечего делать я проверил барабан револьвера – почти полностью заряжен. Не хватало только одного патрона – это я стрелял, чтобы проверить оружие. Очень редкий револьвер. Такой в Москве только у меня. Патроны хер достанешь, нужно было из Америки заказывать. Поэтому ПМ я таскал с собой, а этот просто лежал, как рариритет.

Я закрыл глаза и положил голову на стол, проклиная тот день, когда приехал вместе с Валерой на эту гребанную автомойку.

Ну почему я не могу вернуться к своей старой жизни? Мелкая забрала у меня ее и всю мою душу вымотала. Я не могу без нее. Если она завтра уедет в Сочи, как и грозилась, я подохну здесь один. Сяду так же в это кресло и пущу себе пулю. Рука не дрогнет.

Я люблю ее! Люблю!

Только пиздаболы говорят, что это прекрасное чувство. Это больно, сука. Всего выворачивает наизнанку. Это не жизнь. Да что в этом прекрасного?

Может я просто устал? Был тяжелый день? Я перенервничал, мне просто нужно...

Стук в дверь. В кабинет заглядывает Вера, и я на автомате прячу кольт обратно в стол.

– Хозяин, Алена уснула, – говорит она.

– Она поела? – с надеждой спрашиваю я.

– Съела тарелку супа. Еле уговорила. – Я одобрительно киваю головой. – Я еще нужна? Вы не ели ничего. Хотите?

– Нет, – вздыхаю я, поднимаясь с места. – Спасибо, Вера, ступайте! Если что, я найду, чем поживиться. Вера, – окликнул я ее снова. Женщина повернулась и посмотрела на меня с улыбкой. – Почему вы зовете меня «хозяин»? – Она растерянно пожимает плечами. – Пожалуйста, зовите меня по имени. Хорошо? И даже если можно на «ты». Мне так будет приятнее.

Вера кивает и выходит, я следом за ней. Тихо захожу в комнату. Не могу даже дышать. Может переночевать в другой спальне? Нет уж. Буду бороться за каждый миллиметр ее личного пространства. В душ идти нет сил. Раздеваюсь и ложусь рядом. Обнять не смею. Боюсь даже дотронуться до нее.

Уснул только на рассвете. Понимал, что надо спать, и завтра на работу, но не мог и глаз сомкнуть. Да какая к черту работа?

Почувствовал на себе ее руку и открыл глаза. Спал, не спал – сам не знаю. Даже сколько времени не представляю. Темно еще. Не хочу тянуться за телефоном, чтобы не разбудить Алену. Пошевелиться даже боюсь, чтобы только руку свою с меня не убрала. Смотрю в полумраке на ее красивое лицо. Боже, да мне и жизни не хватит, чтобы наглядеться на нее.

Не могу удержаться, протягиваю руку и убираю пряди волос с лица. Алена вздрагивает и открывает глаза, но свою руку не убирает. Смотрит на меня. Долго смотрит. Мне становится не по себе.

Затем приподнимается на локте и целует меня в губы, страстно, трепетно. У меня внутри что-то ё-кает и обрывается вниз, боль отступает, наполняя меня изнутри теплом и светом. Девочка моя сладкая, что же ты делаешь со мной?

Алена кладет голову мне на грудь и обнимает за талию. Я глажу ее по волосам и спине, размышляя, что это было. Я прощен? Или это прощальный поцелуй? Или она заболела и бредит?

Только Алена способна дать ответ на этот вопрос. Я снова не могу сомкнуть глаз. И Алена не спит. Ворочается у меня на груди и тоже гладит меня по животу.

Мы лежим и молчим.

– Глеб, – хриплым ото сна голосом зовет меня Алена.

– М-м?

– Давай у меня эти дни закончатся, и я с тобой пересплю?